Глава 34. Тайна Орландо

Гесс

Я готов был истолочь Орландо в порошок. Мелко-мелко – до атомов. Опять он за старое. Ещё взгляды его и хождение вокруг Рени я терпел. И он вроде как успокоился, не делал попыток приблизиться. Но стоило мне оставить Рени на несколько минут без внимания, как он тут же воспользовался свободой.

Мы стояли под единственным деревом, что торчало на пути, как божественный столп: огромное, кряжистое, уходящее ветвями в небо. Я не успел произнести ни слова. Только руку поднял в предупреждающем жесте – и тут на меня сверху, ломая хрупкие веточки, свалилось нечто.

Человек. Я чувствовал его крепкие бёдра у себя на шее. Мастерский захват. Кажется, мне пытались свернуть шею, но не успели. Я уложил защитника Орландо – а в этом я ни секунды не сомневался – прямо в грязь. Свалил, как мешок с рухлядью, не особо заботясь, что с ним будет.

Неудавшийся убийца сдавленно крикнул, и только интуиция удержала меня от удара.

– Не надо, Гесс! – запоздало попросила Рени. Я уже и сам остыл. Поднял прыгуна с дерева за шкирку. Грязное жалкое создание. Слишком крохотное, чтобы быть мужчиной. Мальчишка. Как он здесь оказался? Не успел уйти со своими? Вряд ли. Я никогда не видел этого горе-спасателя.

– Пусти! – барахтался пацан, пытаясь вывернуться. Я хотел перехватить брыкающееся скользкое грязное тело двумя руками. В пылу борьбы с мальчишки слетел капюшон. От неожиданности я разжал руки, и он снова упало в грязь. Не он. Она. Девушка.

– Урод! – ухитрилась она ударить меня ногой по голени. Быстрая, как молния. Внезапная, как снег среди лета. И немного чокнутая, если так безрассудно кидается на взрослых сильных мужчин.

– Марселла? – и почему это у доновского сына такой растерянный голос?

– Марселла? – эхом вторит ему Рени.

Девчонка поднимается с земли. Гибкая фигура – тонкая, почти неженственная: длинные ноги, узкие бёдра затянуты в облегающие брюки; грудь почти не угадывается под складками короткого плаща. Единственное, что её выдаёт – волосы чуть ниже плеч, плотно облепившие череп из-за ливня, да тонкие правильные черты лица. С натяжкой она ещё могла бы сойти за мальчика, если бы не потёкшие следы от косметики под глазами – чёрная тушь, что изуродовала её и сделала похожей на грязного неопрятного енота.

Девица расправляет плечи, гордо вздёргивает подбородок и кидает вызывающий взгляд на Рени.

– Да, Марселла. Невеста дона Орландо Фольи.

Я моргнул. На миг показалось, что я оглох – так тихо стало. Ничего не слышно – только ливень падал с неба, будто бог-гигант решил одним махом вылить на землю всю воду из огромной бездонной бочки. В голове метались смутные мысли – неоформившиеся догадки, что лежали на поверхности, но никак не могли всплыть, придавленные новыми шокирующими фактами.

А потом всё встало на свои места: отдельные фрагменты легли в нужные пустоты и создали цельную картину.

Странная мимика Орландо: «Мы отплываем на судне «Марселла»».

Странная причина, заставившая венценосного отпрыска отправиться в путь.

Цепь странных событий, где сына великого дона с маниакальной настойчивостью пытаются убить.

– Марселла, – щелкаю я пальцами, разрывая оцепенение, – ну, конечно! – незнакомка выжидающе меряет меня глазами. Сколько царственного снисхождения в этом взгляде – видимо, она тоже из элиты небожителей. Простые смертные ведут себя попроще. – Так называлось судно, на котором мы прибыли к берегам Цилии.

– Корабль моего отца, – снисходит она до пояснения, но сразу видно: юная особь делает это, чтобы расставить все точки над «і». Чтобы ни у кого не возникало сомнений, кто она и почему претендует на главную роль. – Моя семья оказала честь клану Фольи, знак внимания и уважения.

Вот даже как. Почему-то её спесь и попытка держаться достойно, веселят меня. Ну-ну. Всё просто. Как солнце на небе. Усатый мужик, значит, и волоокая мадам, которых я выудил из подсознания Орландо, – её родители. А в ораве детишек, наверное, была и она – Марселла, девушка, предназначенная в жёны красавчику, который упрямо ухаживает за моей Рени.

– Думаю, вам нужно поговорить, – склоняю я голову в почтительном поклоне перед девицей и кидаю насмешливый взгляд на Орландо. Сын дона Педро сейчас очень похож на прекрасную статую – совершенную, с идеальными линиями. И такую же неподвижную. – Пойдём, Рени, – мягко касаюсь ледяной ладони и увлекаю её за собой. Она не сопротивляется, хоть и полна любопытства. Оглядывается на застывшую друг напротив друга парочку, но я твёрд в своём намерении увести её. Есть разговоры, которые должны проходить без свидетелей. Но Орландо считает по-другому.

– Подождите! – перекрикивает он ливень. – Я хочу всё объяснить!

– Девушки вымокли и замёрзли, – возражаю я ему. – И если уж тебя прёт на откровенность, то можно сделать это и позже.

Орландо кивает, соглашаясь. Протягивает руку своей невесте.

– Никуда я не пойду! – упрямится гордячка, но у доновского сына есть стержень: он хватает её под локоть без спроса и тянет за собой.

– Об этом нужно было думать раньше, Марселла, и если уж ты объявилась, то, будь добра, доиграть свою роль до конца. Заодно и на некоторые мои вопросы ответишь. Уж слишком много их накопилось. Особенно, если учесть, сколько раз меня пытались убить, то я просто горю желанием выслушать твои пламенные речи.

Краем глаза я вижу, как вытягивается и бледнеет лицо прелестницы. Если кто и желал Орландовской смерти, то не она: слишком напугана и шокирована. Может быть, поэтому Марселла,  увлекаемая властной рукой своего жениха, больше не сопротивляется. Пытается приноровиться к его широкому шагу. Пока что у неё плохо получается: девушка спотыкается, скользит по мокрой земле, перебирает ногами, как мелкая собачонка. Скорей всего, ей больно – так безжалостно сжаты пальцы Орландо на её предплечье.

– Вот это поворот! – восторженно вздыхает Рени и тихонько смеётся.

Полностью с ней согласен. А ещё – безумно рад: наконец-то Орландо будет чем заняться, А то мне порядком надоело, что он ухлёстывает за моей женой.

Рени

Миссис Фредкин приготовила горячую ванную, хмурилась и даже не вычитывала: домой я пришла такой оледеневшей, с синими губами, что она не решилась добивать меня ещё и словесно. Уже кутаясь в одеяла, я чувствовала, что заболеваю: меня бил озноб, свинцовая голова с подушек подниматься не хотела.

Не знаю, в какой момент в моей постели оказался Гесс – прильнул ко мне горячим телом, и стало хорошо. Ушла болезненная дрожь, в голове прояснилось. Мы лежали, тесно переплетясь руками и ногами, как два дерева, что срослись однажды, и нет той силы, которая смогла бы распутать наши корни и ветви.

Я нашла его губы и, прикоснувшись, закрыла глаза.

– Тише, Рени, – гладит он мой висок и остаётся неподвижным, – я обещал Герде «без глупостей».

Мы смеёмся, старательно приглушая голоса подушками.

– Ты забрал болезнь?

– Да. Это нетрудно.

– Боюсь даже подумать, что для тебя трудно.

Мне хватило пары часов, чтобы встать на ноги. Когда мы вошли в дом Орландо, то застали идиллическую картину: хозяин дома, Джако и Марселла, укутанная в одеяло с головой, пили чай. Девушка походила на неведомую зверушку в толстом коконе. Выглядывали только её руки, что держали чашку, да лицо – милое и юное.

– Я всё же хочу объясниться, – указал жестом Орландо на стулья, приглашая присоединиться. Лично меня снедало любопытство. Гесс, как всегда, внешне не выказывал интереса.

Орландо грел руки о чашку, и не было в его фигуре никакой грации и красоты. Сидел, сгорбившись, словно утратил за эти пару часов свою величественность и позолоту на крыльях херувима. Тёмная щетина на подбородке, тёмные круги под воспалёнными глазами, небрежно растрёпанные кудри.

Он всё это время работал на износ вместе со всеми. Не жаловался, не отлынивал. Тянул на себе кучу бытовых и деловых вопросов. Ни разу не сказал «нет» или «невозможно». И никто из нас не интересовался, откуда он черпал силы, средства и ресурсы. И вот сейчас казалось, что девушка, сидящая напротив, выбила из него дух.

– Нас предназначили друг другу во младенчестве. Марселлы на свете ещё не было, когда наши отцы договорились породниться. Ничего личного. Только холодный расчёт да интересы клана. Не знаю уж, почему она, – Орландо кивнул в сторону девушки, что сидела, не поднимая глаз. – Семейство Беридоссо достаточно плодовитое. У Марселлы есть две старшие сестры подходящего брачного возраста, но по рукам наши отцы ударили, только когда родилась малышка Марси. Мы росли вместе, если можно так сказать. Мне было шесть, когда она появилась на свет, и одиннадцать, когда мы уехали в Лидли.

Орландо сделал глоток чая и стиснул челюсти. Горькие складки пролегли в уголках губ. Что боролось в его душе? Почему-то стало его жаль. Он тяжело вздохнул и продолжил:

– Мне нравилось в Лидли. Совершенно другая жизнь, как будто на иной планете. Всё новое, незнакомое, непривычное, но оттого – прекрасное. Я любил ходить в школу. И не только потому, что там была ты, Рени, – Орландо запнулся, на щеках появился слабый румянец. – Ты для меня казалась недосягаемой и похожей на божество – таких, как ты, рисуют в наших храмах. Цилийцы очень набожны. Не знаю почему, но божественные лики сплошь золотоволосые, в отличие от нас. Если в поселениях встречаются рыжие или изредка блондины, значит это приезжие, что прижились на нашей земле.

Я увидела, как подался вперёд Гесс. Как сверкнули интересом его глаза из-под ресниц. Но он ничего не сказал, не спросил, лишь напряжённее стало его лицо.

– Я возвращался сюда дважды. Первый раз после того случая в школе. Отец посчитал, что я нуждаюсь в наказании за безволие. Я для него недостаточно жёсток. Два года я прожил в семействе Беридоссо. Учился вместе с его сыновьями. И общался только с Марси. Другой компании для меня не существовало. Почти полная изоляция. Второй раз я вернулся на Цилию, когда мне было двадцать. Возможно, нас бы ещё тогда обвенчали, но Марси только-только исполнилось четырнадцать, и донна Ибелла воспротивилась. К моему большому облегчению, всё обошлось ухаживаниями, разговорами да дурацкими реверансами. Я не хотел да и не готов был жениться. Ну, и Марси – совсем девчонка. Почти сестра. Только так я её и воспринимал.

Девушка зашевелилась в своём коконе и издала какой-то странный звук. Но на её лице ничего не отразилось. Она всё так же сидела, не поднимая глаз. Такая бойкая на дороге, сейчас чуть ли не воплощение кроткой невинности. Кто бы подумал: она чуть не свернула шею моему Гессу!

– Ещё шесть лет мне удавалось избегать решения этого вопроса, – заторопился досказать свою историю Орландо. – К счастью, были причины, позволяющие оттянуть неизбежное. А потом… Отец наседал, и я почти смирился. До того дня, когда снова встретил тебя, Рени. И тогда я решил, что поеду и разорву помолвку. Тем более, что обстоятельства сложились как нельзя лучше.

Марселла издала гневное восклицание, и мы наконец-то увидели её глаза – глубокие озёра, полные синевы.

– Разорвать помолвку? Да что ты позволяешь себе, Орландо Фольи?

Сын дона Педро не дрогнул и посмотрел на девушку прямо и открыто. Честно.

– Прости. Но я никогда не был заинтересован в этом браке. Думаю, ты придерживаешься того же мнения. Слишком разные мы. К тому же, однажды ты скажешь мне спасибо, когда поймёшь, какого ярма избежала.

Марселла с грохотом поставила чашку на стол и вскочила на ноги. Её трясло от возмущения.

– Ярмо? Я что тебе, племенная корова? Никогда не думала, что ты такой тупоголовый осёл, Орландо! Жаль, что тебя не убили! Жаль, что Фолионто связал нас!

Звякнув, упала на пол и разлетелась на осколки чашка. На секунду это заставило Марселлу замолчать. Я обернулась. Надо же: это Гесс оказался таким неловким…

– Связал Фолионто? – спросил он, переводя взгляд с девушки на усталого херувима. Орландо обречённо вздохнул. Я даже не думала, что может быть ещё интереснее, чем до этого!