Глава 11 Догнавшее прошлое и важный разговор

Рени

Пьетро Фольи появился в Лидли лет пятнадцать назад. Сие великое событие прошло мимо меня – незамутнённое детство не делает различий и не оставляет в памяти людей, с которыми ты не пересекаешься.

Был он на то время небогат, а точнее – нищ, как церковная крыса, имел жену и троих детишек. Со старшим сыном столкнула меня судьба в начальной школе.

Орландо Фольи походил на красивую девочку и ангелочка одновременно. Тёмные крутые кудри, вьющиеся в художественном беспорядке, большие «оленьи» шоколадные глаза с густыми, изящно загнутыми ресницами, чувственные губы херувима и подбородок красивой лепки останавливали не только взгляды, но и ноги.

Хотелось тряхнуть головой и обязательно потрогать небесное создание руками, дабы удостовериться в его телесном существовании. Росточка в то время Орландо был небольшого, немного пухловатый, как и все ангелочки.

Неожиданно белокожий, он отличался от своих смуглых и достаточно приземлённых родственников. Шумные горячие Фольи привлекали к себе внимание. Херувим Орландо был тихим и хорошо воспитанным. Улыбался застенчиво, но так, что выбивал дух.

Его любили, с ним носились, его восхваляли. Умный, положительный, благостный. И чем больше вызывал он восторгов у старших, тем больше – ненависти у заложников по парте.

Орландо дразнили девчонкой, без конца задирали, исподтишка делали пакости – всё, как обычно, когда кто-то выбивался из стройного хора и не хотел жить по законам стаи.

Да он не то, чтобы не хотел, – не мог. Никто не давал ему шанса влиться в единые ряды. В общем, ничего страшного не случилось бы, и Орландо остался бы незначительным эпизодом в моей жизни, если б непонятно по каким причинам этот потомок божественных существ не обратил на меня свой ангельский взор.

Он не выказывал особых знаков внимания, но следовал за мной тенью, появлялся неожиданно в разных местах, куда его никто не приглашал, пару раз предупреждал об опасности и однажды взял мою вину на себя.

Благородный, да, но его незримое присутствие душило, выводило из себя и оставляло ощущение бесконечной шпионской слежки. К тому же, его великодушия хватало только на меня, а в передряги я попадала исключительно с Эдди и братьями Идволдсонами.

Благодаря херувимоподобному Орландо я выпутывалась из неприятностей, а друзья по проделкам на всю катушку получали заслуженное наказание. Что, как вы понимаете, дружбу нашу не укрепляло, а вбивало клин.

– Отделайся от своего хвоста, – злился Эдди. А я б с удовольствием. Только Орландо не понимал. На все мои просьбы, угрозы, истерики лишь опускал кудрявую голову и смущённо хлопал ресницами. Молча. Не оправдывался, не просил и ничего не обещал. А на следующий день всё повторялось сначала.

Однажды я не выдержала и от души поколотила Орландо. Со стороны это выглядело мерзко. Такого бить – всё равно что издеваться над беззащитным существом. Собака и та могла огрызнуться и укусить, показать зубы и тяпнуть. Орландо даже руки не поднял, чтобы защититься, но я настолько не владела собой, что не остановилась.

К тому времени его папаша крепко встал на ноги и превратился из Пьетро Фольи в дона Педро – клановым божком среди своих соотечественников в Лидли и не только.

Скандал разразился грандиозный. Отца вызывали в школу – исключительный случай: обычно в любых ситуациях разбирались на месте и определяли меру наказания. Собственно, меня покарали и без вмешательства родителя, но отцу прочитали мораль о правильном воспитании дщери и наложили епитимью.

Тогда-то я впервые имела сомнительную честь лицезреть дона Педро. Между отцом и сыном нет ничего общего во внешности – вот, кажется, о чём подумала я, глядя в жёсткие холодные глаза представителя местной мафии.

Низенький, коренастый, плотно сбитый. Смуглый до черноты. Короткие чёрные, с синеватым отливом волосы торчали густым ёжиком. Круглое массивное лицо не создавало впечатления мягкости. Один упрямо сжатый рот чего стоил. Глубоко посаженные глаза чёрными буравчиками пронизывали насквозь, ввинчивались и, казалось, замечали всё до мелочей.

Дон Педро напоминал сейф – такой же неприступный и прямоугольный. Квадратный тяжёлый подбородок только усугублял это сходство. Единственное, что выбивалось из общей картины – руки благородного дона. Красивые пальцы. Не длинные, но изящные, с твёрдыми блестящими ногтями идеальной формы без единого изъяна. Аккуратные ладони и пластичные, словно без костей, кисти.

Он рассматривал меня, как ювелир разглядывает под увеличительным стеклом очень мелкие камешки – с прищуром и тщательно, не пропуская ни единой грани.

– Я не виню тебя, дитя, – вкрадчивый тихий голос, что-то среднее между басом и баритоном. – Орландо в его возрасте не мешало бы научиться защищаться. Братья и сёстры считают, что ты заслужила наказание, и я не тот, кто может оспорить их решение. Но я тот, кто вправе покарать собственного сына за слабость. Орландо выучит урок. А тебе, дитя, не мешает запомнить: настанет день, когда придётся отдавать долги. Он всегда приходит однажды.

С этими словами дон Педро покинул комнатушку отца-настоятеля Эразмиуса. Не шёл, печатая шаг, а словно крался, ловко балансировал, как искусный канатоходец.

В школу Орландо Фольи не вернулся. Болтали, что дон Педро поколотил его до полусмерти в наказанье за то, что не сумел дать отпор девчонке. Правда это или слухи я так и не узнала. Да и не пыталась, если честно: мне ещё долго аукался мой неблаговидный поступок, поэтому я не горела желанием вновь увидеться с юным херувимом.

А слова дона Педро я запомнила. Умел он, наверное, впечатывать в головы людей особые метки. Правда, никогда не думала, что жизнь меня ещё хоть раз столкнёт со спесивым доном – слишком далеки мы были друг от друга.

За прошедшие годы он стал местной легендой, достопримечательностью. Пауком, что ловко плёл сети и опутывал ими всех, кто зазевался или по прихотям судьбы вынужден был идти к дону на поклон.

У Лидли был градоправитель – добродушный мистер Мейсон, но коренные лидльцы знали: настоящий хозяин нашего города – он, великий и хладнокровный дон Педро.

Теперь вы понимаете, почему слова мистера Ферейро так меня удручили? Судя по всему, старый пиратский мерзавец знал о той давней, ещё школьной истории.

Дон Педро – последний человек на земле, к которому я бы пошла на поклон. Но, видимо, настал день отдавать долги.

* * *

Я, как и все в Лидли, знала, где обитает семейство дона Педро. Вон их особняк, стоит, как белая крепость на возвышении. Вычурный флюгер гордо разрезает небесную синь. Кованый забор с финтифлюшками похож на ажурное кружево. Всё в этом здании отмечено знаком «очень»: очень белое, очень чистое, очень большое, необычное, не вписывающееся в общую тональность города в целом.

Да это и понятно: у негласного хозяина Лидли не может быть ничего похожего или скучного. Только лучшее и только прекрасное, но непохожее, чтобы ни у кого не возникло сомнений, где живут Большие Деньги. Нет, Очень Большие Деньги.

Порядочные и благочестивые девушки обходят это место стороной. Да и настоящие джентльмены тоже. Если у кого и были дела с доном Педро, их старались не афишировать.

Я шла, словно волоча по пудовой гире на каждой из ног. Будь моя воля, непроизвольно делала бы шаг вперёд, а два назад, чтобы никогда не приблизиться к этой сомнительной святыне.

Порядочной девушкой мне не быть – это я уже поняла и почти смирилась. Жаль только трудов и надежд миссис Фредкин, но обстоятельства складывались явно не в пользу образа трепетной и нежной девы. И сколько бы я ни старалась, никогда мне таковой не стать.

Боялась ли я? Нет. Просто подсознательно оттягивала неизбежное. Тот картавый в церкви был прав: отец – самое дорогое, что у меня есть. И я не собиралась его терять ни сейчас, ни позже.

Бледным пятном всплыло предупреждение, что за мной следят. Я честно оглядывалась украдкой весь день: ни разу не увидела ни одной подозрительной личности. А сейчас так и подавно плелась по пустынной улице. Либо меня пугали, либо надсмотрщиком выступал бестелесный дух.

Как я ни медлила, к дому пришлось подойти. Прикоснулась ладонью к изящной ковке, погладила завитки, ощущая холод металла, вздохнула горестно и решительно потянула на себя калитку.

Мягкий бесшумный вход. Идеально смазанные петли. Лёгкий щелчок замка. Я оценила. Всё механическое мне интересно. Хочется пощупать и рассмотреть, но я подавила желание: не для того пришла сюда и лучше не отвлекаться.

Шла по дорожке к дому и рассматривала клумбы. Слишком идеально и вычурно. Травинка к травинке, цветы подобраны по оттенкам. Красиво, но скучно. «Зато у них нет бело-голубых кудрявых кустиков, что растут у нас на крыльце», – почему-то злорадно подумалось мне.

Я не успела даже к колокольчику прикоснуться, как дверь распахнулась. Вот где шпионаж высочайшего уровня. Унылый слуга с постным выражением лица смотрел на меня оловянными глазами. О таких говорят – аршин проглотил. А ещё, наверное, ему кол в одно место вставили. В сердце, я имею в виду. Как злостному упырю.

Напомаженные жиденькие волосёнки сально блестели. Но самыми выдающимися в этом человеке были уши – огромные и мясистые, плотно прижатые к черепу. Как два  вареника кто-то взял и прилепил.

Что говорят в таких случаях? Я терялась под заторможенным взглядом дворецкого.

– Я хочу видеть дона Педро, – выдавила из себя фразу, чувствуя, как сухой язык прилипает к нёбу.

– Вам назначено?

Ну да. О чём ещё может спросить этот истукан? Я было открыла рот, лихорадочно придумывая причины и аргументы, как откуда-то сверху прозвучал механический голос:

– Проводи мисс в мой кабинет, Тиммен.

И мистер Тиммен Огромные Уши повел меня вглубь дома. Шёл он деревянно, под стать своей зажатой в невидимые тиски фигуре. Я могу поклясться: ноги в коленях это бревно не сгибало.

Кабинет дона Педро находился на третьем этаже. Погружённая в переживания, я запомнила только это, следила не за поворотами, а за спиной дворецкого. Он носил чёрное, как священник или гробовщик. Странная униформа для мажордома.

Дон Педро встретил меня за столом. Не шелохнулся, когда я вошла, только буравил задумчивым взглядом. Две колючки вместо глаз.

За то время, что я его не видела, он почти не изменился. Может, немного утяжелился массивный подбородок да чуть глубже пролегли морщины у глаз, на лбу и от крыльев носа. Жёсткий ёжик волос щедро припорошило солью. И это всё, к чему прикоснулось дыхание времени.

– Мисс Эренифация Пайн, – моё имя мужчина произнёс чётко, почти по слогам. – Какая встреча после стольких лет. Не могу сказать, что рад вас видеть. Хотя, наверное, всё же рад. Вы оправдали ожидания: превратились в красавицу.

Я могла бы возразить, но не стала: дон Педро не из тех, кто раздаёт пустые комплименты. Видимо, он действительно считал меня э-э-э… привлекательной.

Я стояла перед ним как бедная родственница или подзаборная нищенка. Оставалось только протянуть руку, чтобы окончательно сравняться с попрошайками. Впрочем, если смотреть правде в глаза, я действительно пришла к дону Педро на поклон, с просьбой. Какая разница, что просить: кусок хлеба или помощи?

– Что привело вас в мой дом, мисс Эренифация Пайн? – дон кивнул, молча приглашая присесть. Я устроилась на краешке стула с резной спинкой и удобными подлокотниками – почти на троне, и аккуратно расправила складки на коленях. Очень прямая спина, как и положено. От напряжения заныла шея, но, начав, нужно доиграть партию до конца.

– У меня пропал отец, – не стала юлить и вдаваться в ненужные подробности.

Широкие угольно-чёрные брови мафиози чуть шевельнулись, а лицо осталось непроницаемым – ни один мускул не дрогнул. И если бы не брови, ни за что не понять его реакции. Кажется, он удивился.

– И вы думаете, что я имею к этому отношение? – в голосе звучала лёгкая насмешка.

– Не думаю. Пришла просить о помощи. Знаю: не стоило этого делать, но…

– Рассказывайте, – перебил меня дон мягко, но с нажимом. В глубоких буравчиках мелькнул интерес.

И я вновь пересказала историю исчезновения отца. Дон Педро слушал внимательно, не перебивая. Откинулся на спинку стула, вытянул ноги, сложил руки на груди. И следил непрерывно за мной. Ощупывал взглядом лицо, скользил глазами по шее, мимолётно останавливался на груди и путешествовал обратно.

Я чувствовала холодок между лопаток от его бесцеремонного разглядывания. Он словно оценивал меня, прикидывая что-то. Я давно умолкла, а дон Педро продолжал гипнотизировать, отчего я почувствовала себя бабочкой, пришпиленной к претенциозному трону, на котором сидела.

– И чего вы хотите от меня, мисс Эренифация Пайн?

Мафиози катал слова во рту, как драже. Полубас, полубаритон – рокот водопада, мурлыканье сытого зверя, что обволакивал и мягко подталкивал к чему-то. Ах, да. Я забыла попросить.

– Вы можете всё, дон Педро. Для вас нет ничего невозможного в Лидли. Уверена: вам не составит труда найти моего отца.

– А что я получу взамен, мисс Эренифация Пайн? – толчок в спину вкрадчивым рыком – и я лечу в пропасть. В умело расставленную ловушку.

– Всё, что угодно. Но, надеюсь, это будет благопристойное предложение, не нарушающее мои жизненные принципы.

Мафиози шевельнул бровями и усмехнулся уголками губ.

– В таком случае, это не что угодно, мисс Эренифация Пайн. Люди, готовые на всё, не ставят условий. Вам не кажется, что вы не в том положении, чтобы торговаться?

Я сжала на коленях вмиг ставшие потными ладони. Замешкалась, тряхнула головой (миссис Фредкин уничтожила бы меня за этот жест) и, подняв гордо подбородок, посмотрела мучителю в глаза.

– Тогда я готова на всё. Без условий. Верните мне отца, дон Педро, и требуйте, что хотите.