ПРИБРАЛСЯ

Времени было около двух ночи.

Поэтому, когда Артур решительно двинулся к порталу, ведущему на первый этаж, я, наученная горьким опытом, сказала:

— Эй, постой! Там же ангелы, — пояснила я, как неразумному. — Комендантский час, всё такое.

— Уж я-то знаю, — фыркнул Эдинброг. — Не учи учёного!

Он вспрыгнул на бортик фонтана и демонстративно постучал по лепестку лотоса:

— В тему о знаниях. Ты же вычитала, среди прочего, что эти цветки записывают все перемещения студентов?

Я кивнула. Это действительно было так: порталы оказались с гнильцой, как некоторые интер-нет-программы, подло сливающие ваши данные тем или иным организациям, в зависимости от того, кто больше заплатит. В данном случае информация шла напрямую в кабинет ректора: регистрировалась там в магическую кляузную книгу и затем применялась в качестве улик. И, потенциально, как реалити-шоу.

Собственно, узнав об этом, я заволновалась: ведь мы с Борисом оставили ангелов в клетке, а за порчу университетского имущества в крупных масштабах предписывались очень, очень неприятные наказания… Но ко мне никто не приходил с обвинениями, и поэтому я решила, что Борис как-то там разобрался.

Бор — он такой. Инициативный.

— Поэтому вчера, — продолжил Артур, рассеянно поглаживая белые лепестки, которые под его колдун-ской рукой как-то почти сладострастно мерцали, — когда я пошел искать тебя, все мои телепортации оказались на виду. В том числе те, что ведут к ангелам — там я искал тебя в первую очередь. А вот на землян наша система не реагирует, — он цокнул языком. — И вы с Борисом для телепортов — невидимки. Никто не знает, что вы были на первом этаже.

— Та-а-а-ак? — протянула я, начиная подозревать, в какую сторону сейчас пойдёт диалог.

— К счастью, система не оповещает ректора о мелких нарушениях. Ему нет нужды просто так лезть в Книгу Телепортов. Но если бы утром оказалось, что какой-то бесстрашный самоубийца устроил шухер среди ангелов-стражей, ректор бы непременно полез проверить, кто это был.

Я нахмурилась, глядя на мрачного-мрачного Артура.

— Ты хочешь сказать, что это тебя наказали вместо нас?

— Нет, меня не наказали, — с ненавистью процедил Эдинброг. — Потому что я… — он судорожно вздохнул, — прибрал ваш бардак.

И в воздухе явственно проступили очертания всех невысказанных им после точки матерных слов.

— Оу, — сказала я.

А сама подумала: и как он нас не убил тогда? Представляю, каково это — помогать скрыть следы преступления тому, кого ненавидишь, и той, что пошла с первым на вечеринку.

— Спасибо? — вновь сказала я вопросительно.

— Ничего подобного. На сей раз ты так просто не отделаешься, Вилка. Борис — тем более.

— Мстить будешь? — предположила я.

Он оскорблённо поморщился. Что есть, то есть — у думающих слоёв населения слово «месть» давно стало признаком мелкой душонки. Ибо душа широкая легко переступает через идиотов и живёт дальше, не тратя себя на сведение счётов.

То есть мстить-то по-прежнему, может, и хочется. Но лучше не надо. И вслух говорить об этом точно не стоит: вместо аплодисментов получишь совет обратиться к психологу.

— Объясню позже. Сейчас продолжим экскурсию. Тебе стоит узнать кое-что о Борисе и его… джентльменстве.

Мы воспользовались лестницами — несколькими штуками по очереди, после чего вломились на кафедру Зоологии — Артур беззастенчиво вскрыл замок заклятьем. Там, как и во вчерашнем хранилище, располагалось некоторое количество клеток — кабинетные образцы.

Эдинброг подхватил с этажерки лампу, в которой сияли сонмы светлячков (как по мне — весьма лицемерный фонарь для зоологов, ну да ладно), и подвёл меня к дальнему углу помещения.

Там на столике стояла вытянутая клетка с песком на дне. На сей раз миниатюрная. На стене над ней висела табличка: «Смертельно опасно!»

— Знакомая штука? — спросил Артур. Я кивнула.

Эдинброг взял со стола перочинный нож и уколол палец. Выступила капелька крови. Артур вытер её о тяжёлое папье-маше в виде гранитного филина. После чего открыл решётку на клетке и положил птицу внутрь. Закрыл решётку. Поставил на часах таймер на полторы минуты.

Он и не думал объясняться.

Тогда я просигналила ему бровями: «Эй, что происходит?» И пока часы тикали, колдун монотонно, как в полицейском отчете, угадал-обрисо-вал мне наш с Борисом путь той ночью:

А) Суетливый сбор врагов для погони;

Б) Ох! Вилка падает в темноте на незнакомой ступеньке, о которой Бор забыл предупредить!

В) Ох! У Бора идея! Щас он всех спасёт!

— А потом ты, раненая, находилась в клетке, подманивая ангелов, а он, наверное, ждал снаружи, да? Ну или зашёл и сразу выскочил… — Артур расчистил себе место на кафедре и теперь сидел на столе, зажав светлячковую банку между коленей. Освещение снизу — как фонарик в детском лагере — придавало рассказу привкус страшилки.

— И при этом тебя не смутило, — продолжил студент, — что якобы пустая клетка была заперта на сигнализацию.

— Ох, — сообразила я.

Это и впрямь было странно.

Таймер сработал…

— Смотри, Вилка.

Я во все глаза уставилась на наш демонстрационный образец. Как той ночью, песок в нём начал подниматься смерчем. Воздух — явственно густеть. Появилось ощущение чьего-то присутствия. Мурашки схватили меня за горло.

Каменная сова — определённо неживая — стала дергаться туда и сюда, мигая. Долбиться о прутья решётки. Чуть крошиться.

— Чёрт, — я обомлела. С ангелами происходило то же самое, но я думала — виновата их магия и мой страх.

А потом вдруг — бум — совершенно беззвучный и жуткий взрыв чёрного света. Будто в клетке возникла черная дыра, в мгновение ока поглотив и сову, и капельку крови Артура. Секунды тьмы — полнейшей, беспощадной — и свет вернулся. Песок тихо осыпался, будто дождь.

В клетке было пусто.

Я медленно повернулась к Артуру за дальнейшими объяснениями.

21

ЭТОТ ПАРЕНЬ ВРЁТ

Эдинброг пожал плечами:

— Как ты уже догадалась, сущность в клетке реагирует на кровь. Если сущность поглощает человека, то после взрыва остаётся чистейший бриллиант. Если животное — сапфир или изумруд. А если Оживлённого — как ангельскую статую, например, — то получается магический кристалл, который мы называем цэйрой.

Мне сразу вспомнился вопрос Иньча: «А тебе-то зачем кристаллы?».

— Продолжай, — попросила я со вздохом.

— Расставшись с тобой у портала, Борис вновь спустился на первый этаж в Зоохранилище и подобрал с песка десять цэйр.

— А как же другие ангелы? Его не поймали?..

— После вашей пробежки уже не осталось никаких ангелов, Вилка.

— Как это? А от кого мы прятались? Плюс, я сама видела в коридорах целую толпу этих ангелов в предыдущие дни!

— Да ни от кого вы не прятались, Вилка! — застонал Артур, одновременно постукивая указательным пальцем по виску — мол, пора включать мозг. — Борис просто нашёл повод увести тебя от клетки. Максимум от меня — ведь я тоже там где-то бродил. Что же касается остальных стражей на постаментах — вместо них уже три года как стоят наколдованные фальшивки. Потому что этот трюк с клеткой уже проворачивали в университете, и не раз… Однако в те разы участники понимали, что делают, и осознавали риски. И всё высчитывали по хронометру, а не полагались на удачу, которая вполне могла оставить меня с бриллиантом вместо фамильяра. Точнее, не меня, а Бориса. Тебе, знаешь ли, повезло. Искать бы тебя никто не стал: таинственная землянка пропала бы так же внезапно, как и объявилась. Ты бы закончила свой путь в пропылённой лавке столичного ювелира, на бархатной подушечке, принеся бухгалтеру Отченашу ещё немного наличных, и всё.

Мягко говоря, я была в шоке от такого сценария. Кончики пальцев онемели, в горле встал комок.

Раздражённая и испуганная, я только буркнула:

— А ты бы только обрадовался, да? Надо же, как сочно расписываешь.

— По-моему, ты путаешься в злодеях, — огрызнулся Артур.

Я выругалась.

При мысли о том, что я могла остаться в эпицентре взрыва, меня нехило так передёрнуло. Чёрт. Борис. Чёрт! Мне стало дурно и мерзко от мысли, что моё спасение с самого начала было ложью. С другой стороны, Бор ведь не мог знать, что я побегу к порталу.

Ага.

Я подошла к Артуру, сидящему на столе с банкой светлячков, и обвинительно ткнула двумя пальцами ему в грудь. К моему удивлению, в кончиках пальцев отдался бешеный ритм, который отбивало его сердце.

— Неувязка, Эдинброг. Как Борис мог сообразить всё это на ходу? В смысле, я поняла, что у вас тут уже случались такие кражи, и, вероятно, Борис о них слышал. Но вот так досконально всё воспроизвести?

— Не «слышал», — Артур вскинул брови и, сжав мои пальцы, педантично убрал их со своей рубашки. — «Участвовал». Раньше кристаллы воровали мы с ним на пару. И это я придумал план кражи.

Даже так?..

Я поражённо моргнула, не зная, что ответить, а Артур, скривившись, спрыгнул со стола и пошёл к выходу, как будто разговор был окончен. Но меня это определённо не устраивало.

Я поскакала за ним и вцепилась ему в рукав:

— Уж изволь продолжить!

И пока мы шатались по ночным, удивительно мирным коридорам университета (только тихое сопение доносилось из спален), Артур говорил.

— Когда-то мы с Борисом дружили. И с учётом того, что он счетовод, а я — творец, — это он умудрился произнести с поразительным апломбом, — нам нравилось придумывать всякие махинации с серьёзной финансовой и магической выгодой. Кража кристаллов-цэйр была одной из таких шуточек. Как видишь, удачной — уже три года прошло, а никто до сих пор не пронюхал, что половина стражей на постаментах — фальшивки. В этом плане ты оказалась наблюдательней всех, когда обратила внимание, что часть ангелов улыбается… В оригинале-то улыбались все. Только я умудрился это упустить, когда создавал дубликат.

— Никогда Штирлиц не был так близок к провалу. — пробормотала я. — Так, ну а в этот-то раз ты сообразил им улыбочки прицепить?

— Это не смешно! — вскинулся Эдинброг. — Но да, приклеил. В общем, в тот год мы с Борисом украли полсотни цэйр. Поделили пополам. Он хотел сразу же украсть ещё — подменить всех ангелов, но мне показалось недальновидным оставлять Форван вообще без ночной охраны. Поэтому мы ограничились пятьюдесятью. Позже, вопреки своему желанию, Бор не мог провернуть этот фокус в одиночку — кто-то должен был закрыть клетку, а его новый дружок Иньч трусоват для подобных игр. Сам Бор тоже не хотел стоять в роли раненой приманки. Так что с тобой Отченашу повезло… Приятная случайность в виде чокнутой девицы, не знавшей о комендантском часе, ну а потом — ложь, нахрапистость, импровизация. Короче, Вилка. Не буду ходить вокруг да около. Я хочу, чтобы ты добыла мне кристаллы, украденные Борисом в этот раз.

— Э-э-э-э.

Это был не тот поворот, которого я ожидала.

У меня в голове заиграла типичная музыка из фильмов о криминальных разборках.

— Зачем они тебе?

— Просто так. Хочу, — нагло ответил Артур и скрестил руки на груди. Издевается, зараза. Проучить решил. — Вот ты на вечеринку хотела, а я хочу кристаллы. К тому же, неужели тебя саму не бесит, что Бор вот так воспользовался тобой? А так — смотри, уже потихоньку собираешь коллекцию артефактов. Ты ведь жемчужинку ещё не потеряла, я надеюсь? Будут тебе сувениры по возвращении.

— Хм, — сказала я. — Хорошо, предположим. Но как мне достать эти цэйры? Говорят, Борис вообще уехал в столицу. Может, он их с собой взял и уже продал.

— Нет. Точно нет. Их так просто не сбудешь. Товар слишком специфический, придётся с кем-то договариваться.

— Почему ты сам их у него не отберёшь?

— Во-первых, это неинтересно. Во-вторых, учитывая наши с Борисом отношения, я могу немного увлечься, — и тогда придётся закапывать труп. А мне бы не хотелось в ближайшие несколько недель вылететь из университета. Сколько бы людей ни считали, что меня как ложную надежду и шарлатана нельзя брать в расчёт, я однозначно собираюсь с блеском закончить эту чёртову учёбу, пойти в Антрацитовую библиотеку, изучить там отцовское плетение и засунуть всех этих Тварей в такую задницу всея Вселенной, что они больше никогда оттуда не выберутся, — достаточно агрессивно закончил Артур.

У меня возникло ощущение, что задницей он грозился не только потусторонним монстрам.

— А что ты будешь делать потом? — Я внимательно посмотрела на него. — Ну, когда исполнишь свою великую миссию?

«Если исполнишь» я тактично говорить не стала.

— Не знаю, — слишком быстро ответил Эдин-брог. — Потом придумаю.

Но странная тень, вдруг мелькнувшая у него в глазах, дала мне понять: этот парень врёт. Для себя он что-то там уже решил.

Интересно, что?..

ПОЛЁТЫ НА НОЙДИЧЕ

22

Очередное утро началось с того, что в меня швырнули тюбиком солнцезащитного крема.

— Подъём! — грозно воскликнул Артур после того, как я, к его вящему изумлению, проигнорировала прилетевший снаряд.

— Мы не в армии, эй! — простонала я, ещё глубже закапываясь под подушку. — Можно как-нибудь понежнее?..

— Понежнее было в семь утра, когда я сказал тебе «Доброе утро». Чуть менее нежно — в девять, когда я спросил: «Разве не ты сама хотела тренироваться?» А сейчас уж, прости, время крайних мер под названием «полдень».

— Серьёзно? — Я одним глазом выглянула из-под подушки.

Не то чтобы глаз у меня был на стебельке, как у улитки, но определённое сдвигание наволочки в плоскости диагонального сечения… Ох. Запуталась. Неважно.

Доброе утро!

Ну или добрый день, раз.

— Да, уже полдень, — подтвердил Артур. — Причём полдень, ознаменованный дурными вестями. Сегодня утром вывесили расписание экзаменов, и первый ждёт нас гораздо раньше, чем я надеялся.

Чиж, пролетавший мимо распахнутых во всю ширь французских окон, в ответ на эту информацию присвистнул от изумления: вот время летит!

Эдинброг проследил за ним взглядом, полным симпатии. Уже очень бодрый и подтянутый, он стоял на пороге между комнатой и балконом. Занавеска плескалась у него за плечами, как плащ какого-нибудь супергероя. За спиной у мага разливалась такая благодать, что я тотчас устыдилась своего излишне долгого сна.

Ослепительно-сочные, жаркие столбы света пронизывали редкие белые облачка и проливались на землю галианскую, как гимн июню. Оглушительно щебетали птицы. Пионы благоухали и приветливо кивали огромными головами. Из Сироппинга, радости моего сердца, доносился прельстительный аромат выпечки и кофе — ему для этого приходилось огибать немалое количество шпилей, но он очень старался.

Я сладко потянулась и уточнила:

— А какой экзамен поставили первым?

— Боевая магия. И, кстати, утром была жеребьёвка, — благостное лицо Артура несколько помрачнело. — Судя по всему, удача моя опять отправилась погулять, — продолжил студент. — Потому что мы будем сражаться с Капризом и его пумой.

Вот тут-то я и села в кровати. Восстала так траурно, что гоголевская панночка из старого советского фильма мной бы гордилась.

— Щито? — поперхнулась я.

В ответ на мой жалобный писк Эдинброг только развел руками.

Ох.

Чтобы вы понимали — а то с некоторых пор я знаю о мире Гало побольше вашего — экзамен по боевой магии представляет собой турнир. Я бы сказала, рыцарский — вот только вместо коней фамильяры, а вместо пик — смертельные заклинания.

В теории, хорошую оценку можно получить, и проиграв первый бой, но тогда проиграть его надо хотя бы красиво…

А в случае эпического столкновения «Вилка против пумы» об изяществе говорить не приходится. Так что да, кажется, придётся поучиться как следует.

Что же касается кристаллов-цэйр, то мы с Артуром договорились, что их добычей я займусь позже, когда Борис вернётся в Форван. Что как бы и логично.

А пока что я подобрала тюбик, валявшийся у меня на одеяле, и нахмурилась:

— А зачем нам крем от загара?

— Ближайшие дни мы проведём в горах. Конечно, можно было бы пойти на тренировочную арену, но… Тогда все желающие увидят наши тренировки. Думаю, ты сама понимаешь, почему это плохо, — пожал плечами Артур.

Конечно, я понимала!

Спорт никого не красит, если не халтурить: физиономия красная, дыхание тяжёлое, пот заливает глаза, взгляд — как у окосевшей ламы. Ладно-ладно, шучу. На самом деле понятно, конечно, что секретные связки и техники боя лучше учить там, где никто их не подсмотрит. И не придумает контратаки.

* * *

Часом позже я в компании Артура и корзинки для пикника стояла на плоской и идеально круглой площадке позади главного здания Форвана. Она была покрыта белым мрамором, а красным мрамором в центре выложили большую букву «Н».

По понятным причинам у меня сразу возникла ассоциация с вертолетной площадкой, где «Н» означает «helicopter». Но вертолетов в мире Гало не было. Зато были нойдичи. Что, в принципе, почти то же самое, с поправкой на органический состав.

Артур, облачённый в переливающийся как рыбья чешуя тёмно-синий тренировочный комбинезон, растянул между руками какое-то искрящее плетение, прокричал несколько слов, а после хлопнул в ладоши и пронзительно свистнул. Я смирно стояла рядом. У меня был похожий комбинезон, но светло-жемчужного цвета. Его крой казался неожиданно футуристическим, и я в очередной раз поняла, что мне нравится контрастность мира Гало. После Того Самого Катаклизма, случившегося две тысячи лет назад и откинувшего развитие Гало, некоторые науки и сферы жизни здесь сильно отставали от наших, но другие заметно опережали земные и выглядели как привет из будущего.

Прошло несколько минут после произнесения заклинания, и вдруг вдалеке из-за кромки гор показался он… Нойдич.

А именно — галианская разновидность ездового дракона. От классических земных ящеров (ну как «земных». сказочных) он отличался тем, что имел аж четыре крыла и огромные грустные глаза, чем-то напоминающие стрекозиные. А ещё он был изумительного синего цвета. Каждая чешуйка плавно перетекала из мягкого лазоревого в глубокий густой индиго.

Птица счастья, если бы она существовала на самом деле, должна была выглядеть именно так.

Семеро таких нойдичей служили университету Форван — они жили под присмотром мага-пастуха на Западном Плато, забавляясь там пожиранием овечек, но всегда честно прилетали на вызов преподавателей и старшекурсников. Эдакое бесплатное такси, которое следует только по одному маршруту: горы — Форван — горы, довольно непопулярному. Поэтому пользовались нойдичами достаточно редко. И в основном зимой: чтобы кататься на лыжах.

— Боишься? — спросил Артур, когда диковинный зверь, провыв что-то вроде приветствия, элегантно припал на передние ноги и опустил крылья, как трап.

— Еще чего! Предвкушаю! — искренне отозвалась я.

И мы с Артуром поднялись на спину зверя. Спина оказалась широкая — хватило бы места и на троих, а гребни на ней располагались таким образом, что сидеть было весьма удобно. Артур устроился спереди, я сзади, а корзинку с ланчем и лимонадом мы любовно закрепили между собой.

И приличия соблюсти, и самое ценное сберечь.

— Empacsi! — приказал Артур, и нойдич, по-птичьи курлыкнув, взлетел…