Часть 3

Сейнн вернулся минут через пять с тарелкой дымящейся картошки и бутербродом, протянул Пирсу, тот не раздумывая вцепился в ложку и стал судорожно запихивать в рот вкуснейшие ломтики, тающие во рту, сдобренные маслом и солью, обжаренные до лёгкого хруста и идеальной мякоти. Тёплая булочка только из печки, масло на ней подтаяло, а кусок жирной колбасы плавился во рту. Хотелось заскулить от удовольствия.

Пирс опомнился, когда проглотил больше половины. Поднял взгляд на Сейнна и заставил себя протянуть часть ему. Очевидно же, тот принёс свою порцию, а Пирс безголовый идиот, сожрал чужой паёк.

– Доедай, – произнёс тот с улыбкой, – папа для тебя положил. Я упросил выделить.

– Огромная тебе благодарность и папу тоже поблагодари. Очень вкусно, я сегодня толком и не ел.

– Заметно, – хохотнул Сейнн, и Пирс смутился от его откровенного замечания.

Картошку и бутерброд он доел, а тарелку вылизал. Сначала стеснялся, но потом плюнул на приличия – на этом зимнем курорте он сбросил уже не меньше пяти кило, лучше выглядеть неотёсанным чурбаном, чем сожалеть о пропавших крошках. Когда немного насытился, стало проще думать, по телу побежало тепло и настроение приподнялось. Они вышли на улицу и довольно бодро прошли несколько кварталов, когда похолодало и усилился ветер.

Казалось, порывы пытались сбить их с ног, но огромные сугробы помогали укрыться и перевести дух. Смотря, как Сейнн прячет обмороженные уши под короткую шапочку, Пирс хотел бросить глупую затею, вернуть парня в тёплую комнату и самому пристроиться где-то в подъезде. Лучше переждать непогоду в холоде, чем свалиться в подворотне и замёрзнуть насмерть. Но Сейнн упрямо отказывался поворачивать назад.

– Немного осталось! – стараясь перекричать ветер, он указал рукой на административное здание рядом с раскуроченным виадуком. Остатки сломанного стихией бетона болтались на ветру словно пушинки. В первый раз эта картина вызвала у Пирса ледяные мурашки. Хорошо, дамбу прорвало ночью и людей на улицах не было. Они пока не могли сказать точного количества пострадавших, но если бы прорыв случился днём, погибли бы тысячи.

Полицейский участок располагался под администрацией буржемейстера, но чуть ниже уровня моря, поэтому в первые часы его полностью затопило. К счастью, вода спала, и теперь они могли пройти к установке для станции, подключить её к антенне и стационарной системе автономного питания.

– Давай руку, – Пирс подхватил Сейнна и потащил впёрёд, рассекая порывы ветра своим телом.

Сейнн почти вжался ему в спину, закрываясь от летевших игл обледеневшей воды. От бьющего в лицо ветра невозможно было даже вдохнуть, воздух обжигал холодом горло и нос, а от снега слепило глаза. Пирс упрямо шёл впёрёд, но та пара сотен метров, что отделяла их от здания, отобрала последние силы. Закрыв за собой дверь, они оба опустились устало на пол, думать о том, чтобы идти назад или вообще выбираться на улицу, не хотелось. Оставалось надеяться, что они проделали путь не впустую.

Немного отдышавшись, они двинулись вглубь помещения. Пирс уже разведал тут всё, но в темноте то и дело натыкался на стены. Сейчас он вдвойне пожалел, что поддался на уговоры, лучше бы дождались утра. Повезло, у Сейнна был фонарик, и хоть светил тот еле-еле, света хватило, чтобы добраться до установки. Пирс подключил станцию и систему питания и облегчённо выдохнул, когда на ней замигали лампочки. Теперь дело за малым – коды шифрования, правильный канал. Когда сквозь помехи он услышал запрос на личный код, сердце словно взорвалось. Станция работала, по другую сторону воды остались живые. Сбиваясь, он быстро назвал свои данные и попросил его связать с майором Коэртом Бетроли из королевских сухопутных войск. А дальше всё стало проще и сложнее: от него потребовали отчёты по населению, оставшимся продуктам и настроению в обществе. Пирс рассказать многого не мог, какие-то данные были в администрации, но он не спрашивал, не готовился. Да и присутствие гражданского лица отвлекало. К счастью, Сейнн сообразил и отошёл в сторону. Сказал, что прогуляется, чтобы не мёрзнуть, и дал Пирсу нормально поговорить.

Новости у майора были неутешительные – работы по восстановлению шлюзов велись, но из-за ужасной погоды дело застопорилось. Зато Коэрт клятвенно пообещал в ближайшие дни отправить в Айбург пару военных вертолётов, чтобы доставить продукты.

– У нас тут тоже туго. Вода смыла часть Амстердама, Роттердам лишился исторических застроек, а Гааги больше не существует. Но мы прикладываем максимум усилий, чтобы спасти людей.

– Я понимаю. Мы тут тоже держимся. Из последних сил, но пока живы. Новость о доставке пропитания поднимет всем настроение. Но хотелось бы знать, когда восстановят дамбу.

– Я сообщу. Будь на связи.

– Станция не переносная. Приду завтра в двенадцать.

– Жду.

Сейнн торчал на выходе, смотрел сквозь окошко двери на снежные вихри и грел пальцы дыханием. Пирс хотел бы его порадовать, обнадёжить, что скоро всё закончится, их спасут и город вернётся к прежней жизни: снова подключат электроэнергию, заработает связь и отопление, дороги почистят и продукты в магазинах будут лежать на прилавках, а не раздаваться по карточкам. Но если Коэрт не дал точной даты, значит, проблема серьёзная и помощи лучше не ждать. Возможно, они заперты тут до весны.

– Пойдёшь к себе домой? – с толикой грусти спросил Сейнн.

– Сначала тебя провожу.

– Погода ужасная.

– Именно поэтому.

Сейнн повернулся к нему, словно хотел сказать что-то, но передумал. Нос и уши у него обморозились, в темноте выглядели чёрным пятном на бледном лице. Пирс стащил перчатку с руки и снова прикоснулся пальцами к ледяной коже. В этот раз Сейнн не отстранился, а сам ткнулся ближе, согреваясь и словно ласкаясь.

– Пойдём, – Пирс спрятал руку, смущаясь. – Теперь ветер будет нам в помощь.

Но ветер с ними это решение не согласовал, сменил направление и снова бил в лицо. Сейнн с первых шагов повис на Пирсе, вцепился в куртку и прикрывался им как щитом, а Пирс, закрыв глаза рукавом, топал впёрёд тараном, думая только о том, чтобы довести Сейнна до дома. Снега, кажется, стало ещё больше, местами навалило по пояс, и от влаги тот стал твёрдым, жёстким, с хрустом проваливался под ногами и обхватывал плотными тисками. Когда показался уже знакомый подъезд, Пирс чуть не выл от усталости. Он затянул Сейнна в помещение, и тот внезапно вжался в него, испуганно всхлипывая. Пирса самого било дрожью, кто они такие – мелкие человечишки в борьбе со стихией и всей планетой, решившей изжить их за отвратительное отношение к себе на протяжении последних двух веков.

– Домой тебя не отпущу, – произнёс Сейнн, – найдём место у нас, папа не будет против.

– Я если что могу и в подъезде переночевать.

– Нет, – Сейнн отстранился и дёрнул его за собой, направляясь к квартире.

Пирс не стал спорить, он бы точно не дошёл до восточного Айбурга, и с радостью воспользовался тёплым гостеприимством. А приняли его действительно тепло, в квартире обитало человек двадцать, но она отапливалась и везде пахло едой. Сейнн утянул в комнату, где жил с братом и родителями. Рядом теснилась ещё одна семья на узкой кушетке, а Пирсу предложили лечь на пол. Он и не возражал, бывало приходилось спать на голой земле, и в его жилище сейчас ждал тонкий матрас. И ещё в восточном доме было намного холоднее и почему-то воняло старыми носками и пыльной мебелью. Пирс почти сразу отрубился, хотя время показывало чуть больше восьми. Организм легко подстроился под световой день, да и по вечерам заняться было нечем. Спалось отлично, впервые за много дней он не просыпался от чьего-то храпа или плача детей. А ещё снилась еда, и вкусный омега с красным носом смущённо улыбался и угощал сладостями.

Проснулся он на рассвете. Сейнн уже встал и с братом собирался на работу. Ему предложили ещё поспать, но Пирс чувствовал себя бодрым.

– Лучше провожу вас, – решил он, – тем более мне надо на раздачу, сегодня мой день получать питание.

Хотел ещё добавить, что готов отдать часть за то, что его и кормили, и обогрели, но прикусил язык – всё равно придётся вернуться к себе, а там люди, за которых он нёс ответственность, ждут от него помощи. Сейнн с утра казался суетливым, дёргался, спотыкался. Говорил невпопад. Пирс чувствовал его неловкость и смущение, но не знал что сказать. Вчерашний день они провели вместе и незаметно сблизились, но Пирс был значительно старше, да ещё и военный. Зима закончится, и ему снова придётся уехать по работе. В мире изменилась не только погода, перенаселение и голод превратили людей в озлобленных чудовищ.

На улице всё так же мело, но при свете дня вьюга не казалась смертельным препятствием. Они довольно быстро добрались до Декамаркета, и Сейнн с братом отправились заниматься делами. Пирс же пристроился в конец очереди в ожидании выдачи пайка. Пока стоял, отморозил лицо, хотя одежду себе подобрал очень тёплую. Из-за холода соображал туго, потому просмотрел, что получил за свои талоны. А когда вышел, с удивлением уставился на пакет с крупой и батон. Хотелось воскликнуть – и это всё? Но, похоже, ограничивали всех – выходящие с ним люди пытались возмущаться, но их быстро разворачивала охрана. Пирс закинул продукты в сумку и, вместо того чтобы вернуться домой, направился в полицейский участок, он свяжется с Коэртом Бетроли и взмолится о помощи. Ещё немного, и люди начнут кидаться на соседей от голода.

Заодно по дороге заглянет в администрацию и спросит насчёт отчётности. Раз уж берут себе дополнительные купоны и делают вид, что главные, пусть отвечают перед военными.

Но не успел он далеко отойти, как его догнал Сейнн. Толкнулся в плечо, запыхавшись, всучил ему в руку кусок колбасы. Пирс замер, не зная что сказать, а парень уже развернулся и побежал назад. Только шапочка мелькнула между сугробами и исчезла. Пирс, недолго думая, нырнул в ближайший подъезд, достал перочинный нож и отрезал горбушку, сверху положил толстый ломоть колбасы и, блаженно прикрыв глаза, надкусил. Неземное удовольствие. И самое приятное – колбаса пахла сладостями.