Глава 10

На балконе ночной ветерок ласково коснулся моих разгоряченных щек, принеся с собой ароматы цветущих садов и далекого моря. Звезды мерцали над нами, словно любопытные глаза богов, а внизу, в тени дворцовых стен, шептались листья. Я оперлась о балюстраду, пытаясь унять бьющееся сердце, и не удержалась от шаловливого вздоха:

— Ох, тер Эйтель, теперь мне точно не жить спокойно! Родители замучают расспросами: "А когда же твой жених отведет тебя к алтарю? Неужели он предпочитает балконы алтарям?" Представьте, маменька с ее веером будет тыкать в меня, как в непослушного щенка, требуя деталей о нашем "романтическом" будущем. А папенька добавит: "Дочь, алтарь — это не балкон, там нет свежего воздуха, но есть священные клятвы!" — Я хихикнула, но в голосе сквозила нотка нервозности, потому что за шуткой прятался настоящий страх перед их настойчивостью.

Тер Эйтель тихо рассмеялся в ответ, прислонившись к балюстраде рядом со мной, его блондинистые волосы слегка растрепались от ветра, придавая ему еще более загадочный вид. И я неожиданно поймала себя на том, что любуюсь его профилем, капризным изгибом губ, даже насмешливым фырканьем. Рядом с ним оказалось неожиданно уютно и безопасно. Но когда он начал меня привлекать, я не могла сказать даже себе.

Я бы могла еще долго украдкой наслаждаться лицом блондина. Но его глаза быстро посерьезнели, и тер Эйтель наклонился ближе, чтобы никто даже случайных не смог нас подслушать:

— Шутки шутками, Розамунда, но нам не стоит терять время напрасно. Неизвестно, сколько у нас его в запасе. Поэтому нужно решить уже сейчас, когда выйдем в город. Инкогнито, естественно. Завтра?.. Я подготовлю для нас простые плащи, иллюзорные маски для лиц. Как я уже говорил, сначала отправимся в бедные кварталы, туда, где тени длиннее и секреты надежнее спрятаны.

Я нервно кивнула, чувствуя, как шутливость улетучивается, сменяясь трепетом предвкушения. И размышляя, как преподнести родителям новость, что хочу прогуляться в городе с тер Эйтелем. Некромантия — это не балетные па, а темная, запрещенная магия. Если император с императрицей узнают правду… Не хочу даже думать, что меня ждет.

— Я готова, — шепотом отозвалась я, оглядываясь на дверь, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. — И... что именно вы планируете? Поднимать скелеты? Управлять ими? Я читала, что для этого нужна связь с миром мертвых, но... как не привлечь внимание стражи?

Тер Эйтель снисходительно улыбнулся той самой раздражающей меня улыбкой, от которой хотелось одновременно фыркнуть и спрятаться.

— В бедных кварталах есть старое кладбище, забытое и заброшенное — идеальное место для практики. Городская стража туда не суется. Слишком опасно для них…

Я невольно округлила глаза:

— А для нас?.. — вырвалось у меня.

— Для двух некромантов? — удивленно заморгал тер Эйтель. — Один из которых еще и маг-боевик? Вы шутите, Розамунда?

Я смутилась. В таком свете и вправду выходило, что бояться нужно не нам, а обитающим в тех местах бандитам. Блондин же продолжил, убедившись, что я осознала всю степень глупости собственных переживаний:

— Мы начнем с малого: я покажу, как правильно вызвать эхо души, чтобы поднять скелет. Управление ими — это как танец, только вместо музыки — ваша воля. Свяжете их нитью своей магии, и они будут повиноваться. Но помните, Розамунда, это не игрушки. Один неверный жест — и мы разбудим что-то, что лучше оставить спать. Последствия в таком случае будут непредсказуемыми. Готовы рискнуть?

Я сглотнула, глядя на звезды, которые вдруг показались холоднее. Но отступать было некуда. Мне позарез нужно было научиться контролировать свой дар.

— Готова. Лишь бы родители не узнали раньше времени.

Тер Эйтель кивнул, его глаза на миг вспыхнули, словно отражая звезды, и он выпрямился, поправляя манжет.

— Тогда нам нужно убедить ваших родителей, что завтрашняя прогулка по городу — это всего лишь невинное желание подышать воздухом свободы. — Он подмигнул, и его проказливая усмешка вернулась, заставив мое сердце снова подпрыгнуть. — Пойдемте, Розамунда. Пора вернуться в зал и сыграть роль образцовой пары.

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах, и поправила выбившиеся локоны. Балконный воздух, пропитанный ароматом ночных цветов, ненадолго дал мне иллюзию свободы, но теперь предстояло вернуться в клетку светских условностей. Мы с тер Эйтелем шагнули обратно в зал, где гул голосов и звон хрусталя встретили нас приливной волной. Гости все еще перешептывались о злополучном вине лорда Ксавьера, чей камзол теперь был украшен пятном, похожим на пурпурный цветок. Леди Вивьен, виновница хаоса, усиленно обмахивалась веером, делая вид, что ничего не произошло.

Я бросила взгляд на возвышение. Маменька сидела, выпрямив спину, ее веер двигался медленно и лениво, но глаза неотрывно следили за балконной дверью. Папенька, напротив, казался расслабленным, но я знала, что его спокойствие — лишь маска перед бурей расспросов. Сердце снова сжалось, но тер Эйтель, будто почувствовав мою панику, легонько сжал мою руку, ведя меня через толпу к трону.

— Улыбайтесь, Розамунда, — шепнул он, наклоняясь так близко, что я уловила исходящий от него легкий аромат — что-то среднее между дымом и можжевельником. — И держитесь естественно. Мы просто пара, жаждущая романтической прогулки.

— Легко вам говорить, — пробормотала я, натягивая улыбку, которая, наверное, больше походила на гримасу. — Если маменька начнет допрашивать, я скорее подниму скелет, чем выкручусь из ее вопросов.

Блондин тихо хмыкнул, и мы остановились перед возвышением. Я сделала реверанс, чувствуя, что даже подол моего платья дрожит от нервозности. Тер Эйтель поклонился, его движения были безупречны, как у придворного, привыкшего к таким сценам.

— Ваши Величества, — начал он голосом гладким, как шелк, но с ноткой искренности, которая заставила даже меня поверить в нашу игру. — С вашего позволения, я хотел бы завтра вечером сопроводить леди Розамунду на прогулку по городу. Мы желаем насладиться вечерним воздухом и красотами столицы, если вы сочтете это уместным.

Маменька подняла бровь, застигнутая врасплох. Наверняка предполагала что угодно, но только не свидание. Ее веер замер, и я почувствовала, как воздух вокруг стал тяжелее, будто пропитанный заклинанием.

— Прогулка? — медленно переспросила императрица. — И куда же вы намерены отправиться, лорд тер Эйтель? Город полон… неожиданностей.

Я сжала губы, молясь, чтобы моя паника не выдала себя. Папенька кашлянул, глядя на нас с легким любопытством, но я знала, что он ждет от меня объяснений не меньше, чем маменька.

— О, всего лишь по центральным улочкам, — небрежно ответил тер Эйтель, но его глаза искрились, будто он уже представлял наше приключение в бедных кварталах. — Фонтаны, вечерние огни, может, пара лавок с безделушками. Ничего, что могло бы обеспокоить Ваше Величество.

Родители переглянулись.

Я кивнула, стараясь не выглядеть слишком заинтересованной, чтобы не давать поводов для подозрений. Но внутри меня все кричало: «Они никогда не поверят в эту чушь!» Да и маменька склонила голову, а ее взгляд буравил меня, словно пытаясь вырвать правду прямо из моей души.

— Розамунда, — протянула она, и от ее тона у меня мурашки побежали по спине. — Ты уверена, что прогулка — это все, что ты задумала?..

Я сглотнула, чувствуя, как пересохло горло. Неужели императрица догадалась?.. Но тер Эйтель спас положение, слегка коснувшись моей руки, словно напоминая, что не одинока.

— Уверяю вас, Ваше Величество, — произнес он с обезоруживающей улыбкой. — Я позабочусь о том, чтобы леди Розамунда вернулась в целости и сохранности. Это будет всего лишь невинная прогулка.

Папенька хмыкнул, явно забавляясь, и махнул рукой.

— Идите, молодые люди. Но, тер Эйтель, помните: моя дочь — не просто леди, а принцесса. И я ожидаю, что вы будете вести себя соответственно.

— Безусловно, Ваше Величество, — почтительно отозвался тер Эйтель, поклонившись еще раз, но я успела заметить в его взгляде искру веселья, будто он уже предвкушал, как мы будем поднимать скелеты под носом у городской стражи.

Когда мы отошли от возвышения, я выдохнула, чувствуя, что ноги едва держат меня. Маменька все еще смотрела нам вслед, и я знала, что допрос не отменен, а всего лишь отложен. Но пока звезды над городом ждали нас, и я была готова рискнуть всем ради того, чтобы узнать, на что способна моя магия.

Впервые я не сбежала с бала при первой удобной возможности. И даже терпеливо сносила попытки со стороны придворных карьеристов склонить меня к мезальянсу, приглашая танцевать и обещая всяческие блага. К счастью, этикет позволял отклонять повторные попытки пригласить меня на танец под различными благовидными предлогами. А маменька после первого танца уже не настаивала на продолжении моего знакомства с тем или иным кавалером, хорошо зная, что я могу сотворить, если меня принуждать продолжать общение с раздражающим меня человеком. А вот тер Эйтель, после получения одобрения императора и императрицы, еще несколько раз приглашал меня на танец. И мы с ним кружились в центре залы под пристальными и жадными взглядами придворных. А я с каждым разом получала от этого занятия все больше удовольствия.

Оказалось, что если блондину предоставить шанс, он может быть не только холодным, язвительным и ершистым, но и остроумным собеседником и галантным кавалером. А как он танцевал!.. Впервые я встретила объявление о завершении бала с сожалением. Но близился рассвет, пора было ложиться спать. А мне точно следовало хорошенько отдохнуть перед запланированной вылазкой в город. Ведь если у нас все получится, следующей ночью мне тоже не удастся поспать…

Я вернулась в свои покои, чувствуя, как приятная усталость смешивается с легким головокружением от вальсов и искр магических светильников, все еще мелькающих перед глазами. Двери за мной бесшумно закрылись, а в полумраке комнаты меня уже ждали мои верные камердинеры — три скелета, чьи костяные фигуры слегка светились голубоватым сиянием из их глазниц. Баронет, бывший эльф и портной чинно стояли в ряд у камина, их пустые глазницы внимательно следили за мной, а челюсти слегка шевелились, словно они переговаривались на своем беззвучном языке.

— Ваше Императорское Высочество, — первым поклонился баронет, его голос напоминал шорох сухих листьев, — вы сегодня сияли ярче звезд.

Я хихикнула, падая в мягкое кресло у окна:

— Льстец! — Но все равно слышать это было приятно.

Бывший эльф, самый проворный из троицы, уже скользил ко мне с подносом, на котором лежала теплая шаль и кувшин с травяным настоем, пахнущим мятой и ромашкой. А портной обошел кресло и принялся аккуратно снимать с меня тяжелые серьги и заколки, бормоча что-то про то, как «эти блестяшки весят больше, чем его собственные кости».

— Спасибо, мои дорогие, — пробормотала я, чувствуя, как веки тяжелеют. — Вы, как всегда, незаменимы.

Баронет хмыкнул.

— Это наша работа, Ваше Высочество, — ответил он, помогая мне подняться и направиться к огромной кровати с балдахином. — А теперь отдыхайте. Завтра вас ждет город, а он, поверьте, не такой галантный, как тер Эйтель.

Я фыркнула, но послушно забралась под одеяло, которое баронет заботливо подоткнул. Лучших горничных у меня еще не было. Скелеты, несмотря на их мрачноватый вид, всегда умели создать уют, какого не найдешь ни в одном дворцовом крыле. Я закрыла глаза, и последние мысли о танцах и остроумных ремарках тер Эйтеля унеслись прочь, сменившись мягкой темнотой сна.

Проснулась я от аромата свежесваренного кофе и теплых булочек с корицей. Солнечные лучи пробивались сквозь тяжелые шторы, а у моей кровати уже суетились баронет, эльф и портной, сервируя небольшой столик для завтрака. Баронет, как самый старший (или, точнее, имеющий настоящий опыт службы наследникам императору еще при жизни), важно расставлял серебряные приборы, эльф раскладывал на тарелке тонко нарезанные фрукты, а портной, как обычно, чуть не уронил поднос с джемом, но вовремя поймал его, издав виноватый скрежет.

— Доброе утро, Ваше Высочество, — хором проскрипели они, эльф при этом своим прокуренным басом перекрывал голоса свои товарищей. И я не смогла сдержать улыбку. Есть что-то невероятно очаровательное в том, как три скелета пытаются выглядеть как идеальные придворные.

— Доброе, — ответила я, соскакивая с кровати, заворачиваясь в лежащий на кресле халатик и садясь за стол, с наслаждением вдыхая аромат кофе. — Ну, что там слышно во дворце? Небось, уже весь двор гудит о вчерашнем бале?

Эльф многозначительно щелкнул челюстью, что у него означало торжественную паузу перед важной сплетней.

— О, Ваше Высочество, — пробасил он, аккуратно наливая мне кофе, — бал удался на славу, но не обошелся без происшествий. Говорят, леди Фиона, та, что вечно таскает с собой веер с павлиньими перьями, умудрилась зачаровать его так, что он начал махать сам по себе. И, представьте, во время кадрили он вырвался из ее рук и улетел прямо в люстру! Ползала искр, криков и перьев — говорят, сам император еле сдержал смех.

Интересно, а как я это пропустила? Была на балконе? Или за флиртом с тер Этейлем не обратила внимания?

Баронет, не удержавшись, презрительно хмыкнул:

— А еще герцог Вальмонт, тот, что хвастался своим новым заклинанием для полировки сапог, случайно наложил его на свои усы. Теперь они блестят так, что слуги жалуются — свет мешает убирать зал! А еще шепчутся, что он пытался ухаживать за вами, Ваше Высочество, но вы так ловко ускользнули в танце с тер Эйтелем, что герцог чуть не подавился своим же вином от досады.

Я расхохоталась, чуть не пролив кофе. Хорошее настроение брызнуло из меня искрами света. Баронет, воспользовавшись моментом, пододвинул мне тарелку с булочками и, понизив голос до заговорщического шепота, добавил:

— А еще, Ваше Высочество, поговаривают, что кто-то из младших придворных подмешал в пунш заклинание легкости. К концу бала половина гостей подпрыгивала выше, чем положено в вальсе, и леди Матильда чуть не улетела в окно, пока ее не поймал капитан гвардии. Правда, теперь она требует от него извинений за «неподобающее прикосновение».

Этого я тоже не видела. Какое волшебство вчера со мной произошло?

Я покачала головой, откусывая теплую булочку, чей коричный аромат смешивался с теплым солнечным светом, льющимся сквозь тяжелые бархатные шторы. Мои скелеты, как всегда, были в курсе всего, что творилось во дворце, и их рассказы были куда интереснее официальных отчетов. Их костяные пальцы ловко сновали по столу, поправляя серебряные приборы и подливая мне кофе, от которого поднимался уютный парок. Но под этой теплой, почти домашней атмосферой в груди ворочалось легкое, колючее волнение, словно кто-то подмешал в мой кофе заклинание беспокойства. Бал породил столько сплетен — и это без моего активного участия! Что же тогда шепчутся во дворце о принцессе Розамунде, которая кружилась в вальсе с тер Эйтелем под жадными взглядами придворных?

Но когда вопрос уже готов был скатиться с языка, я поспешно запихнула в рот булочку, испугавшись сама не знаю чего. Сердце екнуло от какого-то суеверного страха — а вдруг лучше не знать? Вдруг сплетни окажутся такими нелепыми, что я покраснею до кончиков ушей или, хуже, начну хихикать прямо на следующем приеме? Нет уж, неведение — мой лучший щит. Если есть что-то действительно важное, тер Эйтель, этот остроумный блондин с его идеальной осанкой и насмешливыми глазами, наверняка не упустит шанса поддеть меня, когда мы выберемся в город. Он всегда знает, как ткнуть в больное место, но делает это так, что я невольно улыбаюсь в ответ.

Я бросила взгляд за окно, где солнце уже высоко стояло над дворцовыми башнями, заливая сады золотистым светом. Время давно перевалило за полдень, и в груди закопошилось предвкушение, смешанное с легкой тревогой. Пора было готовиться к вылазке в город. Нужно продумать наряд — что-то, что на первый взгляд кричит «принцесса идет на романтичное свидание», но при этом не сковывает движений, если придется, скажем, удирать по мощеным улочкам или лезть через забор. Платье с потайными карманами для пары зачарованных безделушек? Или, может, плащ с рунами скрытности? Я задумчиво постучала ложечкой по краю чашки, представляя, как тер Эйтель с его неизменной ухмылкой будет наблюдать за моими приготовлениями. Блондин, конечно, знает, что меня никто ничему не учил. Но если что-то пойдет не так, он не упустит случая поддеть меня.

Эльф, заметив мое задумчивое молчание, щелкнул челюстью и склонил костяную голову, словно читая мои мысли.

— Ваше Высочество, — пробасил он, аккуратно подвигая ко мне блюдо с персиками, — если позволите совет, выбирайте плащ потемнее. Городские улицы не любят ярких красок, особенно когда дело пахнет приключениями.

Его товарищи синхронно закивали, и я невольно рассмеялась, чувствуя, как волнение сменяется азартом. Город ждал меня — с его шумными рынками, темными переулками и, возможно, парой сюрпризов, которые даже мои скелеты не могли предугадать. А я, принцесса Розамунда, была готова нырнуть в эту авантюру с головой, даже если это означало столкнуться с чем-то куда более опасным, чем летающие веера или блестящие усы герцога.

Я поправила темно-зеленое платье, которое выбрала для вылазки — достаточно элегантное, чтобы выглядеть как наряд для прогулки, но не настолько пышное, чтобы мешать в узких переулках города. И посмотрела в зеркало. Мои камердинеры, позвякивая костями, уложили мне волосы в свободную, объемную косу, вплетя в нее тонкую серебряную ленту. И мне нравилось то, что я сейчас видела. Без надоевшего малого королевского венца я выглядела самой обычной девушкой, собравшейся на свидание. И неважно, что румянец на щеки мне добавляло предвкушение урока некромантии, а не скорая встреча с блондином. И вообще, если уж притворяться, что это свидание, то выглядеть нужно безупречно, мелькнуло в голове. Хотя сердце колотилось от предвкушения совсем другого — моя магия, наконец, получит шанс раскрыться под руководством тер Эйтеля.

Когда солнце начало клониться к горизонту, я услышала стук в дверь. Тер Эйтель, одетый в темно-синий сюртук с серебряными пуговицами, выглядел как идеальный кавалер: элегантный, но с легкой небрежностью, которая намекала на его бунтарскую натуру. Его блондинистые волосы были слегка растрепаны, а в глазах плясали искры, которые, как я уже знала, были самым верным признаком озорства.

— Леди Розамунда, — он слегка поклонился, протягивая мне руку с театральной учтивостью. — Готовы ли вы к нашей совершенно невинной прогулке по городу?

Настроение, и без того хорошее, праздничным фейерверком рвануло вверх. Я невольно фыркнула и не смогла сдержать улыбку, принимая его руку. Невинной, конечно. Если не считать поднятия мертвых животных в бедных кварталах.

— Надеюсь, вы знаете, как не попасться городской страже, лорд тер Эйтель, — отозвалась в тон блондину. — Маменька будет в ярости, если узнает, что я провела вечер не у фонтанов, а среди костей. И лучше вам не знать, каким может быть гнев императрицы.

Блондин рассмеялся, и его смех был таким заразительным, что я невольно расслабилась и подхватила его. Если это и есть флирт, то я начинаю понимать, за что его так ценят матушкины фрейлины.

Пока шли по коридорам и переходам дворца, пришлось удерживать приличествующее случаю лицо. Пусть зеваки считают, что я не в восторге от прогулки с блондином. Так безопаснее. Да и когда мы вышли из дворца, и пока стражники у ворот провожали нас изумленными взглядами, тер Эйтель вел себя безупречно: придерживал мой локоть, указывал на звезды, начинающие проступать на вечернем небе, и даже остановился у цветочной лавки, чтобы купить маленький букетик фиалок.

— Для пущей достоверности, — подмигнул он мне, прикалывая цветы к моему плащу. — Если за нами следят, пусть думают, что я безнадежно очарован вашей красотой, принцесса.

Я невольно смутилась. Жест почему-то затронул гораздо сильней, чем должен был. Ведь это просто игра, фарс. Но щеки все же слегка порозовели. Он невыносим, мелькнуло в голове, но сердце таяло и восторженно трепыхалось в груди.

Наверное, стражники у ворот совершенно ошалели от того факта, что мы пошли пешком, а не взяли карету. Но я не жалела. Я получала истинное удовольствие от неторопливой прогулки по центральным улочкам, где фонари отбрасывали теплый свет на мостовые, а вокруг слышался гул голосов торговцев и смех гуляющих пар. Тер Эйтель развлекал историями — то о том, как однажды случайно оживил тушку курицы, которая устроила переполох на рынке, то о его учителе некромантии, который утверждал, что «кости поют, если их правильно попросить».

— И вот, представляете, эта курица носилась по площади, а торговки орали, что это демоны! — блондин хохотнул, и я не удержалась, рассмеявшись так громко, что прохожие начали оглядываться. — Пришлось притвориться, что я просто прохожий, а не виновник хаоса.

— Вы ужасны, — выдохнула я, утирая слезы от смеха. — Как вас еще не выгнали из Академии?

— О, я слишком обаятелен, — отозвался блондин с притворной скромностью, и невольно ткнула его локтем в бок, все еще хихикая.

Когда вечер плавно перетек в ночь, а улицы начали пустеть, тер Эйтель ненавязчиво повернул в сторону бедных кварталов. Фонари здесь были редкими, а дома теснились друг к другу, будто прячась от света. Воздух пах сыростью и угольным дымом. Я впервые попала в подобное место и сейчас почувствовала, как сердце забилось быстрее — от осознания, насколько бедными могут быть люди, и от предвкушения.

Тер Эйтель вел меня, заглядывая в каждый темный проулок. На миг останавливался, словно принюхивался. А потом шел дальше, увлекая меня за собой. Наконец, он остановился в узком, освещенным одной луной переулке, где за кучей мусора виднелся заброшенный двор, заваленный старыми костями — судя по всему, остатками животных, которых здесь бросали после разделки.

— Идеальное место для практики, — прошептал тер Эйтель, оглядываясь, чтобы убедиться, что нас никто не заметил. — Начнем с чего-то простого. Попробуйте оживить вон тот скелет кошки. Сосредоточьтесь, направьте энергию в кости, но не переусердствуйте — иначе она решит, что она все еще живая и голодная.

Я кивнула, чувствуя, как переполнявшая меня магия начинает покалывать кончики пальцев. Вытянула руки, шепча заклинание, которое тер Эйтель показал мне еще когда мы только входили в квартал бедняков. Я такого не знала. Довольно простое и, как я ощутила, совершенно не энергозатратное. Оно было гораздо лучше того, что я нашла в старом фолианте в дворцовой библиотеке.

Кости задрожали, медленно собираясь в форму маленького кошачьего скелета. Я напряглась, стараясь удержать контроль, но тут раздался громкий треск…

Понятное дело, я испугалась. Любой бы на моем месте подскочил от испуга. Вот только скелет после этого не просто ожил, а рванулся вперед с такой скоростью, что я испуганно ахнула.

— Ой! Это… это не я! — выпалила, когда кошачий скелет начал носиться по двору, позвякивая костями, словно настоящий кот, гоняющийся за невидимой мышью.

— Спокойно, держите его! — тер Эйтель пытался сохранять серьезность, но его губы дрожали от сдерживаемого смеха. — Вы, кажется, вложили слишком много энтузиазма, принцесса!

А то я не знаю! Лучше бы помог, умник!..

Я попыталась усилить контроль над взбесившимся скелетом. Все же давно не практиковалась, не давала некромантии выход. И вот закономерный результат. Но в этот миг из-за угла послышались шаги и голоса — тяжелые сапоги и лязг доспехов. Городская стража! Я замерла. И в ужасе уставилась на тер Эйтеля. Если нас поймают за некромантией, маменька меня в башне запрет до конца века! А блондина вообще казнят!

Я судорожно попыталась отозвать заклинание. Но кошачий скелет, вместо того чтобы замереть на месте, вдруг с радостным позвякиванием бросился к замеченным им стражникам — двум здоровенным мужикам с фонарями. То, что произошло дальше, не поддавалось никакому описанию. И не шло ни в какое сравнение с оживленной блондином на рынке курицей!

— Что за…?! — заорал один из стражников, роняя фонарь, когда скелет кошки начал тереться о его ноги, словно настоящий кот, требующий ласки. — Это что, нежить?!

— Бежим! — завопил второй, и оба, побросав оружие, рванули прочь, оставив за собой только эхо панических криков.

Если вначале от приступа дикого ужаса я зажала себе рот рукой, чтобы не заорать и не выдать нас. То теперь старательно пыталась не расхохотаться, но слезы уже текли по щекам. Тер Эйтель же, не сдерживаясь, согнулся пополам от хохота, едва держась за стену.

— Ох, принцесса, — выдавил он, утирая глаза. — Это… это было лучше, чем моя курица на рынке! Вы только что создали нежить, которая ластится, как котенок!

— Это не смешно! — прошипела я, пытаясь казаться сердитой. Но голос предательски дрожал от смеха. — Я чуть не умерла от страха! Что, если они вернутся с подкреплением?

— Тогда скажем, что это был… магический кот, — ухмыльнулся тер Эйтель, подмигивая. — Но, признаться, для первого раза вы справились блестяще. Только в следующий раз попробуйте не оживлять кошек с такой любовью к стражникам.

Я фыркнула, чувствуя, как напряжение отпускает.

— Откуда я могла знать, что этот кот при жизни обожал стражу?

Я посмотрела на кошачий скелет, который теперь мирно сидел в углу, будто гордясь своим подвигом. Может, некромантия — это не так уж страшно, подумалось мне. Я искоса посмотрела на тер Эйтеля. Его веселье была до того заразительным, что в этот момент я осознала, эта ночь, несмотря на весь хаос, стоила каждого мгновения.

Я все еще пыталась отдышаться, подавляя остатки смеха, когда кошачий скелет, мирно сидящий в углу, как образцовая домашняя кошка, вдруг настороженно поднял голову, его пустые глазницы сверкнули отблесками лунного света. Тер Эйтель тут же замолчал. Смех словно ножом отрезало. Улыбка блондина исчезла, а взгляд метнулся к началу переулка. Я тоже замерла, прислушиваясь. Снова тяжелые шаги. Но на этот раз к ним примешивался легкий звон, будто кто-то теребил связку амулетов. Неужели… маг? Мое сердце ухнуло куда-то в пятки. Если это стражники вернулись с подкреплением из Академии, то мы влипли по-настоящему. Блондин был со мной солидарен.

— Принцесса, — прошептал тер Эйтель, хватая меня за руку и отступая в тень. — Кажется, наш магический кот все-таки привел гостей. Пора уносить ноги.

— Уносить ноги?! — прошипела я, стараясь не паниковать. — Это ты называешь планом? Если нас поймают, маменька меня не просто в башне запрет, а в ссылку отправит, предварительно выдав замуж! А тебя…

— Меня казнят, знаю, — перебил он с лукавой ухмылкой, правда, мне показалось, что в серых глазах мелькнула тревога. — Но я слишком обаятелен, чтобы умирать так рано. Давай, за мной!

Он потянул меня за собой, и мы, пригибаясь, рванули вглубь переулка, подальше от света луны. Кошачий скелет, словно почувствовав опасность, позвякивая костями, бросился за нами, будто преданный пес. Ох, вот только этого не хватало! Мало мне камердинеров? Я мысленно прокляла свою магию, которая, похоже, решила, что этот кот теперь — мой личный телохранитель.

Мы завернули за угол, где переулок становился еще уже, а воздух пропитался запахом гнилого дерева и тухлой рыбы. Тер Эйтель прижал палец к губам, призывая к тишине, и мы затаились за грудой старых ящиков. Где воняло совершенно невыносимо. Шаги все приближались, и теперь я ясно слышала голоса.

— Я же говорил, магистр Келвин, это была нежить! — возмущался один из стражников, его голос дрожал от смеси страха и возмущения. — Эта кошка… она терлась о мои сапоги! Это неестественно!

— Успокойтесь, Роланд, — ответил второй голос, низкий и раздраженно-усталый. — Если это действительно некромантия, то мы найдем виновника.

Магистр Келвин?! Я чуть не ахнула вслух. Этот старик был известен своим нюхом на запрещенную магию и полным отсутствием чувства юмора. Ходила молва, что скрыться от него почти нереально. Если он нас поймает, никакие титулы принцессы не спасут меня от позорного разбирательства. А тер Эйтель… О, его точно ждет что-то похуже, чем выговор.

Я бросила взгляд на блондина, который, несмотря на ситуацию, выглядел на удивление спокойным. Он наклонился ко мне и прошептал, так, что его теплое дыхание коснулось моего уха:

— У нас два варианта: либо сидим тихо и надеемся, что они пройдут мимо, либо… устраиваем отвлекающий маневр. Ваш котик, похоже, готов снова стать звездой.

— Ты шутишь или издеваешься? — прошипела я, но в этот момент кошачий скелет, будто услышав его слова, выскочил из-за ящиков и с радостным позвякиванием рванул прямо к стражникам и магистру.

— Проклятье! — вырвалось у меня, и я зажала рот рукой, чтобы не выдать нас.

— Вот оно! — заорал стражник Роланд, указывая на скелет, который теперь прыгал вокруг них, словно котенок, играющий с мотком шерсти. — Я же говорил, нежить!

Магистр Келвин поднял руку, и я почувствовала, как воздух сгустился от его магии — он готовил заклинание рассеивания. Но вместо того, чтобы замереть, мой кошачий скелет вдруг издал странный звук, похожий на мурлыканье, и начал тереться о мантию магистра, оставляя на ней клочья пыли и паутины вместо шерсти.

— Что за…?! — Келвин отшатнулся, его заклинание сорвалось, и вместо мощного импульса из его рук вылетела лишь жалкая искра. — Это… это возмутительно! Кто посмел?!

Стражники, явно не желая повторять свой прошлый позор или мечтая о премии за грацию, начали пятиться, пока один из них не споткнулся о бочку и с грохотом приземлился в кучу какого-то гнилья, судя по мгновенно распространившемуся запаху.

Тер Эйтель зажал рот рукой, чтобы не расхохотаться, а я, несмотря на весь ужас, почувствовала, как мои губы дрожат от сдерживаемого смеха. Этот кот — мое лучшее и одновременно худшее творение.

— Пора, — шепнул тер Эйтель, хватая меня за руку. — Пока они заняты вашим шедевром, бежим!

Мы рванули через переулок, петляя между куч мусора и старых телег. Кошачий скелет, к моему облегчению, остался позади, продолжая отвлекать магистра и стражников. Я слышала, как Келвин выкрикивает какие-то заклинания, а Роланд вопит что-то про "демоническую кошку". Мы выбежали на соседнюю улицу, где уже начинались более обеспеченные и оживленные кварталы, и, наконец, остановились, тяжело дыша, в тени старой таверны.

— Ну, принцесса, — выдохнул тер Эйтель, опираясь о стену и все еще посмеиваясь. — Вы определенно задали новый стандарт некромантских катастроф. Такими темпами скоро станете легендой некромантии. Я начинаю думать, что вы нарочно оживили этого кота таким… дружелюбным.

— Это не смешно! — возмутилась я, но не смогла сдержать улыбку. — Если Келвин узнает, что это была я, мне конец. А тебе… о, тебе вообще лучше бежать из города прямо сейчас!

— И оставить вас без наставника? — блондин приподнял бровь, его глаза искрились озорством. — Ни за что. К тому же, этот кот спас нас. Думаю, он заслуживает медаль за храбрость.

Я фыркнула, чувствуя, как адреналин медленно тает в крови, уступая место приятной усталости и пьянящей эйфории. Мы стояли в густой тени, все еще держась за руки, и я вдруг осознала, что, несмотря на весь этот хаос, так весело мне не было… никогда... Тер Эйтель повернулся ко мне, его взгляд, обычно острый и ироничный, оказался неожиданно мягким, точно бархат, а улыбка — теплой, как солнечный луч, пробивающийся сквозь тучи. Он легонько сжал мою ладонь, и это прикосновение, едва уловимое, заставило мое сердце биться быстрее. Я невольно затаила дыхание, мои губы чуть дрогнули, словно в ожидании чего-то большего, чего-то, что могло бы навсегда изменить этот момент.

— Ну что, принцесса, готовы к следующему уроку? Или на сегодня достаточно приключений?

Охватившее меня разочарование оказалось острым, как стальной клинок. Но я постаралась не выдать досаду. Закатила глаза, правда, сердце в груди колотилось уже не только от бега. Некромантия, стража и этот невыносимый блондин… что может быть хуже? И все же я знала, что уже с нетерпением жду следующей вылазки.