Глава 11
Лето пролетело как один миг, наполненный запахами сена, спелых яблок и горячей земли. Пришла осень — пора сбора урожая и подготовки к долгой зиме. Воздух становился прозрачным и колким, по утрам трава серебрилась от тяжёлой росы, а лес вспыхнул золотом и багрянцем.
В кузнице Матвея теперь стоял неумолчный гул с утра до ночи. Он готовился к осенней ярмарке, которая считалась главной в году. На этот раз он вез не только привычные решетки, ухваты и лопаты. В углу, аккуратно завернутые в холстину, стояли их новые изобретения: маслобойки. Несколько штук. Он работал над ними с особой тщательностью, выверяя каждый изгиб, каждую деталь.
Ульяна же, управившись по хозяйству, садилась у окна с берестяным листком и угольком. Она составляла список того, что нужно поискать на ярмарке.
«Сахар. С моими сладкоежками - мешок, не меньше. Мука белая...»«Тимке — тулупчик теплый, из старого вырос совсем. И шапку новую».«Соль крупная».«Пряности бы да специи... Но, наверно, дорого».« Нитки крепкие».«А может... ткань? На рубаху Матвею? —Еще бы семян каких. На капусте и репе с тыквой уже все эксперименты заканчиваются.Так, ещё раз пройдёмся по списку..."
— Матвей! — позвала она однажды вечером, когда он устало опустился на лавку после целого дня в кузнице.— М? — он поднял на неё воспалённые от жара горна глаза.— А заморские купцы на осеннюю ярмарку часто приезжают?
Он усмехнулся, притянул её к себе на колени и поцеловал в макушку.— А то как же? Каждый год. А ты чего опять придумала, затейница моя? По рядам решила погулять? А как же маслобойка? Задумки твои? Без тебя я половину товара не продам. Потом вместе пойдем.
Сердце Ульяны радостно забилось, так приятна ей была похвала мужа - Но, раскупят же все, в конце-то и товаров мало. Я помогу, конечно. Но последнего дня ярмарки ждать не буду.
Матвей, выслушав все ее доводы, только развел руками и откусив большой кусок ароматной шарлотки, согласился.
Была одна загвоздка — Тимоша.— Мам! Пап! Я с вами! — твердил он каждый день, видя, как родители собираются.— Куда тебе, сынок? — отмахивался Матвей. — Уже холодно, да и толчея там будет, не в пример весенней. Мы тебя гостинцев привезём. — Я с вами хочу- с дрожащей губой и полными слёз глазами — канючил сын.
Ульяна смотрела на сына и ей было невыносимо жалко его.
— Матвей... Может, возьмём? — робко предложила она однажды ночью, когда они лежали в постели.— Да куда его тащить? — сонно пробурчал муж.— А мы потеплей его укутаем. Да и тулупчик бы хорошо поменять, а вдруг с размером не угадаем! Да и Петровне полегче будет. Только за хозяйством присмотреть. А Тимку жалко... Он так просится...
Матвей вздохнул и повернулся к ней, обнимая крепче.— Эх, Ульяна... Разбаловала ты его. И меня заодно. Ладно, уговорила. Пусть едет. Только чтоб слушался беспрекословно!
Когда мальчику сказали о своем решении радости Тимоши не было предела. Он прыгал по избе так, что половицы ходили ходуном.— Ура! Я еду! Я еду! — кричал он.
Дни полетели ещё быстрее. Началась страда — сбор урожая. Ульяна с Матвеем целыми днями были в огороде. Репа, тыква, — всё нужно было выкопать и убрать в погреб. Капусту оставили до первых заморозков что бы потом она была особо сочной и хрустящей для засолки.
— Смотри, сколько всего! — гордо говорила Ульяна, показывая на созревший урожай. — И всё это наше!
Матвей только посмеивался:— Хозяйка! Теперь нам голод точно не страшен.
Погода стояла чудесная для сбора урожая — ясная, сухая. «Бабье лето» раскрасило лес в невероятные краски. По утрам было уже прохладно, изо рта шёл пар, но днём солнце ещё пригревало по-летнему.
Чем ближе был день отъезда, тем больше суеты было в доме. Ульяна все вычеркивала и добавляла в свой список, перебирала вещи Тимоши.
Наконец, настал тот самый день. Телега была загружена по самые борта. В ней лежали аккуратно сложенные маслобойки и прочий железный товар, стояли две корзины с продуктами и напитками в дорогу. Аккуратно свёрнутые и перевязанные лежали овчины для того, что бы укрываться в холодную погоду.
Петровна пришла проводить их.— Ну, с Богом! — перекрестила она всех троих. — Ты, Ульянка, за сыночком-то приглядывай... А то он у вас шустрый больно.
Тимоша сидел на телеге важный, как боярин. На нём были надеты новые сапожки (те самые!), которые он то и дело с гордостью разглядывал.
Матвей взял вожжи:— Но-о-о, милая!
Лошадь тронулась. Ульяна оглянулась на свой дом, на огород, который теперь стоял почти пустой, приготовившись к зиме.— Поехали! — весело крикнула она и крепко сжала руку мужа.
Впереди их ждал город, шум ярмарки и три дня приключений. И они ехали туда всей семьёй.
Город встретил их привычным шумом, но сегодня он казался Ульяне ещё более суетливым и пёстрым. Воздух гудел от сотен голосов, ржания и хрюканья, криков зазывал и запаха жареного на вертелах мяса.
Место для торговли было уже знакомым. Матвей быстро и ловко расставил свой товар. Но сегодня в центре внимания была новинка. Его товар уже ждали. Охотно покупали, хвалили качество. Рядом с Матвеем уже стояла Ульяна. В руках у неё была кувшин со сливками, а рядом, на прилавке, красовалась новенькая маслобойка.
— А ну, честной народ! — звонко крикнула она, и её звонкий голос легко перекрыл ярмарочный гул. — Подходи, не зевай! Кузнец Матвей Фомич чудо-новинку привёз! Маслобойка ручная! Сбивает масло за четверть часа! Никакой мороки, никакой возни! Гляньте, как ладно сделана!
Матвей, стоявший рядом с женой, кивал и улыбался. Он уже успел продемонстрировать работу устройства нескольким купцам, и те только диву давались скорости.
— А ну-ка, хозяйка! — крикнул кто-то из толпы. — Покажи товар лицом!
Ульяна не заставила себя ждать. Она ловко залила сливки в цилиндр, закрыла крышку и начала быстро-быстро вращать ручку. Крестовина внутри завертелась.
— Смотрите! Смотрите! — комментировала она. — Сливки сбиваются в масло! А пахта — чистая, её потом в блины или тесто для пирогов пустить можно!
Через десять минут она открыла крышку и выложила на чистую холстину большой, жёлтый ком свежего масла.— Готово! — объявила она под восхищённый гул толпы.
Маслобойки были распроданы в первый же часы по цене, о которой Матвей даже не мечтал.
— Ну ты и купчиха! — смеялся он, пересчитывая выручку. — У тебя талант!
— А то! — гордо отвечала Ульяна. — Теперь твоя очередь работать, а я с Тимкой за покупками схожу. У меня список длинный.
Она взяла Тимошу за руку. В другой руке у неё была большая плетёная корзина.— Только от меня ни на шаг! — строго сказала она сыну.— Ни на шаг! — серьёзно кивнул Тимоша.
Они нырнули в толпу. Ряды тянулись бесконечно. Здесь торговали всем: от живых гусей, которые гоготали и вырывались из корзин, до расписных деревянных игрушек и тяжёлых рулонов ткани.
Ульяна шла быстро, ориентируясь по списку в голове.— Так... Тулупчик купили... Ткань... Вот лавка со специями!
Она остановилась у прилавка, заваленного мешочками. Пахло одуряюще: перцем, гвоздикой, корицей, ещё какими-то яркими специями.— Почём корица? — начала она торг.
Торговец заломил цену втридорога.— Да ты что, отец! Побойся Бога! Я ж не купчиха какая! За такие деньги я у тебя весь мешок куплю!
Они яростно торговались. Ульяна не сдавалась, качала головой и делала вид, что уходит. Наконец черноусый купец сдался и махнув рукой продал ей набор специй, и, конечно, корицу, почти в полцены.
-Как торгуешься, красавица - цокал он языком- мне бы такую жинку, разбогател бы без усилий.
-А не подскажешь, любезный, где ряды заморских купцов?
-Чего же, подскажу. Вот пойдешь прямо, а возле рыбных рядов свернешь направо. Да ты их услышишь, заморских-то. Они громко кричат не по-нашему. Зазывают.
Ульяна крепко держа за руку сына пошла в указанном направлении.Ряды заморских купцов резко отличались от всего, что Ульяна видела на ярмарке раньше. Здесь не было привычного запаха дёгтя, свежего дерева и навоза. Воздух был пропитан густыми, пряными ароматами: корицы, мускатного ореха, чего-то сладкого и незнакомого. Товары были разложены на ярких коврах. Здесь торговали шёлком, фарфором, специями в резных шкатулках и... овощами.
Ульяна замерла как вкопанная. Её взгляд приковали огромные мешки, стоявшие чуть поодаль, под навесом. На них были прикреплены таблички с затейливой, витиеватой вязью, которую она не могла прочитать, но то, что лежало в мешках. Все это было до боли знакомым.
Они подошли ближе, проталкиваясь через стайку расфуфыренных купчих.
Вот огромный, грубый мешок. В нем лежали ярко-розовые клубни похожие на... картошку?
Ульяна ткнула пальцем в мешок глядя в глаза невысокому с раскосыми темными глазами и тонкими черными длинными усами иностранцу, одетому в ярко-синий расшитый диковинными птицами халат.
Он старательно выговаривая буквы произнес: -«Холландськи тойфель».
— Тойфель... — прошептала Ульяна. — Батюшки... Да это ж картошка! Голландская!
Рядом стоял другой мешок, поменьше. Из него торчали длинные, мясистые листья ботвы с ярко-малиновыми корнями и бордовыми плодами. Ульяна повторила жест. В глазах купца зажёгся интерес:
- «Блгарська цвикла»
- Свёкла!— чуть не вскрикнула она вслух. — Болгарская свёкла!
А вот это что? Длинные, жёлтые корнеплоды с пышным пучком зелени. Ульяна наклонилась ниже.
Купец не дожидаясь ее вопроса произнес: - «Херманська морха»- Морковь!— губы сами растянулись в улыбке. — Немецкая морковка.
Но это было ещё не всё. Чуть в стороне, сложенные горкой, лежали гигантские «шляпы» — огромные подсолнухи с высохшими, но всё жёлтыми лепестками. Семечки из некоторых уже выбили, и теперь они продавались в холщовых мешочках поменьше.
Ульяна почувствовала невероятный прилив энергии. Это было как встретить старых друзей в чужой стране.
— Почём твой тойфель, цвикла, морха и вот эти шляпы? — решительно обратилась она к купцу.
Он смерил её оценивающим взглядом с головы до ног, задержавшись на простом сарафане.— Для тебья, красависа, дорого будет. Заморский товар.
— А ты мне цену скажи, а я подумаю — дорого али нет, — отрезала Ульяна тоном, не терпящим возражений.
Начался торг. Она торговалась яростно и со знанием дела (в прошлой жизни она умела выбивать скидки у поставщиков для своих кулинарных шоу). Она указывала на чуть примятые клубни (это же не влияет на вкус!), на то, что мешки пыльные (значит, долго лежат!), и на то, что у неё есть знакомый кузнец (намекая на возможное «неофициальное» партнёрство).
В итоге она договорилась о невероятном:— Два мешка тойфеля. Два мешка цвиклы. Два мешка морхи. И... два десятка шляп с семечкой.
Купец только качал головой и смеялся:— Эх, бойкая! Карашо! Привезу к прилавку твоего муза к заходу сонца.
Ульяна была на седьмом небе от счастья. Это сколько нового для своих родных она сможет приготовить и удивить.
Девушка была так увлечена спором, что не сразу заметила тишину за спиной.
Она расплатилась, бережно завернула остаток монет в тряпицу и положила в корзину.— Ну что, Тим... — она обернулась и осеклась.
Сына рядом не было.
Её мгновенно прошиб холодный пот.— Тимошенька? — позвала она тихо.
Никто не ответил. Она огляделась по сторонам. Толпа текла мимо нескончаемым потоком. Где он?
— ТИМОША! — её голос сорвался на крик.
Люди начали оборачиваться.— Мальчик потерялся? — участливо спросила какая-то баба с корзиной яиц.
Ульяна заметалась. Она побежала вперёд по ряду, заглядывая под прилавки и в лица прохожих.— Тимофей! Сынок!
Паника накрыла её с головой. Она представила самое страшное: его затопчут в этой толпе или уведут лихие люди... Что она скажет Матвею?
Ульяна резко остановилась. Сердце стучало где-то в горле. Слёзы застилали глаза. Ноги подкашивались. Она беспомощно крутила головой по сторонам.
И вдруг от одного из прилавков раздался громкий бас:— А ну стой, воришка!
Ульяна бросилась на звук и замерла, увидев невероятную картину.Её Тимоша стоял перед огромным бородатым мужиком с необъятным пузом. В руках сын крепко держал огромное красное яблоко (таких и Ульяна никогда не видела),
-А ну отпусти малыша! - закричала она не своим голосом, бросаясь к нему навстречу.
Мужик держал ее мальчика за шкирку, как котёнка.— Это твой? — грозно спросил он Ульяну.
Она подбежала к ним и схватила сына в охапку.— Мой! Мой! Спасибо вам огромное!
Тимоша был цел и невредим, только очень напуган и перемазан с ног до головы.— Ты где был? — выдохнула Ульяна, ощупывая его со всех сторон. — Я чуть с ума не сошла!
Тимоша шмыгнул носом:— Я яблоко хотел... Красивое... А тут дядя страшный... - и громко заревел.
Ульяна подняла глаза на бородача:— Сколько мы вам должны за яблоко?Тот, глядя на ревевшего во весь голос мальчика, махнул рукой:— Да ничего не надо. Только пусть мать слушает в другой раз.
Ульяна прижала к себе сына так крепко, что тот уже успокаиваясь, пискнул:— Мам, пусти...
Она взяла его за руку — на этот раз намертво — и быстрым шагом направилась обратно к их месту у кузнечного ряда. По дороге она купила ещё яблок и большой медовый пряник.
Когда они подошли к прилавку, Матвей уже распродал почти всё железо. Он увидел их издалека: бледную Ульяну с корзиной и перемазанного Тимошу с огромным яблоком в руке.
— Что случилось? — его лицо стало каменным.
Ульяна только покачала головой и обняла их обоих сразу — мужа и сына. Слёзы облегчения сами собой покатились из глаз.
Матвей молча прижал их к себе своей огромной ручищей. Он ничего не сказал про испачканный сарафан и перепачканного сынишку. Он просто гладил жену по спине огромной ладонью и шептал:— Всё хорошо... Мы все вместе...