Глава 17. Как скажешь

Заговорить я решилась, только когда мы с Калипсо вернулись в Армариллис. Точнее, когда я под его контролем создала телепортацинную воронку, и пару секунд спустя мы вышли в измерении Армариллиса.

— Заэль тебя прибьет, — уверенно сказала я. — Он ненавидит, когда ему дерзят подобным образом. Он на тебя отыграется обязательно.

— Н-да? Ну, пусть попробует.

— Я вообще удивлена, что папа не только оставил тебя в живых, но и отпустил нас сейчас относительно спокойно, — пробормотала я.

Калипсо тихонько рассмеялся.

— Лори, Лори… Кажется, что я твоего отца знаю лучше тебя. Он дерзость, конечно, не переносит, зато очень уважает достойных оппонентов. Другое дело, что среди молодежи ему такие и не попадаются обычно, наверное. Все ж или лебезят перед ним или трясутся от страха.

— А ты? Не боишься его?

— Почему я должен его бояться? — безразлично пожал плечами Калипсо. — Он, конечно, крутой волшебник, грозный воин, и все такое, но не настолько, чтобы я боялся перед ним рот открывать и высказывать свои мысли. Как и перед всеми остальными, в общем-то. Ну, кроме твоей мамы. Вот ей, пожалуй, лучше не перечить, а то сожрет ненароком мою душу… А мне она пока что нравится, она у меня чистая и красивая, не надо ее жрать.

— Еще скажи — невинная душа, — фыркнула я.

— Да я вообще сама невинность!..

— Обожаю тебя, — искренне выдохнула я.

Калипсо хохотнул.

— Это правильно, меня надо всячески обожать, мне это чрезвычайно нравится.

— Спасибо тебе.

— За что?

— Ну… За то, что защитил, что ли… И принял огонь на себя, так сказать. За то, что четко обозначил моему папе свою позицию, — улыбнулась я, вновь обхватив себя за плечи. — За то, что ты такой, ну…

— Без тормозов?

— Ага, — заулыбалась я. — В общем… Я очень благодарна тебе. И я бы сейчас очень хотела бы повиснуть на твоей шее, как эта делала прилипала Маргарита, — тише добавила я.

— Так что тебе мешает? — весело спросил Калипсо.

— Ну-у-у… — я как-то стушевалась даже, глядя по сторонам. — На нас же все смотрят…

А на нас действительно все пялились, пока мы шли по коридорам Армариллиса.

— На меня и прилипалу Маргариту тоже все смотрели, и ты в том числе, — с ехидной улыбкой заметил Калипсо. — Ей это как-то не очень мешало. И тебе не должно мешать, по идее. Так что тебе на самом деле мешает, Лори?

Я неопределенно пожала плечами.

— Не хочу привлекать к себе лишнее внимание…

— Вот это уже ближе к теме. Хотя на самом деле причина кроется еще глубже. В твоем постоянном напряжении, не правда ли? И в неумении расслабляться, наплевав на мнение остальных. Что ж, будем работать над этим дальше. Расслаблять тебя еще и расслаблять!..

— Ой, да ладно тебе, — закатила я глаза. — Ты сам не то чтобы рвешься висеть у меня на шее прилюдно. По понятным причинам, можешь не объяснять.

— Потому что ты к этому не готова, Лори, — певучим голосочком произнес Калипсо. — Не так ли? Я прекрасно чувствую твое напряжение и прекрасно слышу твое учащенное сердцебиение, стоит мне на людях приблизиться к тебе чуть ближе положенного или посмотреть на тебя слишком откровенно. Ты мгновенно замыкаешься, закрываешься. А у меня стоит задача наоборот — раскрыть тебя. Что ж… будем работать над этим дальше.

* * *

Кес несколько раз пытался ко мне подкатывать с предложением поужинать вместе, но я его отшивала с завидной регулярностью.

Мои отказы, впрочем, не мешали ему продолжать напирать.

— Кес, ты зануда, отстань от меня, — не выдержала я в очередной его такой подкат, когда я выходила из библиотеки с кипой книг в руках. — Ты неинтересен мне как парень, что непонятного?

— Но как ты можешь делать вывод о своем отсутствии интереса, если я твоим парнем ни одного дня не был? — не отставал Кес. — Не попробуешь — не узнаешь.

— Кес, ты не думал, что у меня уже парень есть, а? — огрызнулась я.

— Даже если есть, в чем я сильно сомневаюсь, он не единственный парень на свете, и я вполне могу оказаться лучше его, — улыбнулся Кес. — Но ты поймешь это, только если узнаешь меня получше… наедине.

Я тихонько зарычала в бессильной злобе, и кипа учебников в моих руках пошатнулась.

Кес поднял учебник, который я уронила, и галантно протянул мне.

— Тебе помочь донести?

— Спасибо, я сама справлюсь, — процедила я сквозь зубы.

— Ты многое теряешь, Лори, — продолжал Кес, не сводя с меня пронзительного взгляда своих лучистых глаз. — Подумай, я приглашаю тебя просто приятно провести со мной вечер. Подари мне один такой вечер, прошу тебя, милая Лора! И больше я не буду настаивать на встрече, если ты сочтешь меня недостаточно…

— Ламарк, ты что, не понимаешь, что девушка не хочет с тобой встречаться? — послышался со стороны ленивый голос.

Это Калипсо вышел из-за угла навстречу нам, прислонился плечом к стене, скрестив руки на груди и снисходительно глядя на нас. Вид у него был спокойный, расслабленный.

— Не помню, чтобы я интересовался твоим мнением, Брандт, — холодно отозвался Кес, окинув сокурсника презрительным взглядом.

— А ты вообще не склонен интересоваться чьим-то мнением, да? — он не стал дожидаться ответа, без спроса перехватил мою кипу учебников и кивнул в сторону зала общей работы. — Идем, Лори. У нас с тобой занятия по плану.

Я засеменила за Калипсо, поморщившись от голоса Кеса в спину:

— И все-таки, мое предложение остается в силе, Лора, в любое время, имей в виду!..

— Когда-нибудь я не выдержу и всё-таки набью ему морду, — меланхолично отметил Калипсо, когда мы свернули за угол.

Я усмехнулась.

— Ревнуешь?

— Нет, — спокойно ответил Калипсо. — Просто он меня бесит. Терпеть не могу нытиков и людей, которые не придают значение мнению других людей в личных вопросах. А что касается ревности… Знаешь, чтобы ревновать, нужно в себе сомневаться, а я, уж прости, в себе уверен. Я намного лучше Кеса, не правда ли? А если уж ты оценила такого прекрасного меня, то у тебя совершенно точно не такой плохой вкус, чтобы опускаться до уровня какого-то Ламарка, — с широкой улыбкой закончил Калипсо.

— Ты совершенно невыносим!.. — расхохоталась я.

— Да-а-а, я невыносимо прекрасен, согласен.

Впрочем, вынуждена была признать, что он не то чтобы был не прав.

— А учебники ты мои взял без спроса, — с усмешкой заметила я. — Я бы сама их донесла, но ты спрашивать моего мнения не стал.

— Это другое. Это помощь. Я же видел, что тебе неудобно нести эту кипу. О подобной помощи надо не спрашивать, а просто помогать — молча. А не делать вид, что типа хочешь помочь, но, так уж и быть, не будешь галантно вмешиваться во имя какой-нибудь Пресвятой Белиберды.

Я рассмеялась, глядя на улыбающегося Калипсо. Сейчас на него из распахнутых настежь окон в коридоре падали солнечные лучики, красиво подсвечивая серые глаза. Я любовалась им украдкой и думала о том, что мой мозг насквозь отравлен Калипсо, и рядом с ним я даже думать о других парнях не хочу. Влюбленная дурочка? Ну и ладно. Зато здесь и сейчас я счастлива, а потом… А до «потом» мне еще нужно как-то умудриться дожить для начала.

* * *

[в доме Эрика Кларксона на окраине Форланда]

В гостиной дома Эрика Кларксона этим поздним вечером царила идиллия. Сам Эрик сидел за белоснежным пианино, его длинные тонкие пальцы порхали над клавишами из слоновой кости. На Эрике были белые брюки и белая рубашка с рукавами в три четверти, верхняя перламутровая пуговица была расстегнута. Эрик играл на пианино красивую мелодию, неспешную такую, меланхоличную. Играл с закрытыми глазами и легкой полуулыбкой на устах.

[*примечание автора: для большего погружения в атмосферу рекомендую вам послушать музыкальную композицю Infinite Stream «Melancholic Waltz»; в моем воображении именно такую мелодию мог бы играть Эрик в этом эпизоде]

В гостиной царил полумрак, комнату освещала лишь пара светильников: один торшер с белым тканевым абажуром стоял около пианино, и еще одна небольшая настольная лампа с магическим светящимся шаром стояла на чайном столике посреди гостиной, за спиной Эрика. Бело-голубое свечение шара искрило звездочками, которые попадали на лица двух мужчин, которые сидели в креслах за чайным столиком с перекошенными физиономиями.

Один мужчина — это был Ильфорте Брандт — шумно отпивал из своей бездонной кружки горячий какао, в котором плавали шоколадные зефирки. Правда, судя по стойкому терпкому запаху, в кружке было не одно какао. Заэль, сидящий напротив друга, с кружкой заморачиваться не стал и отпивал огненный эль прямо из горла.

Мужчины напряженно молчали и выглядели немного обессиленными, потому что несколько минут назад они разговаривали на очень повышенных тонах. Весьма эмоционально разговаривали, судя по полу вокруг, усыпанному осколками парочки бокалов и кружек. Собственно, это было главной причиной, почему Заэль пил прямо из бутылки: свой бокал он в порыве психоза уже швырнул, а идти за новым ему было лень. Наколдовывать себе другой он не рисковал, потому что в таком мрачном настроении опасался наколдовать какого-нибудь монстра, за которым потом придется гоняться по всему Форланду.

— Ну что? — подал голос Эрик, не отрываясь от игры на пианино. — Угомонились уже? Или хотите еще на меня поорать?

— Да толку на тебя орать, — возмущенно фыркнул Ильфорте, откинувшись на спинку кресла. — Ты же внешне с эмоциональным диапозоном, как у сосульки. Сидишь там, играешь нам успокаивающую музычку, смеешься, небось, над нами…

— Нет, я не согласен, — покачал головой Заэль. — Толк есть, и существенный: я проорался, и мне стало значительно легче.

Ильфорте тяжело вздохнул, отставил в сторону кружку с «огненным какао» и устало потер лоб.

— В голове не укладывается… И как мы раньше не додумались…

— Да-а-а уж. Мало того, что они являются потенциальной боевой парой, так они еще и встречаются, хм… явно очень активно.

— Ну так боевая пара по опыту Армариллиса еще никогда не была просто какими-то коллегами и друзьями, — сказал Ильфорте. — Обычно в боевую связку встают либо близкие родственники типа брата с сестрой — как Эрик с Агнессой — либо влюбленные пары. А на брата с сестрой Калипсо с Лорелей, знаешь, как-то мало похожи.

— Но как он меня изящно отбрил, а, — покачал головой Заэль, с грустью посмотрев на пустую бутылку в своих руках. — «Мне кажется, что вам очень не хватает совета отвалить от своей дочери», — передразнил он слова Калипсо донельзя ехидным тоном. — «Думаю, что о темной магии знаю уже побольше ва-а-ашего». Нет, мне, конечно, понравилось, что он не стоял в сторонке молчаливым истуканом, смирно дожидаясь, когда я закончу делать выговор Лоре, но… Впервые сталкиваюсь с такой абсолютной безмятежностью среди молодежи! Он же, черт побери, по-настоящему был расслаблен, а не на словах! Я ведь эмоции с любого человека легко считываю и точно могу сказать, что Калипсо не трясся внутри от страха, в ожидании, что я ему сейчас «атата» сделаю. Не-е-ет, он смотрел на меня снисходительно и говорил с вызовом в голосе. Стоял передо мной эдакой уверенной в себе скалой… Иль, мать твою, ты кого на свет родил?

— Рожал не я, все претензии к Сиринити, — отмахнулся Ильфорте.

— Отмазался типа, да?

Заэль хохотнул и поставил пустую бутылку на пол.

— Да уж… Сыночек у тебя получился что надо. Единственный ребенок, но с такой концентрацией всего сразу, что это вызывает восхищение. Дикое, но все же — восхищение. О втором не думал еще, м-м-м?

Ильфорте подавился какао и очень долго откашливался под нервный смех Заэля и одобрительный смешок Эрика, продолжающего играть на пианино.

— Какой там «второй», ты бредишь? С этим бы разобраться… Ты прекрасно знаешь причину, по которой я долго не решался вообще на своего ребенка.

— Знаю, — тяжело вздохнул Заэль, и улыбка его резко скисла.

А причина крылась в генетике Ильфорте: у него на самом деле была очень темная наследственность, сам Ильфорте лишь каким-то чудом уродился светлым до мозга костей магом, видимо, в качестве «ошибки природы». Когда-то давно, став Наставником академии Армариллис и задумавшись о своем будущем, Ильфорте задался вопросом: как эта самая наследственность скажется на его гипотетических детях? Увы, ответ ему не понравился… Ильфорте серьезно подошел к этому вопросу и однажды даже обратился к сновидцам — сумрачным странникам, которые с помощью специальных магических практик погрузили Ильфорте в особые рабочие сновидения, в которых он смог посмотреть сотню дорожек будущего, связанных с теоретической возможностью появления у него детей. И в девяносто девяти вариантах из ста Ильфорте видел рождение темного мага такой силы, которую невозможно будет обуздать, когда она войдет в полную мощь и выйдет из-под контроля. Именно поэтому Ильфорте принял когда-то сознательное решение отказаться от желания завести ребенка: слишком велика была вероятность нарушения равновесия мира… А он, как Наставник академии Армариллис, не мог позволить себе такую блажь. Слишком большая ответственность лежала на его плечах. Слишком многое стояло на кону…

А несколько лет назад Эрику пришло пророческое видение, в котором он четко увидел личность того, кто когда-нибудь в будущем поможет Калипсо не утонуть в пучине темноты. Того единственного человека, который мог бы как-то повлиять, успокоить, укротить эту тьму… Тот самый один вариант из ста. Единственный позитивный вариант развития событий.

Имя этого человека знал все эти годы только Эрик, Ильфорте он сообщил лишь год, в который родится некто, способный справиться с тьмой гипотетического ребенка Ильфорте. Сообщил лишь год, тем самым «дав добро», четко дав понять, что Ильфорте теперь может заняться вопросом появления на свет своего ребенка, о котором он мечтал многие годы.

Ну вот он и «занялся», весьма деятельно, надо сказать. Спокойный и прилежный в детстве Калипсо не доставлял никаких хлопот своим родителям, но чем дальше, тем больше Ильфорте тревожился на тему того, что его сын начинает уходить по наклонной в степь темной магии… Особенно той неизученной теневой магии, которая вообще непонятно как могла проявить себя в магической Искре обычного волшебника, не имеющего духовной природы изнанки мира.

Успокаивало только одно — что Эрик никогда не ошибался, и его пророческие видения всегда были четкие и правдивые. А значит, нужный «укротитель тьмы» для Калипсо уже совершенно точно появился на свет.

И вот как раз до Заэля с Ильфорте окончательно дошло, что речь об этом условном «укротителе» шла о Лорелей. Дошло весьма эмоционально, поэтому сегодня Заэль с Ильфорте прорвались в дом Эрика, который уже несколько дней успешно увиливал от своих коллег, опасаясь бури. Не зря опасаясь: буря действительно была, и уши Эрика все еще помнили вопли в стиле «Какого черта ты молчал все это время, Эрик?!», «Почему ты не говорил, что это она, Эрик?!», «Иль, ты как своего сына воспитываешь?!», «А ты как за своей дочерью следишь, дружище?!».

— Я вообще ожидал появления какого-то мощного светлого мага, который встанет рядом с Калипсо и просто настучит ему по башке или промоет ему мозги ершиком, — пробормотал Ильфорте, задумчиво проводя ладонью по щеке. — Я ожидал мощного противовеса, понимаете? Но Лори… Господи, я вообще не смотрел в ее сторону как на потенциального «спасителя», у меня такой шок был, когда сын сообщил мне, что чувствует Лорелей как потенциального Стража… Это… совершенно невероятно. Как она может помочь Калипсо разобраться с его тьмой? Она ведь сама темная, да еще с таким дисбалансом, что ее саму бы как-нибудь кому-нибудь «укротить» для начала!..

— Пути мироздания неисповедимы, — напевно произнес Эрик, продолжая играть на пианино.

— Он ничего нам не скажет, — вздохнул Заэль. — Ему, как Пророку, нельзя болтать о таких вещах, только он имеет право знать все нюансы, все детали. А нам остается только грызть локти в нервном ожидании непонятно чего…

— В том и дело, что «непонятно чего». Это двое по-отдельности представляют бомбы замедленного действия, мины, которые мы пытаемся как-то аккуратно разминировать. А что будет, когда эта парочка объединит усилия и бомбанет в полную мощь?..

— Подумай о другом: мироздание ведь не просто так являет свету того или иного фортемина, — произнес Эрик. — Светлые и темные фортемины не рождаются просто так. Мы солдаты равновесия и следим за балансом света и тьмы во Вселенной. Нас рождается ровно столько, сколько сейчас необходимо для соблюдения этого самого баланса. Так вот, вопрос: что должно произойти в мире, что на свет в один промежуток времени появились два таких чертовски сильных темных мага — Лорелей и Калипсо? Особенно — Калипсо. Вот о чем надо думать. Случайности не случайны… Всё в нашей жизни происходит вовремя. Мироздание знает, что делает. Нужно уметь доверять ему. Я — доверяю. И действую с ним сообща.

— А нам что делать?..

— Я уже говорил — расслабиться. И просто жить. Это моя игра, не мешайте мне вести эту «шахматную партию». Тем более что у нас «вилка» на носу.

— О чем ты? — еще больше нахмурился Ильфорте.

— Да так…

С этими словами Эрик доиграл мелодию и закрыл крышку пианино. Медленно вдохнул и выдохнул, открыл, наконец, глаза и с лукавой улыбкой повернулся к своим поздним гостям, весьма нервным и встревоженным.

— А ты прикинь, какие у них дети родятся в будущем? — неожиданно произнес Заэль с какой-то нервной улыбкой.

Ильфорте пробормотал что-то вроде «упаси меня, Пресвятая Мелия!».. и снова уткнулся в свою необъятную кружку с какао.

— Даже думать пока об этом не хочу…

— Погоди… До меня только сейчас дошло… А мы с тобой породнимся, получается?!

— Дожить бы еще до этого… Или наоборот — лучше не доживать?..

— Доживем, куда денемся, — певучим голоском произнес Эрик. — Все доживем. Ну что, господа, вы отпустите меня сегодня спать, или вы еще не всё мне высказали?

— Ты нам как спать предлагаешь? — жалобно даже как-то произнес Заэль. — С пониманием того, что нашим проблемным детям суждено быть вместе, а нам остается только наблюдать за всем этим со стороны и пытаться не сойти с ума от нервов за этих бесстрашных оболтусов?

— Как, как… Спокойно и крепко. С огненным элем в обнимку и с ванильными конфетками вприкуску. Можно еще с малярным скотчем в руках или под подушкой.

— А скотч-то зачем? — не сразу понял Ильфорте.

— Ну как же? Надо ведь вам обоим чем-то периодически заклеивать дергающиеся глаза и… Ауч!

Сразу две диванные подушки с двух сторон полетели в Эрика с такой силой, что все-таки сбросили господина Пророка с его насиженного места.

— Ну и тварь же хы хитрозадая, — покачал головой Заэль.

— Да-а-а, я тварь, — с чувством произнес Эрик, не торопясь вскакивать на ноги и удобнее устраиваясь на мягком ковре, подложив под голову брошенные подушки и с мечтательным видом уставившись в потолок. — Но — охрененно прекрасная тварь, согласен?

* * *

[Лорелей]

Плохо было то, что пока мы были погружены в учебу, в мире было не всё сладко: были обнаружены еще две пентаграммы с убитыми жертвами, с такой же большой антимагической зоной поражения. Ни одну из этих пентаграмм не удалось предупредить, чтобы не допустить ее появления, пока так и не было понятно, кто конкретно за этим стоит, и в чем заключается логика распространения. Соответственно, и отследить заранее место появления очередной пентаграммы пока не получалось. Их появление выглядело хаотичным, хоть инквизиторы и пытались найти некую закономерность — наверняка она была — но пока что поиски не увенчались успехом.

На одну такую пентаграмму нас с Калипсо позвал Ильфорте.

— Телепортируйтесь в район Гравен-Хок немедленно вместе с Лорелей, — раздался его голос из связного браслета Калипсо, когда мы с ним вместе тренировались на полигоне. — У нас тут новая антимагическая зона, совсем свежая, нужно отследить эпицентр.

— Почему ты нас зовёшь? — спросил Калипсо уже на ходу к телепортационным вратам Армариллиса, я едва поспевала за ним. — Среди инквизиторов хватает профессионалов по этой части.

— Антимагическая зона совсем свежая, мне довелось быть прям около нее, я первый заметил ее появление. Но отследить нечисть какую-нибудь и эпицентр зоны сам не могу, лишь примерно догадываюсь, но надо максимально быстро найти пентаграмму. Я всех вызвал, но пройдет несколько минут, прежде чем наши коллеги свяжутся с Эльзой, которая сейчас расслабляется без связного браслета где-то. Ну а вам я доверяю больше чем тем инквизиторам, появление которых ожидаю в ближайшее время, — вздохнул Ильфорте и прервал связь.

Мы телепортировались немедленно, и вместе со встретившим нас Ильфорте прошли в предполагаемый центр, в котором и мы с Калипсо тоже ощущали средоточие тёмной энергии.

— Чувствую себя слепым котенком с этой полной невозможностью колдовать, — проворчал Наставник, когда мы вошли в предполагаемый дом. — В этот раз масштаб паники эпичный, мы не смогли скрыть происшествие, так как антимагическая зона накрыла активные жилые кварталы. В городе паника. Большой патруль инквизиции сейчас занят успокоением прохожих и местных жителей и устранением некоторых срочных дел. Например, двумя улицами ниже, на углу Хоккинс и Вернаво обрушился дом, который держался исключительно за счет магии. Магия не работает — всё рухнуло в одночасье… Под завалами оказалось несколько человек. А еще обрушился один летающий экипаж, который на полном ходу влетел в антимагическую зону и рухнул вниз. Много жертв. Пока что погибших нет, но сами понимаете накал паники…

Мы с Калипсо действовали так же, как в прошлый раз, за тем исключением, что нам больше не нужно было обязательно держаться за руки, так что мы очень быстро нашли замаскированный вход в подвал.

Наставник, кстати, оценил это по достоинству.

— Вам больше не требуется физический контакт для объединения ауры? — сразу же понял он, наблюдая за нашими действиями. — И тебе для этого, Лора, даже перчатки снимать не надо? Хм, твоя аура значительно стабилизировалась… Отличная работа, ребята. Так держать.

Я не смогла сдержать самодовольной улыбки. Наставник, конечно, в целом никогда не был скуп на похвалу, но сейчас особенно чувствовалось, что он говорит от души.

В этот раз никто не стал тратить время на поиск и зажигание свечей — Ильфорте теперь постоянно носил с собой камни, которые светились в темноте вне зависимости от влияния магии на них. Вот этими голубыми светящимися камнями Ильфорте и освещал нам путь по массивной лестнице в подвал.

— Может, просто залить кислотой и бетоном все подвалы, а? — проворчал Калипсо, пока мы спускались вниз. — А то только в них жертв и обнаруживают…

— Такие подвалы находятся в каждом втором доме, предлагаешь нам весь Форланд и его области кислотой залить? — усмехнулся Ильфорте. — Такой типаж построек был популярен одно время. Ну а в подвалы спускаются, чтобы всплески магии раньше времени не заметили, в подвалах такое проще скрыть. Но скрыть можно и иначе, если подвала нет, это не ключевой показатель. Так что, увы, просто исключить все подвалы не получится. К сожалению, это не является какой-то важной вещью. Я пока в принципе никакого существенного пункта выделить не могу, все открытые пентаграммы не имеют между собой каких-то пересечений, по которым можно было бы хотя бы попытаться вычислить место следующей пентаграммы…

— Надо сузить круг поиска… А по карте смотрели движение пентаграмм?

— Разумеется. Но на трех точках не получается понять выбор траектории. На четырех будет понятно, но, как ты понимаешь, очень не хотелось бы дожидаться ее появления, — вздохнул Ильфорте.

В подвале была уже знакомая мне пентаграмма, и также в ее центре лежала несчастная жертва — на этот раз это был мужчина средних лет с аккуратной бородкой. Больше ничего в подвале мы найти не смогли, никаких следов зачинщика сего безобразия не обнаружили, хотя пентаграмма была явно свежая — даже кровь еще не успела высохнуть. Но, увы, следы были то ли мастерски зачищены, то ли мы с Калипсо не обладали нужными знаниями… Ильфорте явно рассчитывал, что мы сможем что-то зацепить, и не сдержал разочарованного вздоха.

Было только одно существенное отличие.

— Погодите, он еще живой, — сказала я.

Ильфорте с сомнением глянул на жертву, лежащую в центре пентаграммы.

— Разве? Я ощущаю его мёртвым.

— Я тоже, — сказал Калипсо.

— Но в нем еще теплится магия, я чувствую биение его магической Искры! — уверенно произнесла я.

Я ткнула в углы пентаграммы.

— Видите? Пентаграмма не полностью завершена. Да и прошлые силовые точки пентаграмм, кажется, выкладывали внутренними органами жертвы, не так ли? А здесь такого нет, хотя, судя по надрезу в боку мужчины — очень даже собирались это сделать. но не успели. Вероятно, ваша аура все же спугнула некоего некроманта, и он сбежал, не успев довести начатое до конца. Хотя выплеска энергии во время ритуала все равно хватило для активации пентаграммы.

Я неуверенно переступила с ноги на ногу и выпалила:

— Наставник… Можно мне попробовать разжечь заново его магическую Искру?

— Хм… Хочешь попробовать привести жертву в чувство?

— Навредить ему еще больше я все равно не смогу, — горько усмехнулась я.

— Я не уверен, что к жертве пентаграммы сейчас можно безопасно прикасаться, — задумчиво протянул Ильфорте.

— Лоре можно, — раздался голос со стороны лестницы. — Ей темная магия пентаграммы не навредит.

Это моя мама прибыла вместе с другими инквизиторами, судя по голосам в гостиной дома. Правда на инквизиторов Эльза зашипела, прогоняя их куда подальше, так что в подвал спустилась только она. Сегодня Эльза была облачена в прекрасное голубое платье в пол, расшитое блестками. Уж не знаю, чем она там была занята до того, как ее выдернули на осмотр пентаграммы, но в этом одеянии и в этом грязном подвале Эльза смотрелась максимально неуместно, конечно.

— Если ты чувствуешь биение магической Искры, то попробуй ее разжечь, — сказала она, обращаясь ко мне. — Я тоже ничего не чувствую, но у меня нет дара лекаря, так что это может быть чисто твое обостренное ощущение. Не стоит его игнорировать.

Я взволновано кивнула, усаживаясь на колени. Благодаря Калипсо я, конечно, перестала шарахаться от людей и до истерики бояться к ним прикоснуться, но все равно испытывала сильное волнение, когда снимала перчатки и клала раскрытые ладони на грудь мужчины.

Я точно знала, что делать, — магический дар сам вел меня, да и технику я знала в совершенстве. Сейчас я особенно остро чувствовала пульсацию магической Искры, которая для меня была подобно сердечному ритму, к которому я внимательно прислушивалась. Прислушивалась и быстро вплетала в его ритм свою энергию, вливала свою магию, которая радостно бежала «на работу», давно заскучавшая без дела. Мне даже каких-то особых заклинаний для этого не требовалось, потому что мой магический дар позволял исцелять чужую Искру одним прикосновением, без всяких мудрёностей. Моя магия тут работала сама по себе, при должной моей концентрации. А концентрироваться мне помогал один незатейливый музыкальный мотив, который я напевала себе под нос. Для меня эта песенка работала подобно нужному заклинанию.

Действовала я четко и очень быстро — здесь важна была каждая секунда. В моих волосах потрескивали короткие разряды молний, они лились и дальше — по рукам и вливались в точку солнечного сплетения жертвы пентаграммы, точечно воздействуя на нее, наполняя нужной энергией. Вокруг меня вились лилово-голубые всполохи магии, ярко освещая темный подвал и лица застывших рядом любопытствующих лиц, которые напряженно выжидали, получится ли у меня «фокус».

— Какая красивая магия, — услышала я восхищенный шепот Калипсо.

Надо сказать, что его восхищение — вполне искреннее, я это чувствовала — как-то неожиданно придало мне сил для финального рывка. И последние строчки песни я пропела с улыбкой на лице, после чего тело мужчины на миг словно бы вспыхнуло изнутри ярким голубым светом — а потом все погасло, и в подвале вновь стало темно.

Я глубоко вдохнула и переместила дрожащие руки на сердце. Я все сделала правильно технически, но не факт, что у меня при этом все получилось как надо. Было очень страшно узнать о своем провале, поэтому я аж сама дыхание задержала, прислушиваясь к дыханию мужчины…

Мне казалось, что прошла целая вечность ожидания… а потом сердце под моей ладонью отчетливо начало свой ход.

— Он дышит… Дышит! — не веря самой себе произнесла я в воцарившейся тишине. Он живой! У меня получилось!

Черт побери, у меня получилось, получилось!!

Дичайший восторг смешивался с сильной слабостью, потому что заклинание восстановления магической Искры отняло у меня массу сил. Буквально минуту назад я была бодра и полна сил — а теперь сидела, понурив голову и обессиленно опустив руки, будто за одну минуту моей жизни уместился целый день изнурительных тренировок. Но я все равно улыбалась, потому что была счастлива наконец-то использовать свой магический дар по назначению и видеть, что я не отняла смертельным прикосновением чью-то жизнь, а напротив — заново вдохнула жизнь в, казалось бы, безвыходный случай.

Обычные лекари и даже некроманты вроде моей мамы не способны восстановить такую магическую Искру, потому что банально ее больше не чувствуют — она для них просто уже погасла навсегда, а если она совсем-совсем погасла, то лечить уже нечего. Но я в силу своего магического дара чувствую тончайшее движение энергии в волшебнике, даже если он сам уже вроде как умер — но живучая магия еще не совсем покинула его тело, еще осталась тончайшая ниточка, за которую можно было потянуть и вытянуть обратно. Вот как раз это я сейчас и провернула. Я смогла, смогла!!

— Только ему теперь срочно нужен лекарь, — произнесла я вялым языком. — Дальше я ему не помогу…

— Тебе тоже срочно нужен лекарь, — хмыкнул подскочивший Ильфорте, глаза которого сияли восторгом.

— Молодец, Лора, — обняла меня со спины мама. — Я в тебе не сомневалась. Я подлатаю этого товарища и дальше мы с Ильфорте продолжим.

Эльза повернулась с Калипсо, сказала:

— Выведи Лору на улицу, ей срочно нужно подышать свежим воздухом, а то тут слишком мощный концентрат тьмы.

Калипсо молча кивнул, помогая мне встать и взобраться по лестнице. Он по привычке взял меня за руку без перчаток, и я увидела, как в ужасе дернулись в сторону наших рук Эльза с Ильфорте, но они тут же замерли в недоумении, увидев, что никакого вреда мое прикосновение Калипсо не приносит. Мы с ним ни разу не демонстрировали на людях этот нюанс, так что явно произвели неизгладимое впечатление таким вроде бы простым жестом. Но я сейчас была в таком состоянии, что была не способна оценить эту немую сцену по достоинству.

* * *

На улице я немного пришла в себя, хотя после взбирания по лестнице голова кружилась нещадно. Сил мне хватило только на то, чтобы вернуть защитные перчатки на место и доковылять до лавочки в саду у дома, и то — лишь с помощью Калипсо.

— Посиди тут, я сейчас принесу тебе что-нибудь поесть, — сказал он, обеспокоенно глядя на побледневшую меня. — Ты потеряла очень много сил, нужно срочно хоть немного их восполнить.

— Будешь беспардонно шариться в холодильнике хозяина дома? — хмыкнула я, наблюдая за тем, как Калипсо идет обратно в дом.

— Думаю, с учетом того, что ты спасла ему жизнь, он будет рад сам кормить тебя до отвала в любое время суток, когда ты захочешь, — хмыкнул Калипсо и скрылся за дверью.

Я слабо улыбнулась и огляделась по сторонам, медленно вдыхая и выдыхая в ритме восстанавливающей дыхательной гимнастике, которой меня давно обучили родители. Вокруг сновали инквизиторы, которые тщательно осматривали дом и его окрестности, искали хоть какие-то улики, а я сидела на лавочке и вдыхала глубоко свежий воздух, наслаждаясь приятным терпким запахом свежескошенной травы и улыбаясь своему маленькому персональному триумфу сегодня. Головокружение медленно проходило, а вот слабость пока не торопилась покидать меня. И еще жутко хотелось пить.

Я увидела в стороне колодец с ведром воды и на дрожащих от слабости ногах решила доползти до него в ожидании Калипсо, потому что пить правда хотелось жутко. Но едва я пару шагов прошла, как меня чуть не сбил с ног инквизитор, который спешил в сторону дома. Он, видимо, не заметил меня, выползающую из-за кустов, и врезался на полном ходу, я едва устояла на ногах, держась за забор.

— Эй, смотри, куда прешь! — грубовато произнес инквизитор.

Я потерла ушибленный локоть и хотела было разразиться гневной тирадой, ну или просто гаркнуть что-то едкое, но хмуро заткнулась, разглядев врезавшуюся в меня персону. Форменная темно-фиолетовая мантия, короткие темные волосы, раскосые глаза и очень длинный нос…

— О, а я тебя знаю, — произнес мужчина, окинув меня пренебрежительным взглядом. — Ты младшая дочь Заэля и Эльзы, верно? Та самая неудачница. Что ты тут делаешь?

Я скривилась. Я, к сожалению, тоже знала этого мужчину, хотя и не встречалась с ним с глазу на глаз. Но все-таки это был Кло́ян Мэколбери — не самый приятный человек в мире. Сын генерала Инквизиции Генерального Штаба, вобравший в себя все прелести характера своего отца. У нас в Армариллисе много судачили о том, что надо бы как-то гнать взашей и самого генерала и его пафосного сыночка из инквизиции. Но Генеральный Штаб был эдакой очень мощной машиной, серьезной государственной структурой, на которую было очень сложно повлиять.

Между Генеральным Штабом и Армариллисом давно еще было заключено соглашение о сотрудничестве, и несколько наших коллег нынче работали в инквизиции на постоянной основе, и они добились больших высот на этом поприще. Но это, в любом случае, была капля в море среди многотысячного штата Генерального Штаба. Инквизиторами управлял генерал и Верховный Совет Инквизиции, состоящий из нескольких верховных магов, среди которых, кстати были Ильфорте, Морис и мой старший брат Эрик. Все они между нами давно говорили о том, что надо как-то сместить генерала Мэколбери с поста, но сделать это было очень непросто ввиду устоявшейся годами системы в Генеральном Штабе.

Генерал избирался и смещался Верховным Советом, причем в обоих случаях необходимо было единогласное решение всего Совета, а когда их около тридцати таких магов, то переизбрание генерала превращается в бесконечную бюрократическую возню. Наставник часто ворчал на эту тему, но, увы, в Штабе он хоть и был важной шишкой, но тотально повлиять на Мэколбери мирным путем пока не мог, так как в Верховном Совете было слишком много его соратников.

Ильфорте и Мэколбери уже много лет были, как говорится, «на ножах», но пока еще соблюдали худой мир. Впрочем, в последние пару лет напряжение между ними нарастало, этого нельзя было не заметить. Генерал Мэколбери в принципе своем здорово недолюбливал фортеминов и сотрудничал с Армариллисом вынужденно, понимая, что мы действительно первоклассно помогаем зачищать нечисть в мирах. Почему недолюбливал? Ну, как же… Фортемины ведь — все такие крутые и сильные, живут согласно Уставу Армариллиса, вмешиваются в дела инквизиции со своими советами и даже требованиями, подчиняются только Наставнику и отчитываются только перед ним… В общем, все такие «себе на уме», да еще столь могущественные маги, что любого инквизитора легко переплюнут. Как тут не завидовать и не беситься? Могуществу фортеминов завидовали очень многие, что уж там…

Ну и личности вроде моей мамы раздражали генерала невероятно, потому что, ну, где это видано, чтобы генерал сотрудничал с высшим демоном, да еще был вынужден периодически исполнять его требования?! Мудрый генерал сказал бы спасибо за такую помощь, но генерал Мэколбери не скажет ни слова благодарности даже на смертном одре, я уверена. Думаю, он спал и видел как хотел подмять под себя Наставника и заставить всех фортеминов работать на генерала, а не наоборот.

С сыном самого генерала мне лучше было не спорить и желательно вообще не разговаривать с ним — этот тип был ничем не лучше своего папеньки, да и папенька трясся над ним, как над золотым яйцом. Не будь в Штабе наших коллег, генерал давно продвинул бы своего сына далеко вверх по карьерной лестнице. Но этому как раз здорово мешал Морис, который был в Генеральном Штабе начальником отдела разведки и, будучи в составе Верховного Совета, вставлял палки в колеса, не давая Клояну получить высокую должность, которую по факту ничем и не заслужил. Клоян бесился и продолжал упорно рваться вперед, но натыкался на непробиваемую стену в лице Мориса.

В общем, у инквизиторов и фортеминов были свои тёрки, и лишний раз подливать масла в огонь этим бесконечным столкновениям мне не стоило.

Поэтому вместо длинной гневной тирады я лишь коротко произнесла:

— Попрошу не оскорблять меня. Ярлык «неудачница» приберегите для кого-нибудь другого. И я не помню, чтобы разрешала «тыкать» мне.

— Тебя еще не выкинули из Армариллиса, что ли? — пренебрежительно произнес Клоян, окидывая меня сальным взглядом.

Слова он мои пропустил мимо ушей.

Я вопросительно изогнула одну бровь.

— Простите, что? С какой стати меня должны оттуда «выкидывать»?

— Ну, ты же ущербная, — усмехнулся Клоян. — Наслышан я о тебе, отец мне много рассказывал. Вы же вроде элита, и всё такое, разве нет? Вы же именно так себя преподносите всем и каждому. И тут такое грязное пятно на репутации семьи Кларксонов и фортеминов в целом — в лице тебя. Ну, я понимаю, что семья тебя не выбирала и отказываться от тебя не будет — хотя я бы на их месте отказался — но вот что тебя в Армариллис обратно вернули? Хм, странно. Вашему главарю следовало бы оставить тебя и дальше в заточении где-нибудь, чтобы ты не мешала всем нормально работать и функционировать. А то стыдоба какая-то.

Я аж задохнулась от возмущения.

Ах ты ж тварина!! Решил самоутвердиться за мой счет, да? Нет уж, ничего у тебя не получится. Я проблемная, но не ущербная. Ущербным сейчас будешь ты, когда я подпалю тебе зад. И плевать мне, что твой папенька — генерал Инквизиции Генерального Штаба.

Я уже было сложила руки перед собой, прикидывая, какой бы шаровой молнией лучше всего шарахнуть по Клояну, когда аж вздрогнула от холодного голоса, раздавшегося за спиной:

— Извинись перед ней.

Голос, хоть предназначался не мне, а заставил меня похолодеть от ужаса — настолько много ярости было вложено в эту короткую фразу, что меня аж до мозга костей пробрало.

Я обернулась и увидела Калипсо, спускающегося по ступенькам из дома и не сводящего глаз с Клояна. В руках он держал круглый металлический поднос с бутербродами, фруктами и графином с водой, которые, судя по всему, предназначались мне. Взгляд у Калипсо был такой, что на миг мне показалось: сейчас он возьмет этот поднос и ка-а-ак грохнет им Клояна по голове!..

Но нет, показалось.

— Поешь, пожалуйста, прямо сейчас, — ровным голосом обратился ко мне Калипсо. — Тебе необходимо поесть как можно скорее.

Он буквально с силой усадил меня на скамью, положил рядом поднос и всучил в руки бутерброд, а сам обернулся к Клояну.

— Это я-то должен перед ней извиниться? — тем временем выгнул бровь Клоян. — Ты ничего не перепутал? Ты вообще знаешь, кто я? Меня зовут Клоян Мэколбери!

— А меня зовут Калипсо Брандт. И это моя подопечная Лорелей, — ослепительно улыбаясь, произнес Калипсо. — Я ее куратор, и я не только курирую ее по учебе, но и оберегаю ее от всяких… клоунов.

Лицо Клояна побагровело. Он сжал руки в кулаки, на лице его заиграли желваки. В отличие от него, Калипсо в целом вид имел весьма безмятежный. Он демонстративно спрятал руки в карманы, и по его лицу сложно было понять степень ярости, зато она элементарно считывалась по вибрирующей ауре. Такой тяжелой, что мне не то что бутерброд в рот не лез — я сейчас даже дышать лишний раз боялась. Так и замерла на скамье, затаила дыхание в ожидании бури.

— За клоуна ответишь, — процедил сквозь зубы Клоян.

— Да что ты? — ровным голосом произнес Калипсо. — Извинись для начала перед Лорелей за свои слова.

— Я сказал ей все как есть, она — ущербное пятно на репутации Армариллиса, — фыркнул Клоян. — Уж ты-то сам должен это понимать!

— Если ты еще хоть слово грязное кинешь в сторону Лорелей, я выверну тебя наизнанку, — с милой улыбкой произнес Калипсо. — И в последний раз прошу по-хорошему: извинись перед Лорелей.

— Да я лучше сдохну, чем извинюсь перед ущербной фортеминкой!..

— Как скажешь, — ровным голосом произнес Калипсо.

Клоян резко замолчал, сделал шаг назад и уставился на Калипсо глазами, полными ужаса. Белки глаз Мэколбери почему-то резко покраснели, будто у него разом полопались сосуды. Лицо, напротив, побледнело, а дыхание заметно участилось.

— Прекрати, — пробормотал он, попятившись. — Прекрати! Ты все не так понял! Я объясню!..

Я непонимающе переводила взгляд с Клояна, которого от чего-то начало потряхивать, на Калипсо, который просто молча стоял рядом со мной — с ровной спиной, безмятежным видом, руки в карманах… его выдавали только глаза, в которых я разглядела знакомые мне золотые спиральки.

— Калипсо?.. — напряженно спросила я.

Он не ответил, не сводя немигающего взгляда с Клояна, который сделал еще шаг назад, а потом упал на землю, обхватил себя за голову и заорал во всю мощь своих легких, будто бы от дикой боли. Видимо, Калипсо успел возвести шумонепроницаемый барьер, потому что инквизиторы в округе даже не глянули в нашу сторону.

Зато дернулась я, вскочив на ноги с гулко бьющимся сердцем, стараясь не обращать внимание на дикое головокружение.

— Кэл! — схватила я за руку Калипсо. — Что ты с ним сделал?..

— Ничего особенного. Просто внушил ему мысль о том, что он бьется в предсмертной агонии, — сухо произнёс Калипсо, продолжая буравить взглядом корчащегося на траве Мэколбери.

— Но его трясет так, будто его изнутри прожигают заклинаниями! — произнесла я, в ужасе уставившись на трясущегося Клояна.

— Это ментальная атака, Лори. Техника бесконтактного удара. Я владею этой техникой на очень высоком уровне, — все тем же пугающим ровным голосом произнес Калипсо. — Мозг человека обладает удивительными свойствами, и воздействие на те или иные его зоны может оказывать очень глубокий эффект. Я лишь внушил Мэколбери твёрдую уверенность в предсмертной агонии. Остальное он додумал сам.

— Остановись! — сказала я, сильнее сжав ладонь Калипсо и отвернувшись от Клояна, не в силах смотреть на его агонию. — Ты его так убьешь!

— А тебе его жалко?

— А тебе — нет?

— Нет, — просто ответил Калипсо.

Голос его был безжалостный, взгляд — такой же холодный.

Я нервно сглотнула, понимая, что если сейчас что-нибудь не предприму, то Калипсо точно грохнет сыночка генерала, и даже глазом не моргнет.

— Твои родители такое точно не оценят, — произнесла я как можно более спокойным голосом. — Подумай о том, что скажут на это Ильфорте с Сиринити!

Упоминание имён родителей, кажется, охладило пыл Калипсо. Он, наконец, моргнул, перевел взгляд с Клояна на меня, глаза его вновь выглядели обычно.

— Ладно, пусть пока поживет, — сказал он. — Будем считать, что это было первым и последним предупреждением.

Калипсо осторожно отцепил от себя мою дрожащую ладонь, неспешно подошел к Мэколбери, который обессиленно лежал на траве, мелко подрагивая после ментальной атаки.

— Клоун ты, а не Клоян, — холодно произнес Калипсо.

Он присел на корточки около Мэколбери, который с трудом сфокусировал взгляд на Калипсо. В его взгляде читалась лютая злоба и жажда мести.

— Ты… За это… ответишь… — просипел он жутким голосом.

— Да ну? Ты так в этом уверен? — ласковым голосом произнес Калипсо с обманичвой улыбкой. — Если посмеешь пожаловаться своему папочке на меня, и до меня донесется эта благая весть, то я приду к тебе во сне и заставлю тебя еще раз испытать эти непередаваемые ощущения, которые ты только что испытал. Только во время этой встречи я доведу начатое сейчас до конца, и ты больше не проснешься. Поверь, для меня не составит труда это сделать и замести за собой следы так, что твой папочка-самодур никогда на мой след не выйдет. Я не только отменный маг-менталист, но и отличный странник по чужим сновидениям.

— Ты… не посмеешь…

— Хочешь проверить и таки пожаловаться папеньке? — еще шире улыбнулся Калипсо. — Дерзай. А я Искрой клянусь, что немедленно воплощу в реальность свою угрозу.

С этими словами Калипсо прищелкнул пальцами, и на их кончиках вспыхнул алый огонек — простая, но действенная клятва на магической Искре. Такими клятвами не шутят, ведь на кон ставят всю свою магическую силу. Клоян это прекрасно знал, и глаза его еще больше расширились.

— Полежи тут пока, отдохни немного под куполом невидимости… Инквизиторы и без тебя справятся. Пойдем в дом, Лори, — обратился ко мне Калипсо. — Там поешь. Дом хоть и полон галдящих инквизиторов, зато там не воняет всякими отбросами вроде этого.

С этими словами он кинул последний презрительный взгляд на Клояна, взял меня под руку и повел в дом.