Глава десятая

Рейд Потёмкина вышел на славу…

– Вообще боя не принимали? – уточнил Румянцев.

– Угу. Татары сперва попытались было сделать ловушку и прижать меня к реке. Там место такое, что можно вроде бы переправиться, но так – не сразу. Ну и пока переправлялись бы, они стрелами многих покосили бы.

– Ну а ты?

– Да развернулся в боевой порядок и пошёл в атаку – и всё, как зайцы порскнули. А раз меня крымчаки всеми наличными силами избегали, то уж отряды поменьше – тем более. Опосля татары и вовсе отошли – Халил-паша вроде как велел им на наши обозы нападать, так что в битве они участвовать не будут.

– Славно, – заулыбался командующий и хлопнул себя по животу, – ну а остальные?

– Делы[240] попытались было, но это были курдские и арабские всадники, незнакомые с нашей тактикой, так что смели их на раз. Потому так и кружили, «откусывая» по кусочкам. Пару раз ситуация была вовсе уж скверной – всё-таки там и без крымчаков тысяч под сто всадников и многие мастера отменные. Спасло то, что отряды разрозненные как по вооружению и выучке, так и по умению воевать в одном строю. Так что конницы тысяч пять покрошили, да пехотинцев не меньше десяти. Правда, – тут Григорий Александрович поморщился, – в основном лагумджи и мюсселемы.

– Не бери близко к сердцу, – мягко сказал Павел, – они же в большинстве добровольцы. А раз пошли воевать против своих же христиан, да ещё и на войну неправедную, то тем хуже для них.

Выдвинулись навстречу османам и встали лагерем у реки Кагул, близ Троянова вала. Вообще на первый взгляд эта позиция казалось ловушкой, из которой сложно выбраться – так по крайней мере постарались внушить туркам агенты Грифича… На деле же, были здесь и немалые преимущества, но только для полководцев уровня Румянцева.

Армию командующий разбил на несколько отрядов: герцог Померанский со своими солдатами на левом фланге, правее стоял Потёмкин с пятью тысячами пехотинцев, затем дивизия Племянникова и корпус Боура. Справа-в-центре-позади стояла дивизия Репнина, готовая прийти на выручку любой из частей и одновременно закрывающая один из проходов в тыл. Сам Румянцев с десятью тысячами пехоты стоял позади Троянова вала, и вместе с ним цесаревич, командующий основной массой кавалерии.

Звучит громко – корпуса, дивизии, но всех войск было тридцать две тысячи, включая все резервы, да и стояли корпуса друг от друга не далее чем на расстоянии выстрела из пушек.

– Будем атаковать. У мусульман абсолютное превосходство в лёгкой кавалерии, но вот как раз здесь от неё толку немного – местность для неё неподходящая. Нашим драгунам да кирасирам пойдёт – им разгон не нужен, а вот для лёгкой конницы пространство необходимо, а его нет… Ну а в пехоте преимущество у них невелико, да и… Если брать только обученную пехоту, то его и вовсе нет.

Объяснения Румянцева выслушали внимательно и согласились с доводами. Словом – не всё так страшно, как казалось на первый взгляд.

Встали на позиции заранее – артиллеристам, которым отводилась едва ли не главная роль в предстоящем сражении, требовалось пристрелять позиции, да сапёрам подготовить кое-какие сюрпризы для наступающих, чтобы максимально осложнить им задачу.

Артиллеристы стояли впереди выстроенных в каре войск – риск немалый, но и преимущество имеется. Правда – для таких вот маневров войска должны быть выше всяческих похвал…

По углам каре стояли гренадеры, имеющие славу самых стойких бойцов, ну а левый и правый фланги общего построения занимали егеря, чьё предназначение было не подпустить противника, ибо в случае рукопашной, выручка могла прийти только с одной стороны…

– Дрожите? – веселым тоном задал герцог Померанский вопрос своим солдатам, – Я так понимаю, это дрожь азарта?

В строю послышались смешки.

– Ну и правильно, – продолжил герцог, – противника у нас много, но вот кавалерия в бою вряд ли сможет участвовать, а пехоты у неверных хоть и больше, но вот как бойцы… Да каждый из вас троих турок стоит – проверено уже.

– Ваша светлость, – спросил сержант, – а как там насчёт трофеев?

Вопрос был не случайным – проверенного ветерана просили его задать.

– Август? Это ты в недавнем набеге бабу притащил?

– Ну так… Она ж такая…

– Да никто тебя не винит, – засмеялся Владимир, – а офицеры многие так и вовсе – завидуют.

История и вправду была интересной: отбить невольницу из походного гарема знатного османа – случай нередкий. Но вот из гарема визиря, да молодую европейскую нетронутую (!) красавицу, которую преподнесли турку в дар…

– Я так понимаю, жениться собрался? Потому и о трофеях забеспокоился?

– Так точно, ваша светлость! Домик в Вольгасте уже есть, да место в полиции предложили, так что после кампании осесть хочу.

– Славно, – одобрил план ветерана Рюген, – ты вояка храбрый да на рожу ничего так, и жена будущая у тебя красавица… Хорошие должны быть детки. Вы уж постарайтесь!

Строй грохнул, чего Грифич и добивался.

– Ну а насчёт трофеев… Сами должны понимать – визирь командует, да пашей здесь знатных собралось со всей Турции, так что обоз такой…

Герцог покрутил головой, якобы не в силах выразить такое словами и просто развёл руками:

– Ну просто охренеть!

Выправив настроение войску с несколько нервозного до предвкушающего, Владимир подъехал к Потёмкину и позубоскалил с ним, нарочито громко рассказывая о своих планах на часть добычи, да планы своих солдат… Хитрость невелика, но сработала. Русские солдаты и без того были настроены очень решительно, да и сам Григорий Александрович умел подбодрить. Но услышав, что Вольга Руянский воспринимает предстоящую битву как вопрос решенный и самым важным считает, как же именно следует распорядиться трофеями…

– Только не слишком расслабляйтесь, – несколько охладил он солдатский пыл, – первый порыв может быть страшным, но вот потом да – если сразу не получилось, теряются. Так что легко всё равно не будет.

– Не пугай, твоя светлость! – весело отозвался один из солдатиков, уловив момент. – Эт мы и сами знам – не раз турку бивали.

Настроение войскам поднял, а самого бьёт мандраж… Насколько же легче было воевать рядовым! Ура – и вперёд, с клинком наголо. А теперь, когда неверное решение может привести к гибели сотен, а то и тысяч твоих подчинённых…

Тяжёлые мысли ушли после начала боя. Ранним утром в турецком лагере протрубили трубы и начался шум – атака. Первой пошла в бой кавалерия, всё-таки далеко не везде местность была непригодной для кавалерийской атаки. Но русские артиллеристы легко отбили штурм – ну не зря же они установили и тщательно пристреляли орудия в «танкоопасных» местах! Да и кое-какие землеройные работы помогли…

Потеряв около тысячи всадников, мусульмане отступили. Забавно, но здесь злую шутку сыграла именно «элитность» турецкой конницы – слишком много в ней знати, готовой оспаривать любой приказ, который они посчитают глупым. А разве может быть умным приказ, посылающий на смерть именно их, таких хороших?

Кавалерию отбили, но по лощинам стала просачиваться пехота, начав ружейный обстрел корпуса Потёмкина, ну а под их прикрытием проникла конница, атаковав Боура с тыла. Тут и пригодилась кавалерия под командованием Павла, буквально стоптавшая врагов. Сделав это, отряд вернулся назад, за Троянов вал.

Впрочем, сам герцог Померанский видел это разве что мельком, да знал по донесениям вестовых – у него начались проблемы…

Атака в центр была отвлекающим маневром, и сейчас враги навалились на армию Рюгена. Здесь, по всей видимости, собрали то ли самых фанатичных, то ли накачали наркотой… Но лезли турки как бешеные, и он сам видел, как некоторые пытались добраться до его солдат, когда у самих кишки выпадали… К счастью, до рукопашной не дошло. К счастью – потому что врагов было в несколько раз больше, и в свалке они могли реализовать свои преимущества.

Только-только отбили янычар… Нет, герцог Померанский не был впереди строя – не было необходимости. Так вот, только отбили пехоту, как навалилась конница, воспользовавшаяся тем фактом, что артиллерия временно сосредоточила огонь на пехоте. Сравнительно немногочисленная, но, к сожалению, слишком хорошая. Они ворвались на артиллерийские позиции, и завязалась рукопашная.

– В бой! – заорал Рюген во всё горло и первым подал пример. Захвати враг батарею, и ситуация сильно осложнится…

Герцог стоял на небольшом возвышении почти сразу за строем – вместе с драгунами-юнкерами. Строй пехотинцев разошёлся, и немцы налетели на османов, сминая их. Более тяжёлые европейские кони и умение работать в команде сделали своё дело, и юнкера быстро «вычистили» батареи.

Быстро оглядевшись, Грифич понял, что ситуация слишком опасная, и потому принял решение… атаковать.

– Перерезать пути отступления! – дал он приказ пехоте, и те начали отрезать пути отступления. Сам же герцог во главе драгун врезался в толпу конных турок, коих просочилось не меньше пяти тысяч.

Слегка изогнутая сабля вытянута вперёд, и какой-то сипах скалит жёлтые зубы, принимая вызов. Столкновение… Грифич чуть качнулся в сторону, пропуская вражеский клинок и пропарывая горло врагу.

Резко наклониться в седле, уклоняясь от дула пистолета… Проблема решена клинком телохранителя.

Бросок кинжала, и душивший барона Фольгеста (а по совместительству – командира одного из драгунских полков) джюнджюлы тяжёлым мешком падает под копыта коней.

Перехватить древко нелепого в такой толчее копья, саблей дотянуться до пальцев сипаха… Того добивает один из драгун.

Как-то внезапно враги закончились. Нет, добрая половина была ещё жива, но… Удирала. Была за турками такая слабость – встретив решительный отпор, они терялись, а уж когда солдаты начали отрезать им пути отступления… Началась паника – значит, враг заведомо сильнее!

Османы побежали, давя друг друга и скатываясь в лощину.

– Преследование! – приказал Рюген трубачам, и войска начали бить врагов в спины, не давая тем опомниться и как-то собраться. При этом часть неверных выскочила под огонь артиллерии Потёмкина и была скошена картечью.

Впереди замаячила уже турецкая батарея…

– Рассыпной строй! – И тренированные вояки Грифича послушно разомкнули ряды, продолжая преследовать врага.

Ба-бах! Бах! Бах!

Османы начали стрельбу, но толку от неё было немного – большая часть картечи и ядер скосила единоверцев… Сами же отступающие и не дали батарее шансов – они буквально смели орудийную прислугу, стаптывая её или увлекая за собой.

– Фашины![241]

Впереди маячил ретраншамент[242], и герцог надеялся захватить и его… Солдаты начали хватать всякий хлам и бежали, используя его заодно как щиты от ружейных выстрелов. Пушки в ретраншаменте, судя по всему, просто не успели зарядить…

Пропустив вперёд солдат с импровизированными фашинами, спешившийся Грифич одним из первых ворвался во вражеское укрепление и… остановился.

Больше не было необходимости подавать пример или гнать врага – всё и так складывалось удачно.

– Артиллеристы есть? – негромко спросил он, вытирая окровавленный клинок.

– Я понимаю в этом, мой принц, – подскочил один из юнкеров, – в университете математику изучал и интересовался инженерными работами и артиллерией.

– Распорядитесь тогда пушками, пусть они хоть как-то помогут остальным войскам.

Помощь была скорее психологической, но турки бежали не только от Грифича, но и от остальных войск Румянцева, когда поняли, что их укрепления захватили. Паника поднялась неимоверная, и всякие намёки на попытки сопротивления прекратились полностью. Начали бросать оружие и срывать одежду – лишь бы легче было бежать.

Оставив часть войск на укреплениях, принц включился в преследование с коротким приказом:

– В плен брать только самых знатных!

И дело тут не в жестокости, просто каждый пленный требует времени, охраны… А пока есть возможность, нужно пользоваться ситуацией и уничтожить как можно больше врагов.