Глава 10

Тиффани

Казнят?

Слово как ножом прошлось мне по сердцу. Как смеют эти незнакомцы ставить под вопрос то, что мы разделили? Они ничего не знали о нашем совпадении, чем мы были друг для друга.

Но я не могла отрицать того, что лихорадка вернулась.

«Вызовите охрану, – сказал Энгель, когда встал, его ноги тряслись. – Тиа, поторопись и вызови охрану. Его должны увести. Он опасен для себя и всех в этой комнате». Взгляд Энгеля перешел на меня и он смягчил голос.

«Включая тебя, дорогая. Мне очень жаль».

Дэкс что-то бормотал Дику, но я не могла расслышать, что он говорил. Я подошла и встала рядом с ним, надеясь, что он почувствовав мое прикосновение и видя, что я в безопасности, успокоится. Я не могла трахнуть его на глазах гостей, но сейчас это не имело бы значения. Мы трахались днями напролёт как кролики и все же лихорадка вернулась и захватила его.

Когда я прикоснулась к горячей коже Дика, мрачный взгляд Энгеля наблюдал за каждым движением, которое я делала. Он не верил, что я была настоящей единственной парой Дика. Я видела это в его глазах. Я носила браслеты, которые были созданы, чтобы помочь мужчинам контролировать их зверей. Я понятия не имела, как микросхемы действуют на военачальников, которые их носили, но я протестировала границы моих собственных браслетов два дня назад и рухнула в агонии, когда слишком далеко от него отошла. Он поругался со мной, не желая, чтобы я страдала, но я настояла на том, чтобы их испытать.

И лучше бы я послушала его. Это было чувство, будто меня ударили электрошокером.

Итак, я оставалась возле него, делая это с огромным удовольствием, и не потому что если бы я сделала не так, то мне стало бы чертовски больно. Я позволила ему пользоваться моим телом, когда ему захочется. Я отдала ему все. Все. А этого оказалось недостаточно.

Я знала, что сейчас я для него ничего хорошего не представляю. Я не могла ему ничего предложить. Неважно насколько сильно я этого хотела, я не была для него той самой женщиной. Возможно, Энгель прав. Помимо браслетов, у нас не было никаких других доказательств парной связи, что бы это ни значило. Мне говорили не менее полудюжины раз, что Атланская пара была единственной, кто могла контролировать зверя ее пары. Единственным человеком во вселенной, которого Атланский воин в режиме зверя, послушает.

Что ж, в этом я тоже не преуспела.

Стража вошла через двери с поднятыми ионными бластерами.

«Уберите эти гребаные пистолеты, – закричал Дэкс им. – Он командир, охваченный лихорадкой, а не преступник».

«Он сбил меня с ног. Все это видели. Прости, Дэкс. Я знаю, что он твой друг, но он опасен», – возразил Энгель.

Энгель смотрел на меня, когда говорил последние слова, пока на предплечья Дика надевали наручники.

Стража начала отводить его к дверям.

«Пара», – прорычал Дик.

«Она должна пойти с ним», – настаивал Дэкс.

Я не хотела покидать Дика, но не ожидала того, что Дэкс скажет, что я должна идти вместе с ним в тюрьму. Я не могла ничего сделать, чтобы помочь ему успокоить его зверя. Я понятия не имела, почему он отреагировала на меня в первый раз, хотя он контролировал себя как-то, не то что сейчас.

«Он ей навредит! – возразила Тиа, подходя и вставая рядом со мной. – Ты можешь остаться со мной», – сказала она, смотря на меня грустными глазами.

«Она должна пойти, – повторил Дэкс. – На них браслеты».

Браслеты. Вот почему мне придется пойти за ним. Не потому, что я была парой Дика, а потому что боль причиненная нам будет слишком сильной, если нас разъединят.

«Я пойду», – сказала я, поднимая подбородок и становясь за охраной. Это один из самых унизительных – и душераздирающих – моментов в моей жизни. Все знали, что я потерпела неудачу, что меня для командира было недостаточно. Что я не его пара. Я провалилась.

«Я останусь с ним», – пробормотала я сквозь ком в горле. Я не разрыдаюсь.

«В тюрьме?» – переспросила Тиа.

«Я была там до этого. Я не боюсь».

В этом и состояла правда, я не могла вынести того, чтобы его оставить.

«Боюсь, что он не пробудет там долго».

Энгель подкрался к плечу дочери с безропотным вздохом.

«В таких случаях, приказ об исполнении казни будет восстановлен и оперативно выполнен».

Такое чувство, будто он приставил мне нож к животу.

«Сколько у него времени?»

Я не боялась тюрьмы. Я боялась того, что произойдет с Диком. Это из-за меня он снова попал в беду. Я неправильно с ним спарилась. Его семя не взялось, не связалось, или что там. Меня было ему недостаточно. Я не достаточно ублажила его зверя.

«Несколько часов», − ответил Дэкс на мой вопрос.

Слезы набежали мне на глаза, но у меня не было времени на нервный срыв. Они уводили мою пару в какой-то большой вид транспорта, который перевезет его в тюрьму.

Дик умрет. На этот раз я не могла его спасти.

Дэкс сопроводил меня до тюремного транспорта и один из охранников помог мне забраться. Я не смотрела ему в глаза. Никому не смотрела. Я не хотела увидеть в них жалость или осуждение. И если бы я увидела хоть намек на сочувствие, я бы сорвалась. На слезы. На ужасный, безудержный, уродливый плач.

Я любила свою пару. Я любила его. Он был большим и жестоким, и весь такой мужик. Он заставил меня почувствовать себя красивой, достойной и желанной в первый раз в моей жизни, и я не хотела от этого отказываться. Мне нравилось то, как он трахал меня, прижав к стене. То, как он просовывал голову между моих ляжек и лизал и посасывал, пока я не начинала кричать его имя. Мне нравилось то, как он смотрел на мое тело, на мои груди и живот, будто я была для него вкуснейшим угощением. Я обожала быть с ним.

И теперь, из-за меня, он должен был умереть.

Я сидела в тишине во время короткой поездки до тюрьмы, где мне помогли выбраться из транспорта прямо за Диком. Он все еще тяжело дышал, его кожа пылала и его глаза шныряли повсюду, будто в каждой тени виделся враг.

Со вздохом, я последовала за небольшой группой воинов, которые вели нас по длинному, кремового цвета коридору, обратно в ту же камеру, в которой он находился, когда прибыла я. Блок 4. Камера 11.

Я вошла туда и направилась прямо к кровати, забравшись на матрац и свернувшись клубком со своей стороны.

Если Дик подойдет ко мне, я сделаю все, чтобы постараться успокоить его. Но даже если я вытрахаю его, отсосу ему, заставлю его реветь и рычать и произносить мое имя с почтением, которого я раньше ни от кого не слышала, это будет неважно.

Я могла его безумно трахать, но не могла контролировать его зверя. Только его настоящая пара могла это сделать. Только она могла его спасти. И если бы эта женщина сейчас появилась и забрала его, чтобы его трахнуть, усмирить его зверя, мое сердце бы разбилось на миллион маленьких кусочков. Он должен был стать моим. Навсегда.

Я слышала, как силовое поле, которое они называли грав-стеной, включилось, но не обратила внимание. Я продолжала лежать спиной к Дику, пока он бродил туда-суда и рычал. Я не могла смотреть на него. Это слишком больно.

Слезы молчаливым потоком лились из глаз на постель. Дик со мной не говорил, но спустя немного времени он взобрался на кровать и лег возле меня, притягивая меня к себе. Моя спина прижалась к его перегревшейся груди, его монстрообразные руки обхватили меня. Я была морально измотана, но отказывалась спать.

Если у нас всего несколько часов, я не хотела тратить их на безразличие к теплым рукам Дика, обнимавшим меня.

Тяжелая золотая цепочка на моей шее вдруг показалась мне проклятьем, как насмешка, как издевка. Это золото олицетворяло вечность, мое место в семье Дика.

А теперь оно не значило ничего, кроме разбитых надежд и сожаления.

***

Я должно быть задремала, потому что, когда я открыла глаза, я услышала женские голоса. Я подумала, что это странно, но потом вспомнила, как Сара говорила мне о том, что Атланские женщины прогуливаются по тюрьме, которую они называли охраняемым объектом, чтобы предложить Атласнким самцам последний шанс найти свою пару. Их присутствие наполнило меня яростью, когда я подумала, что одна из них может быть идеальным для Дика совпадением.

Он был моим.

Только он не был. Или мы бы здесь не оказались.

Подняв руку, я провела кончиками пальцев по золотым и темно серым резным звеньям вокруг моей шеи. Они были символом моего притязания на Дика, моего статуса как его совпавшей пары. Они были зримым заявлением моей власти над ним, моей способности контролировать его зверя.

Только у меня ничего не вышло.

Возможно, одна из тех женщин будет более красивой, более желанной. Возможно, одна из них сможет его спасти.

К несчастью, был только один способ определить, мог ли кто-нибудь из них, проходящих через объект, утешить мужчин, приговоренных к смерти. И это, конечно же, включало секс, чтобы увидеть, был ли совместим зверь.

Я передвинулась под тяжелой рукой, переброшенной через мою талию, и спрыгнула с кровати настолько тихо, насколько могла. Когда Дик пошевелился, я пробормотала ему, чтобы он спал дальше. Что, к моему огромному удивлению, он и сделал.

Он сон никогда не был таким глубоким. Каждую ночь, все что мне нужно было сделать, это пошевелиться под одеялами, и он сразу же подскакивал. Он заявил, что это из-за слишком частых боевых заданий, слишком долгого времени, проведенного на фронте, когда дополнительные несколько секунд, которые занимало пробуждение, могли стоить тебе жизни.

Но здесь, сейчас? Он едва поднял голову, медленно моргнул, будто веки его были тяжелыми.

Покачав головой, я подошла к грав-стене и увидела несколько Атланских женщин, медленно передвигающихся от камеры к камере по коридору, заглядывающих в каждую и смотря на заключенных, решая, был ли кто-то привлекательным.

Одна женщина остановилась передо мной. Я смотрела на нее с другой стороны мерцающего силового поля и старалась не показывать насколько мне больно. Она была высокой, как все Атланские женщины, почти на фут выше меня. Ее волосы были светлыми с переливами, и их масса спадала до талии. Ее груди были больше моих, но талия тонкая и четко определяющаяся, а с такими мышцами на руках и ногах она бы получила право выступать на соревнованиях по бодибилдингу на Земле.

И как будто этого было не достаточно, она была великолепна. Светло-голубые глаза и розовые губы. Она выглядела как гигантская версия супермодели.

Ни за что я не смогу с этим конкурировать.

«Привет. Я Серанда».

Даже ее голос был мягким и мелодичным, красивым.

Я кивнула в ответ.

«Я здесь, чтобы помочь», – сказала она, смотря за меня на Дика.

Мой пульс возрос, но я постаралась унять надвигающуюся панику.

«Помочь с чем?»

«Я слышала о тебе в новостях и сожалею о том, что между вами с Диком ничего не вышло. Он свирепый и высокоуважаемый воин».

В ее голосе звучало нечто большее, нежели трепет, когда ее взгляд оторвался от меня и перешел на кровать за моей спиной, где моя пара, мой Дик, все еще спал. Она смотрела более, чем просто заинтересовано, и я поборола нахмуренный взгляд. У меня не было права хмуриться. У меня не было права на Дика. Больше не было.

Когда ее взгляд вернулся обратно ко мне, в ее светло-голубых глазах присутствовала жалость.

«Он прекрасен, Тиффани Уилсон с Земли. Я бы хотела помочь тебе спасти его».

Я подняла бровь на то, на что она намекала.

«Ты… ты хочешь его трахнуть и посмотреть, понравишься ли ты зверю?»

«Понравлюсь? − она пожала своими идеальными плечами. – Его зверь должен узнать во мне свою пару».

Я поджала губы.

«Да, мне это прекрасно известно. Что если это не сработает?»

«Ну я попробую, да? Ты же ничего от этого не потеряешь. Его казнь была объявлена не так давно».

Мое сердце ёкнуло, агония, как кирка, вонзилась в грудь.

«Когда?»

«Сегодня. У него есть восемь часов».

Я хотела выколоть ей глаза, но это ничего не изменило бы. Я не была парой Дика. И не могла влиять на него, так же, как и говорить ему с кем ему следует быть. Я теперь для него была ничем.

Но я любила его. Он был нежным, заботливым любовником в один момент, а в другой требовательным животным. Он всегда заботился обо мне, заставлял меня чувствовать себя так, будто я его солнце и звезды, будто он все для меня сделает. Умрет, чтобы защитить меня. Он заставил меня чувствовать себя желанной. Красивой. Цельной.

«Что если это не сработает?»

«Тогда он умрет. – она передернула плечами. – Но по крайней мере ты будешь знать, что пыталась его спасти. Если скажешь нет, твоя эгоистичная ревность будет означать его смерть».

Вау. Вот и коготки. Сучка намекала на то, что я убью его, если не позволю ей войти в камеру и трахнуть его, в попытке успокоить зверя. Я представила его с ней и меня чуть не стошнило на мои симпатичные тапочки. Дик был хорош в постели, нет, невероятен, но это была наша связь, которая его таким делала. Мы были связаны, возможно не как пара, но таким образом, чего я никогда не испытывала раньше, с любым другим мужчиной. И именно поэтому мое сердце было разбито. Я любила его. Я дала ему больше, чем просто мое тело. Я отдала ему свое сердце. Свою душу.

И теперь мне придется смотреть, как он умрет.

Или я могла позволить ему посмотреть, являлась ли какая-нибудь из этих женщин, включая Серанду, его настоящей парой. Если я не была его парой, то нахождение в камере вместе с ним только гарантировало его казнь.

Вместо того, чтобы помогать ему, успокаивать его, я ему вредила.

Я посмотрела вниз на браслеты на моих запястьях. Я уже привыкла к их тяжелому весу, потому что они были постоянным напоминанием о моей связи с Диком.

А теперь они ощущались как кандалы, продолжающие удерживать его возле меня, когда я не была для него его единственной. Когда мое присутствие означало его смерть.

Я посмотрела на Серанду. Я была как она. Да, весила больше, менее привлекательная, и определенно не с Атлана. Меня привели в камеру Дэкс и Сара в надежде, что я совпаду с ним, что мое тело утихомирит зверя. Программа Невест уверила меня в совпадении, но это была просто компьютерная программа и безусловно не безупречная.

Я была такой же как Серанда, только ничтожнее. Ошибка. Браслеты мне не принадлежали.

Дик мне не принадлежал.

Я возилась с браслетом, пытаясь разобраться как он открывается. Расстроенная, я тянула и дергала за него, слезы катились по моему лицу. Я не плакала до этого, но браслеты были всем, что оставалось между нами. И сейчас я должна была от них избавиться. От нас.

Наконец, я нашла странное углубление, которое открыло замок, и браслет поддался. Второй снять было намного легче. Я положила их на пол возле своих ног и вытерла слезы со щек.

«Позови охрану, Серанда. Пусть они снимут силовое поле. Постарайся спасти его».

Она кивнула, выражение ее лица серьезное, не победоносное. Она и вправду жалела меня. Я верила, что она уважала и обожала Дика, что она действительно его хотела, хотела его спасти. И из-за этого было еще больнее.

Я подождала пока грав-стена будет отключена, затем пошла по коридору. Я оглянулась через плечо и увидела как Серанда стягивает лямки своего платья с плеч. Я мельком увидела ее идеальные груди, перед тем, как она вошла в камеру Дика. Я могла вообразить ее, голую и идеальную, пробуждающую Дика ото сна.

Я отвернулась и побежала, зная, что больше здесь не нужна.