Глава 24. Таинственный берег Цилии

Рени

Мы подплывали к Цилии тихо, словно подкрадывались. От утренних событий и следа не осталось. Будто ничего и не случилось. Только мрачный Джако портил спокойную, почти идиллическую картину. Он не отсиживался с Орландо в каюте при закрытых дверях, а стоял на страже. И, наверное, его хозяин был прав: горе горем, а работа работой. Джако никому не позволял думать, что плохо справляется со своим долгом.

Я так и не смогла уснуть. В отличие от Герды. Я честно выложила ей новости, которые удалось выведать у Гесса. Моя несравненная дуэнья поджимала губы, недовольно хмурилась, но ни словом не упрекнула меня ни за пылающие щёки, ни за растрёпанные волосы. Беспечно делала вид, что ничего не замечает. Если бы она устроила мне допрос по полной форме, я бы не солгала. Но с тех пор, как она превратилась в моего личного цербера, её чопорная строгость и вечное желание меня шпынять куда-то испарились. Впрочем, до сегодня у неё не было особого повода пройтись по моим манерам или прочитать лекцию о том, как ведут себя благопристойные девушки.

– По крайней мере, нас не прирежут в собственных постелях! – оптимистично заявила она и чистой совестью завалилась досматривать сны. Судя по всему, сонное зелье бродило ещё в венах всех пассажиров и членов команды. Гесс сказал, что и в моих тоже. Как-то он видел это. Да и все его действия не вязались с тем, к чему я привыкла. И если он думает, что на это можно закрыть глаза, то ошибается.

Матросы забегали быстрее, когда пришёл кровавый закат. Я стояла возле поручней и всматривалась вдаль. Ничего. Плотная кисея. Это даже не туман, а словно зеркальная гладь – ровная, без изъянов. Как будто нам ещё плыть и плыть. Ветер бил в лицо. Брызги летели и остужали горячую кожу. Я облизнула губы. Солёные. Резко и сильно пахло морем. Я вдруг поняла, что мне очень нравится этот запах.

– Не замёрзла?

Я даже не вздрогнула, услышав его голос. Наверное, потому что почувствовала приближение Гесса задолго до того, как он задал почти  в самое ухо свой вопрос.

– Нет. Мне хорошо, – призналась, прикрывая глаза. – Интересно, когда же появится берег?

– Капитан говорит, что скоро.

Гесс стоял рядом, но не прикасался ко мне. Да ему это было и не нужно. Я всё равно чувствовала его. Остро, до ярких вспышек внутри. Рядом с ним я забывала, как дышать.

– Послушай меня, Рени, – от голоса, низкого и требовательного, – мурашки по коже. – Пока мы не сошли на берег и пока есть ещё время. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной рядом.

Как красиво звучит. Но я понимаю: он вкладывает в эти слова совершенно другой смысл, нежели чудится мне.

– Орландо спросил, умею ли я пользоваться оружием.

– А ты умеешь? – мне почему-то не страшно. Какое-то оцепенение. Словно я выпила чашу яда до дна и всё равно, что будет дальше.

– Нет, – почему я не удивлена? И такая спокойная уверенность в его голосе. – При случае, я смогу обойтись и без оружия.

– Задушишь врага руками или загрызёшь зубами?

Он тихо смеётся, чтобы не привлекать внимания. Но смех его – от души, искренний и почему-то довольный.

– Можно и так сказать. Тебя не напугать, да, Рени?

Я тряхнула головой и бросила взгляд на его хищный профиль.

– Пока нет опасности, я её не чувствую. Жаль, что Орландо не спросил у меня. Я умею стрелять из пистолета и метко кидаю нож.

– Эдди Монтифер, – проницательно догадливый мистер Гесс.

Я киваю:

– Он и братья Идволдсоны. Бенни и Денни. Но Эдди, конечно, больше руку приложил. С ним я тренировалась не только в школе. Ему, как ни странно, тоже нужен был напарник. Он грезит о славе сыщика.

– И не нашёл ничего лучшего, как научить девушку обращаться с оружием.

Кажется, кто-то недовольно пыхтит. Нет. Выпускает пар, как железнодорожный свисток.

– Зато, если это умение пригодится, я достойно защищу не только свою честь, но и жизнь.

Он таки не удержался – хохотал громко, с наслаждением.

– Ты бесподобна, Рени, – прозвучало как восхищение, но обольщаться я не спешила.

– Эренифация, детка, ты должна мне помочь с вещами! – это миссис Фредкин высунула нос из каюты и требовательно позвала меня к себе. Конечно же, ничего ей не нужно. Думаю, она следила за нами, и ей не понравился слишком откровенный смех Гесса. Нарушение этикета. Вызывающее поведение.

Но Герда и в этот раз не бубнит заезженные истины. Она во всеоружии своей несравненной красоты. На ней – лучшее платье. Я безропотно помогаю ей закрепить кокетливую шляпку. Заодно и меня она оглядывает со всех сторон, поправляет перчатки на локтях и требует, чтобы я опустила вуаль.

– Уверена: там будут чужие мужчины. Ни к чему смущать их и возбуждать ненужный интерес. Слышала я, что цилийцы – большие ловеласы. А нам пока хватает внимания и от этих двух самцов.

Я не возражаю, хотя так и тянет полюбопытствовать, откуда моя дуэнья наслышана о цилийцах. И так и подмывает расспросить поподробнее «о двух самцах», но я не решаюсь. Улучшив момент, когда она увлечена инвентаризацией своего необъятного ридикюля, потихоньку покидаю каюту.

– Я хочу поговорить с Орландо, – стою перед угрюмым Джако, что ощупывает меня тяжёлым взглядом. Поколебавшись, телохранитель делает шаг в сторону, и я неслышно захожу в каюту.

Красив, как Бог. Свет от лампы падает Орландо на лицо, рождает тени на идеальном профиле, роняет чернильную темноту на густые ресницы. Я невольно любуюсь мужчиной. Белоснежная рубашка свободно лежит на плечах. Широкие рукава заканчиваются высокими манжетами. Рот горько кривится. Я вижу: он услышал, что я вошла, но не спешит поворачиваться.

Я негромко откашливаюсь, чтобы привлечь внимание. Он отрывается от своих дум, смотрит сверху вниз, и лицо его смягчается, в уголках губ рождаются крохотные ямочки. Орландо легко поднимается на ноги и учтиво склоняет голову.

– Рени.

Хочется присесть в глупом реверансе, но я сдерживаюсь. Ни к чему. Ерунда это всё, особенно сейчас.

– Дай мне оружие, Орландо.

Он замирает. Смотрит не отрываясь, отчего глаза его в полутёмной каюте кажутся чёрными и бездонными.

– Нет, – отказывает и делает шаг вперёд. – Воевать не женское дело. Я сумею защитить тебя, Рени. Не бойся.

Пальцы его невесомо чертят линию моего лица. Он серьёзен и любуется. Глаза ласкают откровенно и жадно. Словно он не может наглядеться. Становится неуютно, но я не для того пришла, чтобы, поджав хвост, уйти.

– Я умею стрелять. Отлично умею, – упрямлюсь и настаиваю.

– Почему я не удивлён? – короткий смешок, красиво вскинутые брови. – Но, думаю, нежную девушку найдётся кому защитить. Если в том будет нужда.

Он берёт меня за руки, поглаживает ладони большими пальцами, и я мысленно благодарю Герду за вовремя надетые перчатки. Почему-то этот жест кажется мне слишком интимным. Вольным. Неприемлемым.

– Я не отступлюсь от тебя, Рени, – неожиданно говорит Орландо. В глазах его тёмной молнией сверкает упрямство, а затем он в один шаг сокращает расстояние между нами и целует меня. Властно. Жадно. Пугающе. И я вдруг понимаю: он мужчина. До этого как-то образ пухлого ангелочка преобладал над явными изменениями в человеке, которого я знала ещё мальчишкой.

Я толкаю его в грудь и отскакиваю назад, как разъярённая кошка.

– Лучше не приближайся ко мне, Орландо Фольи. Так будет безопаснее и правильнее. Мне жаль, что ты по-своему истолковал мой приход сюда. Я хотела заполучить всего лишь пистолет, но никак не тебя!

Я не стала слушать, что он собирается сказать или возразить. Выскочила за дверь и перевела дух. Очень пылкий получился поцелуй. Не противный. Даже наоборот. Но почему-то он не вызывал во мне ничего, кроме возмущения. Протеста.

– Я убью его, – да что ж такое-то, а?! Из огня да в полымя. – Доделаю качественно то, что не смог тот горе-убийца.

Гесс нависает надо мной, как демон. Злющий и напряжённый. Кажется, что прыгнет и разорвёт. К счастью, не меня, а Орландо.

– Он целовал тебя! – столько возмущения и обвинения в этих двух словах, сказанных почти свистящим шёпотом. Я аж глаза прикрыла, пытаясь справиться с собою. Чтобы не надерзить. Чтобы не наподдать под хвост этому беспардонному хищнику.

– Запомните, мистер Гесс Тидэй, – произнесла очень тихо и с достоинством. – Я не ваша собственность. И вы не можете указывать, с кем мне встречаться. Я просила у Орландо оружие. И не придумывайте того, чего не было.

– Ложь, – сплошной металл в его голосе. Монолит весом в тонну. – Я не только не могу врать, но и любую неправду распознаю легко. Это часть моего дара.

Верите? У меня аж сердце ёкнуло. Дар?! Видимо, он со злости сказал больше, чем собирался. Делаю зарубку в памяти. Ну, подожди, Гесс, придёт время, и я с тобой поквитаюсь.

– Ну, если вы такой провидец, – поджала я губы, – значит должны видеть, что я туда не целоваться ходила.

Он коротко вздохнул. Посмотрел выше моей головы.

– А вот и берег. Осталось совсем немного, и мы ступим на сушу. Я, надеюсь, ты всё же помнишь мои слова, Рени: держись ко мне поближе.

«А от Орландо подальше», – читалось в его каменном лице, уже не выражающем никаких эмоций.

Я обернулась. Берег появился, словно из ниоткуда. Пролёг кривой линией. В сумерках отчётливо виднелись огни, что мигали разноцветно, будто приветствуя нас.

– Я б на твоём месте прислушалась к мистеру Гессу, – припечатала меня вездесущая Герда. И за что только этому несносному грубияну такой почёт и любовь?! Но миссис Фредкин лучше об этом не спрашивать. Можно нарваться на нотации или достойный отпор. Бывшая домоправительница умела ставить на место так, что рискнувший разозлить её чувствовал себя полным ничтожеством. Младенцем, что недавно вылез из пелёнок и попытался понять чересчур сложные материи, недоступные детскому уму в силу неразвитого интеллекта.

Берег. Таинственный и непонятный. Что ждёт нас на Цилии?

Гесс

На берегу нас ждали. Унылая кавалькада всадников, выстроенных, словно похоронная процессия. Карета с позолотой – массивная и помпезная – напоминала катафалк. Всё увиденное мне не нравилось, хотелось перекинуть Рени через плечо и удрать отсюда куда подальше.

Я снова злился. Меня бесил красавчик Орландо – спокойный, как древние горы. В нём прорезались властные ноты. Он командовал, раздавал приказы, и его беспрекословно слушались. Что значит сын дона: породу не пропьёшь, как говорят на Иброне.

Миссис Фредкин несла себя, как королева. С достоинством уселась в карету, предварительно изучив каждого встречающего пытливым взглядом. Рени начала пятиться задом, как только узрела сие сооружение. Ей, как и мне, не понравилась царская карета. К сожалению, пришлось мимеи и Бита в клетке запихнуть в эту коробку. Мерцатель метался и завывал. Он мог этого не делать: у меня и без него все волосы стояли дыбом.

– К сожалению, Цилия не так технологически развита, как Лидли, например. Большую часть пути нам придётся проделать на лошадях. Надеюсь, вы умеете держаться в седле? – спросил Орландо, пряча насмешку под веером ресниц. Видимо, он думал, что смутит меня. Поставит в неловкое положение. – Если для вас это сложность, мистер Тидэй, вы можете отправиться в карете с дамами. Места там хватит.

Я одарил его улыбкой-оскалом. Лучше б ему не доводить меня до такого состояния.

– Думаю, я справлюсь, – в голосе крошился лёд и плавился яд.

– Гесс, – Рени тронула меня за руку. Она не испугана, но близко. А я только от её осторожного прикосновения почти успокоился. – Я не умею на лошади. И в карету не хочу.

– Доверься мне, я буду рядом.

Я практически довёл её до гроба на колёсах, когда гибкий жилистый красавец, отдалённо похожий лицом на Орландо, вынырнул из тьмы, ведя под уздцы исчадие ада – чёрного злобного жеребца. Доновский сын и не скрывал торжества. И я понял: это месть. Негласная война.

Рени с ужасом смотрела на животное, что брыкалось и рыло копытом землю. Шикарный экземпляр. Мне под стать. Я сразу почувствовал токи. С любовью оглядывал встрёпанную гриву и чёлку, ходуном ходящие лоснящиеся бока. Чёрный, как беззвёздная ночь.

Животные инстинктивно боятся кровочмаков – чувствуют опасность. Но мы бы никогда не смогли сделать ни глотка крови, если бы не умели укрощать, убаюкивать свои жертвы.

– Не бойся, – прошептал я Рени и ободряюще сжал её пальчики. – Всё не так страшно, как кажется.

Я подошёл лёгкой походкой к коню. Неуловимо провёл рукой над ноздрями, давая почувствовать свою силу. Жеребец всхрапнул, дёрнул ушами – острыми, как у здешних собак. Зеосские лошади выглядят несколько иначе, но, в общем, не сильно отличаются.

– Шаракан, – потрепал я коня по гриве, давая новое имя. Намеренно. Демонстративно. С усмешкой думая о том, что больше он никого к себе не подпустит. Война так война.

Жеребец, затанцевав, тонко заржал и, вырывая поводья из рук мужчины, встал на дыбы. Я слышал, как тревожно залопотали цилийцы. Я прекрасно понимал их. Спрятал усмешку. Пусть беспокоятся. Интересно: из каких соображений они взяли это порождение тьмы с собой? Он же почти неуправляем. Всё забавнее становится цилийская свита. И ещё больше к ней недоверие.

Как только передние копыта Шаракана коснулись земли, я легко вскочил в седло. Он ещё попытался дёрнуться, но моя рука и уже общая энергия, связали нас прочнее стальных канатов.

Орландо гарцевал на белом в яблоках коне. Ему не нравилось то, что он видел, но ничего, утрётся, щенок. Хотел посмотреть, как я упаду и опозорюсь? Как сяду с дамами в карету? Не дождётся.

Рени так и стояла, замерев у дверцы помпезного катафалка. Склонённая набок голова. Золотистые локоны падают на плечи. А в глазах – звёзды восхищения. Хотя бы ради этого стоило покрасоваться. И, не удержавшись, я послал мысленный приказ Шаракану. Тот, прядая ушами, припал на одно колено перед девушкой. И тогда я услышал её смех – радостный и чистый. А всё остальное меня уже не касалось: возгласы, быстрая речь. Растерянность в стане «врага».

Рени наконец-то скрылась в карете, и мы тронулись. Ехали извилистой тропой. Я отметил для себя: здесь, на берегу, не было привычного порта. Скорее, это была уютная, но тайная бухта. Место, о котором знают не все.

Я не спешил. Чутко прислушивался к разговорам. Внимательно осматривал местность и держался поближе к карете. Чем дальше мы удалялись от моря, тем сильнее обострялись мои инстинкты. Я ловил теперь не только голоса, но и шорохи, даже незначительные. Вскрики ночных птиц. Запахи людей и природы.

В карете поскуливал мерцатель. Он не успокоился. А значит опасность была рядом. И я ждал, из-за какого угла покажет зубы коварный зверь. Неизвестность меня не пугала. Я умел предчувствовать и был готов действовать.