Глава 13. Согласие

Гесс

Не девушка, а сплошное стихийное бедствие. Чья-то головная боль и ранние седины. Мне жаль её отца.

Я чувствовал досаду и раздражение. Но, прикасаясь к холодным пальцам Рени, ощущал, как зверь, затаившийся в груди, мягко ворчит и успокаивается, жадно вдыхая её запах.

Она пахла ночным туманом и горем. Отчаянием и беззащитностью. Хотелось притронуться к её золотистым локонам, вглядеться в глубину карих влажных глаз. Обнять и успокоить. Услышать, как она вздыхает и доверчиво замирает на моей груди.

Большого труда стоило стряхнуть оцепенение и сдержаться. Рени не жертва, не слабая безвольная барышня, готовая переложить на чужие плечи свои заботы. Будь так, было бы проще. Наверное.

Я покосился на разбросанные по всей комнате газеты. Весь вечер насмарку. Так и не успел понять, хотя был близок к пониманию. Шаракан.

– Что у вас случилось, мисс Рени? – спросил, усаживая девушку на стул. Она примостилась на край, сидела ровно с каменной спиной, тщательно разгладив платье на коленях.

Ей к лицу крохотная шляпка, криво сидящая на золотистых локонах. Кокетливый аксессуар, не имеющий практического применения, исключительно бесполезный элемент декора. Разве что вуаль способна сослужить добрую службу.

Рени набирала в лёгкие воздух, шумно выдыхала, но никак не могла решиться заговорить. Я терпеливо ждал, боясь подталкивать и торопить. Раз она пришла, значит обязательно объяснит, зачем.

– Возможно, я шокирую вас, – наконец произнесла девушка тихо. – И пойму, если вы откажете, выставите за дверь. Но мне больше не к кому обратиться.

– Слушаю вас внимательно, – подбодрил я Рени. Мне уже не нравилось начало ночной беседы.

– Я хочу, чтобы вы стали моим напарником, – выпалила девушка отчаянно и посмотрела мне в глаза.

Кажется, в этот момент мои брови обрели собственную жизнь и полезли на лоб, как скалолазы. Я даже маску безразличия нацепить не сумел, хотя думал, что готов к любой чуши из уст несравненной мисс Пайн.

– Простите, кем? – решил уточнить я, хотя никогда не жаловался на слух. У кровочмаков идеальный, очень развитый слух. Мы способны слышать на далёкие расстояния. Но именно сейчас показалось, что я неправильно расслышал или не так страктовал слово, произнесённое белокурой прелестницей.

– Напарником, – повторила девушка, и по её несчастному лицу я понял, что она не шутит.

– Рени, – попросил я осторожно, чтобы не расстраивать её ещё больше. – Начните сначала. Мне кажется, вы пропустили целую историю, прежде чем обратиться с просьбой.

Она снова провела ладонями по идеально гладкому подолу, что натянулся на коленях, вздохнула и начала рассказывать. Спокойно, даже отстранённо, словно не в первый раз.

Рени

О чём я только думала, когда пускалась в подобную авантюру? Надеялась, что этот хищник обрадуется моему появлению и с радостью кинется мне на помощь?

Настороженный, холодный, подобранный, будто перед прыжком. Того и гляди вцепится мне в горло. Он преобразился. Одет лучше. Вещи по фигуре изменили его.

Белоснежная рубашка с мягким воротом расстёгнута на пару пуговиц и обнажает крепкую шею. Широкие рукава скрывают руки, а высокие манжеты плотно обхватывают кисти, подчёркивая красоту ладоней и длинных пальцев. Атласный жилет сидит как влитый и прорисовывает грудные мышцы. Тёмные волосы длиннее, чем я помню. Густые и блестящие, как мех.

Если бы не колючий взгляд и плотно сжатые губы, я бы признала его красивым. Несмотря на хищность черт, остроту скул и твёрдый подбородок. У него странно гладкая кожа. Не бархатная и не мягкая. Скорее дублёная, будто из дерева, но уже вечер, а на щеках мистера Гесса нет тёмной щетины. Он словно недавно выбрит. Оттого и странная гладкость, что невольно притягивает взгляд.

В третий раз за сегодня я рассказываю свою горькую историю. Автоматически, не задумываясь, словно скучную книгу читаю. А сама рассматриваю мистера Гесса. Зачем, спрашивается? Что хочу увидеть в этом бесстрастном лице? Сочувствие? Участие? Понимание? Видимо, всё мимо. Мужчина сидит, как мраморное изваяние на гробовом камне. Ну, что ж. По крайней мере, я попыталась.

– Рени, – рычит это чудовище, как только я закрываю рот, – лишь вы могли за один-единственный день наворотить кучу глупостей.

Я виновато пожимаю плечами и опускаю голову. Но я не стыжусь, нет! Поэтому гордо выпрямляюсь и смотрю этому рычащему дракону прямо в лицо.

– Я сделала всё, что смогла! Правильно или неправильно – это уж как пришлось. У вас есть семья, мистер Гесс?

Он перестаёт сердиться и мечет в меня понимающий взгляд.

– Есть.

– На что вы готовы ради родных?

– На всё. Только мои родные сами могут за себя постоять. Как бы не нуждаются в моей самоотверженности.

– Моя семья – отец. Может, он не самый лучший человек в мире. Да, у него много недостатков, но другого у меня нет. Я люблю его! И тоже готова на всё, чтобы спасти, найти, вызволить, – я почувствовала, что завожусь. Слова обжигали рот, румянец опалил щёки, шею и грудь. – Я пришла к вам за помощью. И уж если вы не можете помочь, лучше откажите и выставьте за дверь, чем читать нотации и рассказывать, насколько я глупа.

Не дожидаясь ответа, я вскочила со стула и опрометью кинулась к выходу. Мистер Гесс оказался быстрее. Успел каким-то образом меня опередить. Заслонил дверь спиной. Я почти уткнулась носом в его грудь.

– Я не сказал «нет», Рени.

Я молчала, сверля дыры в его атласном жилете. Боялась поднять голову. Его дыхание шевелило мои волосы. Я почувствовала, как внутри спиралями закрутилась щекотка – большой горячий шар в груди и немного ниже, там, где заканчиваются рёбра.

Молчание затягивалось, и я не выдержала, подняла лицо, чтобы заглянуть мужчине в глаза и услышать ответ.

– Да, Рени, да, – выдохнул он хрипло и снова сделал это – прижался своими губами к моим. Легко, практически невесомо. Я взволнованно вздохнула и потянулась к нему, почти против воли, но не в состоянии сопротивляться.

Горячие губы накрывают, как волна. Врываются бесшабашным бризом, включают внутри фонтаны. Это как глоток крепкого шотландского виски, который я попробовала лишь однажды, когда тайком залезла в отцовский шкаф и без спросу плеснула в широкий стакан жидкость чайного цвета.

Кажется, это то, что нужно после тяжёлого дня. Дыхание Гесса и поцелуй, что уносит вверх, заставляя забыть обо всём на свете. Его длинные пальцы путаются в моих локонах. Он поглаживает их, прикасаясь нежно и трепетно, словно к чему-то священному.

Когда поцелуй заканчивается, я вижу глаза мужчины – тёмные горячие угли. Он смотрит на меня не отрываясь. Я чувствую, как бурно вздымается моя грудь, и делаю шаг назад. Его пальцы, скользя, оставляют в покое мои волосы.

– Завтра в восемь я жду вас, мистер Гесс. Заодно и на Бита посмотрите. Он… волнуется. Или нервничает. Или заболел – не знаю.

Мужчина меняется в лице. Вначале хмурится, затем смотрит заинтересованно.

– Мерцатель ведёт себя странно?

– Бит? Да. Мне даже утром показалось, что он знает, что находится в том проклятом конверте. Вы сказали мерцатель?..

– Так называют этих кроликов у меня на родине. Из-за радужной шкурки.

Я кивнула. Да, очень подходит. Мерцатель.

– Я пойду? – потопталась на месте, не решаясь сделать шаг: мистер Гесс так и стоит у меня на пути, закрывая спиной дверь.

Он темнеет лицом, сводит брови в одну линию, сжимает губы.

– На улице ночь. Я провожу вас.

В общем, можно перевести дух. Я не смею возражать и отказываться: боялась самой себе признаться, что страшусь проделать обратный путь в одиночку.

Мужчина набрасывает плащ на плечи, и мы выходим из комнаты. В тени коридора маячит фигура мистера Ферейро. Я напрочь забыла о пирате, что привёл меня сюда. Надо же: не ушёл, дожидается. Он не делает попыток приблизиться, лишь салютует рукой, покачиваясь на неверных ногах. Мистер Гесс хмурится и сжимает мой локоть.

– Только не говорите, что вы пришли с этим человеком, – шипит он угрожающе, и я съёживаюсь под его яростным взглядом.

– Мистер Ферейро был так любезен, что провёл меня к вам. Я не знала, где можно найти вас. И вообще – он мой давний клиент. Не смотрите, что он выглядит несколько… непрезентабельно. В общем целом, он достаточно порядочен.

Я бормочу слова, пытаясь успеть за широким шагом мужчины. Удаётся не очень: приходится трусить за ним вслед, как мелкая собачонка на привязи. Он так и не отпустил мой локоть и тянул за собой, как разозленный учитель нерадивого ученика за ухо.

Мистер Гесс останавливается резко, я налетаю на него так, что искры из глаз сыплются. Не человек, а скала какая-то! Больно же!

– Клиент? Порядочный? На этого типа днём сложно смотреть без содрогания! Вы когда-нибудь думаете, Рени? Как до сих пор с вами ничего не случилось – диву даюсь!

Злобный уродливый монстр – вот кто он, а не мистер Гесс! Да как он вообще смеет разговаривать со мной в подобном тоне! Да как вообще ему пришло в голову обозвать меня безмозглой дурочкой?!

– Вот уж не думала, что одноглазый хромой старик с протезом вместо правой руки способен ввести вас в трепет, – цежу сквозь зубы, отвешивая мысленный пинок этому невыносимому типу, и пытаюсь избавиться от цепких пальцев: мне больно, рука занемела. Завтра точно проступят мерзкие синяки.

Вот действительно: о чём я думала, когда решила, что могу взять это чудовище в напарники? Он же меня нравоучениями замучает. Мало мне миссис Фредкин?

Я слышу, как мужчина медленно выдыхает, ослабляет хватку.

– Я прошу прощения, мисс Пайн за непозволительное поведение, – произносит он холодно, и я стою, хлопая глазами. Осталось только рот открыть и действительно превратиться в дурочку. Никогда, никогда не пойму его поведения и мотивов. То он тиран, то вежливый джентльмен.

Он учтиво предлагает руку, я, поколебавшись, цепляюсь за него, и дальше мы идём спокойно, не спеша, молча.

Не знаю, что в нём такого, но никто не рискнул к нам пристать. Не делали попыток, хотя переулки прямо таки кишели подвыпившими матросами и подозрительными личностями, что, зыркнув, отступали в тень. Интересно, что их так пугало? Высокий рост? Фигура у мистера Гесса хоть и хорошая, но не впечатляющих размеров. Это я знаю, что у него сталь вместо мышц, но им-то всем откуда об этом знать? Плащ скрывает преимущества.

Как бы там ни было, а до моего дома мы дошли без приключений. Бит устроил нам торжественную встречу: урчал, хлопал ушами, светился радужными переливами в темноте (вот уж, а я и не знала, что он как разноцветный фонарь). Зверёк явно радовался, увидев мистера Гесса.

Мужчина погладил мерцателя и потрепал за круглые уши.

– Я тоже рад тебя видеть, дружище, – сказал он, задерживая ладонь на голове Бита. – Спокойной ночи, мисс Пайн, – добавил учтиво и прикоснулся губами к кончикам моих пальцев.

– Завтра в восемь, – пискнула я, пытаясь не дёрнуться от разряда молнии, что шарахнула меня изнутри от его простого учтивого прикосновения губами к руке. – Не опаздывайте!

А потом я позорно сбежала. Скрылась за дверью. Прислонилась к ней спиной и медленно сползла вниз. Безумный день, полный тревоги и напряжения, закончился.

Усилием воли я поднялась на ноги и отправилась в свою комнату. Умыться и спать. Завтра мне понадобится много сил, и лучше не думать, на что они пойдут.