Глава 28. Пазл

Гравион-Шлэйси находился в дальней восточной области Форланда и представлял собою совсем небольшой городок, тихий и уютный. Двухэтажные домики из местного желтого кирпича, красные и зеленые черепичные крыши, много деревьев. Домики буквально утопали в зелени, кое-где листва уже пожелтела и горела эдаким ярким осенним факелом.

Мы с Калипсо шли за Кесом, который показывал дорогу.

— Нам сюда, — махнул он в сторону одного домика с яркой вывеской, на которой был изображен зуб.

— Стоматологическая лавка? — удивленно вскинул брови Калипсо, прочитав надпись на входе. — Ламарк, объясни мне, на кой ты привел нас в магазинчик для стоматологов?

— Тут работает моя девушка, — негромко отозвался Кес.

— Кем? — еще больше удивился Калипсо.

— Продавщицей, — еще тише произнес Кес.

Мы с Калипсо с одинаковым выражением лиц уставились на сокурсника, сообразив, что к чему.

— Ну да, она не волшебница, — совсем тихо и как-то смущенно произнес Кес. — Ну, что вы на меня так пялитесь? В Форланде не только маги живут, вы сами прекрасно об этом знаете! Есть даже целые районы, где магов днем с огнем не сыщешь! И у нас нет никакого табу на связи между волшебниками и обычными людьми без магической Искры!

— Табу, разумеется, нет, просто ты меня сейчас очень удивил, — покачал головой Калипсо. — От пафосного зануды вроде тебя не ожидал такого выбора. Семья-то твоя как, одобряет такие отношения? — с сомнением произнес Калипсо. — У тебя ж папаша помешан на чистоте волшебной крови, насколько мне известно. Да и мама твоя даже пыталась продвигать в массы законопроект о том, чтобы не магов выселили из Форланда, чтобы они тут «не мешались» волшебникам. Послали ее быстро, конечно, но сам факт…

— Они не в курсе, — пробормотал Кес. — Я никому об этом пока не рассказывал.

— Боялся, что засмеют и морально растопчут? — понимающе улыбнулась я.

Кес охотно закивал.

— Отец с меня три шкуры сдерет, если узнает о моих связях с не магичкой… А мне с ней, ну… Хорошо. Мы познакомились на ярмарке несколько недель назад. Не знаю, как много времени мы с ней проведем вместе, но… нравится мне она, в общем, — совсем смутился Кес. — Может мы с ней и расстанемся через некоторое время, а вдруг из этого что-то большее выгорет? Так что не надо трепаться об этом в академии… хорошо?

Я удивлённо покачала головой. То-то я все думала, что Ламарк такой спокойный стал в последнее время, резко отстал от меня и общался по-человечески. А вот оно что, оказывается…

— Да я вообще не любитель трепаться, — отозвался Калипсо. — За Лори тоже таких вещей не замечено, как ты понимаешь. Ну что, идем уже?

* * *

Девушкой Кеса оказалась рыжая веснушчатая Софи, которая при виде парня радостно кинулась ему на шею, вприпрыжку вылетев из-за прилавка. В небольшом помещении магазина, чьи полки ломились от самых разных стоматологических приспособлений, сейчас было пусто, и жизнерадостная Софи трепалась без умолку, тараторила с такой скоростью, что у меня от ее трепа быстро разболелась голова. Она рассказывала как-то обо всем сразу: про чудесную солнечную погоду, про свои планы на вечер с Кесом, про свои успехи в изучении эльфийского языка, сетовала на плохие продажи сегодня и заодно пыталась нам что-нибудь продать по ходу своей бесконечной болтовни. За какие-то пару минут она успела продемонстрировать нам различные шпателя, штопферы, хирургические ножницы, попыталась всучить все это Калипсо, но тот любезно отказывался с застывшей улыбкой на лице.

— А может, вам нужен роторасширитель? — неожиданно предложила София с горящими глазами, держа в руках стоматологическое приспособление. — Знаете, у нас лучшие роторасширители во всем Форланде!..

— Да что вы говорите, — с непередаваемой интонацией произнес Калипсо.

Я прыснула в кулак от смеха. Кес кинул на меня укоризненный взгляд, но Софи даже не обратила внимание на меня и лишь затараторила с еще большим энтузиазмом.

— Да! Ну вот же, взгляните, при применении он обеспечивает прекрасный доступ. С гибким контуром, глядите, какой удобный!

— Лори, тебе нужен роторасширитель? — любезным голосом поинтересовался у меня Калипсо, в глазах которого плясали смешинки.

— Да я вроде и без него справляюсь, — ответила я, с трудом сдерживаясь от смеха.

— Я тоже так думаю, — вздохнул Калипсо и вновь повернулся к настойчивой Софи. — Благодарю, нам не нужна эта чрезвычайно полезная в хозяйстве вещь. А тебе нужна, Ламарк?

— Ой, иди в задницу! — фыркнул Кес.

— Не, ну для задницы нужен другой магазинчик, — с картинным вздохом покачал головой Калипсо.

Он вновь повернулся к Софи с очаровательной улыбкой.

— А теперь убери эту штуку на место и спокойно расскажи нам, о какой антимагической зоне в лесу ты знаешь, что именно знаешь, как о ней узнала, где она находится, как ее найти.

Софи послушно кивнула, отложила роторасширитель на полку и начала рассказывать резко сменившимся тоном, как обстоят дела.

Я-то сразу поняла, что Калипсо сделал девушке ментальное внушение, а вот до нашего сокурсника дошло не сразу.

— Ты что, околдовал ее? — опешил Кес.

— Ну да. Сократил время, а то она нам бы полдня еще про расширители разных мест рассказывала.

— Тебе не стыдно?!

— Прости, Ламарк, но слушать твою девушку на трезвую голову можно исключительно из чувства большой любви, которую я к ней не питаю, — ядовито улыбнулся Калипсо.

Кес продолжал ворчать, но Калипсо больше не обращал на него внимания и просто делал свое дело, выуживая из Софи необходимую информацию. Узнав все что нужно, Калипсо внушил девушке мысль о том, что она сейчас нас с Кесом не видела, и та вернулась за прилавок, молча занявшись своими делами. Взгляд у нее был временно расфокусирован, и нас она пока что будто не видела: наверное, такое поведение ей внушил Калипсо.

Мы поторопились покинуть стоматологическую лавку, Кес напоследок кинул извиняющийся взгляд на Софи.

— Да все с ней нормально, я не причинил ей никакого вреда, — усмехнулся Калипсо. — Просто аккуратно очистил ее сознание от воспоминаний о нашей короткой встрече. В ее сознании не осталось даже следов моего ментального вмешательства, я сделал это на всякий случай для ее же безопасности.

— Ты и это уже умеешь? — удивленно спросил Кес.

— Я много чего умею, ментальная магия — это вообще моя сильная сторона.

— И, кажется, она обострилась после этого твоего ритуала выплеска темной магии, да? — поинтересовалась я, задумчиво сканирую ауру Калипсо и отмечая ее особенную плотность. — Я, кстати, вообще не поняла никак со стороны твое ментальное воздействие на Софи. Оно стало каким-то… более незаметным, что ли. У тебя раньше хотя бы золотистые спиральки в глазах виднелись, а сейчас их не было. И аура твоя при ментальном воздействии раньше пульсировала слегка в определенном ритме, а сейчас она даже не колыхнулась ни разу.

— Возможно, — кивнул Калипсо. — Честно говоря, у меня пока попросту не было толком времени, чтобы изучить все аспекты своих магических изменений, у меня ведь как раз только сегодня завершилась стабилизация магической Искры после проведенного ритуала. Ладно, некогда нам сейчас болтать. Поторопимся. Мне не нравится то, что я увидел в воспоминаниях Софи.

Так как Калипсо выудил из памяти Софи всю необходимую информацию, то мы быстро телепортировались к опушке леса в самой восточной части Гравион-Шлэйси. Домики в этой части городка были совсем уж деревенского типа, а непосредственно около леса жилых участков вообще не было. Кругом лес, птички поют, ни души вокруг. Та еще глушь.

— Софи часто ходит сюда по утрам со своей бабушкой за грибами и травами, — негромко произнес Калипсо, когда мы втроем шагнули в чащу леса. — Собственно, именно так они и наткнулись на странную зону. Сама Софи, кстати, имеет магическую Искру на самом деле, но настолько слабую, что она не способна никакое заклинание сотворить. Не уродилась в ней магия, такое бывает при сильном разбавлении магической крови в роду. Родители ее — оба очень слабые волшебники, прямо скажем, — это поняли еще в ее детстве и решили добровольно отказаться от жизни среди волшебников. Ну, чтобы у их подросшей дочери потом проблем не было, чтобы она росла, хм, среди «своих», скажем так. А родители все равно звезд с неба не хватали, так что для них мало что изменилось после отказа от магии, они нашли счастье в другом. Стоматологами вот работают… В общем, специфичная семейка, конечно. А бабушка у нее была когда-то неплохой волшебницей, но, судя по тому, что я видел в памяти Софи, у ее бабушки медленно гаснет магическая Искра. Много лет уже гаснет, такое бывает вследствие разных травм и изначально очень слабой магической Искры… Если бы она колдовала, то давно отошла бы уже в мир иной. Но ее бабушка предпочла полностью отказаться от магии, зато пожить подольше. Даже особые антимагические браслеты на себя нацепила, чтобы случайно не колдануть что-нибудь. Собственно, по этим отличительным браслетам, увиденным в воспоминаниях Софи, я и сложил пазл.

— Бр-р-р, — Кеса аж всего передернуло. — Я бы предпочел смерть такой недожизни.

— Я бы тоже, — согласно хмыкнул Калипсо.

Я молча усмехнулась. Совсем недавно я сама мечтала отказаться как-то от своей магии, лишь бы больше никогда не испытывать боль, зато жить. Так что я как раз такое поведение более чем понимала. Вот они, разные ценности… Пока в такой же ситуации не окажешься — не поймешь.

— В общем, суть в том, что бабушка Софи в силу своей все-таки волшебной природы несколько дней назад почувствовала что-то нехорошее в одном участке леса во время сбора клюквы. Заподозрила наличие нечисти где-то рядом, но артефакты, предупреждающие о появлении нечисти, молчали. Такой артефакт у бабушки Софи всегда в кармане лежит, так, на всякий случай. Бесполезна побрякушка, если честно, потому что в случае реального нападения нечисти артефакт предупредит об этом за пару секунд буквально, и не волшебник защититься не сможет. Но не суть, нас интересует то, что артефакт должен громко верещать. Тут он молчал и вообще выглядел погасшим. Бабушка Софи подумала, что он сломанный, вернулась домой, взяла новый артефакт, вернулась на полянку с клюквой, но артефакт снова погас ровно в том же месте. А еще перестала работать автоматическая штука для сбора ягод, которая работала на магии. Бабушка Софи — женщина весьма любопытная и любящая эксперименты, так что она потаскала на эту полянку еще несколько штуковин из дома, которые работали с использованием магии. Но все они ломались, стоило их внести в, скажем так, аномальную зону леса.

— Почему же никто не вызвал инквизицию на проверку? — нахмурилась я. — Даже слухов об этом по городу не было.

— Местные решили, что здесь поселилась какая-то «нечистая сила» и просто стали ходить за грибами в другие части леса, — вздохнул Калипсо. — Ну а потом антимагическая зона сама по себе исчезла, и этому просто перестали придавать значение. Если бы Софи случайно не взболтнула об этом Кесу, когда они обсуждали новости Форланда, то мы бы черт знает когда прознали об этом. Эта зона наблюдения не является приоритетной.

— Будь моя воля, я бы в каждый уголок мира и Вселенной вообще распределила по одному инквизитору и фортемину, чтобы они все вокруг своевременно контролировали, даже какие-нибудь леса в глуши, — проворчала я. — Если бы нас было достаточно много для этого.

Калипсо согласно усмехнулся и добавил:

— А еще… Похоже, тут всем отводили взгляд. Потому они и не бежали к инквизиторам.

— Думаешь, кто-то навел отвлекающие чары на местных жителей? — нахмурился Кес.

Калипсо неопределенно пожал плечами.

— Как вариант.

«А еще я почувствовал через Софи отголоски той энергетики, которую недавно чувствовал в тебе, когда у тебя был приступ, — добавил Калипсо ментальным посылом, чтобы слышать могла только я. — Не прямое воздействие на сознание, но из разряда мимопробегающего. Такое бывает, если в целом человек входил в какую-то зону, на которые наложены мощные ментальные чары».

От волнения я задышала чаще, повернулась к Калипсо. Судя по выражению его лица, он не считал нужным обсуждать мой приступ при Ламарке, видимо, не желая распространяться другим о деталях.

«Эффу?» — прошептала я одними губами.

Калипсо едва заметно качнул головой.

«Нет… что-то другое».

О том, что мы вошли в зону, где недавно царила антимагическая атмосфера, стало понятно сразу, так как в целом магические вибрации были мне уже хорошо знакомы.

— Ощущения точно такие же, как от предыдущих пентаграмм, — негромко произнесла я.

Калипсо хмуро кивнул и ускорился.

Жертву мы нашли прямо посреди небольшой лесной полянки. Не зарытую в землю, ничем не закрытую, просто скрытую теневым мороком. Когда Калипсо его снял, Кес аж в сторону шарахнулся от удивления и с отвращением уставился на обезображенную жертву.

Та же пентаграмма, те же ритуальные узлы, та же паршивая энергетика. И все та же странная зигзагообразная руна, высеченная ритуальным кинжалом на лбу жертвы.

— И эта дрянь тут уже несколько дней как находится? — в ужасе спросила я, осознавая масштаб проблемы.

— Четвертая пентаграмма уже открыта, — пробормотал Калипсо, присаживаясь на корточки около жертвы и водя над ней рукой, считывая все магические колебания. Мы ждали ее открытия сегодня, а она была открыта еще несколько дней назад…

— Как так вышло, что никто из наших не заметил ее открытия? — взволнованно спросила я.

— Сработано чисто, — пробормотал Калипсо, ведя рукой дальше по земле и считывая энергетическую информацию. — Этот человек, кто открывал четвертую пентаграмму… Он хитер и пошел на шаг впереди нас: после открытия пентаграммы в далекой глуши, где нет ни одного нашего специального наблюдателя, где мы не ожидали открытия пентаграмм в такой странной точке, он выждал время для нужного энергетического всплеска и сам же и закрыл пентаграмму. Отвел глаза местным. Таким образом до нас попросту не дошла информация о происходящем. Если бы не болтливость Софи, и ее знакомство с Кесом, то и сейчас не дошла бы.

— Значит, это некромант, раз он сам закрыл пентаграмму? — хмуро произнесла я. — Сильный?

— Ну или он был не один и воспользовался услугами какого-то некроманта, — пробормотал Калипсо. — Не могу пока сказать больше, но это очень сильная дрянь… Сейчас важно не это. Какое сегодня число?

После моего ответа Калипсо смачно выругался.

— Карта… Мне нужна карта…

Кес достал из кармана прихваченную из зала общей работы карту, протянул ее Калипсо. Карандаша у того под рукой не было, так что он разложил карту прямо на пожухлой траве и рисовал на карте заклинанием, словно бы прямо пальцем вычерчивая ярко-алую линию.

— Наши коллеги сегодня ожидают появления пентаграммы вот в этой зоне, — произнес Калипсо, ткнув в квартал на карте. — Потому что подразумевается, что пентаграмма по городу должна быть нарисована так.

Калипсо начертил типичную пентаграмму на карте, отметив тремя крупными точками в городе те места, где пентаграммы уже были открыты.

— Соответственно, пятая пентаграмма должна была бы теоретически появиться здесь по таким рассчетам, — Калипсо отметил яркой желтой точкой площадь в городском парке. — И эта точка была бы финальной, срывающей печать. А место, где мы сейчас находимся, вообще никак не может соотноситься с этой пентаграммой, оно никаким углом сюда не попадает.

— Может, это просто что-то новое? — предположил Кес. — Попытка номер два, кто-то начал с начала? Или еще что-то?

Калипсо медленно покачал головой. Взгляд у него был какой-то странный — испуганно-напряженный, я бы сказала. Не привыкла я Калипсо видеть в таком настроении. Внешне он оставался спокойным, его выдавал только взгляд, так и орущий матом по поводу всей сложившейся ситуации.

— Мы не там ищем… — в ужасе прошептал он.

— Что? — не понял Кес.

— Мы не там патруль организовали, — странным напряженным голосом произнес Калипсо. — А что, если…

Он кинул пронзительный взгляд на руну, высеченную ритуальным кинжалом на лбу жертвы.

— А что, если кто-то открыл новый тип пентаграмм для срыва Печатей Мироздания? — медленно протянул Калипсо. — Или не открыл, а просто задействовал что-то настолько другое — из теневой магии, что мы просто не знаем об этом, потому что в мире банально нет проводников, и некому дать совет на эту тему? Просто никто так не делал ранее, и информации об этом нет. Но так ведь и с привычными нам видами магии когда-то давно было. Отец всех кого можно перетряс на эту тему, но ничего нового не узнал. Мы привыкли, что абсолютно все Печати по форме совершенно идентичные. Классическая пятиконечная звезда, сложность заключается только в том, чтобы правильно определить угол поворота такой пентаграммы, если перекладывать ее на городскую карту. И при правильной ее активации образуется определенный энергетический выброс, который ломает грани реальности, раскалывает мироздание. Но соблюдение нужного энергетического ритуального рисунка тут критично важно, даже небольшое отклонение в сторону может всё сломать. А что, если… Что, если в теневой магии это не работает? Если там другие правила, вообще другие законы магии, и форма Печати тоже может быть иной?

— Звучит, как чушь, тебя любой некромант засмеет, — фыркнул Кес, скрестив руки на груди. — Ну какой еще иной она может быть?

— Ну, например… Что, если предположить…

Калипсо вновь склонился над картой и яркой синей линией начертил зигзагообразную руну — точную копию той, что была на лбу всех жертв пентаграмм. Начертил поверх трех точек — ранее уже открытых пентаграмм — и завершил ее изображение в той точке, где мы сейчас находились. У этой руны, как и у классической пентаграммы, тоже было пять энергетических узлов, только выглядели они не классически замкнутыми, а, ну… больше это походило на молнию, я бы сказала. Четвертый узел Калипсо отметил жирной фиолетовой точкой — и она находилась очень далеко от того места, где сегодня курировали наши коллеги с инквизиторами. Ближе всего к этой точке располагались сейчас мы. Выглядело все это странным зигзагообразным рисунком на карте, но если хотя бы на миг допустить, что мы все это время смотрели не туда, что точки пентаграмм должны располагаться по городу нетипичной пентаграммой, что в теневой магии возможны и такие законы, и что четвертая пентаграмма действительно открыта, то…

— Твою мать, — это было самое приличное выражение из числа тех, что вертелись у меня сейчас на языке.

Кес скупиться на выражения не стал, и его бранные слова эхом отдавались в моей гудящей черепной коробке.

Голова резко разболелась от напряжения и осознания того, как слепы мы были — мы все. Подсказка все время маячила перед нашими глазами — в прямом смысле того слова, прямо на лбу жертв — а мы искали в этом какой-то иной смысл, даже не предполагая, что это может быть руной энергетического узла принципиально нового типа пентаграммы. Не пентаграммы даже, а… Не знаю, как правильно назвать эту зигзагообразную загогулину.

— Армариллис с Генеральным Штабом очень четко рассчитали время появления новой пентаграммы: ее действительно нужно открывать сегодня. Но… мы все не учли другую форму Печати. Непривычную нам, неизвестную, — медленно протянул Калипсо, судя по его сосредоточенному выражению лица, шестеренки в его голове сейчас работали с утроенной скоростью. И по всему выходит, что… Они сегодня будут срывать пятую пентаграмму… И не там, где сегодня все дежурят. Вообще не там. А… здесь, — с этими словами Калипсо ткнул пальцем в жирную фиолетовую точку на карте.

— И когда это произойдет? — напряженно спросила я, глядя на наручные часы, время на которых приближалось к трем часам. — Наставник вроде говорил, что если до трех часов дня пентаграмма не появится, то ритуал будет сорван. А с этой загогулиной как дела обстоят?

— Я же сказал: Армариллис с Генеральным Штабом очень четко рассчитали время появления новой пентаграммы… Форма Печати Мироздания иная, но время остается то же: если до трех часов дня пентаграмма не появится, то ритуал будет сорван. А до трех часов время еще есть. И сейчас энергетический пик идет, если честно.

— Тогда у нас осталось пять-десять минут от силы, — в ужасе прошептала я.

И никакой возможности быстро связаться с Наставником, потому что у всех наших коллег временно отключены связные браслеты-артефакты. Просто блеск.

— Ты можешь отправить кому-нибудь из наших ментальное послание с предупреждением? — спросила я у Калипсо.

Тот покачал головой.

— Не умею так далеко. С тобой может и смогло бы получиться, но не с остальными.

— А если отправить им какое-нибудь послание типа зачарованного бумажного самолетика? — предложил Кес.

— Скорее всего он сгорит на подлете или просто собьется с курса, наши наверняка обложились всеми возможными маскировочными и отталкивающими чарами. Нельзя на такую магию полагаться.

— Но надо как-то срочно сообщить Наставнику обо всем этом! — воскликнула я.

Я натурально схватилась за голову, пыталась дышать ровно и спокойно, но получалось плохо, так как паника стремилась захлестнуть меня с головой. Я нервничала. Очень нервничала. Дико нервничала!! Сложившаяся ситуация казалась мне безнадежной.

— Телепортируемся к Наставнику, — решительно произнесла я. — Немедленно!

— А я бы лучше телепортировался в точку планируемой пентаграммы, — покачал головой Калипсо, глянул на меня очень серьезно. — Если прямо сейчас кто-то готовится сорвать Печать Мироздания, то мы еще можем успеть помешать ему сделать это. Пока докричимся до Наставника, время пройдет, а оно сейчас играет не на нашей стороне.

— Но нам в любом случае нужна помощь Наставника или кого-то наших, более старших фортеминов!

— Давайте я отправлюсь за помощью, — взволнованно произнес Кес, взъерошивая свои волосы. — Телепортируюсь куда-нибудь к нашим, найду кого-нибудь, подниму бучу, потом сразу вернусь к вам, проложу нашим коллегам короткий путь до вас. А вы разбирайтесь с пятой пентаграммой. Быстрее будет разделиться.

Калипсо кивнул.

— Разумно. Кес — бегом к Наставнику. А мы с Лорой отправимся к точке пятой пентаграммы.

Кес кивнул и телепортировался немедленно, а Калипсо потянулся к моей руке, чтобы мы телепортировались вместе к нужной точке, и я впилась в его ладонь.

— А что будет, если мы опоздаем? — почему-то шепотом спросила я, с какой-то отчаянной надеждой вглядываясь в лицо Калипсо.

— Боюсь, к ужину мы тогда не вернемся, — мрачно протянул он.