Глава шестая

Восстание луддитов[460] потихонечку разгоралось в Англии, негласно поддерживаемое Римской империй. Правда, называлось оно по-другому, ну да не суть… Если в реальной истории восставшие пытались противостоять войскам, собираясь в отряды, то сейчас это были скорее партизанские действия в духе прославленной ИРА[461], в сочетании с пропагандой. Операция готовилась уже несколько лет, и листовки с нужными словами расклеивали и раздавали в рабочих районах Англии. Потихонечку, полегонечку… Зато когда началось, все работники хотя бы приблизительно знали цели и методы восстания.

Мелочь… ан нет, получился этакий «принцип роя», когда арест и уничтожение крупных вождей не давал ощутимого эффекта. Да, собственно говоря, особых вождей и не было – так, два десятка проповедников-идеологов. В большинстве же своём восставшие действовали небольшими группами, занимаясь по большей части поджогами фабрик. Изредка они объединялись и врывались на заводы, ломая станки.

К марту 1794 года проповедник Генри Смит из Девоншира высказал не слишком оригинальную идею о «яблочках, которые недалеко падают от яблони», и… Неожиданно проповедь получила широкий общественный резонанс, после чего луддиты занялись поджогами не только фабрик, но и домов фабрикантов. Причём поджигать полагалось вместе с домочадцами, после чего внимательно следить, чтобы те не выбрались из огня…

Жестоко? А по мнению восставших не слишком: в Британии власть имущие совершенно не церемонились с «низшими классами» и активно применяли смертную казнь за любой пустяк – с девяти лет… Альтернатива – каторга в Австралии. А во время подавления беспорядков возраст вообще не разбирался. Да и вообще, если ты вынужден отправлять детей работать лет этак с пяти[462], потому что иначе тебе их банально не прокормить… Жалость к детям тех, из-за кого и сложилось это положение… Как-то не получалось жалеть.

– Восставшие перешли к военным акциям, уже не боятся нападать на воинские части, – доложил прибывший из Британии агент.

– Рано, – сморщился Рюген, – их кто-то подталкивал?

– Нет, сир, – уверенно ответил неприметный шотландец, – головы у некоторых от успехов закружились. К такой стратегии парламент просто был не готов, так что первоначально у восставших были серьёзные успехи.

– И какое противодействие?

– Если где были опознаны восставшие, то войска целиком уничтожают рабочие кварталы[463], где оные проживали.

Со свистом втянув воздух, герцог Померанский закашлялся – к такому он не был готов. Нет, виноватым в том, что подтолкнул низшие слои населения Британии к сопротивлению, он себя не чувствовал – там и без него были постоянные стычки, переходящие в полноценные бои, когда против рабочих применяли артиллерию. Он так… разве что вектор придал. Но всё равно – такой жестокости от английского истеблишмента он не ожидал. Пусть понятие «милосердие» в восемнадцатом веке скорее абстрактно и применяется разве что по отношению к высшим слоям населения, но даже французские революционеры такого себе не позволяли. Да, они проводили порой массовые казни, но почти всегда выборочно, соблюдая хотя бы видимость законности. «Инциденты» случались, особенно в провинции, но парижские власти хотя бы на словах выражали неодобрение…

– Ясно, – чуточку сдавленно произнёс Грифич, прокашлявшись, – а Ирландия, Шотландия?

– В Ирландии особо некому, там после выступлений девяносто второго года всех активистов уничтожили, да и людей сильно проредили, так что пока просто вождей нет. В Шотландии… – шотландец замялся, но продолжил: – В Шотландии выжидают. Основные разговоры – выждать, пока Англия ослабнет, и предъявить какие-то требования. О свободе речь даже не идёт, просто равные права промышленникам и торговцам Шотландии, уравнять с правами английских предпринимателей, не более.

– Ладно, не мнись, ты-то здесь при чём.

– Да стыдно, сир, – глухо сказал разведчик, – у нас есть шанс добыть себе свободу, а вместо этого…

Отпустив «Штирлица», император призадумался: вариантов развития будущего было несколько, и все имели свои плюсы и минусы. Так, каждый день без войны усиливал его экономику, но и врагам он давал возможность подготовиться получше… В идеале хотелось бы выманить врагов на глупые действия, после чего разбить их по частям. А вот как это сделать…

Вариант практически единственный – Франция. Там сейчас такой бардак, что можно и чёрта сделать одним из вождей Революции. Пусть англичане достаточно плотно контролируют их, но… не так уж и плотно. Среди вождей венедской агентуры нет, а вот среди приближённых – предостаточно, так что влиять на какие-то события, пусть и косвенно, он может.

Так… Кто там у нас ныне самый долбанутый фанатик? Сен-Жюст, «шкуродёр»… Можно ли его подвести к мысли, что «дух сильнее меча»? Да запросто, тот и сам не раз толкал проповеди на эту тему. Дескать, главное – боевой революционный дух, остальное вторично. Если внушить ему, что он сможет повести Революционную армию на Римскую империю… Можно. Но нужно ли? Разбить его не составит труда, особенно если Сен-Жюст возьмёт под своё командование фанатичный, но неумелый парижский сброд. Но не приведёт ли это к затуханию революционного настроя?

Затребовав в секретариате справку о нынешнем состоянии дел во Франции, Игорь с большим удовлетворением убедился, что – не затихнет. Более того, сам Сен-Жюст ныне на грани гильотины и за повод восстановить репутацию должен ухватиться. Так что остались «мелочи» – пропихнуть в командование нужных людей, то есть тех, кто склонен к избыточной жестокости и садизму, после чего составить маршрут таким образом, чтобы войско максимально широко прогулялось по Франции, прежде чем вторгнуться в империю.

Показав свои идеи Николичу, Рюген сказал:

– Я хочу не быстрого разгрома врага, а разгрома, после которого они будут кричать о предательстве. Это первое. Второе – желательно заставить их отступать по своим следам, то есть там, где они уже побывали и успели натворить… нехорошего. Тогда какая-то часть из этих революционеров непременно попадётся в руки обиженных, и появится повод мстить.

Алекс внимательно выслушал.

– Основную идею понял, но тебе нужно чёткое следование плану?

– Нет-нет, – замахал руками на военного министра император, – как тебе удобней. С Юргеном посоветуйся, с Траубом. Мне нужна именно разбитая и паникующая армия врага, улепётывающая от нас по землям, где они уже «отметились». Хочу, чтобы во французской провинции стало чуть жарче – пусть своими проблемами занимаются, а не в нашу сторону глядят. Ну и коли начнётся такое безобразие ещё и в провинциях, то с экономикой у них будет заметно хуже.

– Принято, – с весёлым азартом ответил фельдмаршал, – задача интересная, многоходовочка этакая… То есть могу по своему усмотрению?

– Полностью на тебе, лишь бы в конечном счёте у галлов беспорядка добавилось.

– Спасибо, – довольно, как объевшийся сметаны кот, произнёс серб, – очень интересно.