Глава 2

— Проходи, Сева! Вот здесь я и живу. Одна комната, ну и что. В тесноте, да не в обиде.

— Почему вы говорите «в тесноте?».

— Потому что комната одна. Зато квартира своя, не съёмная. Мне её оставил дедушка. Я жила с дедом. Он вырастил меня. А я потом за ним ухаживала, когда он заболел. Училась в медицинском, и мне это часто помогало. Умыться можно вот здесь, — Полина включила свет в санузле и сделала приглашающий жест рукой.

— А почему вы жили не с родителями, а с дедушкой? И за дедушкой ухаживали именно вы? Ведь он же был не ваш родитель? А родитель кого-то из ваших родителей? — успел крикнуть Сева, пока мыл руки.

Любопытство и любознательность у малыша явно неуёмные. Видимо, это и бесило одиозную Кристину. Полине, напротив, нравилась такая черта Севы: давно никого так не интересовала её персона, давно никто так в ней не нуждался. С тех пор, как дедушки не стало. Сева, в силу возраста, пока не видел всего того, что видели остальные представители его пола. А дедушка не обращал внимания на несовершенство внучки по причине огромной любви к ней.

— Дедушка был отцом моего папы. Но папу я почти не помню, бывает так, Сева! Папа ушёл на небеса, когда мне был один год. Так, сейчас разберём твои вещи и будем готовить ужин. Хорошо, что завтра суббота.

Полина решила, что Севе не обязательно знать все подробности её не всегда лёгкого детства. Например, тот факт, что мама повторно вышла замуж через год после гибели отца в автокатастрофе, и новому мужу мамы оказался не нужен чужой ребёнок. Полину вырастили родители отца. Потом бабушки не стало, а двое старших братьев отца намекнули деду на «справедливое» распределение родительской квартиры, тогда ещё трёхкомнатной. Дед как-то смог продать ту «трёшку», купил однокомнатную и сразу оформил на Полину. И хорошо, зато потом, после его ухода, Полина была застрахована от претензий родственников отца.

— Да, а в воскресенье приедет папа, — слова Севы вернули Полину к действительности. — Я буду жить у вас, пока папа не приедет? Вы не отведёте меня обратно?

— Сева, давай сразу расставим точки над «i», чтобы не возвращаться к этому разговору.

— Давайте, Полина Сергеевна.

— Вот с «Полины Сергеевны» и начнём. Я вижу, что ты очень хорошо воспитан. Но мы с тобой сейчас не доктор и пациент, и мы не просто взрослый и ребёнок. Прежде всего, мы друзья. Да?

— Да, — радостно кивнул Сева, раскладывая на диване свои вещи.

— Отлично, я рада, что ты согласен со мной. Поскольку мы друзья, ты можешь обращаться ко мне «ты» и называть по имени: Полина. Или Поля, если тебе так удобнее. Но это исключение, потому что мы друзья. К остальным взрослым, кроме папы и бабушки, разумеется, ты продолжишь обращаться на «вы» и по имени-отчеству. Согласен?

— Конечно, согласен, Поля!

«Да, парень далеко пойдёт. Схватывает всё на лету. Молодец!».

Полина сама росла очень бойким ребёнком, и этот факт сыграл с ней однажды злую шутку. Однако Сева был бойким по-другому. Он брал интеллектом и внимательностью.

— А что во-вторых, Поля? — своим вопросом Сева подтвердил мысль Полины.

— Мы друзья, Сева. Запомни: я друзей не бросаю. И тебе не советую. Потому можешь не волноваться: пока я не передам тебя с рук на руки отцу, мы будем с тобой вместе круглосуточно. Понял, Всеволод Ярославович?

— Понял! — радостно воскликнул Сева и протянул руку Полине. — Дай пять, бро! Папа всегда так говорит.

— Держи, бро!

Полина протянула руку в ответ, и Сева довольно ощутимо хлопнул своей ладонью по её ладони. Тут же телефон Полины зазвонил. Можно было не проверять, кто так жаждет общения. За прошедшие два часа это был уже третий звонок от Ярослава.

Полина, сообщив взволнованному отцу Севы, что они добрались до места без потерь, и всё в порядке, передала трубку Севе и начала делать тесто для пиццы. Сева, который ко всем своим достоинствам, обладал ещё и даром красочного описания, подробно рассказал отцу о квартире Полины. Переговорив с сыном, Ярослав вновь изъявил желание побеседовать с Полиной.

— Полина Сергеевна, моему сыну пять с половиной лет, и несмотря на развитость, он всё же остаётся ребёнком. Простите его, пожалуйста, за панибратство. Не стесняйтесь, ограничивайте его, напоминайте, что к взрослым необходимо обращаться на «вы» и по имени-отчеству.

— Хорошо, Ярослав! Всенепременно, — нарочито серьёзным тоном согласилась Полина и подмигнула Севе, который явно прислушивался к беседе. — Я обозначу, ограничу и напомню.

Полина понимала, что не имеет права спорить с отцом ребёнка по вопросам воспитания. Он же не знает, что она и Сева — друзья, а никакие не панибратья.

— И ещё, Полина Сергеевна, — вдохновлённый её серьёзностью, авторитетный отец в Ярославе воспрял и расправил грудь. — Кажется, я не сориентировался в ситуации. Нужно было вам перебраться к нам на время моего отсутствия, а не тесниться с Севой в однушке.

«Ага, сейчас-ка! Заступить, так сказать, на место сдрейфившей и драпанувшей Кристины Палны. Законопатить собой прореху, как сказала бы медсестра Лена», — с усмешкой подумала Полина. Но вслух ответила со всей возможной серьёзностью и значительностью:

— Не извольте беспокоиться, Ярослав! Нам вполне достаточно места в моей, как вы справедливо заметили, однушке. В тесноте, да не в обиде. Разрешите вернуться к приготовлению ужина? Кстати, вы предупредили Ольгу Викторовну, как обещали? Иначе она придёт, а в доме пусто…

— Ой…- растерялся Ярослав, моментально превратившись из авторитетного отца в обычного виноватого человека. Простите, вынужден откланяться. Сейчас позвоню, пока опять не забыл.

Нажав отбой, Полина улыбнулась Севе.

— Ну что сказал папа? Можно называть тебя Поля?

— Да, можно. Но всех остальных взрослых, кроме близких, конечно, ты должен называть по имени-отчеству и обращаться «вы».

— Хорошо, я понял! — Сева ликовал. — Поля, можно, я помогу тебе делать пиццу? Я могу резать колбасу, например.

— Обязательно. Не можно, а нужно. Мне просто необходима помощь сильного мужчины в доме. Доставай вот из того шкафа разделочную доску.

— Поля, — Сева, высунув от усердия язык, старательно резал колбасу. — Если тебе нужна помощь сильного мужчины в доме, мы можем попросить папу. Он много чего умеет.

— Например?

— Он сам собирает мебель, сам ремонтирует кран, если тот течёт. Ремонтирует мои игрушки.

— А кем работает твой папа? И куда, если не секрет, уехал в командировку?

— Мой папа физик-ядерщик. А уехал в Новосибирск, в Академгородок.

— Ого! — Полина не смогла сдержать эмоций. — Разносторонний папа.

Надо же. Физик-ядерщик, самостоятельно собирающий мебель, ремонтирующий игрушки и устраняющий протечки в сантехнике. Теперь понятно, в кого Сева такой умный.

Полине очень хотелось спросить Севу о матери, но она интуитивно чувствовала, что этого делать нельзя. Если бы Сева хотел рассказать о маме, уж непременно не сдержался бы.

В субботу Полина и Сева весь день гуляли по городу. Сева родился и вырос в Санкт-Петербурге, не приезжал в родной город отца даже к бабушке, она навещала сына и внука сама. Полина с удовольствием работала гидом. Они испытали почти все аттракционы в парке, посетили краеведческий музей и исторический парк под открытым небом. Пообедали в кафе.

Вернувшись домой, наскоро поужинали, и Сева уснул в девять часов, едва успев лечь в постель. Полина, которая собиралась вторую ночь провести на диване, пока себе не постелила, сидела в кухне и пила чай.

Ей вдруг стало грустно оттого, что завтра вечером вернётся некий физик-ядерщик, и Полине придётся расстаться с Севой. Она так привязалась к нему! Полина любила детей, профессия располагала. Её не раздражали детский плач и громкий голос. Она откровенно не понимала взрослых людей, которые ноют о том, что им везде мешают дети: в общественном транспорте, в торговых центрах, в кафе, в самолёте, в поезде… Как будто этот мир создан только для взрослых!

Да, она любила детей, но детей в целом. А Севу полюбила в частности, всем сердцем. Неужели она созрела для материнства? Но…как сказала героиня одной из любимых книг Полины: «Для меня ведь зелен виноград…».

Из грустной задумчивости Полину вывел звонок в двери. Она даже подпрыгнула от неожиданности. Кто это может быть?

Увидев, что Сева продолжает безмятежно спать, быстро пошла к двери. Едва заглянув в глазок, всё поняла. Итак, не выдержал до завтра, примчался.

Полина открыла двери и подняла голову вверх, чтобы заглянуть в лицо позднего гостя. Перед ней стоял здоровенный детина лет тридцати с коротко подстриженными каштановыми волосами и такими же большими, как у Севы, светло-карими глазами. Если бы детина не носил такую короткую стрижку, был бы столь же буйно кудряв, как его сын. Гость был одет в дорогой костюм и белую рубашку, но галстука не наблюдалось, а расстёгнутая верхняя пуговица придавала облику Ярослава немного небрежный и импозантный вид. Вообще, физик-ядерщик оказался очень и очень привлекательным мужчиной.

«Помоги мне, Боже!», — пронеслось в голове у Полины прежде, чем гость заговорил. И голос его оказался в реальности ещё приятнее, чем по телефону.

— Здравствуйте! Могу я видеть Полину Сергеевну?

«Вот оно! Началось!».

— Здравствуйте. Можете.

Ярослав несколько секунд смотрел на Полину, а потом неуверенно произнёс:

— Ну?

— Что «ну»? — Полина склонила голову набок.

— Девочка, пригласите, пожалуйста, вашу маму. Вообще, она дома? Здесь мой сын. И мне ничего не сказали о том, что тут ещё есть дети. Как вы вообще разместились в одной комнате? И где мой сын?

— Сева спит, — подняв брови, ответила Полина.

— Этого не может быть! Сева никогда не ложится спать так рано, — кажется, озадаченный папаша начинал нервничать и кипятиться.

Полина решила, что больше не будет испытывать его терпение. Он имеет полное право волноваться и переживать. И он не сделал ничего дурного. Кроме того, что оставил сына на попечение Кристины Палны.

— Проходите, пожалуйста, и убедитесь, — Полина посторонилась, впуская Ярослава в прихожую.

Гость снял обувь, прошёл к комнате и остановился, глядя на спящего Севу.

— А где ваша мама? — уже шёпотом спросил он у Полины.

— Моя мама? Моя мама живёт в другом городе, а что?

— Ну…возможно, сестра? Где Полина Сергеевна?

Полина выдохнула и бросилась в омут с головой:

— Полина Сергеевна — это я. Понимаете? Это я. И по телефону вы говорили со мной. Неужели так сложно узнать мой голос, Ярослав?

— Вы? В смысле? Вы же сказали, что вы врач! — Ярослав шептал возмущённо, словно обвиняя Полину.

— Я детский врач. Ваш участковый педиатр с некоторых пор.

— Сколько же вам лет?

— Вообще, женщинам такие вопросы задавать не принято, но так и быть, отвечу: мне двадцать три года.

— Ааа…Ладно, допустим. Извините, но вы очень молодо выглядите, это правда.

— Я знаю.

Они перешёптывались, стоя в дверях комнаты.

— А как я теперь заберу Севу, если он спит? Спящего? Или будить?

— Может, вы выпьете чаю, а потом поедете домой? Отдохнёте с дороги, а Севу заберёте утром, когда он выспится? — с надеждой спросила Полина. Мысль о том, что Севу заберут сейчас, заставляла неприятно ныть сердце, хотя Полина прекрасно понимала: отец имеет право забрать сына в любое время дня и ночи.

— Нет, что вы! Сколько можно пользоваться вашей добротой? К тому же, я очень соскучился по сыну и очень переживал о нём. Но чаю я бы с удовольствием выпил. Торопился, ничего не ел в дороге.

Полине вдруг вспомнилась одна из любимых присказок дедушки: «Девица, дай воды напиться! А то так есть хочется, что переночевать негде». Но на самом деле Полина почему-то очень обрадовалась, что Ярослав не отказался от чая.

— Мы с Севой щи сварили. Будете?

— Ой, спасибо! Буду. Где можно руки вымыть?

Указав Ярославу на двери в санузел, Полина, наконец, повернулась к нему спиной и пошла в кухню. Она почувствовала, что он «завис», но буквально на пару секунд. Потом быстро зашёл в совмещённый санузел.

…Полина росла очень бойким и энергичным ребёнком, и дружила по большей части с мальчишками, а не с девчонками. Когда ей было семь лет, в летние каникулы после окончания первого класса, она получала серьёзную травму, сорвавшись с гаража и упав на спину. Они играли с мальчишками в индейцев. Эта игра дорого обошлась Полине: два года девочка жила в специализированном санатории, там же училась и проходила реабилитацию.

Сильный сколиоз так и сохранился, и из-за него Полина медленно росла, плохо набирала вес. В остальном развивалась нормально, была по-прежнему бойкой, энергичной и сообразительной.

Сейчас рост её составлял метр пятьдесят, а вес был чуть больше сорока килограммов.

Спасибо дедушке, который тоже был врачом, правда, не детским, а взрослым. Дед был гастроэнтерологом. Он возил Полину во все лучшие клиники и санатории. Благодаря ему Полина достигла того, чего достигла: вылечилась, не запустила учёбу, поступила по квоте в медицинский вуз.

Конечно, Полина комплексовала, особенно когда все девушки начали встречаться с парнями. Надо сказать, что и её молодые люди не обходили вниманием: Полина была натуральной блондинкой с огромными синими глазами, очень миловидная. Но внутренне она так и не смогла до сих пор переступить через собственные комплексы и страхи. Личная жизнь не складывалась. Точнее, Полина даже не пыталась её «складывать».