Глава 16. О делах и советах

Следующие две недели пролетели стрелой в относительно спокойном режиме. Ну как — спокойном… Учебу в академии Армариллис можно было только спьяну назвать спокойной, но обошлось без опасных происшествий.

Я с головой ушла в учебу и бесконечную практику: утром у нас были практические занятия с нашей пятой группой, потом мы с Калипсо занимались по индивидуальной программе, а вечером снова присоединялись к сокурсникам — обычно на вечерние тренировки на полигоне, совмещенные с другими группами. На таких тренировках я заодно перезнакомилась со всеми фортеминами, с кем еще не успела пересечься ранее, компания тут была ну очень разношерстная. И — жутко интересная.

Иногда мы с Калипсо засыпали в обнимку после очередного страстного вечера. А таких вечеров у нас было много, потому что мы пока никак не могли друг другом насытиться.

А иногда мы оба уставали настолько сильно, что просто падали ничком от усталости каждый в своей спальне. Я в таких случаях обычно просыпалась раньше Калипсо, который любил поспать подольше. Он вообще ненавидел ранние побудки и утром всегда был ворчливой соней.

— Кто из нас еще сова, а? — хихикала я, наблюдая за тем, как Калипсо изо всех сил пытается встать с кровати.

— Я кролик пушистый, подвид сови́стый, — сонно бормотал он под мой заливистый смех.

Калипсо меня не жалел, и наши с ним завязавшиеся отношения ни капельки не мешали ему измываться надо мной на индивидуальных тренировках так, что пару раз я падала ничком от усталости на полигоне и отказывалась вставать на ноги, изображая умирающего от усталости лебедя. Очень правдоподобно изображая, между прочим, думаю, мои красивые синяки под глазами и еле ворочающийся язык были весьма красноречивы. Садист по имени Калипсо не просто не помогал мне в таких случаях, а еще и подгонял огненной плетью, грозно помахивая ей в воздухе в опасной близости от меня.

— Представь, что ты не в безопасной академии, а в бою, — говорил при этом Калипсо, волосы его трепал энергетический вихрь. — И тебе надо думать не о том, что у тебя больше сил нет ползти куда-то, а о том, что тебе нужно выползти с поля боя любой ценой, лишь бы остаться живой.

— Знаешь что? — задумчиво произнесла я, лежа в траве на спине и глядя на опасный огненный вихрь, который сейчас очень эффектно подсвечивал Калипсо. — Когда ты машешь этой огненной штукой в воздухе, у меня возникает непреодолимое желание тебе отдаться.

Калипсо заржал так, что плеть в его руках погасла и исчезла, он аж сложился пополам от хохота. Я б тоже с удовольствием посмеялась, да только у меня в самом деле сил ни на что не осталось после изнурительной пятичасовой тренировки.

— Во-о-от, учись у меня, как нужно выводить из строя противника, — вяло произнесла я с кривой улыбкой. — Одна фраза — и противник деморализован! А я при этом продолжаю лежать на мягонькой земле…

Отсмеявшись, Калипсо подошел ко мне и вдруг подхватил на руки, я аж ойкнула от неожиданности, вцепившись в его алую рубашку.

— Идем, чудо мое, — посмеиваясь, произнес он. — Так уж и быть, отнесу тебя.

— М-м-м, а я чудо? — я устало уткнулась носом в грудь Калипсо, а мои губы растянулись в довольной улыбке.

— Ага, чудо, — весело поддакнул Калипсо. — Фееричнейшее.

Правда вместо ожидаемой спальни он понес меня в трапезную, и я даже думать не хочу, как мы выглядели со стороны, когда Калипсо на руках внес меня в помещение, где в этот час обедали многие фортемины. Судя по оглушительной тишине, эффект был тот еще.

— Зачем ты меня сюда притащил? — зевнула я, буквально засыпая на ходу.

— Тебе обязательно надо поесть после такой тяжелой тренировки.

— Издеваешься? У меня вообще сил нет. Потом поем…

— Сейчас, — твердо произнес Калипсо, усаживая меня на мягкий диванчик у окошка. — В твоем случае после каждой такой тренировки нужно плотно питаться незамедлительно, иначе это чревато приступами во время твоего сна. Так что либо ешь сейчас и потом заслуженно дрыхнешь до вечера, либо не ешь и не спишь, потому что твоя магия тебе поспать нормально не даст.

— Ешь давай, пока не остыло! — раздался тоненький пискливый голосочек.

О, чудесно, Калипсо еще и говорящую миску мне принес. Была у нас в столовых приборах такая заколдованная посуда, которая не только поддерживала нужную температуру еды, но и болтала иногда без умолку, любила наша миссис Ворджания развлекаться с зачарованной посудой. Я-то как раз обычно предпочитала сидеть в тишине, но — не в этот раз, да.

Спорить с куратором и уж тем более с говорящей миской сил не было, пришлось повиноваться.

— У меня даже держать ложку сил нет, — проворчала я, с тоской глядя на тазик, ой, то есть — миску наваристого супа, которую поставил передо мной Калипсо. — Я эту бадью часа два есть буду.

— Ну так я тебя покормлю, — весело произнес Калипсо.

Я думала, что он шутит, а он в самом деле начал кормить меня из ложечки. Еще издевательски приговаривал «ложечку за а-а-ангелов, ложечку за де-е-емонов, ложечку за Наста-а-авника, ложечку за кура-а-атора!..». Я пыталась есть и не давиться хохотом, но получалось это через раз. Калипсо всячески глумился по-доброму надо мной, а вид при этом сохранял такой серьезный, будто не издевается, а читает важную лекцию о пользе здорового питания. А говорящая миска ему постоянно поддакивала, напоминая о том, как суп полезен для пищеварения, и что такой «бедненькой и изможденной» мне совершенно необходимо доесть до последней ложки наваристый бульон.

Краем глаза я заметила, что кто-то из фортеминов перекрестился, наблюдая за нами.

Впрочем, я была такой сонной, что сил моих хватало только на то, чтобы вяло пережевывать пищу, было совершенно плевать на окружающих. Но ложку у Калипсо я все-таки отобрала и продолжила есть сама.

Так в итоге и заснула за столом с ложкой в руках, почти доев принесенный тазик супа. Так что Калипсо пришлось еще раз нести меня на руках — на этот раз до спальни. Патрисия потом рассказывала мне, что Калипсо при этом уходил из трапезной с триумфальным видом под аккомпанемент абсолютной тишины, провожаемый несколькими десятками пар глаз.

* * *

Я обычно спускалась на завтрак в трапезную раньше Калипсо, который лениво просыпался и всегда с трудом раскачивался по утрам, впрочем, он никогда и не ложился спать раньше двух часов ночи. Ну и пока он утром лениво брел к душу, в режиме «утренней зарядки» проклиная всех на свете за «ненавистные у́тры», я уже сидела в трапезной с Патрисией, Мией, Полли и девчонками из четвертой группы, с которыми я тоже нашла общий язык и была рада поболтать с ними.

Вот и сейчас я за обе щеки уплетала пшенную кашу с тыквой, болтая с сокурсницами обо всем и ни о чем. Общалась на разные темы, слушала сплетни, которыми нас исправно снабжала вечно сующая везде свой нос Патрисия.

И сражалась с креманкой с вишневым вареньем для каши. Сражалась — потому что креманка мне попалась зачарованная, молчаливая, но с очень противным характером. Стеклянная посудина убегала от меня на тоненьких стеклянных ножках каждый раз, когда я пыталась зачерпнуть чайной ложкой варенье. Я пока побеждала с разгромным счетом, но креманка не сдавалась.

— Что ты там так увлеченно читаешь? — спросила я у Мии, со звоном стукнув по убегающей креманке ложкой так, что та наконец-то остановилась, словно бы оглушенная ударом.

Эльфийка выглядела очень сосредоточенной, будто читала философский трактат о смысле бытия. Но в руках она держала не древние фолианты и свитки, а всего-навсего какой-то женский журнал. Я в них не разбиралась, никогда не увлекалась такими, только лишь по яркой обложке и заголовкам типа «Как узнать имя суженого» догадалась.

— Рецепт омлета с карнольскими травами, — важно ответила Миа, будто речь шла о каком-нибудь заклинании высшего уровня магии.

— Не знаю таких. Что за травки? Особо вкусные или что? — уточнила я, пытаясь забрать ложку у взбесившейся креманки, которая своими стеклянными «ручками» впилась в чайную ложку и отказывалась мне ее отдавать.

— Они очень позитивно влияют на мужчин, — ответила Миа, ведя пальчиком по длинному списку ингредиентов. — Смотри, здесь написано, что при правильном соотношении вот этих вот травок эффект будет незамедлительный! «Любой мужчина будет очарован женщиной, которая сумеет мастерски приготовить такой омлет». Как думаешь, правда или нет?

— Боже, какая фееричная чушь, — раздался рядом ленивый голос Калипсо, который подошел к нашему столу и кинул презрительный взгляд через плечо на журнал, который читала эльфийка. — Дорогая моя Миа, прими бесплатный совет: чтобы очаровать мужчину, нужно быть мастером не омлета, а другого, очень схожего по звучанию слова. Вот там эффект действительно будет незамедлительный. Гарантирую.

— Да ну тебя!! — смущенно воскликнула Миа и поспешила убрать злополучный журнал с глаз долой.

Щеки ее пылали от смущения, а мы с остальными девчонками хохотали в голос.

— Кэл, тут дети вообще-то! — сквозь смех сказала я.

— Где? — Калипсо изящно выгнул бровь, обведя взглядом нашу девичью компанию и остановился взглядом на покатывающейся со смеху Полли. — А, ты про этого «ребенка», который все понимает и ржет громче вас? Ну-ну…

Я продолжала хохотать, глядя на эльфийку, которая покраснела, кажется, до самых кончиков своих острых ушек.

А Калипсо в этот момент обошел стол с моей стороны, взял тост и намазал его вишневым вареньем. Той самой ложкой намазал, которую мне, между прочим, креманка отдавать отказывалась. А Калипсо вот отдала сразу, еще и придвинулась к нему поближе. С ума сойти, тут еще и посуда слюни по моему куратору пускает, что ли?

— Ладно, приятного аппетита, леди. Лори, через семь минут мы с тобой отправимся на тренировку, так что закругляйся с завтраком.

«И будь добра, при случае прочитай бедняжке Мии полезную лекцию о том, что для того чтобы появился парень, надо не журнальчики почитывать, а открыто общаться с этими самыми парнями и перестать изображать неприступную крепость, для начала, — вдогонку отправил мне ментальное послание Калипсо, когда уже отошел от стола. — А то она так со своим узким мышленьем и омлетом с волшебными травками до старости в девках ходить будет».

Я согласно хмыкнула и возмущенно уставилась на предательскую креманку с вишневым вареньем. От моего тяжелого взгляда она медленно отползла на другой конец стола, где «выплюнула» все оставшееся варенье на стол. Если бы у нее был язык, она бы мне точно сейчас его показала, зуб даю.

* * *

Тренировки, тренировки, тренировки… Учеба моя была очень активной, крайне редко удавалось просто посидеть и послушать какого-нибудь профессора. Чаще всего слушать приходить на ходу, на бегу, в процессе отлова каких-нибудь опасных тварей. Учеба в Армариллисе не была легкой и сладкой, но мне она безумно нравилась. Нам всем она нравилась, потому что мы почти каждый день учились чему-то новому, часто совершали опасные вылазки, скручивали нечисть… В общем, скучать не приходилось.

Между всеми этими тренировками Калипсо регулярно отлавливал меня в коридорах для жаркого поцелуя, и я постоянно ощущала пьянящее головокружение от зашкаливающего счастья. Уставала жутко, но так, как в эти две недели, я, пожалуй, еще никогда в жизни не была счастлива.

Сейчас я жила… Жила полноценно, во всю силу, если так можно выразиться. Даже в кои-то веки перестала ежеминутно опасаться кому-то навредить. Представляете? Я, о боги, перестала постоянно шарахаться от прикосновений и трястись над перчатками! Ну, то есть, я не снимала их по своему желанию, конечно, но с меня спало значительное напряжение. Я прям ощущала, как во мне развязывается некий внутренний узел. Казалось, что даже дышать стало легче.

С чем это было связано? Во многом — с нашими медитациями с Калипсо. Они действительно шли мне на пользу. Раскачивали мою магическую Искру, стабилизировали потоки магии. Калипсо делал это очень тонко и профессионально, жестко контролируя меня, но в то же время — давая свободу там, где ее можно было дать.

Каждый день мы отправлялись на Калаценское кладбище, где погружались в глубокую медитацию. Садились напротив друг друга, соприкасаясь коленями, держась за руки без перчаток, закрывая глаза, вдыхая и выдыхая в определённом ритме дыхательной гимнастики, постепенно расслабляясь и позволяя нашим аурам самим по себе сливаться, объединяться.

С каждым разом погружаться на нужный уровень расслабления у меня получалось всё легче и быстрее. Если в первый день у меня ушло на погружение в нужное состояние целый час, то теперь мне хватало всего минут десять. Калипсо был в восторге от этого и в целом — от нашего прогресса.

После объединения аур мы пробовали сплетать совместно разные заклинания, и каждый раз у нас получались удивительные вещи.

Например, мы обнаружили, что при объединении черной и теневой магии через светлый аспект можно создать защитный купол, прочность которого поражала.

— Никогда такой плотности не видел, — восхищенно качал головой Калипсо, изучая созданный вокруг нас золотистый купол. — Он такой прочный, что я сейчас даже так сходу не могу сказать, а как его вообще разбить… Я не вижу бреши в формуле заклинания, понимаешь? И это… удивительно.

Опытным путем мы также выяснили, что при правильном сплетении нашей магии мы в целом усиливаем любое известное нам заклинание, иногда меняя его до неузнаваемости. Именно так как раз и получилось в той ситуации с керналами, когда обычное заклинание огненного кольца стало испепеляющей золотистой вспышкой. Таким же образом невероятно менялись чары заморозки, превращая объекты словно бы в статуи, слепленные из чистого золота. Любопытно, что все такие смешанные заклинания имели исключительно золотой цвет. Ни чёрный, ни алый, а яркий золотой, блестящий, красиво искрящийся на солнце

Но эффектнее всего изменились левитационные чары: при длительных тренировках мы обнаружили, что эти чары в нашем исполнении давали что-то вроде силовых крыльев. Выглядело это очень похоже на крылья за спиной — огромные прозрачные, словно бы сплетённые из потоков золотистого света. Они невероятно красиво сверкали на солнце и вид имели весьма впечатляющий. Такие крылья удалось создать только Калипсо, у меня они не получались, как бы я ни старалась.

— Хм, странно, по моим расчётам у тебя тоже должны появляться крылья, — задумчиво произносил Калипсо, покручивая в руках карандаш и разглядывая свои бесконечные записи с формулами, в которых я ничего не понимала. — Я не вижу препятствий для этого. Наверное, я что-то упускаю… Ладно, разберёмся позже.

Зато опытным путем мы обнаружили, что я могу на небольшом расстоянии подпитывать ауру Калипсо так, чтобы он мог раскрыть эти энергетические крылья. Мы оба сошлись на том, что это может быть чрезвычайно полезное умение в бою. Никто из наших взрослых коллег такими навыками не обладал, о моих сокурсниках и говорить нечего. Только мой отец, будучи падшим ангелом*, в своей боевой форме имел настоящие крылья, но он был таким единственным из нас, кто умел свободно летать высоко в небе. Скорее уж было исключением из правил, что в нем однажды проснулась сила фортемина.

[*примечание автора: об отце Лори, Заэле, есть отдельная история «Грани будущего»; для понимания контекста достаточно знать, что отец героини действительно является падшим ангелом]

У Калипсо даже получалось контролировать полет, и с каждым разом у него это выходило все лучше и лучше, когда он кружил невысоко над Калаценским кладбищем. Я наблюдала за этим невероятным зрелищем с неприкрытым восторгом, распахнув рот от изумления и любуясь красивыми переливами прозрачных золотых крыльев. И я аж завизжала от неожиданности и страха, когда на очередной тренировке Калипсо подхватил меня на руки и воспарил в воздух вместе со мной. Метров на пять, не больше, но мне казалось, что высота ого-го какая! Я впилась в плечи Калипсо, грозясь вспороть ему рубашку ногтями — так боялась упасть.

— Я держу тебя крепко, Лори, не бойся, — усмехнулся Калипсо. — Расслабься.

— Издеваешься надо мной, что ли?! — взвилась я, в ужасе глядя на могильные плиты под ногами и думая о том, что если силовые крылья Калипсо нас сейчас не выдержат, то мы упадем прямехонько в могилку, очень удобно будет, самые скоростные похороны на свете.

— Доверься мне, Лори. Расслабься. Я тебя не отпущу, — шепнул Калипсо мне в губы.

«Расслабься» — это вообще была его самая любимая фраза, которую он повторял мне по несколько раз на дню. Да, с расслаблением у меня были проблемки, хотя в последнее время расслабляться получалось все лучше.

А сейчас я смогла расслабиться только после поцелуя — сладкого и такого тягучего, что я быстро забыла не только о том, что мы парим в воздухе, но вообще обо всем на свете забыла. Когда Калипсо целовал меня, существовали только его чувственные губы, его ласковые руки, которые сейчас крепко прижимали меня к себе за талию.

Я зарылась пальцами в длинные волосы Калипсо, царапнула ногтями его затылок — обожала так делать! — и полностью отдалась поцелую, чувствуя при этом, как наша магия продолжала сплетаться воедино, проникать друг в друга. Ветер трепал наши длинные волосы, переплетая их так, словно бы наглядно показывал, как смешивается наша магия. Мне было так приятно, легко и комфортно… Эйфорию от этих ощущений невозможно полностью передать словами.

— М-м-м… Паря над землей я еще не целовалась ни с кем, — улыбнулась я, потеревшись носом о скулы Калипсо. — Ты прям будто задался целью быть у меня первым по части разных ярких эмоций.

— И единственным, — тихонько произнес Калипсо.

Сердце мое забилось часто-часто от его бархатного голоса и смысла сказанного. Я побоялась нарушить какими-нибудь неправильными словами странную возникшую идиллию между нами, поэтому просто накрыла его губы своими, вовлекая в глубокий поцелуй. Нежный, чувственный, нещадно кружащий голову. Поцелуй — вместо тысячи слов, ага.

Мы целовались так долго, наслаждаясь друг другом и не замечая, что наша магия при этом усилилась так, что крылья Калипсо засияли на солнце еще ярче, а мы взлетели еще выше — сила сама поднимала нас верх, возвышая над деревьями.

Мы потом заметили это и быстро опустились сами, но, наверное, при этом мы временно вышли из некой глухой зоны Калаценского кладбища и стали ненадолго видимы для отслеживания нашего точного местоположения…

Потому что получасом позже на выходе из кладбища мы столкнулись с тем, кого я меньше всего ожидала здесь и сейчас увидеть — с моим отцом. Который привалился к старому дубу, скрестив руки на груди и глядя на нас с немым вопросом «Ну и что это вы тут делаете?».

Заэ́ль был невысоким голубоглазым мужчиной, его белоснежные волосы были заплетены в тугую косу, кончик которой болтался чуть ли не у самой травы. Узкое лицо, ровный нос, очень выразительные глаза, одет в стандартную черную униформу фортеминов. Весь его внешний вид создавал впечатление самого обычного мага, но впечатление это было ошибочным: за внешней хрупкостью Заэля скрывалась невероятная мощь Первого Арма, которого коллеги между собой называли ходячей машиной для убийства. Сколько нечисти и темных магов отец за свою жизнь покрошил — я даже не рискну предположить. Заэль был опасен и беспощаден в бою, а своей косой он мастерски пользовался как удавкой в сражениях. У отца вообще в битвах шло все что только под руку попадалось, он любой предмет мог использовать против врага.

О силе Заэля со стороны говорила только его аура — очень тяжелая и такая плотная, что, казалось, ее можно пощупать рукой и постучать по ней, как по стеклу. Такая тяжелая аура встречается только у некоторых верховных магов, и то — далеко не у всех. А с аурой моего отца мог помериться разве что Наставник да моя мама — у этих троих уровень магии был примерно равный.

У меня были хорошие отношения с отцом, он всегда был чутким и заботливым. Но еще — очень строгим. И гнева его я откровенно побаивалась.

— Как это понимать, Лорелей? — произнес Заэль тихим спокойным голосом.

Я нервно сглотнула. Вот лучше бы он на меня кричал — и то легче было бы выносить. Когда отец называл меня полным именем — дело было дрянь. В благодушном настроении он всегда звал меня Лорой, и в его устах это звучало так мягко и нежно, всегда — с любовью. А вот строгое «Лорелей» в его устах звучало подобно молоту наковальни и четко указывало на уровень гнева отца. Не то чтобы он часто на меня злился, но… В общем бывало порой, да. И мне всегда одного его тона было достаточно для того, что умолкнуть и затихнуть — такая уж тяжелая давящая аура была у отца, особенно когда он был не в настроении, что хотелось уползти куда-нибудь под медный тазик и просидеть там, пережидая тихую эмоциональную бурю.

— Я был в районе Генерального Штаба, когда с удивлением почуял вспышку твоей магии, — продолжил Заэль ровным голосом, не сводя с меня пронзительного взгляда. — И почувствовал ее не где-либо, а из центра Калаценского кладбища. Как это понимать, Лорелей? Что вы тут забыли?

— Тренировались, — постаралась ответить я ровным голосом, обняв себя за плечи в невольном защитном жесте.

— Ах, ну конечно. В Армариллисе ведь недостаточно места для тренировок, — ядовито произнес Заэль.

— В Армариллисе действительно недостаточно места для некоторых тренировок, — вмешался Калипсо.

Но Заэль на него даже не глянул и продолжил, разговаривая со мной:

— Калаценское кладбище очень древнее, почва и вся атмосфера тут пропитаны лютой тьмой насквозь.

— Знаю, — тихо произнесла я.

— Знаешь? Так какого черта ты тут делаешь, Лорелей? Вы же не только сегодня сюда заявились, верно? Я пошарил тут по местным тропкам, считывая ваши следы, и понял, что вы вообще не задерживались в Рауф-Парке, как заявляли Наставнику, а каждый раз уходили дальше, сюда, на Калаценское кладбище. Что за секретность? Ты знаешь, что я терпеть не могу подобное вранье.

— Решение об этом принимал я, как куратор Лорелей, — вновь вмешался Калипсо. — Потому что…

— Сюда даже демоны не суются, а вы тут развлекаетесь так, будто прогуливаетесь по Каро́нской набережной, — жестким голосом произнес Заэль, вновь проигнорировав Калипсо и глядя только на меня. — А если бы эта атмосфера местная навредила твоей магии и спровоцировала тебя на мощный приступ?

— Наоборот, здесь оказалось вполне безопасно для меня, — возразила я. — Под присмотром моего куратора, конечно же. Все излишки магии тут просто уходят в землю, не вредя ни мне, ни окружающим и…

— Лорелей, тебе не просто так было запрещено заходить на территорию этого кладбища, — перебил Заэль. — Очень безответственно с твоей стороны столь халатно относиться к приказам Наставника и моим персональным указаниям. Если тебе тут станет плохо, и Калипсо не сможет тебе вовремя помочь, сигнал тревоги по браслету-артефакту не дойдет ни до меня, ни до Наставника, и мы не сможем прийти на помощь. Ты об этом подумала? Тебе не кажется, что тебе не хватает более серьезного отношения к вопросам безопасности?

— А мне кажется, что вам очень не хватает совета отвалить от своей дочери, — лениво протянул Калипсо расслабленным голосом.

Вот теперь Заэль наконец-то повернулся к Калипсо, вскинув брови, а я напряглась, нервно сглотнула и невольно сделала шаг назад, за спину Калипсо.

Я молча вытаращилась на Калипсо, пытаясь взглядом проорать «Ты что, смертник, что ли?!!». Говорить в подобном тоне с моим отцом — это очень, очень смело… и очень безрассудно.

— Смеешь дерзить? — надменно произнес Заэль. — Считаешь, что сможешь защитить Лору лучше меня?

— Считаю, что Лора в состоянии отдавать отчет своим действиям, — хмыкнул Калипсо. — А я как ее куратор в состоянии отвечать за свою подопечную и видеть, когда и где ей можно давать свободу, а где нужно жестко ограничить любые ее телодвижения.

— Ты не можешь предусмотреть всё, Калипсо. Проблема Лоры намного глубже, чем может показаться с первого взгляда.

— Можете быть уверены, я уже достаточно глубоко погрузился в ее проблему, чтобы осознавать весь масштаб бедствия, — ответил Калипсо все с той же милой улыбочкой.

В отличие от меня, он был абсолютно спокоен и расслаблен, гнев Заэля его совершенно точно не пугал. Спокоен он был не только внешне — я совершенно точно чувствовала, что Калипсо в целом не колышет этот разговор. Он чувствовал себя уверенно, и об этом в том числе говорил язык его тела, вальяжная поза и высокомерный взгляд. И если другие мои сокурсники как минимум испытывали трепет при непосредственной близости с Первым Арма, то Калипсо, по ходу, испытывал скуку. Ему только зевнуть не хватало для пущего эффекта.

Заэль криво усмехнулся.

— Тебе ведь еще не приходилось сталкиваться с резким приступом Лоры, верно?

— Мне хватило оценить неконтролируемую вспышку магии в день появления Лори в Армариллисе, когда мы проводили тренировочный бой.

— Так это цветочки, — холодно произнес Заэль. — К счастью, сильные приступы у нее случаются редко, но они случаются. И произойти могут в любой момент, в любое время суток. Что ты будешь делать, если он случится тут, в этой зоне, откуда ты даже докричаться до нас быстро не сможешь, чтобы вызвать на помощь?

— Очевидно, что в таком случае я намерен сам решать проблему.

— А если не справишься сам и не сможешь помочь?

— Если ей не смогу помочь я, то вы тем более помочь не сможете, — твердо произнес Калипсо.

— Гляди, какой самоуверенный, — хмыкнул Заэль. — Думаешь, так много знаешь о темной магии, чтобы рассуждать о ней в подобном тоне и предусматривать ее всплески на много шагов вперед?

— Думаю, что знаю о темной магии уже побольше вашего, — ослепительно улыбнулся Калипсо. — Раз я оказался в состоянии защитить Лори в антимагической зоне и спасти ее от керналов в, казалось бы, безвыходной ситуации, то я тем более способен предусмотреть все варианты развития событий и взять на себя ответственность за свое решение тренироваться с Лори именно на Калаценском кладбище. Потому что считаю так нужным и правильным в нашем с ней случае. Первый Арма — он же не во всех областях магии первый, верно? Вынужден вас расстроить, Ваше Первейшество, но здесь вы от меня отстаете.

Я мысленно застонала и хлопнула себе ладонью по лицу.

Знакомьтесь, это мой куратор, и он — смертник.

Сейчас отец смотрел на Калипсо с больши-и-им таким интересом. Не знаю, чего в его взгляде было больше — удивления, что кто-то из «молодежи» общается с ним в таком тоне, или желания заткнуть эту самую «молодежь» так, чтобы она больше не вякала.

Я опасалась бури эмоций после слов Калипсо, но Заэль только хмыкнул и холодно произнес:

— Смело, однако. А что ж ты, такой смелый, не рассказал все это Наставнику и решил скрыть от него реальное место ваших тренировок?

— Я вообще не считаю нужным докладывать о каждом своем шаге ни Наставнику, ни кому-либо еще, — так же холодно отозвался Калипсо.

— Фортемин отчитывается перед Наставником в любом возрасте, если того требует Наставник, — возразил Заэль. — На то он и Наставник академии Армариллис, чтобы требовать полной отчетности.

— Думаю, если у отца возникнут ко мне вопросы на этот счет, он сам их мне задаст, и я сам на них отвечу.

Заэль прищурился, не мигая глядя на Калипсо. Тот спокойно и так же не мигая смотрел в ответ. Они вот просто смотрели друг на друга, а у меня возникло дикое желание развернуться на пятках и с воем убежать подальше от этих двух фортеминов.

— Что ты скрываешь? Чем вы тут с Лорелей занимаетесь? Что такое запретное нужно делать, чтобы спрятаться на этом сомнительном кладбище от чужих глаз?

— Много медитируем, много тренируемся, — пожал плечами Калипсо. — Работаем над стабилизацией магической Искры Лори. Вы сами можете видеть, что у нее наметился прогресс. Процесс небыстрый, но мы на верном пути…

— Это не ответ, — оборвал Заэль. — Всем этим можно было заниматься и просто в Рауф-Парке и на площадках Армариллиса. Но ты настаиваешь на Калаценском кладбище — единственном месте, где ваши магические колебания невозможно засечь. Так что ты на самом деле скрываешь, Калипсо? Вряд ли ты выбрал это место просто развлечения ради.

— Совершенно верно, я выбрал его после долгих раздумий и расчётов. Стабилизация магической Искры Лори может вызывать всевозможные неконтролируемые вспышки, а здесь, в случае дурного развития событий, Лори не сможет никому навредить. Абсолютно безопасное окружение для нее. Никакой случайный свидетель не пострадает.

— Кроме тебя, — хмыкнул Заэль.

— Я тоже не пострадаю, — уверенно произнес Калипсо.

— Ой ли? Если Лора неконтролируемо шарахнет, тебе мало не покажется.

— Я совершенно уверен в том, что способен контролировать ход наших занятий так, чтобы Лори не могла мне навредить, — произнес Калипсо.

И ни слова про теневую магию и налаживание боевой связки, хех. Вроде и ответил честно, а вроде ничего толком и не рассказал. А ведь именно наша связь с Калипсо в первую очередь и давала ему абсолютную уверенность в том, что я не могу ему навредить.

— Чутье подсказывает мне, что ты врешь в глаза и даже не колеблешься.

— Значит, у вас проблемы с восприятием, что я могу сказать, — безразлично пожал плечами Калипсо.

Я на миг прикрыла глаза, мысленно взывая к богам, умоляя их заткнуть Калипсо.

— Знаешь, иногда мне очень хочется надрать тебе зад, — расплылся Заэль в улыбке, не предвещающей ничего хорошего.

— Попробуйте, Ваше Первейшество, — расплылся в не менее ядовитой улыбке Калипсо. — Не обожгитесь только.

— За языком-то следи. А то…

— А то что? — встрепенулся Калипсо. — Вот сейчас мне даже интересно стало. А то что ты мне сделаешь? — резко перешел он на «ты» с официального тона. — Загоняешь в отместку по полигону? Так я очень вынослив, не жалуюсь на физические нагрузки, и пока что никто не смог загонять меня так, чтобы я хоть раз в жизни по-настоящему устал до смерти. Повлияешь на меня своим магическом даром влияния на чужие эмоции? Так я и сам менталист, на меня такие чары не действуют. Запрешь меня в карцере? Так мне там не больно, я умею закрываться ментально от пагубного влияния магии карцера на сознание, и я не боюсь одиночества. В угол поставишь? Устроишь публичную порку? Я не испытаю стыда, я буду даже рад своеобразному всеобщему вниманию, пусть любуются мной. Так что ты мне сделаешь? Ничего, — ослепительно улыбнулся Калипсо. — Потому что я нахожусь в другой системе ценностей.

— На любую силу всегда находится противодействие, Калипсо, — холодно произнес Заэль.

— Вот именно, — веско произнес Калипсо с лукавой улыбкой. — Не приходило в голову, что я вполне могу быть такой силой?

Он не стал дожидаться ответа и постучал указательным пальцем по циферблату наручных часов.

— Прошу прощения, нам нужно следовать графику. У нас вечерняя тренировка на носу, а нам еще нужно успеть поужинать. Так что мы вынуждены прервать сей чрезвычайно увлекательный диалог и заняться делом. Идем, Лори, — повернулся ко мне Калипсо. — Мы отстаем от графика, надо поспешить.

Он уверенно взял меня за руку и потянул за собой, в сторону Рауф-Пула, больше не глядя на Заэля. Я поспешила следом, чуть виновато глянув на отца. Думала, что он еще что-то скажет, остановит и выскажет какой-нибудь ультиматум… Но нет, он лишь провожал нас взглядом, с чрезвычайным интересом глядя на Калипсо.

В полной тишине, нарушаемой лишь шорохом травы под ногами, мы с Калипсо шли на выход из парка. Мне показалось, что за спиной я услышала одобрительный смешок отца. Впрочем, может просто показалось…