Глава 8

Ричард крепко сжал меня обеими руками и потянул в портал. Мельком я увидела внутри светящегося круга пустую комнату с изумрудными портьерами, но она быстро исчезла. Все завертелось. Я словно попала в невесомость, где меня крутило на бешенной скорости. Перед глазами плыло, но, если закрыть их, становилось еще хуже. Тело дергалось, словно начинало падать в пустоту.

Вспышка. Такая же яркая, как блик от зеркала на солнце. Крыша храма исчезла. Мы стояли посреди большой гостиной с теми самыми изумрудными портьерами. Деревянный пол, мебель из красного ореха с жаккардовой тканью, большой длинный камин. Уютно, но прохладно. В этой комнате явно давно никто не сидел у очага.

Ричард отпустил меня. Он провел острием лезвия по порталу и закрыл его. Потом бросился к высоким двойным дверям.

— Освальд! — крикнул архей, выйдя в коридор.

Откуда-то донесся голос незнакомого мужчины.

— Ваша светлость, не ожидал увидеть вас…

— Я ненадолго, — Ричард вернулся в гостиную. За ним в комнату вошел седовласый мужчина в темно-синей ливрее. Он удивленно приподнял бровь, увидев меня. — Это Элеонора Барнс, моя особая гостья. Выдели ей самые лучшие покои. Позаботьтесь обо всех ее желаниях. Только Освальд, прошу, за пределами владений не распространяться. Девушке грозит смертельная опасность.

Я молча смотрела на Ричарда, с ужасом понимая, что теперь о моем побеге будет знать, как минимум, прислуга. Я надеялась, что архей понимает, что делает. Чем больше людей вовлечены в тайну, тем выше шанс, что тайна перестанет быть таковой.

— Элина, я вернусь к утру, — с этими словами Ричард вновь активировал кинжал. Прежде, чем ступить в портал, архей взглянул на меня, и мое сердце замерло. Едва заметная печаль скользнула на его напряженном лице.

— Я буду ждать, — единственное, что успела сказать на прощание.

* * *

Ричард

На крыше никого не было, но я все равно вышел в навеянный полумрак. Лишняя осторожность не помешает.

Охранные чары больше не выли. То ли их действие заканчивалось, когда вивьена оказывалась слишком далеко от храма (мои владения находились достаточно далеко от столицы), то их попросту деактивировали. Потому что шума и так было предостаточно.

Кайрекс носился между башнями, плевался огнем в небо и заглядывал в окна. Доносился женский визг и крепкая мужская ругань. Я чувствовал, что воздух пронизан смесью драконьего огня и темной магии. Вивьены пугались, археи пытались справиться с моим фамильяром. Все были заняты друг другом, так что мне оставалось лишь спокойно выйти из храма.

По дороге мне встречались перепуганные послушницы и жрицы. Кто-то пытался найти укромное местечко, чтобы пересидеть нападение безумного дракона. Да, именно так они прозвался Кайрекса — безумный дракон. И пока он метался от башни к башне, я шел по коридорам храма к выходу.

Не все поддались панике. Некоторые археи продолжали проводить время в компании вивьен. Казалось, мужчины совершенно не замечают волнения на лицах девушек. Среди них был и Конор.

Инквизитор сидел в окружении трех девиц. Они о чем-то мило беседовали. Ну как, Конор сидел неподвижно и ласкал обнаженное колено жрице и рассказывал о своих подвигах. Та подыгрывала: хихикала и строила из себя недотрогу. Но все равно было заметно, как ей хотелось поскорее убраться отсюда.

Смотреть на Конора было неприятно. Хотелось вновь врезать ему по холеной физиономии. Кулаки сами сжимались. Но инквизитор и так получил сегодня. По горбинке носа наискосок проходила глубокая ссадина. К тому же, это пустая трата времени. Пока буду вправлять мозги, Кайрекс может пострадать.

Вернувшись в храм, я отдал мысленный приказ Кайрексу продолжать театр. Я также сказал ему остановиться и улететь в мой особняк по моей команде. Раньше того, как я достигну императорского дворца, дракону лучше не заканчивать громить храм. Все должны думать, что это какой-то дикий черный дракон, и что я с ним никак не связан. Будет слишком приметно, если я и дракон одномоментно покинем храм.

Узнать Кайрекса никто не мог. Все черные драконы одинаковы внешне. Только голос мог выдать моего фамильяра. Но, хвала Архенису, дракон молчал. Если заговорит, то шанс быть узнанным повысится. Если проронит хоть слово про театр, то пиши пропало.

Об этом я тоже мысленно напомнил Кайрексу сразу, как очутился на крыше.

Покинув храм, я взял экипаж и поехал во дворец. Пользоваться кинжалом не стал. Возникли бы вопросы почему я не явился к императору сразу же. А так сошлюсь на дурное самочувствие. Мол, слишком слаб, чтобы нырять в порталы.

Я не сомневался, что император поверит мне. Никто, даже он, один из могущественных археев, не мог проверить насколько пополнен магический резерв. Это оставалось личной тайной темного мага.

У меня не было представления, о чем со мной в столь поздний час решил поговорить император. Ни одного предположения. Разве что Конор подсуетился, чтобы выслать меня из храма, а самому пойти к Элине.

Что ж, не видать ему Элины никогда.

Но вызов к императору оказался не ложным. Карл Третий действительно желал меня видеть. Его предложение спутало абсолютно все карты в моей жизни.

— Ричард, — обратился он ко мне. — Женись на моей дочери, принцессе Софии.

Желание императора — приказ. Мы оба это понимали. Его Величество был уверен, что у меня нет выбора, что я безропотно соглашусь жениться на принцессе Софии. Он ждал ответа в духе: «Благодарю за честь» и поклона.

Но я молчал. Внутри медленно натягивалась тетива. Я хотел возразить. Вскрикнуть, взмахнуть рукой, даже ударить магией по самодовольному лицу.

Самообладания не хватило, чтобы скрыть мои эмоции, потому что император хмурился. Его Величество не увидел желаемой реакции и был рассержен.

— Я долго обдумывал это решение, Ричард, — надменно произнес император, поднимаясь с места. Его тонкие пальцы коснулись отполированной поверхности письменного стола, свободной от бумаг. — Ты человек чести, наследник богатого и влиятельного рода. Вся Алмазная долина принадлежит тебе. Ты будешь достойным мужем для моей дочери.

— Не уверен, что смогу быть хорошим мужем для принцессы Софии, — не выдержал я, стараясь говорить спокойно.

— Ты отказываешься? — император выгнул бровь.

Мне нужны были доводы. Но такие, которые не будут оскорблять императора и его семью. Обрекать на себя гнев Его Величества большой риск. Последствия могли быть самыми разными, и я не желал испытывать их на себе. Не теперь, когда от меня зависела жизнь Элины.

— С двадцати лет я живу на границе с Пустошами, Ваше Величество. Защищаю империю от кровожадных монстров по вашему приказу. Я каждый день рискую жизнью ради других. Вы назначили меня Верховным археем, сделали хранителем Кинжала Путешествий, вы отметили мои заслуги наградами и почестями. Так прошу, выслушайте мой совет, — я чуть склонил голову.

— Какой совет, Ричард? — печально усмехнулся император.

— Принцесса София королевских кровей. Отдайте ее замуж за одного из ваших союзников. Скрепите военный союз браком. Зачем же отдавать ее за меня. За человека, который завтра может не вернуться с поле боя.

Император задумался, и у меня в груди вспыхнул огонек надежды. Быть может он внемлет моим словам?

— Это хорошее предложение. Разумное, — начал император после небольшой паузы. — Но я не могу принять его, Ричард.

— Почему?

Рука Его Величества дрогнула.

— Принцесса София — вивьена. Три недели назад у нее пробудился дар, — процедил он. В его взгляде скользнула ненависть ко всему миру.

— Сожалею, — холодно отрезал я, осознав какую роль правитель отвел мне. Он не хотел отдавать дочь в храм, так как знал, что так творится. Сам же регулярно посещал вивьен и потому решил сберечь родную кровь от чужих посягательств: решил выдать за меня замуж. Я должен буду спрятать ее в своих отдаленных владениях и никому не выдать страшную тайну.

— Ты же понимаешь меня, Ричард. Я не могу не отдать Софию в храм. Я должен, но не могу и не хочу. Это грязное и развратное место, — он взмахнул руками и по телу пробежал ветерок. Император еле сдерживал магию. — Только ты можешь понять, ведь твоя сестра была вивьеной.

О, да! Я мог понять императора в этой части. Я бы пошел на все, лишь бы не отдавать Джулию в храм. Поэтому отец не стал сообщать мне об этом. Он наказал сестре написать письмо, но ничего не говорить о даре.

Джулия пропала два года назад, будучи послушницей столичного храма. Никто не знал, что с ней стало. За это время я не смог найти ни единой зацепки. Однако, меня не покидала уверенность, что сестра жива.

Исчезновение Джулии было одной из причин почему я возненавидел Агнию. И почему умер отец. Его сердце не выдержало. Остановилось в тот же день, когда дочь переступила порог храма.

— И не только я, Ваше Величество. Спросите подданных, обратитесь к народу. К археям. Есть те, кто был вынужден отдать родных в храм. Неужели вы думаете вас не поддержат?

Это была та часть, в которой я не понимал правителя.

Император с удивлением посмотрел на меня.

— Отмените закон. В ваших силах изменить ход истории, Ваше Величество. Запретите храмы или упраздните их. Они не должны быть, как бордели. Храмы должны стать священным местом. Вивьены смогут быть свободными. Их количество перестанет сокращаться, как только им будет дозволено заводить семьи и рожать детей. Археи больше не будут бегать в храмы всякий раз, когда нужен солий. Они будут навещать дома своих жен-вивьен. Это поднимет мораль в обществе и укрепит веру народа в вас.

Правитель спокойно выслушал мои доводы. Его лицо оставалось непроницаемым весь монолог. И только, когда я завершил, он задумчиво ответил:

— Даже если так, Ричард, это не меняет сути. Пусть бы я принял закон и изменил положение вивьен, почему бы тебе все равно не жениться на моей дочери? Ты холост и насколько я знаю твое сердце свободно. Как можно отказать своему императору, когда он так благоволит?

Я пропустил замечание насчет моего сердца мимо ушей. Нельзя давать даже намека на любовную привязанность. Я был уверен, что император сразу же захочет знать кто она. Если скажу, что простолюдинка — вмиг оскорбиться. Нельзя променять принцессу на девушку низкого происхождение. Если скажу, что аристократка — потребует назвать имя. Оставалось сохранять ледяное спокойствие.

— Это высшая честь, Ваше Величество, но все же выслушайте мое мнение и на этот счет. Прошу, — с поклоном произнес я.

— Говори.

— Если вы измените закон, то будет правильным показать перед подданными личное участие в переменах. В противном случае, если вы измените порядок, но выдадите принцессу замуж, они посчитают вас трусом, — я специально сделал паузу, чтобы правитель проникся сказанным. Судя по напряженному лицу, услышанное явно ему не понравилось. — Они будут говорить, что вы слабак и трус. Что спрятали родную кровь, отдав ее замуж. Что изменили порядок, но самом деле все осталось так, как прежде. Что вертите законами на благо себе, а не народа. Они не поверят вам. Но если вы проявите личное участие, все изменится. Они будут хвалить вас, гордиться вами, и с придыханием произносить ваше имя в молитвах.

— И как же мне проявить личное участие? — азарт блеснул в его глазах, и мне захотелось улыбнуться.

— Изгоните Первую жрицу из столичного храма. Сделайте принцессу настоятельницей. Дайте ей бразды правления и опытных матрон в помощь. Будет новый закон, новые традиции и порядки. Уверен, принцесса София не допустит развращения новых устоев, — и я действительно в этом не сомневался. Юная принцесса славилась скромностью и благоразумием. Она бы не стала устраивать ритуалов инициации и прочей ерунды. Она бы не превратила храм в бордель.

Правитель задумался.

— Так генералы поступают с сыновьями. Отправляют их командовать на передовой, даруя надежду на победу остальным, — наконец изрек он.

— Именно, Ваше Величество. Никто не усомниться в вашей заинтересованности изменить порядок, если вы отправите собственную дочь, невинную девушку, в храм, но при новых порядках. Вам поверят и за вами пойдут.

* * *

Элеонора

В доме Ричарда меня встретили на высшем уровне. Несмотря на позднее время, прислуга отнеслась ко мне с теплотой и пониманием. Дворецкий был сама любезность. Все рассказывал и показывал. Горничные хлопотали вокруг меня будто я принцесса. Подали вкусной еды, подготовили ванную с ароматной пеной, принесли чистую одежду.

Золотое платье я отдала в чистку в надежде, что оно не испортится. Мне не хотелось потерять его. Слишком приятное воспоминание было связано с ним. Наряд пробуждал в памяти прикосновения Ричарда, заставляя сердце биться чаще. По коже разбегались мурашки, и мне казалось, что он здесь и ласкает меня прямо сейчас.

Мне отвели покои на третьем этаже. Просторные комнаты со светлыми стенами, белым мрамором и нежными лавандовыми портьерами. Алмазная долина, а именно рядом с ней находился особняк Ричарда, располагалась на юге вдоль Сапфирового моря. Но я и подумать не могла, что услышу прибой через открытые окна.

Переодевшись в сорочку, я вышла на балкон и увидела в ярком лунном свете море. Я никогда не видела его воочию. Лишь картины с изображением грозных сине-изумрудных волн.

Зрелище впечатлило меня. Так сильно, что я позабыла обо всем. Стояла и любовалась тем, как волны бьются о белые скалы. Мое сердце трепетало от восторга. Приятное тепло обволокло тело, защищая от холодного ветра. Наверно, я давно бы замерзла, если бы не ощущение подкатившего экстаза. Захотелось покружиться или затанцевать.

Я испытала невероятный душевный подъем, глядя на море и белые скалы. Чувствовала, что самая заветная мечта ближе, чем казалось. Лишь руку протяни и вот оно счастье. Дом на побережье, мужчина, семья.

Все преграды потеряли смысл. Показались надуманными, ненастоящими. В ту минуту, стоя на балконе, мне хотелось верить, что все хорошо. Я перестала волноваться о Ричарде. Откуда-то знала, что он вернется. Знала, что его не поймают, не обвинят в преступлении, а за мной не явится инквизиция и не привезет обратно в храм.

Я размечталась о новой жизни. Вдруг вообразила, что я вовсе не беглянка. Представила, что мы с Ричардом женаты. Счастливо живем в этом особняке и растим детей. Видимо, азарт от побега еще не прошел. Эмоции подавили благоразумие и позволили фантазии улететь настолько далеко. Так далеко, что стало стыдно.

«Элина, где же твой ум? Как ты можешь мечтать о таком, о котором почти ничего не знаешь?» — спросила я у себя, но думать над ответом не стала. Мне не хотелось прерывать своим наивные фантазии. Я чувствовала себя счастливой в тот миг и желала насладиться этим прекраснейшим ощущением. Неважно, что будет завтра, послезавтра или через месяц. Счастья в моей жизни было так мало, что я не хотела упускать ни одного момента.

Я стояла и улыбалась молочной луне, звездам и морю. И это было правильно. Неизвестно, когда счастье снова постучит в дверь, а потому важно насладиться им в полной мере.

Утром я поняла, как была права, что позволила себе ни о чем не думать. Новый день принес новые тревоги. Ричард не вернулся к утру в особняк, как обещал.

— Милорд просил передать, что ему пришлось задержаться в храме, леди Барнс, — с поклоном сообщил Освальд за завтраком. — Он прибудет в течение дня.

— Благодарю, мистер Уиттен.

— Зовите меня просто Освальд, леди Барнс, — с улыбкой ответил дворецкий.

Мне захотелось сказать, чтобы меня не звали «леди», потому что никакая я не леди. Мои родители были из простых и занимались торговлей. Они умерли от лихорадки едва мне исполнилось два месяца. Старшина деревни оставил меня на попечение местной общины, где я и жила до тех пор, пока не проявился дар.

Но ни дворецкому, ни остальной прислуге я не стала говорить о своем происхождении. Нечего откровенничать. Я — беглянка, и чем меньше обо мне знают окружающие, тем лучше. Ричард мог бы и моего настоящего имени не называть. Какая разница как меня зовут и откуда я родом.

Благо, что в особняке нет ни одного темного мага. Некому определить, что я — вивьена. Разве что золотой наряд мог меня выдать. Но ведь не только жрицы храма Вивии носят такие платья, верно?

Я могла быть обычной танцовщицей или даже проституткой. Неважно. Важно, чтобы прислуга никому обо мне не рассказывала, как и наказал Ричард. А вот что они обо мне думали дело десятое. Обращались уважительно, хлопотали, в глаза заглядывали, желая узнать по нраву мне их забота или нет и на том спасибо.

В ответ я тоже старалась вести себя тихо и с уважением. Лишняя провокация ни к чему.

После завтрака Освальд предложил мне посмотреть особняк и прилегающие территории. Я согласилась. Было любопытно взглянуть на «родовое гнездо» моего спасителя.

Экскурсия началась с верхних этажей. Освальд предложил начать с крыши, чтобы потом спуститься на террасу и посмотреть сад с беседками. Прогулку к морю решили оставить на «десерт». Я была уверена, что мне не захочется уходить от моря, так что расклад вполне устраивал.

С крыши открывался потрясающий вид на белые скалы. Глубокая синева моря впечатляла. Каким-то невероятным образом оно не сливалось с голубым небом. Разница была такая яркая, что тяжело оторваться от рассматривания игры оттенков.

Я смотрела на горизонт и не могла себе представить, сколько же воды в море. Наверно, очень и очень много.

С крыши мы спустились к комнатам для прислуги и хозяйственным помещениям, потом к залам, спальням и остальным комнатам. Когда мы вышли на цветочную террасу я подумала, что особняк Ричард можно смело называть замком. Разве что традиционный донжон (прим. автора самая высокая и неприступная башня) отсутствовал.

Благоухающий сад спускался к самому побережью. Мое сердце затрепетало от шума прибоя. Я так давно мечтала увидеть море вблизи, что почти не уделила внимания красивым цветам. Спешила на зов диких волн, разбивающихся о берег.

Наконец я очутилась в шаге от воды. Освальд оставил меня одну с морем, заявив, что на берегу безопасно. На языке было солоно. Кожу лица ласкал теплый ветерок. Брызги долетали до подола моего платья. Я замерла. Море оказалось намного красивее, чем на картинах. Никто из художников даже близко не подобрался к природной красоте.

Я вдруг вспомнила слова одного из наставников: «Море — сама жизнь». Пока смотрела на синеву, понимала, что это правда. Жизнь бурлила, перекатывалась и плескалась, как море. Спокойствие сменялось бурей. После урагана наступал штиль. И так по кругу.

Мысли вернули меня к Ричарду. Где он сейчас? Чем занят? Почему не вернулся утром, как обещал? Я мало знала его, но почему-то была уверена: если Ричард не сдержал слово, то тому есть веские причины. С другой стороны, он ведь предупредил, что задержится. Значит все хорошо?

Непроизвольно я закусила нижнюю губу. Боль отрезвила. «С ним все нормально. Раз сюда до сих пор не явились посторонние, то волноваться не о чем», — подумала я, решив развлечься.

В детстве мы частенько соревновались в бросании камней. Становились в один ряд и кидали камни в речку. Но я знала, что морская галька может прыгать по воде. Об этом мне рассказал мальчишка, что путешествовал вместе с родителями. Мне захотелось проверить его слова.

Я взяла первый попавшийся камень и швырнула в море. Бульк! Волна поглотила гальку. Снова бросок. Тот же результат.

Мне не хотелось останавливаться. Пляж большой, камней много. Все точно не перекидаю. Или перекидаю? Нет вряд ли.

Пальцы стиснули очередной камушек. Я приготовилась к броску, как теплая мужская ладонь легла на руку и остановила меня.

Сердце пропустило удар. Даже сквозь соль, горечь и шум прибоя я без труда узнала его. Острые специи и цитрус. Его аромат, его тепло. Его широкая твердая грудь, к которой меня беззастенчиво прижали, как тряпичную куклу. Мягкие губы коснулись щеки и жаркое дыхание опалило кожу. Я еле сдержала стон от его близости. Только один человек имел надо мной такую власть. Ричард Колтон.

— Ты неправильно кидаешь? — прошептал мужчина. Его рука скользнула от талии к груди. Пальцы провели в районе соска, но не нашли напряженную вершинку. Горничная поделилась своим новым лифом, и я с превеликим удовольствием надела его. Это небольшая преграда вызвала усмешку архея.

— А как надо? — у меня было заготовлено с десяток вопросов к Ричарду. Но когда он появился, все мысли испарились. Оставалось лишь наслаждаться его обществом.

— Ты должна бросить камень по другой траектории. Он должен лететь вдоль воды и тогда будет отпрыгивать от поверхности. Чем правильнее замахнешься, тем больше получишь блинчиков.

— Блинчиков? — удивилась я.

— Так называют круги на воде, которые расходятся от удара камнем, — его рука требовательно сжала мою грудь. — Но сейчас не получится делать блинчики.

Приступ трепета от встречи прошел, и я нашла в себе силы повернуть голову к Ричарду.

— Почему? — я взглянула в черный омут его глаз, уловив едва различимое отражение себя. Казалось, что я тонула во мраке. Так оно и было.

Ричард похитил меня. Но сколько же он похитил у меня? Спокойствие, благоразумие, самоконтроль. Они легли на алтарь перед мужчиной. Перед красивым малознакомым мужчиной, к которому меня тянуло, как мотылька к открытому огню.

— Море слишком беспокойно. Практиковаться лучше в штиль, — пояснил Ричард. — Но, — он забрал у меня камень и кинул в сторону, — предлагаю искупаться.

— Искупаться? — я с волнением посмотрела на море. — Но ведь холодно.

— Нет, уже можно купаться. Вода прогрелась.

— Я не умею плавать, — это было правдой. Там, где я росла одни болота да застойные водоемы, от которых неприятно пахло.

— Тебе и не надо, — Ричард развернул меня к себе.

Я хмыкнула.

— Но как же… — договорить не получилось. Мужчина впился в мои губы своими. Язык мгновенно вошел во влажную глубину. Я не успевала реагировать на его ласки. Он не изучал, а только брал. Властвовал, будто я полностью принадлежу ему.

Ричард держал ладонями мое лицо и целовал так, словно собирался испить до дна. Его напор пугал и, одновременно, приводил в восторг. Я чувствовала его желание. Мужчина льнул ко мне и пару раз толкнул бедрами в характерном движении.

Мой дар спал. Спал ровно до этого момента. Солий зашевелился во мне, требуя продолжения.

Я схватила Ричарда за руки и сжала. Хотела прервать поцелуй, но сразу не получилось. Делала шаг назад, мужчина наступал. Он ни за что не хотел от меня отрываться, но в конце концов уступил.

— Ох, Элина. Я успел соскучиться по тебе, — пробурчал он в попытке поймать мои губы.

— Тогда чего не спешил возвращаться ко мне? — выдохнула, продолжая стискивать его руки за кисти. Честно, он мне поддавался. Я бы не смогла его остановить.

— Готовил тебе сюрприз, — Ричард почти схватился за мою нижнюю губу.

— Какой?

— Узнаешь, — мужчина поцеловал уголок рта. Он провел языком по нижней губе, будто дразнясь. — А сейчас давай искупаемся.

— Зачем? Почему тебя так тянет купаться? — усмехнулась я.

Ричард игриво улыбнулся. Его руки скользнули к талии, потом взялись за юбку.

— На тебе дурацкое платье, я просто хочу поскорее его снять, — послышался треск ткани.

— Ричард, — вскрикнула я, оказавшись полностью обнаженной перед ним. Часть платья лежала на камнях, часть растворила темная магия.

— Что? — мужчина сделал вид, будто не понял моего возмущения. Архей принялся скидывать одежду с себя. Да так ловко и быстро, что не успела я ответить на вопрос, как он полностью разделся.

— Да… — я опешила. Мой взгляд пробежался по загорелому телу сверху вниз. Под золотисто-кофейной кожей выступали годами тренированные мышцы. Твердые, упругие, теплые. Как же хотелось потрогать их.

Ричард вызывал желание прикасаться, но не только ладонями, а собственным телом. Прильнуть оголенной грудью, потереться набухшими сосками, поцеловать.

На рельефном животе начинался ряд жестких волосков, который спускался к члену. От зрелища у меня пересохло в горле. Щеки вспыхнули.

Я уже мельком видела достоинство Ричарда, и даже чувствовала его твердость, когда мы боролись на кровати. Но вот так открыто рассмотреть еще не удавалось.

Одновременно у меня возникло два желания. Подойти и потрогать или убежать куда подальше. Благодаря картинам в храме я примерно понимала, как происходит близость. Но представить, как от этого можно получать удовольствие нет. Меня разорвет. Но все же…

Не могли же тысячи людей врать, говоря, что секс приносит удовольствие. Причем и мужчине, и женщине? В храме жрицы неоднократно рассказывали о том, насколько приятно ощущать внутри член.

Я подняла взгляд на архея. Он тоже меня разглядывал. Алчно, пылко, с замиранием. Мужчина почти не моргал, а его глаза фокусировались то на груди, то внизу живота.

Шаг назад. Я неуклюже попятилась по гальке, чем вызвала усмешку на лице Ричарда.

— Такое ощущение, что ты собралась бежать, — заметил он, отчасти угадав. Бежать собиралась какая-то часть меня. Видимо, та, которая хранила нравственность, которой было по вкусу купаться голышом с мужчиной.

Сглотнув набежавшую слюну, я мотнула головой.

— Нет.

— Тогда чего отходишь? — мужчина изогнул одну бровь. Он выглядел невероятно привлекательным и опасным. Голый, сильный, с пылающим взглядом и уверенностью, что сквозила в каждом движении.

Ричард хотел искупаться со мной в море. Это было его желанием, его целью. И, признаться, если бы я глядела на разворачивающееся представление со стороны, то не сомневалась бы, что он получит свое.

— Просто… — выдохнула, но снова сделала шаг.

— Ты сегодня какая-то недоверчивая, — в одно мгновение мужчина оказался передо мной. Как же он быстр. — Ничего, сейчас исправим.

Архей ловко подхватил меня на руки. Я даже пискнуть не успела.

— Нет, не надо, — запротестовала, не зная, чего пугаться сильнее. Голого решительного мужчины или моря. Пожалуй, незнакомая стихия пугала меня больше.

Я хлопнула архея по плечу, на что он лишь улыбнулся. Шлепнула еще раз, задрыгала ногами, попыталась извернуться всем телом. Тщетно. Ричард продолжал улыбаться и тащить меня в воду.

— Элина, здесь камни не такие гладкие, как на берегу. Еще оступлюсь и мы упадем, — весело сообщил он.

— Отпусти меня, — потребовала, вновь ударив его по руке.

— Я ни за что тебя не отпущу, — выкрикнул мужчина, и развернулся спиной к набегающей волне.

Мы упали, и волна накрыла нас с головой. Не помню, как я успела задержать дыхание. Наверно, это произошло рефлекторно. Я прижалась к мужчине, крепко обвив его шею руками. Мои косы промокли, тело вздрогнуло от ужаса.

Секунда, и Ричард вновь крепко стоял на ногах, придерживая меня. Вода доходила ему до плеч. Я делала глубокие вдохи и с негодованием смотрела в мужское лицо.

— Я же говорил, что ни за что не отпущу тебя, — невинно улыбнулся он.

— А я просила меня отпустить.

— Ты уверена, что действительно хотела этого? — широкие губы стали кривиться в улыбке. Он явно сдерживал смех.

Мы были так близко, что я чувствовала его дыхание кожей. Хотелось поругаться на него еще немного, но не получалось. Вместо возмущений, я смотрела как соленые капельки стекают с коротких непослушных волос на его щеку, собираются на подбородке и падают в воду.

— Элина, ты прекрасно знаешь, я не причиню тебе зла, — я ощутила, как руки Ричарда стали медленно расслабляться. — Я могу отпустить тебя, если ты все еще этого хочешь.

— Нет, — я дернулась всем телом. Очередная сильная волна качнула нас. Мужчина не шелохнулся. Точно врос в землю, меня же потащило от него. Пришлось обвить его руками и ногами.

— Не бойся, я не дам тебе утонуть, — мы коснулись кончиками носов.

— Да-а, — слабо выдавила, но не потому что сомневалась в нем. Нет.

Новые ощущения. Мы находились в прохладной воде, а его тело было теплым. Даже горячим. К нему хотелось прижиматься, и я беззастенчиво делала это.

Обнимала за шею, сжимала ногами торс и мои бедра сами двигались в такт волнам. Ричард удерживал меня одной рукой, второй делал круговые движения, чтобы не потерять равновесие.

Я коснулась губами его подбородка. Сердце замерло в ожидании поцелуя, но страх пересилил. Не хотелось бы остаться под волной без воздуха.

— А ты хорошо прижимаешься, — лукаво улыбнулся Ричард.

Вмиг до меня дошло, что моя промежность касается его члена. И никаких видимых преград между нами нет. Мы оба голые.

— Я… я… не хотела, — прошептала, опустив голову.

По-хорошему надо было отстраниться или попроситься выйти на берег. Но вместо этого я попыталась разглядеть происходящее под водой. Очертания расплывались, да и волны не давали приглядеться, так что остались лишь ощущения.

— Вода же холодная… — я подняла взгляд.

Это было на первой лекции от наставницы. Сразу после истории про Вивию и Архениса. Мелия говорила, что в холодной воде достоинство сжимается. Потому настойчиво рекомендовала поддерживать теплую или даже горячую температуру воды в ванной при купании. Но то ли она наврала, то ли я что-то напутала.

Ричард хитро улыбался.

— Но ты же не холодная, — волна качнула нас, и горячая плоть скользнула по самому чувствительному месту.

Я еле сдержала стон. Так и осталась с открытым ртом. «Надо бы слезть с него», — подумала я, но отказываться от столь волнующих прикосновений не так-то просто.

— Я смотрю кто-то не хочет останавливаться, — уголки губ мужчины подрагивали.

Архей был напряжен, натянут как струна. Он глубоко и часто дышал. Когда грудь полностью наполнялась воздухом, мои соски касались его загорелой кожи. Так близко мы были друг к другу. Волны качали нас, и я скользила по горячей плоти.

— Это все море, — ответила я, не желая признаваться в том насколько мне приятно.

— Море? — Ричард изогнул бровь. — Море виновато?

— Да.

— И ты совсем не хочешь касаться?

— Да.

— И не двигаешь бедрами?

— Да.

— А солий тоже море производит?

— Да-а-а, — я взглянула вниз и увидела, как моя грудь покрылась маленькими красными пятнышками.

Ричард подхватил меня под бедра и прижал к себе.

— Маленькая врушка, — шепнул он на ухо, сделав пару шагов к берегу. Теперь вода доходила ему до груди. На этот раз он толкнулся. — Обманывать нехорошо.

Движения мужчины были резкими и быстрыми. Он терся об меня, вырывая стоны. В животе разлилось приятное тепло, мышцы свело от предвкушения удовольствия.

Ричард толкнулся вперед и медленно повел бедра назад. Так медленно, что я смогла прочувствовать всю длину.

— Когда окажусь внутри тебя, Элина, — прохрипел он, касаясь губами моей щеки, — я буду делать так.

Мужчина толкнулся.

— И так, — задвигался быстрее. — А еще так, — темп сменился. Медленно вперед, и резко назад. — Или так, — теперь наоборот. Его бедра впивались в меня, и неспешно отходили назад.

Остановившись, Ричард чуть приподнял меня и схватил губами сосок, втянул его в рот и выпустил.

— И ты будешь просить, — начал он.

Продолжение фразы само вырвалось у меня.

— Еще, — не понимая где мы, я повторила. Мой дар разошелся, требуя выпустить накопившийся солий. — Еще, прошу.

Мужчина усмехнулся, но продолжил ласкать меня членом. Он менял темп и ритм, игрался со мной. Скользил то быстро, то медленно. Лишь одно оставалось неизменно: его решительность.

Меня не покидало ощущение, что в любой момент Ричард выйдет вместо со мной из воды, повалит на каменистый берег и вставит член по-настоящему. Но он не делал этого, а я… Боги, кажется я потеряла остатки благоразумия. Попросту растворилась в его объятиях, в его безумной страсти ко мне.

Мириады искорок взорвались вдоль позвоночника и спустились к чувствительной промежности. Я прогнулась в пояснице, и тут же прильнула к мужчине. Берег огласил мой громкий стон. Надеюсь, нас не услышали в особняке. Хотя, возможно, видели. Почему-то я подумала об этом только, когда кончила.

Ричард оставался напряженным. Молча, держа меня на руках, он вышел на берег. Я вся дрожала от резко наступившего холода. Впрочем, загорелая кожа мужчины тоже покрылась мурашками.

— Идти можешь?

— Да, — вяло ответила я. — Но как быть с одеждой?

— Возьми мой камзол и подвяжи бедра рубашкой. Я надену брюки, — его голос звучал ровно и спокойно. Мужчина улыбался мне, когда одевались, и, когда бережно взял за руку, чтобы повести ко входу в сад.

Но что-то было не так. Я понимала, что долго так продолжаться не может. Он подарил мне блаженство уже в третий раз, а сам остался неудовлетворенным. Или солий, который он брал считался за удовольствие?

— Ричард, а что за сюрприз? — мне хотелось поговорить об этом, но начать решила издалека.

— Если я скажу, то вся тайна исчезнет, — он улыбнулся мне. — Сюрприз ждет тебя в твоей комнате.