Глава 8

Я оцепенела, заметив в дальнем, противоположном конце зала слабый колдовской огонек. Кто-то, явно больше одного человека, стремительно приближался ко мне.

Стыдно признаться, но первым сообразил, что делать, портной. На меня словно кто-то накинул заклинание стазиса: я стояла и смотрела, как к нам кто-то шел. И даже не подумала, как буду оправдываться, когда имперскую принцессу обнаружат ночью посреди бального зала. Или как буду защищаться, если это враг. А вот портной подумал. И с силой вцепился в мой локоть, потащив меня за ближайшую из колонн.

— Сюда, Ваше Высочество! — услышала я его едва слышное шипение. — Постарайтесь не греметь каблуками, а то нас обнаружат!

Едва ли осознавая, что делаю, я позволила скелету затащить себя за колонну, а затем и прижать к ней. В голове было как-то пусто и звонко. Я не раз и не два выбиралась по ночам из своей комнаты. Но по ночному дворцу никогда не бродила: спускалась в свою самодельную лабораторию, а после всего тем же путем возвращалась обратно. И вот, пожалуйста: впервые выбралась «на дело» и сразу вляпалась.

— Все будет хорошо, принцесса, — неожиданно едва слышно шепнул мне прямо в ухо портной, — они идут аж с тремя магическими шарами. И если не шуметь, то за пределами освещенного круга ничего не увидят…

Я еще успела подумать, откуда это знает простой портной. А потом расслышала, о чем говорят те, кто к нам приближался, и снова оцепенела…

— Мне кажется, Ваше Императорское Величество, нам не стоит торопиться, — совершенно спокойно произнес… Тиарней, наш придворный архимаг! И… Папенька?.. А что они здесь делают? — Разрешенная некромантия — это хорошо. Но принцесса Розамунда не сможет, как их женщины, покорно ждать, пока супруг снизойдет до нее… И гарем терпеть не станет…

В этот миг император и его спутник поравнялись с колонной, за которой притаилась я со своим камердинером. И я чисто рефлекторно дернулась выглянуть. Почему-то показалось, что папенька должен быть хмурым и озабоченным, а архимаг — угодливо заглядывать ему в лицо. Но Тиарней никогда себя так не вел. Вот мне и захотелось посмотреть. Однако портной не позволил. Притиснул меня к колонне еще сильней. Так, что его ребра ощутимо врезались мне в спину. И я зашипела от боли.

К счастью, одновременно с вырвавшимся у меня шипением папенька заговорил:

— Сам знаю. Только другого выхода не вижу. По всем меркам Розамунда уже слишком взрослая для брака, старая дева…

— Тише, Ваше Величество! — внезапно перебил императора архимаг. И они даже остановились. Я перестала в своем укрытии даже дышать…

— Что такое? — настороженно поинтересовался император. — Я ничего не слышу.

Мужчины еще немного постояли на месте, прислушиваясь. А потом архимаг вздохнул:

— Послышалось, наверное. Идемте уже, Ваше Величество…

Портной не отпускал меня до тех пор, пока шаги папеньки и архимага не стихли вдали, а мелькание магического света не растворилось в темноте спящего дворца. Только после этого скелет отодвинулся от меня и даже поддержал под локоть, чтобы я не упала:

— Извините, принцесса, — без капли вины в голосе повинился портной. — Я не мог допустить, чтобы вас заметили.

— Идем уже, — буркнула в ответ. Ноги до сих пор подрагивали после пережитого. — Пока снова кого-то не встретили. Не дворец, а какой-то проходной двор.

Камердинер ответил смешком.

Остаток пути, к счастью, прошел без приключений. И я даже без подсказок поняла, почему скелет повел меня таким странным путем: если бы мы прошли как положено, по лестнице, то пришлось бы пройти мимо поста стражников. И даже если бы они меня не задержали, все равно бы запомнили. А потом и увязали бы с налетом на кладовую. Впрочем, у меня теплилась надежда, что ограбление заметят не сразу. Если заметят вообще. Травы, на которые мне с порога указывал портной, я брала по чуть-чуть и аккуратно, чтобы не было заметно, что из пучка что-то вынули. Если и заметят следы проникновения, пусть не смогут понять, зачем это было сделано.

Возвращались обратно тем же путем, через бальный зал. Но на этот раз пересекли его спокойно, без лишних свидетелей. Словно боги уже проснулись и решили прикрыть мою вылазку. И лишь только подходя к собственной комнате, я сообразила:

— А на чем будете варить зелье?

Камердинер молча пожал плечами. Только толкнул дверь, без слов предлагая продолжить беседу внутри.

Войдя в собственные покои, я, не останавливаясь, прошла в спальню — именно оттуда из-под двери пробивался свет. А там… Баронет с Эльфом времени зря не теряли. Я чуть не села на пол, когда увидела, что они переложили тер Эйтеля в мою постель. И даже укрыли одеялом.

— Вы… Вы что натворили? — выдохнула внезапно охрипшим горлом, почему-то не в состоянии отвести взгляд от бледного лица на моих подушках. — Вы зачем его туда положили?

Эльф и баронет переглянулись:

— Ну он же больной! — пробасил эльф.

— Не на полу же лорда оставлять? — поддакнул баронет.

Против такой формулировки сложно было что-то возразить. Но я насупилась:

— А о том, где будет ночевать принцесса, вы не подумали? — съязвила, не удержавшись. — Мне на коврике прилечь? Или на диване? Чтоб любой вошедший с порога увидел!

Я невольно заводилась все больше и больше, с каждым звуком, с каждым словом повышая тон голоса. Почему-то меня задело то, что скелеты больше беспокоятся о блондине, который сам же по глупости и попал в собственную ловушку.

— Зачем на коврике или диване? — несколько растерянно отозвался баронет. И я вдруг осознала, что скелеты вообще не подумали про то, что мне тоже где-то нужно спать. — Кровать широкая… Места хватит всем… Я даже могу лечь между вами, чтобы быть, так сказать, гарантом неприкосновенности…

Я насупилась еще больше:

— Ты совсем черепушку перетрудил?..

— А давайте вы поругаетесь позже? — неожиданно перебил нас эльф. И напоровшись на мой неприязненный взгляд, сразу же извинился: — Простите, Ваше Высочество, но время идет. Нужно варить зелье, пока не стало поздно. Силы лорда уже на исходе. Как бы не стало поздно.

— А варить на чем собираетесь? — поинтересовалась, припомнив, с каким вопросом входила в собственные комнаты, оказавшиеся перепрофилированными под лазарет.

Эльф молча, но осторожно взял меня за запястье и потянул в сторону ванной. Я подчинилась. А войдя, увидела, что эти пройдохи сумели открыть окно. И на высоком табурете установили возле него магическую горелку, явно откуда-то уведенную, ибо у меня подобного предмета в хозяйстве не имелось. За ненадобностью. Рядом, на двух составленных вместе стульях уже избавившийся от плаща портной раскладывал принесенные травы. Эльф отпустил мою руку, приблизился к импровизированным столам и взялся за дело.

Как хорошо, что я — некромантка! Варка зелья оказалась на редкость занудным и утомительным занятием: того щепотку, этого две, помешать строго на юг четыре круга, потом долить восемнадцать капель родниковой воды, ни больше, ни меньше… И все в таком же духе. Зелье было готово только к рассвету. К этому времени я так устала, что у меня не осталось сил возражать против плана баронета уложить меня в ту же кровать, что и обморочного тер Эйтеля. Да я вообще, кажется, заснула еще до того, как скелет улегся посередине, отгораживая собой мужское тело от меня. И даже подумать не могла, какое меня будет ожидать пробуждение…

Возню я услышала сквозь сон. Если мне это не приснилось, конечно. Как и приглушенные голоса:

— Не велено!..

— Боевиков позову!..

Потом скрип двери, стук каблучков и возмущенное…

— Ваше Вы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы!..

Звук был просто ужасным, от него закладывало уши. От него сон, укутывающий меня теплым одеялом, в ужасе сбежал. И как бы мне ни хотелось спать, я села в кровати, с трудом разлепив заспанные глаза…

Сонная, я не сразу осознала, что рядом, зеркальным отражением меня сидел наполовину укрытый одеялом скелет и скалился:

— Тихо!.. Хозяйка изволит почивать! — шипел он едва слышным шепотом. — Вам же было сказано…

Если в первые секунды, открыв глаза, я вообще не могла сообразить, как исхитрилась уснуть в одной кровати с нежитью, то постепенно сонливость отступала. Все события, которыми оказалась богата эта ночь, навалились на меня разом. Осторожно пошарив под одеялом, я нащупала теплое тело. Которое напряглось от моего прикосновения. И на котором сверху сидел скелет…

На миг в голове мелькнуло предположение, на чем именно сидит баронет. А потом из головы все лишнее словно выдуло ветром, а мне стало холодно: я вдруг осознала, что передо мной стоит маменька собственной персоной. И кричит, нет, вопит на одной высокой ноте!..

Дальше за меня все решали инстинкты. Я сама не поняла, как выбралась из постели, перебралась через скрытого одеялом и скелетом тер Эйтеля и спрыгнула на пол. Блондин едва слышно хекнул, когда я, перелезая через него, излишне рьяно во что-то ткнула кулаком. Но разбираться было некогда. В конце концов, сломать ему кости я не могла, силы не те. А живот явно находится выше. Остальное переживет.

— Маменька, что с вами? — бросилась я к императрице, шлепая босыми ногами по полу и размышляя на ходу, не плеснуть ли на нее водой, чтобы привести в чувство. А то еще сбегутся на крик все, кто есть поблизости. Тогда точно обнаружится «сюрприз» под моим одеялом!

К счастью, императрица замолчала сразу же, как я приблизилась к ней. Правда, смотрела с ужасом:

— Рози, что это??? — выдохнула она, слегка икая. — Дочь, ты спишь со скелетом????

Я взвыла. Про себя. Ну почему именно сегодня маменьке потребовалось зайти ко мне в комнату? Она уже лет десять, как перестала это делать, всецело полагаясь на мою самостоятельность. И вот, пожалуйста! Вот что ей говорить?

— Леандр тоже до сих пор иногда спит со своим плюшевым медведем! — насупившись, буркнула невпопад.

— Но игрушка — не оживший скелет! — В голосе маменьки снова зазвучал надрыв, словно она собиралась закатить истерику. И я мысленно выругалась.

— Зато он… успокаивал меня, когда мне приснился кошмар! — быстро нашлась я.

Маменька истерить передумала. Скептически поджала губы и смерила взглядом бывшего баронета, все так же смирно сидящего в моей кровати, показательно сложив руки перед собой.

— Знаешь, Розамунда, — неожиданно сердито фыркнула она, — я впервые полностью согласна с твоим отцом: замуж тебе пора! Чтоб не кости по ночам обнимала, а живого мужчину!

— Маменька!.. — невольно ахнула я, понимая, что все это слышит и тер Эйтель.

Но императрица уже взяла себя в руки, гордо вздернула подбородок и, шурша шелковыми юбками, повернулась к выходу. Посмотрев ей вслед, я растерянно прошептала:

— А чего приходили-то?..

Не думала, что маменька услышит. Но она услышала. И до меня от двери донеслось:

— Тебя не было на завтраке и на обеде! И никто не знал, что с тобой! Я решила проверить!..

Обеде?!!

Когда за маменькой захлопнулась дверь, на пороге спальни появились эльф и портной, каждой своей косточкой излучавшие вину и раскаяние. Я грозно уставилась на эту парочку:

— Почему вы меня не разбудили?!

— Ну так вы легли уже на рассвете, — пробасил эльф. — Очень устали, вам требовался отдых…

— Да лучше бы я не выспалась, чем такое!.. — сердито фыркнула в ответ. — Разгильдяи! Представляете, что было бы, если бы маменька дошла до кровати и отбросила одеяло?

— Я бы этого не допустил, — скромненько возразил баронет у меня за спиной.

Я обернулась к старшему камердинеру как раз вовремя, чтобы увидеть, как его буквально подбрасывает над кроватью. Почти одновременно раздался приглушенный, но очень сердитый рык:

— Да слезь ты уже с моего лица! Нашел себе насест!..

Баронет свалился с кровати на пол — с такой силой тер Эйтель сбросил с себя нежить. От удара о пол череп нежити отвалился от шеи и покатился по полу к моим босым ногам. А сам блондин с некоторым трудом сел в кровати:

— Что здесь происходит? — сурово поинтересовался у всех сразу. — Как я оказался в кровати принцессы, да еще и погребенный под нежитью и одеялом?

Отличный вопрос!..

Безголовый баронет неуклюже поднялся на ноги, доковылял до меня, наклонился и подобрал свою голову, слегка царапнув костяшками по босым пальчикам. Я непроизвольно поджала их, глядя, как камердинер, будто шляпу, возвращает на место свою голову. А когда глазницы скелета снова засияли потусторонним синеватым светом, баронет обернулся к блондину:

— Вы, лорд, отключились вследствие магического истощения. Привести вас в чувство сразу не вышло. Нужно было время и восстанавливающий настой. Не бросать же было вас на полу? По-моему, было бы значительно хуже, если бы императрица вошла в спальню моей госпожи и увидела вас, валяющегося на полу. А вынести вас из комнаты незаметно не было никакой возможности…

— А что, других мест, куда меня можно было положить, у принцессы не нашлось? — ядовито парировал тер Эйтель. — Обязательно нужно было класть меня в ее кровать? Да еще и своими костями немытыми садиться мне на нос?

Вопрос был комичен. Тем более что воображение живо подкинуло картинку скелета, сидящего на носу надменного блондина. И я даже всхлипнула от смеха. Но в следующий миг в горле запершило, словно туда попал пушок, меня затрясло. На этот раз уже не от веселья. Меня накрыла истерика.

События ночи и утра меня доконали. Сил ругаться с блондином и отстаивать себя и дальше больше не было. Слезы крупным горохом катились по щекам, а меня аж трясло от жалости к себе. Я села там, где стояла, и разрыдалась…

Ревела я долго, жалея себя. До полного обессиливания. До жжения в груди. Но все же с течением времени слезы иссякли. А я постепенно осознала, что сижу на полу в кольце сильных теплых рук и всхлипываю. А меня словно палочки гладят по спине и рукам. Кое-как разлепив опухшие от слез глаза, я с изумлением осознала, что меня обнимает сидящий рядом блондин. В окружении оживших скелетов, которые в шесть рук поглаживают меня по всему, до чего достают. И тер Эйтель не возражает, когда кости задевают и его…

— Успокоилась? — тихо шепнул мне на ухо блондин, когда заметил, что я стала всхлипывать реже и тише.

— Угу. — А что можно еще ответить на такой вопрос?

— Тогда давай вставать, пока сюда снова кто-то не вошел, — предложил тер Эйтель. — Сходи, умойся, что ли. И поговорим.

Мне разговаривать не хотелось. Чем могут помочь разговоры, если теперь даже маменька за то, чтобы выдать меня замуж? Пока она не поддерживала идею отца найти мне поскорей супруга, я могла балансировать как-то, не скатываясь до замужества. Теперь же выход у меня один — изучить предложенных кандидатов, чтобы найти среди них наименее противного…

Ни слова не говоря в ответ, я выскользнула из рук блондина и, не глядя на него, встала и направилась в ванную. Скелеты за мной.

Поначалу я вообще не понимала, что скелеты со мной делают. Словно я была не в ванной, а в каком-то совершенно другом месте. В голове аж звенело от пустоты. И было до жути обидно. Я столько лет жила так, как мне хотелось. Изучала некромантию, по мере сил и возможностей вносила хаос в жизнь двора и была всем довольна. Так что изменилось сейчас? Наступил критический возраст, когда меня непременно нужно выдать замуж? А что будет, если не выдать и нужно ли вообще? Я бы могла прекрасно обойтись и без замужества, приносить пользу родной империи…

Додумать мысль не вышло: меня кто-то с силой толкнул, и я непроизвольно сделала пару шагов вперед, гася приданное мне ускорение. И… оказалась под ледяным душем!..

— А-а-а-а-а!..

Вопль вырвался из горла непроизвольно. Это ужасное ощущение, когда кожу буквально обжигают холодом ледяные иглы холодного душа. Я дернулась, отпрыгивая от источника холода, кожа моментально покрылась пупырышками, как у образцового огурца… И в этот миг с грохотом распахнулась дверь, впуская в ванную блондина:

— Что здесь…

Тер Эйтель поперхнулся криком, густо покраснел, почти побагровел и отвернулся от меня как ошпаренный. Почти одновременно с этим я попыталась прикрыть руками стратегические места. Но… поскользнулась мокрыми босыми ногами на мокром полу и полетела вниз…

К счастью, скелеты не дали мне упасть. И частично закрыли собой. А я, опомнившись, зашипела на вредного блондина:

— Вы с ума сошли?!! Что вы себе позволяете?..

Сердце все еще колотилось в груди как безумное, но испуг уже проходил, оставляя после себя злость на тер Эйтеля и камердинеров. Злость, которая настоятельно требовала выхода…

— Вы так кричали… — растерянно промямлил в ответ блондин, продолжая переминаться с ноги на ногу на пороге ванной комнаты. — Я подумал, что вам нужна помощь…

Тер Эйтель не уходил и не оборачивался. А между тем скелеты набросили на меня махровый теплый халатик, проворно завязали на нем поясок, а портной, встав на колени, натянул мне на ступни тапочки. Сразу стало теплей и как-то легче. Отек с лица после слез как-то незаметно спал. Я успокоилась. И даже гнев отступил, куда-то улетучился. Посмотрев на напряженную спину блондина, я вздохнула:

— Выйдите! Мне нужно одеться!

Тер Эйтель подчинился без слов.

Скелеты действовали слаженно. Я вполне могла бы и сама пройти в гардеробную и переодеться там. В конце концов, сейчас на мне был халат. Но мне не хотелось лишний раз мелькать ногами перед блондином. А вдруг ему не хватило ума уйти в гостиную? Поэтому эльф и портной сами принесли в ванную для меня белье и платье, помогли одеться и причесаться. Покидая после всего помещение, я коротко приказала:

— Ужинать буду у себя. Позаботьтесь о том, чтобы мои родные об этом знали и не пришли проверять, жива ли я. А также позаботьтесь, чтобы еды хватило и на лорда тер Эйтель.

— Да, госпожа! — слаженно выдохнули три несуществующие глотки оживших скелетов. И нежить бросилась выполнять приказание.

Тер Эйтеля в спальне не оказалось. Все-таки сообразил, что нужно выйти и ожидать в специально предназначенной для этого комнате. Перед тем как толкнуть дверь в гостиную, я немного постояла, собираясь с духом. Пора заканчивать эту историю с постоянным присутствием рядом с блондином, пока моя жизнь не рухнула окончательно, как карточный домик. И не погребла под обломками и меня.

Решившись, я толкнула дверь и с порога поискала глазами блондина. Он обнаружился у окна. Стоял хоть и в помятой одежде, но с поистине с королевской осанкой, расправив плечи, приподняв упрямый подбородок и заложив руки за спину. Едва я вошла, как он стремительно обернулся лицом ко мне.

— Я тут подумала… — решительно начала я свою речь.

— Принцесса, я хочу извиниться… — одновременно со мной заговорил блондин.

Оба умолкли тоже одновременно. Посмотрели друг на друга. И я неопределенно махнула рукой, предлагая блондину первым закончить свою мысль. А сама прошла к стоящему в уголке у окна диванчику, присела, щурясь на закатное солнце, аккуратно расправила вокруг себя розовую, в мелкий сиреневый цветочек юбку. Только сейчас я обратила внимание, что скелеты притащили мне утреннее платье, совершенно неподходящее ко времени суток. Это вызвало досаду. Но исправлять ошибку было уже поздно.

Тер Эйтель верно меня понял. Он прислонился бедром к подоконнику, потер пальцами лоб:

— Ваше Высочество, — обратился ко мне официально, хотя до этого мог даже на «ты», — я должен перед вами извиниться…

— Извиняться нужно только тогда, когда действительно чувствуешь за собой вину. А не тогда, когда это предполагает этикет, — сумничала я, припомнив слова маменьки, сказанные однажды мне.

Тер Эйтель наградил меня каким-то странным взглядом.

— Мы оба знаем, что я виноват, — тихо не согласился он со мной. — И я прошу у вас прощения за все зло, что невольно причинил. Мне следовало сразу понять, еще в вечер бала, когда мы устроили переполох на хозяйственном дворе, что вы выросли и воспитывались совершенно в другой среде. Что принцессы обычно если и работают, то выполняют совершенно другие обязанности…

Меня передернуло от намека на благотворительность, которой обычно занималась маменька. Терпеть ее не могу. Нет, помочь бедным и убогим — дело благое. Но стоять при этом с постной миной, как памятник самой себе ненавижу. Мне проще пойти руками что-то сделать, чем изображать святую мученицу.

— Я — неправильная принцесса! — хмуро заявила блондину. — Некромантка. Правда, необученная. Но это мало на что влияет. Обычные занятия королев и принцесс меня раздражают. От этого становится только хуже: я теряю контроль над собственной магией. И тогда случаются… всякие неприятные штуки, — запнувшись, с трудом подобрала я наиболее обтекаемое определение тем безобразиям, которые обычно происходили по моей вине, если матушка пыталась заставить меня вести себя так, как, по ее мнению, полагалось имперской принцессе. — До вашего появления у меня как-то получалось удерживать золотую середину между запрещенной у нас некромантией и положенным девице моего положения образом жизни. И только с вашим появлением все рухнуло.

Бросив короткий взгляд из-под ресниц на тер Эйтеля, я на миг поджала губы, решая, стоит ли быть откровенной до конца или это неоправданный риск. Но смелости быть искренней с блондином не нашлось. И я сухо закончила:

— Я прощу вас и все забуду. Если вы исчезнете из моей жизни. Ибо из-за вашего вмешательства в нее я уже одной ногой замужем…

Теперь нахмурился и поджал губы тер Эйтель. Скрестил на груди руки, будто закрываясь от меня. И выдохнул, приподняв подбородок:

— У меня есть лучшее предложение: в качестве извинений я буду учить вас управляться с вашей непокорной магией. Так и вы научитесь полезному, и я выполню свои обязательства.

Что-о-о-о?!..

У меня отвисла челюсть, когда я осознала смысл услышанного. Как это? Откуда блондин знает некромантию?

— Откуда вы знаете некромантию? — хмуро поинтересовалась, судорожно размышляя, что происходит и что мне делать дальше. В душе боролся страх оказаться в хитроумном капкане с желанием научиться хоть чему-нибудь.

— Я много кой-чего знаю и умею, — криво усмехнулся в ответ блондин. Поколебался. И тихо добавил: — Я — маг-универсал. Просто по прибытии в империю умолчал о том, что, кроме стихий, мне еще подчиняется и магия смерти.

В комнате повисла настороженная тишина. Я смотрела на пришлого аристократа, вынырнувшего в мою жизнь неизвестно из какой дыры, и не знала, как к нему относиться. Согласно нашим законам, я обязана немедленно сообщить о некроманте батюшке или хотя бы старшему брату. Но после этого тер Эйтеля в кратчайшие сроки вышлют за пределы империи без права возврата. Соответственно, я лишусь предполагаемого преподавателя. А если умолчу и буду учиться некромантии, а блондин окажется вражеским лазутчиком?.. Что тогда делать? Не зря же именно с его появлением в самом защищенном крыле дворцового комплекса начало твориться демон пойми что!

Решение должна была принять я. Здесь и сейчас. Но, боги, как же это было сложно! И как папенька постоянно так живет? Ежедневно делая выбор и принимая на себя ответственность.

Решившись, я задала самый волнующий меня вопрос:

— Объясните, откуда у вас доступ в семейное крыло? Доступ сюда дает лично император после тщательной проверки человека тайной канцелярией. А я не могла не заметить, что вы ходите в жилое крыло императорской семьи как к себе домой…

— Я не могу рассказать, — поморщившись, перебил меня тер Эйтель. Покосился на мое помрачневшее лицо и пояснил: — Связан словом. Но я могу поклясться жизнью и магией, что не являюсь врагом империи, вашей семьи и вас лично, Розамунда.

Он что же, думает, что я благородно откажусь от клятвы? Ха!.. Да как бы, не так! Тер Эйтель сам подсказал мне выход из ситуации, когда я могу и обучаться некромантии, и получить гарантии того, что блондин неопасен!

— Клянитесь! — мило улыбнулась в потемневшие серо-стальные глаза, красиво скрестив руки на коленях и приготовившись внимать.

Если тер Эйтель и был раздосадован моим требованием, он ничем этого не показал. Зато удивил безмерно, когда создал магией воздушное, едва заметно мерцающее лезвие и порезал им ладонь. Это была высшая магия, доступная единицам не только в империи, но и во всем мире. И это означало, что кем бы блондин ни был, как маг, он был гораздо сильней папеньки и братьев. Да моим родственникам, даже сложив свою магию в единый поток, скорее всего, нечего было бы противопоставить пришлому аристократу! Кто же он такой?..

А тер Эйтель, не подозревая, какие мысли бродят в моей голове, свободно, спокойно и уверенно произнес слова клятвы, призывая магию в свидетели того, что не желает причинить вред мне, моей семье и империи. Проговорив формулу, он небрежно стряхнул с ладони собравшуюся там кровь. Сверкающие, как рубины капли не долетели до пола, вспыхнув и сгорев на лету. А блондин небрежным жестом залечил себе порез…

— Вы еще и магией жизни владеете?.. — шокировано вырвалось у меня.

Тер Эйтель криво усмехнулся в ответ:

— Магия смерти и магия жизни никогда не дружили друг с другом. Я не умею лечить. А это, — он приподнял ладонь и слегка встряхнул ею в воздухе, — образовательный минимум военной академии. С помощью стихий можно залечить раны и ушибы, обезболить травмы. Но не больше.

— А… ага… — совершенно возмутительным образом выдохнула я, вытаращив глаза и на пару секунд забывшись. Блондин приоткрывался все с новой и новой стороны.

В этот миг, давая мне передышку и возможность собраться с мыслями, распахнулась входная дверь и на пороге появился толкающий перед собой тележку с продуктами баронет:

— Уфф!.. — не замечая меня, фыркнул скелет, отбрасывая в сторону плащ, — как же раздражает эта тряпка!..

Баронет захлопнул входную дверь, повернулся, сделал шаг и, наконец, заметил меня. Был бы он живым, я бы сказала: «поменялся в лице», но у скелета был только череп, напрочь лишенный мимики. И тем не менее, я была точно уверена в том, что скелет «побледнел»:

— Простите, Ваше Высочество! — сконфуженно пробормотал баронет.

Я отмахнулась. Камердинер и сам знал, что нарушил. А мне разбираться с ним не хотелось. Не терпелось вернуться к прерванному разговору с блондином.

— Накрывай на стол и оставь нас с лордом тер Эйтель одних!

Втроем скелеты быстро выставили все блюда на стол, разложили столовые приборы и даже водрузили в центр стола вазу с огненно-красными розами. И как только додумались? Закончив работу, нежить будто испарилась, прихватив с собой пустую тележку.

Тер Эйтель предупредительно отодвинул для меня стул, подождал, пока я сяду и расправлю юбку, потом придвинул его назад.

— Присаживайтесь! — взмахнула я рукой, одарив блондина кривоватой улыбкой. Тот не стал спорить или возражать.

Некоторое время в комнате было слышно лишь негромкое позвякивание столовых приборов, бульканье наливаемого сока, хруст отламываемого хлеба. Я исподтишка разглядывала жадно поглощавшего пищу тер Эйтеля. Видно было, что блондин очень голоден, хоть и пытается соблюдать этикет. Видимо, магическое истощение диктовало свои правила.

Я позволила себе задать первый вопрос только тогда, когда мы оба насытились. К этому времени я уже давно просто сидела, поигрывая ножкой бокала, в котором плескались остатки овощного сока.

— Итак, — деловитым тоном начала я, — как вы собираетесь учить меня некромантии? — Блондин поднял на меня изумленный взгляд. Пришлось пояснять свою мысль: — Учебников во дворце нет, учителей тоже. Как и во всей империи. Но самое главное, нет учебных пособий. — Я чуть порозовела и призналась: — Все более-менее крупные трупы я давно извела. Новые приносить на территорию дворцового комплекса запрещено под страхом смертной казни. На пальцах будете объяснять? — не удержалась и съязвила я.

— Учебник — это пустяки, — отмахнулся от меня блондин. Допил сок, отставил бокал и отодвинулся от стола. — А вот отсутствие учебных пособий — очень плохо. Теория — это даже не полдела, а треть. Вы не научитесь управлять своим даром, если не будете практиковаться. — Он задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Придется выходить хоть иногда в город, на кладбище…

— Ку-уда-а-а?.. — ошарашенно протянула я. Тер Эйтель вообще соображает, что предлагает? Мне что, идти отпрашиваться у папеньки со словами: «хочу по кладбищу при луне погулять»?

Нет, сама идея была просто шикарной. Если бы не то, что я попросту не могла покинуть дворец, не объяснив, куда направляюсь. А если объясню, то меня никуда не отпустят.

— В город, — терпеливо повторил блондин, не замечая подвоха. — Для начала попробуем в бедняцких кварталах на кошках, крысах и собаках. А потом можно будет уже и на кладбище…

— Размечтался! — не выдержала и фыркнула я. — Кто меня туда отпустит? Особенно для изучения запрещенной магии!

— Зачем для изучения? — Серые глаза вдруг опасно прищурились. Выражение лица тер Эйтеля снова сделалось таким, каким было, когда он в темнице предлагал мне сотрудничество. От воспоминания аж мороз по коже пробежал. — Уверен, что с женихом на прогулку вас отпустят куда угодно и без дополнительных вопросов.

С кем?!!..