Глава 30. Дорога к механическому замку

Гесс

Мы сходили на берег в полном молчании. Ступали осторожно, словно по битому стеклу голыми ногами шли. Только миссис Фредкин топала довольно, улыбалась и с энтузиазмом крутила головой на все стороны – оглядывала окрестности. Интересно, существует ли что-нибудь в этой жизни, способное напугать её по-настоящему?

Она всё утро сверлила взглядом мой затылок. Не нужно быть провидцем, чтобы понять: бдительная дуэнья застукала Рени и теперь жаждет моей крови. Я был готов к её атаке. Совершенное, исключительное спокойствие и безмятежность в душе. Чистая страница, которую можно показывать с гордостью, не боясь, что обнаружат неумелые каракули, зачёркнутые слова, постыдные мысли. Я ждал её выпада. Более того: готов был сделать шаг первым, но предвкушение разговора с Гердой пересилило мою решимость.

Тишина – вот что настораживает. Никаких лишних звуков. Только шум природы, пение птиц, шелест волн за спиной.

– Ты говорил, остров обитаем? – слышу я голос Рени.

В груди теплеет. Я ощущаю её присутствие постоянно. Кожей. Обонянием. Сердцем. Упоительное чувство. Будь я драконом – у меня бы прорезались крылья. Она дарит мне полноту жизни и новые краски. Я бы хотел рассказать ей об этом. А может, и показать – как умею. Ради этого стоило попасть в другой мир и повзрослеть. Научиться тому, на что я, наверное, не был бы способен ещё долго. А может, не сумел бы без неё понять этого никогда.

– Да, – крутится рядом с ней галантный Орландо, – но поселение много дальше, вон там, за тем холмом. Его отсюда не видно. А нам в другую сторону.

Мы бредём по протоптанной тропке. Заметно, что ею пользуются нечасто. Редкие деревья полны сочной зелени, цветут, благоухая. Крупные цветки – белые, розовые, лимонные. Жаль, что я никогда не увижу их плодов.

Фолионто выныривает, как только дорога пошла круто вниз. Мы сразу понимаем: это он. Тот самый таинственный замок, цель нашего путешествия. На фоне синего безоблачного неба он выделяется тёмным пятном. Корявое, покрученное ревматизмом столетий чудовище.

Рени замирает на миг. Останавливается, вглядываясь вдаль. На её лице – смесь восторга и недоверия. Она словно не верит своим глазам.

– Скорее! – подхватывает девушка юбки и спешит вперёд. – Я хочу его видеть!

Щёки её раскраснелись, глаза сияют. Можно подумать, ей преподнесли самый желанный подарок в мире. В груди нехорошо сжимается. Но это не предчувствие опасности. Это раздражение. Недовольство. Нерациональное, отвратительное чувство. Шаракан побери, я ревную! К уродливому несуразному недоразумению, что скрипит где-то там, в отдалении. Я слышу его. В этих звуках есть какая-то определённая стройность. Я напрягаюсь, прислушиваясь, пытаюсь понять, что же настораживает меня. Расспрашивать не могу – не нужно другим знать о моих способностях больше, чем есть сейчас. Джако и так стал моей тенью – следит постоянно. Его тяжёлый взгляд словно приклеился ко мне.

Мы движемся под уклон, поэтому Рени почти бежит – лёгкая стремительная стрела. Причёска растрепалась. Одинокий локон небрежно падает на шею. Хочется потрогать его пальцами, сдуть и увидеть, как он мягко колышется. Моргаю, чтобы прогнать наваждение. Сейчас не время отвлекаться.

Цепкие пальцы хватают меня за предплечье. Словно в тиски попал. Покорно замедляю шаг.

– Какой вы прыткий, однако, мистер Тидэй, – Герда тычет острым концом зонта в грунтовку и пытается отдышаться. А я совсем не уверен, что она говорит о здесь и сейчас. Почтенная матрона отпускает мою руку, видя, что я не собираюсь прыгать, как заяц, по кустам, степенно достаёт огромный платок с кружевом и, промокнув потный лоб, обмахивается так, что царственные особы ей в подмётки не годятся. – Слишком жарко и ярко на этой Цилии, – ворчит она почти сварливо, отчего хочется умиляться ею и совершить какой-нибудь маленький подвиг. Раздобыть холодный стакан сока, например. – Глаза отказываются воспринимать эту пёстроту, будь она неладна!

– Мы сейчас на Фрее, – уточняю я ради справедливости. Герда смотрит на меня недоумённо, а затем поджимает сурово губки.

– Какая разница? Один чёрт, да простит меня святой Витториус за скверные слова! Они все тут с приветом. Что люди, что их подозрительный замок с островами! – миссис Фредкин втыкает в меня острый, как портновская игла, взгляд и цедит сквозь зубы: – Но больше всех подозрительны вы, достопочтимый мистер Гесс Тидэй. Это видно невооружённым взглядом.

– Помнится, вы были другого мнения обо мне, – улыбаюсь как можно мягче. Её гнев понятен. И даже праведен. Сейчас она наподдаст так, что я запросто совершу путешествие вокруг света.

Герда старательно выгибает бровь и высокомерно поднимает пухлый подбородок.

– Пфф! – фыркает шумно и совершенно неподобающе. – Я никогда не обольщалась на ваш счёт: шикарный самец, харизматичная особь мужского пола подходящего возраста для серьёзных брачных отношений.

Неожиданно. Становится весело, но смеяться громко я не смею – давлюсь лишь, пытаясь замаскировать рвущийся наружу хохот кашлем. Великолепная интригантка. Непревзойдённая сводня. Великий стратег, умеющий за считанные секунды просчитать любые житейские ситуации.

– Всего лишь? – бормочу, прикрывая глаза. – А я-то, дурак, думал, вы верите в большую и светлую любовь.

– И в это тоже, – жестикулирует она зонтом, и я опасливо уклоняюсь: так и без глаза остаться можно. – Но здравый смысл – превыше всего. Я сразу заметила ваш интерес к моей девочке. И, помнится, вы давали мне слово.

Если она думала, что загнала меня в угол, то ошиблась.

– У вас отличная память, миссис Фредкин. А я не тот, кто разбрасывается словами чести.

– Значит вы готовы жениться после всего, что натворили? – матрона подозрительно щурится и пытается прямо-таки залезть мне в голову. С таким напором недолго и мысли научиться читать. Не удивлюсь, если однажды в ней проснётся дар. Некоторыми способностями эта женщина и так обладает. В мире, где нет магии, её таланты слишком яркие и вызывают восхищение.

Я спокойно выдерживаю её взгляд.

– Я уже на ней женился, – говорю очень серьёзно. – Правда, не по правилам Иброна. Но зато по всем правилам мира, откуда я пришёл.

Герда на секунду замирает, соображая и что-то прокручивая в своей пушистой голове. Я вижу, как напряжённо прислушивается к нашему разговору Джако. Слава Старбогу, мы беседуем достаточно тихо – куда ему уловить за обрывками фраз важную информацию. Рени мчится уже далеко впереди. Рядом с ней Орландо. Вот шаракан. Кажется, этот самоубийца её за руку держит? Пытаюсь прийти в себя и ловлю полный веселья взгляд раскрасневшейся бывшей домоправительницы.

– Ещё немного – и этот хлыщ уведёт у тебя девушку. Ну, или жену, если не обманываешь, – и то, как легко она перешла с чопорного «вы» на «ты», успокаивает: Герда приняла меня. Поверила. Но женщина тут же словно ведро ледяной воды на голову выливает: – Я догадывалась, что ты нездешний, мистер из Ниоткуда. Когда-то моя прабабка рассказывала о таких, как ты, путешественниках между мирами. Но если ты думаешь, что поразвлекался и спокойно сможешь улизнуть, то ошибаешься: не родился ещё тот человек, кто посмел бы обмануть невинную девушку и избежать праведного гнева Всевышнего.

– Ибронский бог карает всех, кто обижает девственниц? – пытаюсь спрашивать как можно учтивее.

Герда снова фыркает, как лошадь.

– Безусловно. Если рядом с такими девушками находятся дамы, подобные мне. Там, где Всевышний не уследит, найдётся человек, способный восстановить вопиющую несправедливость.

Удивительная женщина! Выше всяческих похвал. Я бы мог её на руках носить. Жаль, что сердце моё занято, но я вдруг понимаю: в нём уже есть уголок для достопочтенной миссис Герды Фредкин.

– Я не собираюсь убегать, – слово моё твёрдо, как гранит. – И женюсь на Рени по законам этого мира, как только закончится вся эта история.

– Женись, женись, сынок, – воркует горлицей благосклонная дуэнья, – а то опоздаешь, – указывает глазами на парочку, что оторвалась слишком далеко вперёд, – пока будешь страдать или думать, искать дверь в свой мир или гордо отрекаться от счастья – кто-то очень прыткий сделает это за тебя.

Шаракан! Я понимаю, что она специально пытается уколоть меня и развести на низменные эмоции, и, тем не менее, поддаюсь, как последний дурак. Я смотрю на Рени и Оландо, и зубы мои как не крошатся в пыль – так я сжимаю челюсти и злюсь. Ревную и готов задушить поганца, что упрямо пытается охмурить мою девочку!

Рени

Не знаю, что со мной творилось. Но стоило мне только увидеть на горизонте смазанное корявое пятно, как всё вокруг перестало существовать. Я хотела туда. Меня тянуло туда. Я забыла обо всём на свете – ноги несли вперёд. Ушла в небытие осторожность, исчезли мысли об опасности. Фолионто звал – и я слышала его ворчливый голос. Кажется, Орландо говорил, что замок живой? Так вот сейчас я чувствовала именно это: не просто пустое, никому не нужное здание, а живой организм, тоскующий и огромный, заждавшийся, когда же на него обратят внимание.

Дорога вела вниз – незначительный уклон, но именно он дарил ощущение лёгкости, воздушности, словно не идёшь, а летишь. Казалось, крылья вырастают за спиной. Счастливо улыбаясь, я представляла, как появляются золотые перья и шуршат, обдуваемые тёплым ветром.

– Постой, Рени, не спеши! – я обернулась. Орландо догонял меня – высокий, длинноногий, невыносимо красивый.

Лучи солнца путались в тёмных кудрях, подсвечивали ресницы. С него бы картины писать, тонкой кистью, любовно выписывая каждую деталь, прорисовывая мельчайшие штрихи. Или наоборот – сделать стремительный набросок карандашом или углём, положить чёткие линии, идеальные в своей небрежности, но тонко ухватывающие суть – живость и красоту мужчины.

Где-то там, очень далеко, всплывает сожаление: наверное, жаль, что я никогда не узнаю, в чём притягательность божеств, сошедших на землю. Возможно, я была бы счастлива, встреться он мне немного раньше. Им любуется глаз, но, увы, молчит сердце.

Орландо догоняет меня, улыбается искренне и открыто. Такое у него сейчас лицо – словно он наконец-то вырвался из заточения и может не думать, как себя вести и какие маски примерять. Столько естественности в нём и природной грации, что я улыбаюсь в ответ.

– Мисс Пайн, вы невероятны, – это лёгкое подтрунивание и неподдельное восхищение. В нём можно купаться: это не обман.

– Спасибо, Орландо, – уклоняюсь я от его протянутой ладони. Он делает вид, что так и надо. Просто идёт рядом. Потенциального хозяина не притягивает к себе Фолионто. Орландо не слышит его голос. Крутит головой по сторонам, рассматривает что-то, подставляет лицо солнцу.

Странно: здесь его дом. Может, Орландо сто лет на родине и не был, однако чувствует себя легко и непринуждённо. Уже успел подхватить загар. Наверное, солнце его любит. В отличие от Фолионто. А ещё говорил, что без его крови к замку не попасть.

Он болтает о чём-то – возбуждённый, радостный. В него словно вселился совершенно другой человек. Я не слушаю, потому что улавливаю иные звуки. В какой-то момент Орландо всё же берёт меня за руку – мягко и ненавязчиво, и не хочется его обижать. К тому же мне всё равно. Как будто и нет рядом этого незнакомого, разговорчивого, улыбчивого Орландо.

– Позвольте присоединиться к вам, – я живо оборачиваюсь на голос. Гесс! Он спокоен и смотрит лишь на меня. Столько огня в его взгляде, что сердце невольно сжимается. Я могу вечно любоваться своим мужчиной. Мой – поёт душа. Тихо-тихо, не смея говорить об этом во всеуслышание.

– Невозможно от вас отделаться, вездесущий мистер Тидэй, – холодно цедит Орландо. Я мягко освобождаю свою ладонь из его руки, давая понять, что не хотела бы видеть, как они поссорятся в очередной раз. Но Гесс спокоен, а Орландо делает вид, что ничего неожиданного не произошло. Хотя, у него тот же вопрос, что крутится в моей голове: как ему это удалось? Мы оторвались от всех достаточно далеко. Но Гесс, наверное, и не на такое способен.

– Я всё же напарник мисс Пайн, – о Гесса можно камни разбивать – настолько он невозмутим. – Мне сам бог велел находиться рядом. Тем более, что миссис Фредкин очень не понравилось, что ты держишь её воспитанницу за руку.

Я испуганно озираюсь. Моя преданная дуэнья плетётся позади всех. Я могу опознать её только по яркому зонту, который она раскрыла над своей головой. Герда! Я совершенно забыла о ней! Бросаю взгляд на Гесса. Он улыбается уголками губ.

– Забудь обо всём, что она тебе наговорила, – твёрдо заявляю я. Гесс поворачивает ко мне голову. Одна бровь вопросительно взлетает вверх. В глазах его пляшут чёртики.

– Почему? Мы довольно мило побеседовали. Замечательная женщина – миссис Фредкин. Будь я её мужем, до скончания дней своих носил бы на руках.

– За чем остановка? – неожиданно остро язвит Орландо. – В поселении имеется священник. Одно моё слово – и вас обвенчают. Со всеми пышностями и почестями. Да ещё и по цилийскому обряду поздравят, скрепляя союз.

Орландо слишком эмоционален. Размахивает руками. Теперь я точно вижу, что он цилиец и что его не подкинули по ошибке в колыбель сына дона Педро. Ему, видимо, в голову напекло. Горячее цилийское солнце явно пошло ему не на пользу.

– Может, ты успокоишься? – пытаюсь я угомонить не в меру расходившегося в своих фантазиях мужчину.

– Пусть говорит, Рени. Это даже забавно. И я бы с удовольствием женился на миссис Фредкин, но, к сожалению, не могу.

– Что же тебя останавливает? – Орландо несёт, как мобиль без тормозов.

– Собственно, ничего, кроме одного: я занят.

Сердце моё пропускает удар и сжимается от боли. Если он хотел таким образом поставить меня в известность, но мог бы сделать это наедине. Или специально выбрал время и место, чтобы не выслушивать женские истерики? Если так, то он ошибся: я не из тех, кто будет устраивать сцены и поливать грязью.

Горечь на губах оседает, как пыль на платье. Но и это можно пережить. Он не лжёт. Он не может лгать, а значит это самая настоящая правда. Не знаю, зачем я твержу это раз за разом. Наверное, чтобы сдержать слёзы.

– Вот даже как? – доносится эхом голос Орландо. Сейчас в нём ещё больше резкости. Если бы он умел выделять словесный яд в атмосферу, наверное, мы бы отравились. Что за дурацкие мысли лезут в голову? – Твой напарник, оказывается, очень скрытный человек, Рени. И подлый к тому же. Расточал тебе знаки внимания, будучи несвободным.

Я боюсь поднять глаза. Боюсь увидеть его лицо. А когда пересиливаю себя, вижу, как он мне улыбается. Мягко, лучисто, нежно. Соврал?.. Что за игру он затеял?.. Ничего не понимаю. Сбита с толку. Растеряна.

Орландо ещё что-то говорит, слова рассыпаются, как бусины, но я не улавливаю их смысла. Мы идём к замку. Орландо – справа, Гесс – слева. Он рядом – и это куда острее, чем прикосновение. С меня словно содрали кожу. Я задерживаю дыхание, чтобы не выдать себя невольной дрожью.

Я бросаю украдкой взгляды и вижу, как Гесс меняется. Настораживается, сосредотачивается. Словно прислушивается к чему-то. Замок? Он его слышит? Как и я?..

Я знаю, что не ошиблась. Иногда приходит уверенность: мы связаны, и потому я так хорошо его понимаю временами. Чувствую. Как будто на миг становлюсь им. Или это он становится мною. А может, мы так переплетены, что не найти ни начала ни конца, как в знаке бесконечности. Как в замкнутом круге.

Меня всё ещё тревожат его слова. Он сказал, что занят. Но может, он занят мною? Надежда вспыхивает до самого жаркого солнца и таким ярким светом, что я прикрываю глаза. Его пальцы прикасаются к моему запястью, и я готова рухнуть тут же – так подкашиваются колени.

Он моё наваждение. Тот, от кого бросает в дрожь. Я пытаюсь унять лихорадку и пустившееся в галоп сердце. Вдыхаю воздуха побольше в грудь и делаю несколько шагов вперёд.

Замок близко – я вижу уже не только его очертания. И зов его снова захватывает меня в плен. Смогу ли я с ним договориться? Или он будет упрямым и несговорчивым?