Глава 12. Кто главный?

В подвал было решено спускаться вместе с нами: Наставник посчитал, что раз только мы смогли найти тайный лаз, то будет правильно спуститься с нами для исследования подвала, мало ли что еще специфичное мы учуем.

Пока инквизиторы переговаривались, я с опаской заглянула вниз, в ту темноту, где даже конца лестницы видно не было. Как же страшно было спускаться в темный подвал, где творилось что-то непонятное, не имея возможности просканировать помещение магией и выставить защитные блоки в случае нападения, кто бы знал! Я чувствовала себя ужасно беззащитной в этот момент. Я не боялась темноты, и столкновения с нечистью не боялась. Я вообще мало чего боялась по жизни. Но сегодня моя привычная картина мира пошатнулась, и я поняла, что меня больше всего на свете пугает бессилие. Оно пугало меня и в том плане, что я была бессильна помочь самой себе справиться с проблемной магией. И вот теперь меня жутко пугала невозможность прикрыться защитным куполом.

— Там слишком темно, — сказал Ильфорте, первый шагнув вниз по лестнице. — Принесите мне лампу какую-нибудь, что ли.

— Но, мистер Брандт, в доме нет ни одной лампы! — произнес инквизитор с короткими темными волосами и прямоугольными очками. — Из немагических источников освещения мы нашли в доме только свечи.

— Неважно, подойдёт что угодно. Зажигайте свечи тогда.

— Но как? — растеряно произнес инквизитор. — Магия ведь не работает, свечи не зажечь!..

— Вас что, спичками пользоваться никогда не учили? — раздраженно произнес Ильфорте. — Соображайте давайте быстрее, найдите спички, и дайте мне уже эти свечи!

Поиск спичек оказался тем еще квестом, потому что хозяин дома их при себе не держал, явно полагаясь исключительно на магию. И даже у курящих инквизиторов спичек и зажигалок не нашлось, потому что все привыкли вместо чирканья спичек прищёлкивать пальцами, вызывая огненную искорку. Такие вроде бы простые повседневные вещи, которым никто не придавал значения, считая их само собой разумеющимся…

Наконец, под ворчливое бормотание Ильфорте «Мориса на вас нет, недотёпы» спички были найдены, свечи — зажжены, и мы вереницей начали спуск по шаткой скрипучей лестнице. Наставник шел впереди, а мы семенили следом, прислушиваясь к каждому звуку. Нам с Калипсо приходилось спускаться, держась за руки, чтобы продолжать поддерживать объединенную магическую ауру, и я поймала себя на дурацкой мысли, что начинаю привыкать к этому…

— Там, внизу — очень мощная концентрация черной магии, — негромко произнес Калипсо. — Очень мощная… Аж до тошноты.

Он это не для красного словца сказал: от мощного концентрата тьмы начало натурально подташнивать. У меня даже голова слегка закружилась.

— Есть там что-то или кто-то, чего стоит опасаться? — уточнил Ильфорте.

— Там никого нет… Никого живого, во всяком случае, — мрачно уточнил Калипсо.

Когда мы достигли подножья лестницы, и пламя от свечей озарило помещение, я поняла, что уточнил он это не просто так. Я застыла на месте, скривившись от увиденной картины и с силой вцепившись в руку Калипсо, будто бы это как-то могло помочь мне справиться с эмоциями от представшего нашему взору виду.

Пентаграмма. Большая пентаграмма занимала большую часть подвала. А в центре пентаграммы лежал мужчина, совершенно точно — мертвый. Тело его было обезображено руническими надписями, которые наверняка наносились ритуальным ножом. На лбу «красовался» зигзагообразный символ, который «вырисовывался» особенно тщательно, судя по ровным линиям.

— Что это за символ? — шепотом спросила я у Калипсо, пока инквизиторы вокруг засуетились, осматривая пентаграмму и жертву в ней.

— Точно не знаю, но я где-то его видел, — тоже шёпотом ответил он. — Не могу сейчас вспомнить, где… Надо будет порыться в библиотеке академии среди древних фолиантов.

Я старалась не смотреть на то, что силовые точки пентаграммы были выложены вырезанными внутренними органами мистера Хоркинса. В работе с темными силами, увы, порой на какую только гадость не приходится смотреть. Хотя лично я с подобным пока что не сталкивалась, ну, по большей части в силу строгого домашнего обучения.

— Это дело рук не нечисти, больше похоже на человеческий почерк, — сказал Ильфорте, который, в отличие от меня, как раз-таки очень внимательно разглядывал силовые точки и каждую «закорючку» пентаграммы. — Работал профессионал.

— Еще возможно, что работал высший демон, — добавил Калипсо.

Ильфорте кивнул.

— Возможно. Но об этом нам может сказать только Эльза.

От жертвы в центре пентаграммы исходила очень сильная темная энергия, но мы с Калипсо больше ничего понять не смогли, наших знаний в этой области явно не хватало, как и возможности полноценно колдовать. Так что, осмотрев подвал, где больше ничего важного обнаружено не было, мы поднялись в гостиную, где я вдохнула с облегчением свежий воздух. Голова еще немного кружилась и слегка мутило: мне от такой концентрации тьмы в сочетании с моей и без того избыточной тьмой было не очень хорошо. В отличие от меня, Калипсо явно ощущал себя лучше.

— Ты как? — тихонько спросил меня он.

Я неопределенно пожала плечами и почувствовала, что Калипсо коснулся моей руки. Почти сразу мне стало легче, будто бы в меня влили поток чего-то бодрящего и приятного.

— Спасибо, — смущенно улыбнулась я. — А что ты сейчас сделал? Поделился со мной своей силой?

Калипсо усмехнулся и покачал головой.

— Наоборот, забрал немного твоей. У тебя своей-то тьмы хватает, а от ее переизбытка извне тебе лучше точно не будет. А вот от ее небольшого отсутствия должно было полегчать, верно?

Я кивнула и вдохнула полной грудью, наслаждаясь приятным теплом, разливающимся по телу.

— И аура у тебя при этом постабильнее становится, — негромко произнёс Калипсо. — А Наставник и твои родители пробовали так облегчать твою внутреннюю тьму?

— Пробовали, конечно. Чего они только ни пробовали. Только ни черта у них не получалось. Тебе вот самому сейчас не больно?

— А должно?

Я пожала плечами.

— Мне все, кто пытался из меня темную магию тянуть, говорили, что не могут это делать, потому что их начинало мутить, голова кружилась, тело начинало ломить от боли… Эффект токсикации срабатывал, скажем так. Причем очень быстро, и минуты не проходило. А ты, судя по всему, ничего такого не чувствуешь. Странно.

— Хм-м-м, — задумчиво протянул Калипсо, потирая подбородок. — Возможно, это связано с моим увлечением теневой магией…

— А как это может быть связано?

— Потом объясню подробнее. Но если из тебя все-таки можно тянуть темную магию без вреда для окружающих, наверняка как-то можно стабилизировать ее окончательно, через ту же теневую магию, например, хм… Надо будет мне подумать как следует на эту тему и просчитать варианты.

— Мне иногда кажется, что вариантов попросту нет, — тяжело вздохнула я. — Никто ничего придумать не может, никто не может с этим справится…

— Я справлюсь, — уверенно Калипсо. — Для меня это дело принципа.

— Для Наставника и моих родителей это тоже вроде как дело принципа, — скептично хмыкнула я. — Но они, как видишь, не справляются.

— Ну, это всего лишь значит, что они недостаточно упоротые, в отличие от меня.

— Ты хотел сказать — упертые?

— И упертые — тоже, — серьезно кивнул Калипсо.

Я усмехнулась, а в следующий миг вздрогнула от неожиданности, когда комната озарилась ярким голубым пламенем, и посреди гостиной, прямо на столе материализовался черный мотоцикл с сидящей на нем женщиной в красном шлеме. Судя по голубым языкам пламени, это не было обычной телепортацией, которая сейчас не работала, а заклинание относилось к черной магии.

Стол на такие тяжести рассчитан не был и с жалобным хрустом сломался. По скособоченной столешнице женщина в воцарившейся гробовой тишине, нарушаемой лишь рычанием мотора, съехала аккурат к генералу Мэколбери, остановившись буквально в шаге от него, и ловко спрыгнула с мотоцикла.

— Могли бы и расчистить пространство перед моим приходом! Сами же меня торопили, а ни черта не подготовились, — недовольно произнесла голубоглазая женщина, снимая с себя шлем и встряхивая красивыми золотистыми волосами.

Женщина была одета в кожаные брюки, короткую кожаную куртку с металлическими цепями, которые мягко позвякивали при каждом шаге. С этой ее одеждой довольно странно сочетались алые туфельки на высоком каблуке.

— Кофе сделай мне, — сходу обратилась женщина к ближайшему инквизитору, хлопнув того по плечу. — Со сливками и половиной чайной ложки сахара. Ну, быстрее, чего стоишь?

Инквизитор хотел было возмутиться, но, увидев, как опасно почернели глаза женщины, молча кивнул и пулей улетел на кухню.

— Так-то лучше, — довольным голосом произнесла блондинка и повернулась к другому рядом стоящему инквизитору. — А ты найди мне что-нибудь поесть. Я с утра не ела и жуть какая голодная. Какой-нибудь кривой бутерброд сойдет.

— Госпожа, вам не кажется, что вы немного перепутали моих подчиненных со своими? — сердитым голосом произнес генерал Мэколбери.

— Ну разве что немного, — отмахнулась она, даже не глянув на генерала, зато лучезарно улыбнувшись Ильфорте. — Привет, Иль!..

Да, кстати, знакомьтесь: это моя мама. У всех мама как мама, а у меня — демон. Высший демон. Высший демон, стоящий на светлой стороне и подчиняющийся Армариллису. Такой вот парадокс.

Ну как — подчиняющийся… С переменным успехом и сугубо по собственному желанию подчиняющийся, если честно. Но Эльза была уникальным некромантом, сильнее которого не было сейчас никого во всем Форланде и вообще — во всем мире. А еще она сочетала свою некромантскую магию с демонической, что было двойным комбо, как говорится. Вот это вот комбо, да еще на светлой стороне вынуждало инквизиторов прислушиваться к Эльзе, несмотря на то что она демон, против которых мы все тут вечно воюем вообще-то. Но с Эльзой воевать было себе дороже, с ней было выгодно вести себя очень любезно, не нарываться на конфликты и не провоцировать на раскрытие демонической воронки. А то оглянуться не успеешь — а она психанет и высосет твою душу и заберет себе твою магическую Искру. Не то чтобы моя мама хоть раз так психовала на моей памяти, и светлых магов она вообще не трогала… но вот темным так доставалось, и никто не мог гарантировать, что именно ты не станешь тем, на ком закончится терпение этого высшего демона.

Вообще, у меня очень любящая и заботливая мама. Ее любви с лихвой хватало на всех семерых детей. Но в целом характер у нее был жутко вспыльчивый и непредсказуемый.

Мои родители были Первыми Арма, выше их в Армариллисе был только Наставник, так что сильнее Эльзы и моего отца воинов в Армариллисе попросту не было. Ну, понятно, откуда ноги ее надменности растут, да? А, ну и добавьте к этому вздорный демонический характер, потому что демоны по своей природе в принципе не могут быть спокойными и послушными. Все они взрывные сами по себе, а уж моя мама так и вовсе являлась ходячей бомбой замедленного действия.

Но — очень могущественной бомбой, потому ее и сам генерал побаивался. Было чего бояться, прямо скажем… В боевой форме моя мама была способна с легкостью поглотить душу любого человека при желании. И никто никогда не мог угадать, не возникнет ли у нее такое желание в следующую секунду сделать это с тобой. Успокоить Эльзу в случае чего мог только мой папа, которого поблизости пока не наблюдалось. Так что на месте генерала и остальных инквизиторов я бы тоже помалкивала и молча шла варить кофе и искать хоть какие-то бутерброды для изголодавшегося демона. Лучше уж найти ей бутерброд, чем самому стать ее обедом.

— Ты сюда телепортировалась? — удивился Ильфорте, приветственно приобняв Эльзу. — Но как? Магия же не работает.

— Светлая не работает. Зато работает любая черная концентрированная. Чистый концентрат тьмы сработает безотказно, а у высших демонов есть свои методы быстрого перемещения в пространстве. Это не совсем телепортация, принцип действия другой, но результат тот же. Гляди.

В доказательство Эльза прищелкнула пальцами, и руки ее запылали черно-голубым пламенем. За доли секунды пламя объяло Эльзу с головы до ног, она исчезла на месте и через мгновенье появилась справа от меня. И как раз перехватила чашечку с кофе у инквизитора, который только что вышел из кухни. Сделала большой глоток и тут же поморщилась.

— Ты сколько сахара бухнул? — недовольно спросила она.

— Половину чайной ложки, как вы и просили…

— У тебя там чайная ложка размером с половник была, что ли? Или с глазомером проблемы? Слишком сладко. Иди переделывай, — требовательным тоном произнесла Эльза, всучив чашку с кофе обратно инквизитору и забрав у другого инквизитора принесенный бутерброд с сыром и ветчиной. — Вся демоническая магия мне доступна, — продолжила она с набитым ртом как ни в чем ни бывало, обращаясь к Ильфорте. — И это плохая новость. Если сюда прямо сейчас заявятся демоны, то они легко смогут колдовать. А вот вы?.. А вы пойдете нервно курить в сторонке. Ай, нет, не пойдете: вам демоны не дадут, они прихлопнут вас быстрее, чем вы успеете отойти в эту самую стороночку.

— Плохо дело, — резюмировал Ильфорте.

— Мягко так говоря.

— Вы сгущаете краски, — скривился генерал. — Инквизиторы — не тряпки, которые не способны за себя постоять.

— Скажите это адептам академии Армариллис, которые сегодня тренировались с керналами и едва спаслись от них, когда магия исчезла, и нечисть вышла из-под контроля, — хмыкнул Ильфорте.

Эльза при этих словах хмуро уставилась на нас с Калипсо и поджала губы. Видимо, ей ещё не успели донести информацию о произошедшем с нами в лесу. Вот и хорошо, а то моя мама — женщина непредсказуемая, ей такие новости лучше доносить очень аккуратно. Нет, она у меня не страдала синдромом гиперопеки, но ввиду ее демонической сущности я никогда не знала, где и как ее бомбанет, и что послужит тому причиной.

Мама очень внимательно оглядела меня с головы до ног своими демоническими глазами — абсолютно черными с ярко-голубым зрачком. Надо понимать, это она меня по-быстрому просканировала на наличие каких-нибудь повреждений. Убедившись, что со мной все в порядке, она тепло улыбнулась, и этой ее улыбкой, этим ее внимательным взглядом она умела сказать намного больше, чем можно передать словами. Мама всегда умела без слов поддержать, будто мысленно обнимая меня.

— С кем адепты тренировались?.. — не понял генерал Мэколбери.

— С керналами, генерал, — сказала Эльза. — С нечистью, которую ни одно холодное оружие не берет без магии. И если таких натравят на инквизиторов в антимагической зоне, то у меня есть вопросы, что останется от инквизиторов. И останется ли. Так что у вас тут вообще произошло? Доложите обстановку детально, а то мне лишь в двух словах описали проблему и попросили прибыть сюда как можно скорее.

Ильфорте принялся было рассказывать, но его почти сразу же осадил генерал:

— Мистер Брандт, не забывайтесь, главный тут сейчас я, а не вы, — произнес Мэколбери надменным тоном. — Я в состоянии доложить обстановку самостоятельно.

— Не сомневаюсь в этом, — холодно отозвался Ильфорте.

Мне показалось, что он едва сдержался от желания закатить глаза.

Господин Мэколбери повернулся к Эльзе и начал рассказывать о последних событиях. Правда рассказывал он о них как-то однобоко и представил всю ситуацию так, будто нахождение жертвы в пентаграмме была чуть ли не лично его заслугой. Ильфорте не вмешивался, и по его лицу сложно было что-то понять. Зато наши с Калипсо лица вытянулись знатно.

Как раз на этом моменте генералу пришлось прерваться, потому что его слова заглушила Эльза, которая достала из кармана носовой платок и громко высморкалась. Делала она это неспешно, с чувством, с толком, так что все обратили внимание именно на нее, а не на генерала. Мне показалось, что у стоящих в комнате инквизиторов на лицах появились одинаково застывшие кривые улыбки, как если бы они еле сдерживались от смеха.

— Вы простыли? — с жеманной улыбкой спросил мистер Мэколбери.

— Не, просто аллергия на всякую чушь, — отмахнулась Эльза, убирая носовой платок в карман. — Обычное дело.

Генерал скрипнул зубами, но не стал никак комментировать эти слова. Вместо этого произнес:

— Вы с чем-то не согласны? Хотели что-то сказать, миссис?..

— Можете называть меня просто «моя госпожа», я не буду против, — бодрым голосом произнесла Эльза.

Ильфорте издал звук, похожий на сдавленный смешок, но тут же спрятал это за кашлем.

— Вы можете продолжать, господин Мэколбери, — сказала Эльза.

— Благодарю за разрешение, — скрипнул зубами генерал.

Но все же продолжил докладывать обстановку. Правда ему приходилось несколько раз прерываться, потому что ему откровенно мешала Эльза. Она слушала генерала вполуха, и сначала шумно прихлёбывала принесенный кофе, а потом жевала жвачку и периодически надувала ее до большого пузыря, который лопала с громким щелчком. И чем чаще она так делала, тем больше несдержанных ухмылок можно было увидеть на лицах инквизиторов. Я так и вовсе давилась беззвучным смехом, Калипсо тоже пребывал в молчаливом восторге, судя по его насмешливому взгляду.

Один лишь Наставник держал серьезную мину, не шелохнулся и не изменился в лице. Но на то он и Наставник — ему по статусу положено держать лицо при любых обстоятельствах и соблюдать нейтралитет в сложных ситуациях. Хотя мне показалось, что Ильфорте сейчас мысленно материт Эльзу, которая демонстративно неуважительно слушала генерала. Но материт не за неуважение, а за то, что Ильфорте был вынужден слушать и смотреть на всё это с каменным выражением лица, а не ржать в голосину где-нибудь в сторонке.

— Всё понятно, — сказала Эльза, когда генерал закончил. — Дайте я сначала сама гляну на эту пентаграмму. Одна, никому за мной не заходить.

Она ушла в подвал и отсутствовала несколько минут, в течение которых генерал с Наставником негромко переговаривались.

— Эта ваша Первая Арма совершенно невыносима, мистер Брандт, — пренебрежительным таким тоном произнес генерал. — Было бы правильно, чтобы в числе Первых в Армариллисе стояли спокойные уравновешенные люди. А не вздорные девицы, которые не в состоянии вести себя подобающе в высоком обществе. Подумайте об этом. Она подаёт дурной пример остальным воинам равновесия.

Мои брови взметнулись вверх.

«Вздорные девицы», охо-хо. За такие слова он мог бы получить от моей мамы в глаз. И не факт, что глаз бы после этого выжил. Как и сам обладатель глаза.

— Я вам много раз объяснял, что мироздание само избирает, присудить ли кому-то из фортеминов метку Арма, и если присудить, то какую именно, — сухо произнес Ильфорте. — Я не являюсь каким-то раздатчиком статусов. И раз Эльза носит метку Первой, значит, она ее достойна. И значит, что именно так — правильно.

— Правильно — называть одним из лучших воинов Армариллиса тех, кто не в состоянии соблюдать банальный этикет? — скривился Мэколбери. — Знаете, мистер Брандт, чем дольше с вами сотрудничаю, тем больше верхушка Армариллиса кажется мне неким сбродом весьма могущественных волшебников, которые возомнили о себе слишком много. Вам не мешало бы поработать над дисциплиной среди ваших подопечных. Если хотите чтобы инквизиция продолжала сотрудничать с вами, конечно.

О, а сейчас лишить генерала глаза захотелось уже и мне. И языка… язык у него точно лишний. Как и мозг.

Мы с Калипсо переглянулись. В его взгляде так и читалось «мне чертовски не нравится этот генерал, давай его грохнем?», думаю, на моем лице отражалось что-то похожее.

Но Наставника было очень сложно — да почти невозможно! — развести на эмоции, поэтому вместо ожидаемой генералом бучи он лишь услышал от Ильфорте сухое:

— Как вы сами заметили, этот самый «сброд» состоит из весьма могущественных волшебников, сильнее которых нет никого во всей инквизиции Генерального Штаба, во всем Форланде и в мире в целом. И которые до сих пор умудряются сдерживать такие страшные темные силы, которые без нашего вмешательства давно бы уничтожили весь Форланд, весь этот мир и еще парочку соседних миров за компанию. Расставляйте приоритеты, генерал. И выбирайте слова при обращении ко мне и к моим подопечным. Если хотите сохранить свой пост, конечно.

В воздухе ощутимо запахло жареным. Повисшее напряжение ощущалось всей сущностью. Аура генерала гневно вибрировала, а вот аура Наставника была ровной и спокойной, но стала ощутимо давящей. Такое очень сложно передать словами, нужно просто находиться рядом, чтобы ощутить на себе весь «вес» ауры верховного мага. Сейчас два таких верховных мага демонстрировали свое магическое давление. Но генерал однозначно проигрывал.

— Вы мне угрожаете? — надменным голосом произнес он.

— Я вас предупреждаю, — ослепительно улыбнулся Ильфорте. — Я никому не позволю называть моих подопечных академии Армариллис сбродом. Мы уважительно относимся к каждому инквизитору, проявите и вы уважение ко всем фортеминам. Было бы правильно, чтобы на посту верховного генерала инквизиции стоял спокойный и уравновешенный человек, который умеет соблюдать этикет и подает пример остальным инквизиторам. Генерал — он же не демон, которому физически сложно быть всегда спокойным в силу своей демонической природы. Вы согласны с этим?

Я с восхищением глянула на Наставника. Вот всегда любила его умение изящно затыкать рот всем оппонентам и тайно завидовала этой его способности. Ай, впрочем, кому я вру? Я не тайно, а вполне открыто завидовала.

Генерал с Наставником были избавлены от необходимости продолжать неприятный диалог, потому что вернулась Эльза. Она подозрительно глянула на пульсирующую ауру генерала, но не стала никак ее комментировать, хотя у нее явно язык чесался сказать пару колкостей.

Эльза повернулась к Ильфорте и заговорила с ним:

— Жертве уже ничем не помочь, и выудить из него информацию не представляется возможным. Всё, что я могу сказать, — это пусто́тная пентаграмма призыва.

— Что это значит? — спросил генерал, нахмурившись.

— Пентаграмма ведет на теневую изнанку мира и создана в качестве высокочастотного энергетического маяка.

— И что это значит?

— Кто-то хочет сорвать Печать Мироздания.

После этих слов на несколько секунд в гостиной повисла тишина. Каждый из присутствующих переваривал информацию, осознавая масштаб проблемы. А масштаб впечатлял.

Печати Мироздания — так назывались наборы определенных действий, которые вызывали мощный всплеск магии и позволяли мощно и грубо влиять на ткань бытия. После срыва Печати маг на некоторое время становится почти всесильным, и сила его зависит от личного могущества и принесенных жертв. Печатей таких существовало несколько, они были разные по силе и выплеску энергии. Я правда не помнила среди известных мне тринадцати Печатей ритуалы, вызывающие антимагическую зону.

В этом засомневался и генерал:

— Не припомню среди известных Печатей подобный набор ритуальных действий, который вызвал бы пропажу белой магии. Печатей существует тринадцать, я хорошо знаю все.

— Значит, это неизвестная нам какая-нибудь четырнадцатая Печать, — развела руками Эльза. — Или сколько их там еще существует. Известных нам Печатей тринадцать — они все полностью исчерпывают все варианты жертвоприношений с использованием черной магии. Каждую мы знаем вдоль и поперек и легко можем такую вычислить и пресечь. В этой же Печати задействована еще и теневая магия. Преимущественно теневая, я бы сказала. Такие Печати нам неизвестны доселе, это что-то новенькое. Кто-то разработал новую фееричную дичь, что я могу сказать…

— Дерьмо, — хмуро пробормотал Ильфорте.

— Если это ритуал по срыву Печати Мироздания, то будут еще такие антимагические вспышки, жертвы и пентаграммы, — сказал генерал.

— Совершенно верно, — кивнула Эльза. — Я точно могу сказать, что это первая часть ритуала. То есть кто-то только начал заниматься всем этим сложным ритуалом, сегодняшний день можно брать за точку отсчета. В течение нескольких недель будут появляться новые такие пентаграммы, если мы не сможем предотвратить их появление. Всего их должно быть пять. Пятая будет последней и решающей.

— А кто это делал? — тут же спросил Ильфорте. — Личность определить невозможно?

— Я не могу определить не только личность, но даже сущность, — неохотно сказала Эльза. — Этот некто очень могущественный… Настоящий профессионал. Сомневаюсь, что это человек. Это кто-то… моего уровня, как минимум.

— Этого еще не хватало, — хмуро пробормотала я.

Калипсо рядом со мной мрачно кивнул.

Если в дело замешаны силы уровня моей мамы, то дело — дрянь.

— А почему магия светлая при этом пропала? — спросил генерал. — Как это с пентаграммой связано?

— А вот это очень хороший вопрос. Связано напрямую, это как раз говорит о высокочастотности пентаграммы. То есть она создавалась при таких условиях, что выплеск энергии шел не наружу, а как бы… ну, внутрь.

— Внутрь пентаграммы?

— Да, на обратную ее сторону. То есть куда-то в пустоту изнанки мира. Пусто́тная пентаграмма, как я уже сказала. Такую очень сложно создать, нужно быть очень продвинутым верховным магом, чтобы суметь правильно в одну точку направить энергию. Это создает определенный энергетический коллапс, который сжирает настолько много магии вокруг, что она временно исчезает полностью, словно бы ее и не было вовсе. То есть эта пентаграмма поглотила все энергетические потоки на несколько миль вокруг. А так как потоки состоят преимущественно из белой магии, то она и не работает сейчас. Вернее, она как бы есть, но нет в воздухе энергетического проводника, чтобы эту магию преобразовать в заклинания. Черная магия использует другие энергетические проводники, поэтому она продолжает работать.

— Жертва выбрана какая-то особенная, или нет? — спросил генерал. — Почему именно мистер Хоркинс? Мои подчинённые просмотрели информацию о нем, но не нашли ничего, за что следовало бы зацепиться.

— На этот вопрос я вот так сразу ответить не могу, нужно подумать как следует и всё проанализировать. Маловато вводных данных.

Генерал тяжело вздохнул, покачал головой.

— Плохо дело. И жаль, что бедняге уже ничем не помочь. Что ж, остается только похоронить его…

— Его нельзя хоронить, — неожиданно резко возразила Эльза. — Жертву нужно сжечь. Прямо здесь.

— Протестую, — подал голос инквизитор. — Тело погибшего необходимо передать родственникам. Его нужно похоронить по-человечески.

— Ну, можно, конечно, и родственникам передать, и похоронить по-человечески, если вам нравится перспектива распространения немагической зоны на весь Форланд, — донельзя едким голосом произнесла Эльза.

В помещении на миг повисла гнетущая тишина.

— А такая угроза реально есть? — уточнил Ильфорте.

— Она вполне может быть.

— То есть вы не уверены, что антимагическая зона может продолжить расти? — скептично спросил генерал. — Мне нужно знать точно.

Эльза малодушно пожала плечами.

— Ну, можете проверить. Расскажете мне потом о последствиях. Если сможете достучаться до меня без магии, конечно.

Генерал Мэколбери отчетливо скрипнул зубами, но все же отдал приказ инквизиторам сжечь жертву и зачистить все последствия черного колдовства. Однако его тут же осадила Эльза:

— Нет-нет, не торопитесь, сжигать буду я. Нужно правильно закрыть пентаграмму, потому что она все еще открыта и представляет собой прямую угрозу для жителей всего Форланда. Потому и сжигать надо, причем особым образом. Вы, двое, — обратилась она неожиданно к нам с Калипсо. — Будете замыкать круг вместе со мной.

— Протестую! — воскликнул генерал, громко стукнув тростью по полу. — Они еще совсем дети, к чему им эта черная магия? Я против вмешательства детей в процесс. Мы вызовем своих специалистов.

Мне на миг захотелось выдернуть эту трость из его рук и огреть ей самого генерала по голове.

Я с усмешкой покосилась на Калипсо, у которого на лице было написано все, что он думает по поводу обращения «дети» в отношении его персоны.

Нет, правда, называть нас детьми — это какая-то высшая форма идиотизма. Особенно учитывая, что мы являлись воспитанниками Армариллиса, где любой совершеннолетний маг был минимум на голову выше всех ровесников по уровню магического развития. Фортемины развиваются магически быстрее, да и нас с детства муштруют на битвы с нечистью. Мы в этом растем, мы в этом варимся, и закрытие круга пентаграммы для нас — не из ряда вон выходящее событие, а лишь одна из наших повседневных обязанностей, в принципе.

Эльза посмотрела на генерала, как на полного идиота.

— А я протестую против вашей персоны в этом помещении, — прямо сказала она. — Отправляйтесь в Генеральный Штаб, чего вы вообще сюда приперлись?

— Вы нарываетесь, госпожа, — гневно сузил глаза Мэколбери.

— «Моя госпожа», я просила ко мне так обращаться.

— Эльза, успокойся, — одновременно с этим произнес Ильфорте.

Он положил руку на плечо Эльзы в успокаивающем жесте, но та лишь раздражённо скинула ладонь и возмутилась:

— Не, ну а чего он бесит меня?!

— Действительно, — едва слышно пробормотал Калипсо.

Я не смогла скрыть шкодливую улыбку.

Ильфорте тем временем произнес, обращаясь к генералу:

— Прошу всех успокоиться. А госпожа Эльза приносит извинения, правда, милая?

— С чего бы это? — громко возмутилась Эльза, игнорируя возмущенный взгляд Ильфорте. — Я не приношу никаких извинений. Я еще и матом добавить могу. Надо?

— Не стоит, Эльза, — ровным голосом произнес Ильфорте, взглядом умоляя замолчать. — Я понимаю и принимаю твою демоническую вздорность, но давай мы все же будем относиться с уважением ко всем вокруг. И особенно — к генералу Мэколбери.

— А я что, без уважения, что ли? — притворно удивилась Эльза.

И еще раз надула жвачку и громко лопнула пузырь.

— Обожаю твою маму, — шепнул Калипсо с картинным придыханием, так тихо, чтобы слушала только я. — Великолепная женщина. Любого качественно в могилу сведет.

Я не удержалась и прыснула в кулак.

Генерал Мэколбери смерил нас уничтожающим взглядом, и я тут же постаралась стереть с лица предательскую улыбку. Получалось из рук вон плохо.

— В общем, никаких ваших специалистов, генерал, мы сейчас ждать не будем, — твердо произнесла Эльза. — Мы можем потратить очень много времени, пытаясь выяснить, кто из них может колдовать в этой немагической зоне, а кто — нет. Некогда нам еще дольше резину тянуть. Так что со мной сейчас в подвал спустятся только те, от кого тут есть хоть какой-то толк. Фортемины Калипсо и Лорелей подходят на эту роль, их уровня магии хватит для помощи мне в данной ситуации, а колдовать они в этой зоне могут, как мы уже выяснили. С переменным успехом, но все же могут — мне этого достаточно.

— Но дети…

— Да какие дети, генерал, окститесь, — огрызнулась Эльза. — Они совершеннолетние маги. Эти так называемые «дети» уже сейчас способны дать фору любому инквизитору. И да, Лорелей — моя дочь, и я, наверное, в состоянии нести за нее ответственность, как вы думаете?

Дожидаться ответа генерала она не стала и махнула нам рукой, подзывая к себе.

— Идемте, надо поторопиться. Сейчас пентаграммный круг открыт, и через него может лезть любая дрянь.

— А из круга могло уже что-то опасное выползти? — встревоженно спросил инквизитор, которому Эльза всучила пустую чашку из-под кофе.

— Ну да, могло, — спокойно ответила Эльза.

— Вы серьезно?!

— Ну магия же не работает, — пожала плечами Эльза. — Соответственно, вы могли не почувствовать ауру темных существ, вылезших наружу. Я сейчас ничего такого не ощущаю, но я и не сразу сюда пришла, какая-нибудь дрянь уже вполне могла вылезти и убежать.

— Тогда их надо искать, этих гипотетических дряней, на всякий случай, — напряженно произнес Ильфорте. — Нужно организовать круглосуточный патруль, и на всякий случай стоит искать еще другие аномальные зоны. Генерал, предлагаю оставить здесь наших коллег разбираться с тем, с чем мы с вами все равно разобраться не можем, а самим заняться распределением патрулей по городу. Это сейчас важнее.

— Вы правы, — неохотно согласился генерал.

Сам ритуал закрытия пентаграммы был довольно простой и быстрый. Эльзе лишь было необходимо, чтобы мы были на подхвате и помогали ей держать ровный энергетический фон, потому что из-за аномальной зоны энергию сильно лихорадило, из-за чего одному некроманту закрыть пентаграмму сейчас было очень сложно. Поэтому мы с Калипсо просто сидели на двух углах пентаграммы, выставив вперед руки и непрестанно поддерживая магический фон, создаваемый Эльзой. Она напевно читала заклинания, воздух стал холоднее, а потом жертва, так и лежащая в центре пентаграммы, вспыхнула жутковатым ярко-голубым пламенем и сгорела за считанные секунды. От несчастного мистера Хоркинса не осталось даже горстки пепла: Эльза сожгла всё подчистую. Я так, кстати, пока что не умела.

Я уже собралась было покинуть мрачный подвал, когда Эльза заявила, что мы закончили. Но она вдруг остановила вопросом:

— Я должна вас спросить: может, вы почуяли что-то странное, пока шли сюда, в сторону этого квартала из леса? Всё что угодно, за что зацепилось ваше внимание. Любая мелочь может оказаться важной. Было что-то, что привлекло ваше внимание? Вы единственные из вашей учебной группы, кто может хоть как-то колдовать в такой аномальной зоне, вы единственные могли почувствовать нечто такое, что не чувствовал никто другой.

Мы с Калипсо помолчали, погруженные каждый в свои мысли. Не знаю, о чем думал Калипсо, а мне вот вспомнилась одна странность, которую я почувствовала, пока мы бежали всей группой из леса. Я не была уверена, могло ли это иметь какое-то отношение к делу, но мама всегда учила меня обращать внимание и озвучивать все детали, даже те, которые кажутся глупостью. Порой в итоге могло оказаться, что именно эта «глупость» имела некое решающее значение.

Поэтому я все же произнесла:

— Мне в один момент показалось, что земля странно дрожала…

— Вибрировала скорее, — неуверенно добавил Калипсо, и я с надеждой глянула на него: значит, не одной мне показалось? — Была некая темная магическая вспышка, которая вибрирующей молнией прошлась под землей в сторону леса… Не знаю, как точнее объяснить. Быстрая, мимолетная, но не похожая на землетрясение или просто отдачу от магического всплеска.

— Под землей, — нахмурилась Эльза. — Плохо дело. Значит, дрянь из пентаграммы точно вырвалась, и сделала она это очень быстро. Но прошу вас не говорить об этом при инквизиторах, я сама передам информацию Ильфорте.

— Ты знаешь, что это было? — взволнованно спросила я.

— Нужно проверить. Надеюсь, что я ошибаюсь, — тяжело вздохнула Эльза.

И тон ее мне совсем не понравился.

А еще: моя мама никогда не ошибалась, если речь шла о темных силах. Никогда.