Глава 29. На пути к берегам острова Фрей

Гесс

Она ушла рано утром, когда рассвет только-только прорвался сквозь тучи. Гроза таки отшумела – быстрая, но жестокая. В свете молний я рассказал Рени, кто я и откуда, как попал на Иброн.

– Ты собираешься вернуться назад? – она морщила лоб, словно решала непосильную задачу.

– Если получится, – не стал до конца озвучивать свои планы. – Никто не знает, где находится портал для перехода из мира в мир.

– Зеосс, – пробовала она новое слово на вкус и жмурилась, как довольная кошка, а затем смотрела огорчённо, закусывая губу: – Я не могу представить ничего магического. Ну, разве что Джако со стеклянными глазами. Это ведь чудеса, да?

Я тихо смеялся и прижимал её к себе. Дышал ею и не мог надышаться. А потом она ушла. А я делал вид, что сплю. Не знаю, что у кровочмаков по-настоящему мертво, потому что в груди болело и горело так, словно я огня глотнул.

Рени ушла и унесла с собою часть меня. Потому что без неё я теперь не существовал. Я так и не смог сказать ей главное. Не знаю, имел ли право. Эгоистично привязывать её к себе. Хватит и того, что один из нас точно знал, что случилось сегодняшней ночью.

Часа через два, церемонно постучавшись, в дверях нарисовался хмурый Джако. Он смотрел на меня исподлобья, играл желваками. Я не жалел, что обошёлся с ним жестоко. Охранник отлично выспался и почти ничего не помнил. Возможно, это не давало ему покоя, но успокаивать его я не собирался. Так будет с каждым, кто встанет у меня на пути и попытается следить или манипулировать. Игры закончились. Осталась лишь суровая реальность.

– Дон Орландо вернулся. Завтракаем в большой зале и отправляемся в путь, – заявил Джако не поздоровавшись. К счастью, я не нуждался ни в его вежливости, ни лояльности. Он меня боялся. Суеверным неконтролируемым страхом, вдолбленным в голову ещё в детстве. Интересно, какие байки рассказывают на Цилии о бессмертных и откуда вообще растут ноги этих жутких историй? Что они страшные, я не сомневался.

Хм. Дон Орландо. Почётный подобострастный титул рассмешил меня больше, чем вся ситуация в целом. Что-то я не припомню, чтобы до Цилии красавчика называли с этой высокомерной приставкой «дон». Видимо, родовой воздух сильно приподнял молодого отпрыска в статусе. А всего-то ночь отсутствовал.

Донпедровский сын смотрел на меня с неприязнью. Да-да, я знаю: будь его воля, он бы давно прикопал моё тело где-нибудь под кустом. Особенно сейчас, когда заполучил в своё распоряжение несколько десятков преданных псов. На скуле наследника рода алела свежая ссадина. Явно не веткой приложило. Интересно, какое всё же дело привело его сюда? Какие страсти разыгрываются за кулисами? Что Орландо хотели убрать с лица земли именно в связи с его таинственной миссией, я почти не сомневался.

– Через час выезжаем, – голос красавчика звучал нейтрально, буднично, но какое-то напряжение крылось в позе, слишком идеальных движениях. – Советую не брать ничего лишнего, – кинул он красноречивый взгляд на миссис Фредкин, и получил полное презрение в гримасе новоиспечённой дуэньи. – К слову, я бы не брал лишних людей, но условия приличия и честь мисс Пайн мне дороги, поэтому придётся смириться с некоторыми неудобствами. В ответ прошу того же: не требовать многого. Это не увеселительная прогулка.

Бывшая домоправительница сидела, словно кол проглотила, и метала такие молчаливые молнии, что, будь в них хоть немного заряда, от дона Орландо осталась бы только жалкая кучка пепла. Нет, и той бы не осталось. Смело бы ураганом. Я не хотел бы стоять на его пути. Не настолько я бессмертен.

Рени чуть заметно улыбается. Она сидит напротив, не поднимая глаз. Я любуюсь ею откровенно, не скрываясь. Ничто не мешает мне делать это. Сожалеет ли она о прошлой ночи? Стыдится ли? Может, действительно исчерпала весь запас смелости, придя ко мне? В любом случае, я не стану на неё давить и подталкивать к решениям, к которым она не готова.

Я не могу сейчас читать её мысли. Не могу видеть движения души. Плотно захлопнутые створки раковины. Есть ли там жемчужина?.. Понимаю вдруг, что не хочу этого знать. Потому что легче надеяться, чем узреть пустоту и захлебнуться горечью боли и разочарования.

После грозы воздух не стал свежее. Всё та же духота, влажность и жаркое солнце. Дышать тяжело всем. Кроме меня, конечно. Орландо решил не мелочиться: нас сопровождал вооружённый до зубов отряд человек в тридцать. Плотное кольцо, за которое одиночному чужаку не прорваться. В середине сам молодой дон и пролётка, где едут Рени и миссис Фредкин. Я кручусь неподалёку, хоть мой Шаракан и рвётся вперёд. Ему не нравится скакать размеренно. Хочет лететь, как ветер.

Дорога петляет странными зигзагами. Я подозреваю, что путь специально увеличен в целях безопасности, но к полудню мы всё же подъезжаем к морю.

– Замок находится на острове, – поясняет Орландо, – поэтому дальше – небольшая морская прогулка. К сожалению, животных взять с собой не сможем. На острове передвижение – только пешком.

Напугал. Правда, неизвестно, как перенесёт тяготы миссис Фредкин, но на её лице такая непроницаемость, что лучше зря не беспокоиться. Всё станет понятно на месте.

Плотный туман окутывает берег. В двух шагах ничего не видно. Я почувствовал, как волосы шевелятся на затылке. Опасность. Этот тайный «кто-то» явно маньяк. А прибывший после долгих лет разлуки на родину Орландо ему как кость в горле.

В последнюю минуту я уложил красавчика носом в песок подножкой. Никто ничего и понять не сумел. На этот раз я растянулся с ним рядом: мне никак не улыбалось снова получить вместо самоуверенного засранца порцию смертельного «счастья».

Это была стрела. Красная. И никто никого убивать не собирался: она зарылась в песок, немного не долетев до цели. Не промах, а предупреждение, понятное Орландо – я увидел это по его глазам. Но объяснять, естественно, он ничего не стал.

Цилийцы всполошились, но бегать вокруг да около, заламывая руки, не стали. Лишь быстрее и слаженнее начали грузить вещи на покачивающийся на волнах кораблик. Эти знали своё дело.

Я выдернул стрелу и услышал судорожный вздох доновского сына. Видимо, прикасаться к ней не стоило, но я об этом не знал, а в местные обычаи меня никто не посвятил.

– С вами всё в порядке? – раздался рядом взволнованный голос. Шаракан, Рени. Внутри вскипело так, что я готов был своими руками заново уложить Орландо на песок.

– Всё хорошо. Это просто шутка. Да, Орландо?

– Д-да, – отвёл он глаза и упрямо сжал губы. Вот осло цилийский! – Поторопимся. До Филионто ещё добраться нужно.

Филионто. Тот самый настоящий родовой замок, – услужливо всплывает в мозгу подзабытая информация. Не тот огромный монстр, из недр которого мы недавно выбрались, а этот, забытый и брошенный, нелюдимый и страшный. Механический урод с неприступными тайнами.

Я глажу морду Шаракана. Он никого не подпустит к себе, поэтому шепчу ему разные слова, отпуская. Не знаю, удастся ли с ним ещё свидеться. Подсовываю кусок сахара, которым меня любезно снабдила молчаливая кухарка с жгуче-чёрными глазами.

Шаракан берёт лакомство мягкими губами. Деликатно, с достоинством. Косит бешеным глазом, фыркает и трясёт гривой. Не знаю, что на меня находит, но я прикасаюсь губами к его морде. Вопиющий проступок для кровочмака: мы никогда не проявляем чувств к тем, кто потенциально может быть едой. Но я уже давно не тот. К тому же, Зеосс где-то там, далеко-далеко. Почему я и здесь должен придерживаться каких-то дурацких, не понятно кем придуманных правил?

Рени рядом. Я чувствую её золотистую ауру. Дышу полной грудью и улыбаюсь. Её ладонь поглаживает меня по предплечью, словно успокаивая. Она сочувствует, что мне приходится разлучиться с гордым и независимым животным. Думаю, она понимает: Шаракан немного больше, чем просто конь. Он словно часть меня. Отголосок моего духа. Переплетение невидимых событий, сложившихся ровно так, чтобы мы встретились. Хлопаю ладонью по крупу и мысленно подстёгиваю животное. Шаракан нервно ржёт и уносится в туман.

– Инферно! – несётся разочарованно вслед. Скалюсь мрачно: если кто-то ещё мечтает заполучить моего коня назад, то он опоздал ровно в тот миг, когда подвёл его ко мне. Видимо, этот парень надеялся. Наивный.

– Однажды приходится отпускать, – слышу тихий голос самой удивительной и непостижимой девушки. – Но от этого не уменьшается твоя любовь и привязанность.

– Да, – отвечаю ей твёрдо. – Да, Рени.

Рени

Мы снова покачиваемся на волнах.

– Это ненадолго, – успокаивает Орландо, хоть я вроде никаких признаков беспокойства не выказываю. Он крутит в пальцах красную стрелу. И взгляд у него рассеянный, задумчивый. – Цилия – большой остров. Рядом – три маленьких. Два необитаемых – слишком крохотные и непригодные для жилья. Хотя, конечно, если задаться целью, то можно и там обосноваться, но самое большее – люди выезжают туда на пикники да народные праздники отмечают. Здесь очень сильны традиции.

Орландо виновато разводит руками. Никто и не просит его рассказывать, но, наверное, ему нужно выговориться.

– Но не так обстоит дело с третьим островом? – неожиданно включается в разговор Гесс. Орландо морщится, будто зубной болью мучается, однако отвечает.

– Фрей – так называют его здесь. Он достаточно большой и раньше заселён был не хуже Цилии. Всегда скрытый в тумане, невидимый для чужих глаз. Не отмеченный на картах. Наша колыбель. По легендам, замок Фолионто – место, где берёт начало род Фольи. Страшно даже подумать, сколько столетий пустует здание. И никто не знает, когда именно его покинули. Кто был последним хозяином. В детстве мы любили играть там.

– Мы? Кто мы? – Гесс похож на кобру перед броском. Он всегда умел видеть главное.

На лице Орландо сменяются разные чувства – пробегают тенями воспоминаний. Он краснеет – и это удивляет меня безмерно. Словно его застукали за чем-то непристойным.

– Мы – дети. Наверное, нет ни одного отпрыска рода, который бы не шлялся в тех развалинах.

– Так замок существует или разрушен?

Орландо качает головой и терпеливо поясняет:

– Развалины вокруг. А замок… в одной поре. Скоро сами увидите. Он будто застыл и не меняется. Но вид у него, мягко говоря, необычный.

Наш кораблик покачивает на волнах, а я вдруг понимаю: волнуюсь. Скоро, совсем скоро – конец путешествию. Смогу ли? Получится ли у меня? А ещё грусть сжимает сердце, но я храбрюсь из последних сил. Я должна отпустить Гесса. Точно так, как он отпустил своего коня. Потому что ему нет места здесь. Гесс должен вернуться домой. Хотя миссис Фредкин считает иначе.

Моё везение закончилось на рассвете. Когда я вошла в комнату, Герда не спала. Сидела всё в том же кресле при полном параде. Будто и не ложилась. Моя дуэнья смерила меня проницательным взглядом, но возмущаться и читать морали не спешила.

Лгать я не хотела и не могла. Да и на лице, наверное, всё у меня написано было. Я молчала. Герда осматривала меня с головы до ног. И не читала я в её глазах ни возмущения, ни презрения. Только вопрос. Может быть, любопытство – не понять сразу.

– Итак, Эренифация Пайн, – проговорила она торжественно, а я сникла и присела на краешек кровати.

– Ты же знаешь, – комкала я в руках подол платья, – у такой, как я, ничего не может быть правильным. Если ты хочешь знать, то я сама. Сама пошла к Гессу, – и в этот момент мой подбородок резко поднялся вверх, а плечи сами по себе распрямились. Я посмотрела Герде в глаза. – И я не жалею, слышишь?

Герда приподняла одну бровь и сложила губы бантиком.

– Вы, Пайны, всегда отличались умением совершать сумасшедшие поступки. Вкупе с грехом нетерпения – вынь вам да положи – получаем проблемы. Но поздно кричать «Воры!», когда лошадь увели из стойла.

Вы не поверите: в тот момент я оскорбилась, что потерю моей невинности миссис Фредкин сравнила с какой-то украденной клячей.

– Мне нелегко говорить об этом, – нашла в себе силы пояснить своё поведение, хоть не собиралась ни оправдываться, ни раскрывать мотивы своего поступка. – Но, как бы ты ни старалась, я так и не смогла стать образцом порядочности и прочих морально-возвышенных качеств. Не потому что не хотела. Наверное, не всем суждено.

Порядочная девушка страдала бы молча, а я… сделала то, что сделала. Может, потому, чтобы хоть раз испытать настоящее в своей жизни? Ты же не слепая и знаешь: мне уготована участь старой девы. И если уж предстоит постепенно увядать, то пусть у меня останутся воспоминания об этой ночи. О человеке, который стал для меня всем.

Герда успокаивающе погладила моё плечо.

– Ну-ну, перестань, девочка. Старая дева – скажешь тоже. Ещё молодая. И уже и не… – она округлила глаза и зажала рот ладонью, словно не давала словам вырваться наружу. Я робко хихикнула, а затем рассмеялась во весь голос. Герда смеялась беззвучно. Колыхалась всем телом и беспрестанно вытирала выступившие на глаза слёзы. – Всё будет хорошо, – заявила она твёрдо, восстанавливая дыхание и обмахиваясь большим платком, – мистер Тидэй мне кое-что должен. И не будь я Герда Фредкин, если не стребую с него должок!

– Однажды он уйдёт, – вздохнула я, – поэтому не нужно ничего делать.

– Уйти после всего, что случилось?! – моя дуэнья аж подпрыгнула в кресле от возмущения. – Ну уж нет!

Когда у неё такое выражение лица, её не переспорить. И я решила отступить. На время.

Я следила за ней, как коршун, всё утро. Но миссис Фредкин словно забыла о своей решимости и угрозе: пребывала в хорошем расположении духа, на Гесса и не смотрела. Всю свою неиссякаемую энергию она переключила на Орландо: отпускала бесконечные шпильки, сетовала на то, что её лишили возможности взять большую часть багажа. А после случая на берегу, бурчала и высказывала, что цилийцы – самые беспечные люди на этой земле, раз не могут позаботиться о надёжной охране и подвергают её драгоценную жизнь опасности.

А я думала только об одном: он рядом. И мне не надо видеть, чтобы чувствовать. Каждое движение, взгляд, вздох. От этого обмирает сердце, словно падаешь в пропасть. От этого забываешь дышать. Не знаю, как я буду жить без него. Но как-то же живут люди, которые лишились самого дорогого?..