Глава вторая

На восстановление шведской экономики потребовалось почти два года, но к 1779 году королевство вновь стало благополучным. Благополучным стало и Поморье, которое вошло в состав Померании.

Экономических чудес и бурного роста промышленности не было. Да и откуда им взяться? На это нужны деньги, деньги и ещё раз деньги… Так что благополучие заключалось прежде всего в том, что люди наконец-то перестали голодать, появилось какое-то производство, велось строительство. Но ни о чём серьёзном речи не шло. Производить товары для других стран? Англия и Франция старались «задавить» конкурентов. Торговля? К «давке» присоединялась ещё и Голландия с её крупнейшим в мире торговым флотом. И это только самые крупные игроки… Так что развитие шло пока внутри земель, принадлежащих герцогу Померанскому, а таким образом сделать «Большой скачок» крайне проблематично.

Впрочем, на фоне нищей Польши и Пруссии, которая только-только начала вылезать из долговой ямы, Померания выглядела весьма неплохо. Во всяком случае, постоянный приток переселенцев свидетельствовал об этом. Из Пруссии достаточно тоненький, а вот из Польши – полноводной рекой.

Большая часть поморян уже перебралась к Рюгену из Польши, но нужно сказать, что причиной тому было не только плачевное экономическое состояние магнатского государства. Ляхи аж зубами скрипели, что рядом с ними снова появилось государство, в котором главенствующую роль играют поморяне. То есть представители тех самых народностей, которые на протяжении веков считались у них «второсортными». И без того неважное отношение к «неправильным» национальностям постепенно выросло до уровня нетерпимости…

Результат – даже лояльные поморяне и представители малых народов Польши, которые давно уже считали себя скорее поляками, начали чувствовать себя очень некомфортно. Из страны начали уходить не только крестьяне и рыбаки, но и горожане, шляхта поморян… Причём чем дальше, тем более негативно они были настроены по отношению к бывшей Речи Посполитой. Ну что говорить, если дело дошло до погромов… Магнаты весьма ловко свалили свою вину за развал страны на национальные меньшинства. «Удар в спину», «предатели»… Ерунда, конечно, но не говорить же, что виноваты ясновельможные Потоцкие, Вишневецкие, Любомирские и прочие представители знатнейших фамилий?

Евреи от погромов откупились, и шляхетские отряды защищали их, нередко вполне официально (!) нанимаясь охранять гетто и местечки. Впрочем, особой радости у иудеев не было – деньги на защиту тратились совершенно фантастические, и диаспора начала перебираться потихонечку в другие страны. Поскольку Россию Павел закрыл от них вполне официально, да и в Европе нужны были только финансисты и ремесленники, то основным направлением эмиграции стали мусульманские страны. Прежде всего – Турция.

Как только экономика выправилась, пришла пора денежной реформы, и деньги стали печатать на бумаге. Народ, как ни странно, воспринял это достаточно спокойно – благо, примеров такой реформы по Европе было предостаточно. Тем более повелитель Швеции и Померании провёл их осторожно, можно сказать – половинчато.

Но дела были и помимо экономики: Мария-Терезия постоянно намекала на аннексию части Пруссии. Императрица была права – он обещал ей покончить с «прусской угрозой», но так до сих пор и не нашёл времени. Правда, этого самого времени никак не хватало – присоединение Поморья, а потом и шведская корона, показали, что браться за «прусский проект» пока рано. Ну, то есть ослабить Фридриха можно, но и его земли истекут кровью.

Самое же поганое, что если вначале австриячка, может быть, была настроена играть честно, то после того, как Владимир короновался в Стокгольме, испугалась. Агентура доносила чёткие и недвусмысленные планы правительницы – втравить Померанию и Пруссию в войну, максимально ослабив оба государства. Затем – развалить их… Удивления это не вызвало – привычная тактика для Европы.

Хуже было другое – война намечалась в ближайшие год-два. Причём намечалась так, чтобы Пруссия и Померания не сумели к ней подготовиться.

– Да, сир, уверен, – Юрген навытяжку стоял перед Грифичем, показывая всю серьёзность происходящего.

– А это не может быть игрой? – осторожно предположил король. – Ну знаешь – вызвать панику, да чтоб мы засуетились и сами вляпались… Да ты садись.

– Спасибо, нет, – улыбнулся фон Бо, – два дня в седле. Насчёт провокации… Да, возможно, конечно. Скорее даже можно быть уверенным, что провокацию нам подготовят колоссальную. Просто… Данные косвенные, но очень уж источники серьёзные. Основная идея австрияков заключается в том, чтобы столкнуть наши войска так, чтобы потери исчислялись десятками тысяч – с обеих сторон. Дальше – война на истощение экономики и вмешательство австрийцев «ради мира в Европе». Ну и далее как обычно – соседи, то есть мы, остаёмся с уничтоженной экономикой и кучей долгов. Ну а австрийцы приобретают какие-то земли и становятся нашими кредиторами. В идеале Пруссия распадается на несколько государств, но их устроит даже если Фридрих просто потеряет вассальные земли.

– Интересно… А на нас какие планы?

– К нам вроде бы более лояльны, и развал экономики без территориальных потерь их устроит.

Владимир засвистел похоронный марш – настроение стремительно испортилось. Нет, он и без того знал, что Австрия хреновый союзник, но как же не ко времени. Будь у него ещё несколько лет в запасе – и тогда «прусский проект» мог бы воплотиться в реальность, а сейчас… Сейчас он даже не может подключить к войне шведскую армию. То есть теоретически-то может, но настроения в шведском обществе сильно отличаются от померанских. И если Фридрих догадается обставить дела так, что претензии у него только к герцогу Померанскому, а не королю Швеции… А он не дурак, обставит…

А значит что? Значит, ригсдаг может отказаться выделить финансирование или вовсе отказаться выставлять на войну шведские полки. Дескать, это проблема Померании, а не наша. Пусть в своё время он и проредил ригсдаг, пусть там заседают не взяточники, а шведские патриоты… Так в том и проблема, что патриоты! Пусть они любят и уважают Вольдемара Первого, но ещё больше любят свой народ… А численность его сейчас ой как мала! И очередная крупномасштабная война может снова ввергнуть страну в демографическую яму. Да какую там яму?! Из демографической ямы, получившейся после пирровых побед Карла Двенадцатого, положившего ради своих амбиций едва ли не три четверти шведов-мужчин на полях сражений, страна не выбралась по сию пору. Будет крупная война с большими потерями – и всё, пропасть! Населения просто не останется для её защиты! Швеция исчезнет.

– Надо искать союзников, – глухо молвил король, – и предупредить Павла, что скоро у него начнутся проблемы с Турцией и, возможно, Персией.

Не надо быть гением, чтобы понять: если начнутся военные действия с Померанией, союзную Россию тоже постараются «занять». Даже не обязательно ради этого объявлять войну – достаточно проплатить мусульманам, и те начнут бряцать оружием рядом с границами. Ну а там «международное сообщество» в лице Англии и Франции подтянется, ноты протеста выдаст – неважно, против чего. И всё – русские войска уже заняты.

Проблемы начали решать сразу несколькими путями: предупредили Павла, начали подготавливать общественное мнение подданных и искать способы нейтрализации Австрии. Интересную идею подала Наталья.

– Мария-Терезия совсем плоха? – задумчиво спросила она за завтраком.

– Ну не совсем, но больше пары-тройки лет не протянет.

– А если Иосиф умрёт, то это может ускорить её свидание с богом?

– Может… Спасибо, родная.

Королева чуть улыбнулась и принялась за еду. В самом деле, если правители какого-то государства хотят принести хаос, то нанести им ответный удар будет честным. Даже заранее.

– Начинай операцию «Восстание», – распорядился Владимир.

– А не рано? – осторожно осведомился Андрей Трауб, который был у него не только главой МИДа, но и главой недавно появившейся Службы внешней разведки.

– Мне не надо, чтоб они успехом кончились, пусть австрияки просто поверят в них.

Дипломат подёргал воротник и сел.

– По какому принципу показывать восстание? «Тлеет», «в самом разгаре» или «вот-вот вспыхнет»?

– Пожалуй, «вот-вот вспыхнет» будет лучше всего, – отозвался герцог, – мне нужно, чтобы австрияки влезли туда как можно быстрей и наломали как можно больше дров. Сможешь?

Трауб задумался ненадолго, породистое лицо его превратилось в подобие восковой маски.

– Смогу, – уверенно сказал он, – только мне подробности нужны.

В Андрее король был уверен – экстрасенсорика всё-таки большое преимущество, особенно умение отличать правду от лжи и читать эмоции. Коротко рассказав суть, Владимир пояснил:

– Мне нужно, чтобы Мария-Терезия с сыном было твердо уверены в существовании заговора против них. Кто там будет главным заговорщиком, не важно, но желательно, чтобы не сами австрийцы, а венгры там или чехи… Если будет выглядеть не просто как попытка переворота, а как желание отделиться – вообще идеально.

– Можно, в Вене этих заговоров… Если не нужно никого конкретного подставлять, задача упрощается.

– Никого. Напротив, в идеале след должен оказаться очень запутанным, лишь бы вёл в нужную сторону. А там… Они сами решат – кто прав, кто виноват…

Организацией «Венской весны» начали заниматься не только Андрей Трауб с Юргеном фон Во, причём независимо друг от друга. К делу подключились ещё и староверы, офицеры, некоторые иностранные дипломаты. Но тут уже доверия не было, просто отдельным людям поручались какие-то вполне невинные задания: отправить письмо из конкретного городка, обронить несколько слов в известной кондитерской… В сочетании с операциями спецслужб должно было сложиться впечатление всеобъемлющего заговора.

Служба внешней разведки принесла достаточно забавные сведения о поляках, эмигрировавших в Америку. Шляхтичи после репрессий потеряли не только земли, но и влияние. Очень и очень многие не смогли доказать не то что права на землю, но даже и дворянское происхождение. А как же, постоянные войны и набеги соседей как-то не способствуют сохранности документов… Справедливости ради нужно сказать, что и самозванцев хватало, причём было их на удивление много. Ну не суть – эти самые обиженные начали массово эмигрировать в другие страны. Не сразу, разумеется, были попытки «рокошей»[294], восстаний и мятежей, но самых опасных нейтрализовали сразу, после чего Владимир давил такие попытки в самом начале.

Пруссии гонористые шляхтичи не были нужны, как и Австрии – последняя выдавливала их даже из доставшейся ей части Польши, отдавая землю своим дворянам. Мягче, чем Рюген, но всё же.

Польское дворянство оказалось просто не нужным в Европе – идти рядовыми солдатами мало кто хотел, ну а больше они ничего не умели. Претензий же было…

Вмешались англичане с французами и начали перевозить поляков в свои колонии. Понятное дело, что самые «вкусные» места им не достались, так что ехали они в Северную Америку[295], причём в совсем уж захолустные уголки. Что самое интересное, все они были уверены, что сразу после приезда они станут как минимум управляющими, а как максимум – им дадут поместья с крестьянами. Убеждение было глубочайшим, и когда оказалось, что они, «высокородная» шляхта, нужны в качестве крестьян, подсобных рабочих или в самом «козырном» случае – солдат где-нибудь на границе с индейцами… Начались бунты.

Естественно, бунты легко (в основном) подавлялись, но поляки быстро заработали крайне негативную репутацию лентяев и дураков. В итоге, капитаны кораблей начали продавать их в качестве рабов[296]. Формально это обставлялось достаточно грамотно, как контракт – те должны были «покрыть долги за перевозку» или ещё что-нибудь, но фактически…

В общем, паны на своей шкуре испытали, каково быть быдлом. Судьба польских дворян никого не заинтересовала, и по оценкам СВР, в рабство попало как минимум тысяч пять шляхтичей.