Глава 13

– Выходит, бабка могла от тебя скрывать информацию об отце, – задумчиво протянул Демид, когда я в некотором волнении передала ему всплывшее воспоминание.

Честно сказать, меня немного колбасило – удивительно, как я могла забыть тот разговор? Конечно, я была ребенком, семь-восемь лет, и бабуля наверняка старалась потом запечатлеть у меня в голове именно тот вариант, что в итоге сохранился, но все равно… Сейчас я была уверена, она знала об отце больше, чем говорила. А это значит…

– Мама или рассказывала о нем, или бабуля знала лично этого человека.

– Второе мне кажется более вероятным. Если я правильно понял из твоего рассказа, она допустила оплошность и от растерянности выдала об отце больше информации, чем стоило.

– Ты имеешь в виду бред про иностранца и аристократа?

Мазуров кивнул.

– В любом случае этих данных слишком мало. Можно попытаться порыться в тех, кто приезжал сюда, хотя двадцать три года слишком большой срок… Посему пока сосредоточимся на матери.

– Каким образом?

– Для начала предлагаю съездить в эти пещеры. Ты там бывала?

– Нет, как-то не было интереса. Да и от города далеко, в том плане, что бабуля меня не отпустила бы за семьдесят километров в компании друзей. Потому в школе я туда не ездила, экскурсии были закрыты, как я уже рассказывала. А потом как-то не до того было.

– Ясно. Я еще покопался в интернете на предмет проведения ритуалов или исчезновения твоей матери, но срок слишком большой, если и искать что-то, то только в старых газетах, которые тоже еще попробуй разыщи.

Я покусала губу в задумчивости.

– Бабуля была уверена в том, что мама с кем-то сбежала, – заметила все-таки. – В том плане, я никогда не замечала, чтобы она сильно переживала по поводу ее исчезновения. Она вроде как была уверена в том, что там ничего плохого не случилось.

– Или умела хорошо притворяться, – высказался Демид.

– Но зачем ей было все это скрывать?

Он пожал плечами.

– Возможно, хотела оградить тебя от детских травм, каково узнать, что твоя мать без вести пропала, а отец оказался не очень хорошим человеком, если верить ее словам? А так, ты растешь и ничего об этом не знаешь.

– Что, если они сбежали как раз от моего отца из-за меня?

– Не сходится по времени, – покачал Демид головой. – Они поселились тут за год до твоего рождения, то есть забеременела твоя мать здесь. Ну или уезжала куда-то, в любом случае с отцом встречалась. Да уж, – вздохнул он, – какая-то головоломка непонятная. Ладно, начнем с малого, сгоняем в пещеры.

Я собралась быстро, но когда обувалась, позвонил Петька. Черт, я вчера ему односложно отвечала, и сейчас опять некогда.

– Где ты вчера была весь день? – поинтересовался он сходу, вот точно почуяв, что я чем-то эдаким занимаюсь, а не на диване валяюсь, как планировалось изначально. До того, как в моей жизни появились бывшие подруги, пропавшие кольца и олигархи-красавчики.

– Прокатилась по окрестностям, показывала Мазурову местные достопримечательности.

Ну не нашего города, а одного захудалого, за семьсот километров отсюда. Но это уже мелочи, так ведь?

– Что еще за ерунда? – возмутился Петька. – Послушай, Пчелка, я за тебя беспокоюсь. Этот Мазуров однозначно втравит тебя в неприятности.

– Петь, все нормально, честно. Никто меня никуда не втравливает, я действую по собственной воле.

– Он тебя что, шантажирует?

Я только фыркнула, покосившись на Демида. Шантажирует, ага, своим красивым телом. Мол, не распутаем эту историю, буду им светить перед твоими очами, а в руки не даваться. Наивняк еще тот, конечно – больно я ему нужна. Да и мне сейчас было на что отвлечься от этих многочисленных кубиков на прессе. Слава богу, а то в бездействии я бы точно сошла с ума.

– Петь, я серьезно, все нормально. Мы едем загород, прокатимся по местности и вернемся. Я позвоню вечерком, ладно?

Мазуров только хмыкнул, качнув головой, и сделал знак, что ждет меня на улице. Я принялась усердно натягивать кроссовки.

– Ладно, – вздохнул Петька, – как будто у меня есть выбор, что ответить.

– Ты там случайно не нарыл ничего про этого поляка? – спросила я тише. – С которым Алина говорила по телефону.

– Обещали к вечеру скинуть данные.

– Отлично, я к тебе загляну домой после работы.

– Надеюсь, одна? Или вы теперь с этим олигархом не разлей вода?

Вот ехидна-то, не хуже меня.

– Если ты намекаешь на то, что я ему все рассказала, то успокойся – нет.

– Хоть на это ума хватило.

– Все, я пошла, бывай.

Когда села в машину к Демиду, он что-то читал в телефоне.

– Едем? – закрыла я дверцу.

– Да. Любопытно, конечно, фотографий этой пещеры в сети достаточно, но нет ни одной, где бы стены были покрыты надписями и знаками. Хотя логично фотографироваться возле нее, как считаешь?

Мазуров выехал со двора, я пожала плечами.

– Может, надписи стерли?

– Кто? Почитай-ка пока про эти пещеры, а, может, найдешь что интересное?

Я посмотрела скептически, но в телефон залезла.

– Что Петька? – спросил Демид.

– Переживает, что ты меня совратил.

Он хмыкнул.

– Как будто он с тобой не знаком. Совратил… Да тут нужно несколько лет осады, чтобы крепость пала.

Я послала ему уничижительный взгляд.

– Может, дело в неправильной форме атаки? – поинтересовалась, открывая одну из вкладок. – Впрочем, в твоем случае фиаско неизбежно. Войска падут смертью храбрых.

– Умрут от голода возле врат в крепость.

– Это отвратительно.

– А что я такого сказал? – широко улыбнулся Демид, я только углубилась в чтение, чтобы не отвечать этому невозможному человеку.

Не думала, что найду что-то интересное, но мне повезло сразу. В первой же ссылке упоминалось вскользь о том, что некоторые пещеры были засыпаны. Я вбила в поиске этот факт, и оказалось, что засыпали их как раз после того случая, когда потерялся ребенок. Но засыпали не очень-то надежно, потому со временем некоторые ходы разобрали охочие до пещер люди, и в них можно попасть. Сейчас доступных сравнительно немного, но они есть.

– Видимо, ту пещеру засыпали основательно, – задумчиво высказался Демид, когда я вкратце передала ему суть.

– Видимо. Так что можно было и не ехать.

На это Мазуров ничего не сказал, но и назад не развернулся.

Пещерный комплекс находился неподалеку от леса, и со стороны напоминал гигантские холмы, поросшие травой, чуть в стороне стояла одинокая типа скала. Типа потому что назвать ее скалой в полном значении слова язык не поворачивался. Больше она была похожа на кособокий гигантский камень. Входы в пещеры были как раз в заросших травой участках. К некоторым были приставлены тяжелые плиты, некоторые завалены камнями, поросшими травой.

– Запарились однако, – заметил Мазуров, поглазев на закрытые входы.

– Ну если бы твой ребенок там заблудился, ты бы тоже запарился.

Демид взглянул на меня, но снова ничего не сказал. Вообще, он стал каким-то молчаливым с того момента, как услышал рассказ о моем отце, а тут и вовсе погрузился в себя как будто.

Мы прошлись по пещерам, которые были в открытом доступе. В какой-то момент ходы заканчивались, и тоже были завалены, видимо, чтобы никто не плутал в лабиринте. Никаких надписей не обнаружили, ну в плане, которые могли бы быть нам интересны. Так-то их было полно, начиная от “Здесь был…” и заканчивая матерными стишками. Я прошлась фонарем по стенам и, ничего интересного не обнаружив, встала в стороне.

А вот Демид изучал все гораздо более тщательно. Клянусь, он задался целью исследовать каждый сантиметр стен. Хорошо, тут не все пещеры доступны, а то мы просидели бы вечность. Я тактично помалкивала, ну нравится человеку лазать в промозглых пещерах, пусть лазает, хотя на третьей мое терпение стало кончаться. Во-первых, холодно, во-вторых, скучно, в-третьих, непонятно, зачем. Когда я уже собралась обратиться к нему с язвительным вопросом, Демид тихо сказал:

– Есть.

Я отчего-то испугалась. Мурашки пробежали по телу, а сердце замерло.

– Что есть? – быстро приблизилась и присела рядом с ним на корточки.

Демид находился как раз рядом с заваленным поворотом. Он постучал ладонью по стене в самом ее низу, а потом посветил на этот участок. Я приблизилась, щурясь. А потом посмотрела на Мазурова.

– И что это?

– Это часть знака, – охотно пояснил он, – перевернутая пятиконечная звезда, заточенная в пятиугольник и круг.

– И что значит этот знак? – повернула я к Демиду лицо. Он дернул бровями и ответил:

– Это символ той самой группировки, что занимается опечатыванием демонов.

Я немного поглазела на Демида, потом еще на знак, и снова на Демида.

– И что это значит? – спросила в итоге.

– Это значит как минимум то, что я был прав, и события прошлого связаны с настоящим. Вопрос – как.

– Ты думаешь, моя мама могла быть связана с этими чокнутыми? – я отчего-то перешла на шепот, а еще почувствовала себя не в своей тарелке.

До этого момента все происходящее казалось ну если не глупостью, то несерьезным, а теперь темная пещера, промозглость, таинственные знаки на стенах… Мозг человека, видимо, так устроен, что может в один момент переключиться с одной программы на другую, хотя по факту вокруг ничего не изменилось.

Можно идти по лесу и наслаждаться природой, а потом подумать о маньяках и тут же почувствовать желание обернуться, ускорить шаг, выйти туда, где люди. Хотя маньяка никакого и нет вовсе, но мозг воспринимает даже мысль о нем как угрозу, от которой надо избавиться и активизирует под это тело и внимание.

Вот и у меня сейчас случилось то же самое. Я задала вопрос и оглянулась в сторону выхода, он тонул за поворотом в темноте и сюда долетала слабая полоска света. Прислушалась: тихо. Перевела взгляд на Демида, он осматривал заваленный проход.

– Вполне вероятно, в этих пещерах проводили оккультные обряды, этот знак мог быть вроде путеводительного, чтобы дойти до нужного места и не потеряться. Сколько тебе было лет, когда их засыпали?

Я пожала плечами.

– Точно не помню, лет десять-двенадцать. Можно посмотреть в интернете.

Демид только задумчиво кивнул, поднимаясь с корточек.

– Думаю, здесь нам нечего больше делать. Уверен, если где-то есть ритуальные записи на стенах, до них уже не добраться.

Мы молча покинули пещеру, оказавшись на свету, я сощурилась на несколько секунд, привыкая и все-таки осматриваясь, как будто всерьез ждала опасности. Мы двинули в сторону машины, когда я додумалась спросить:

– Ты вроде говорил, что ничего про этих оккультных ребят не знаешь? А тут такая деталь: целый знак.

Мазуров бросил взгляд в мою сторону.

– Я же говорил, что общался со стороной света.

– И что, они тебе прислали техническую информацию?

– Нет, конечно. Я сам полюбопытствовал.

– Она в интернете лежит в свободном доступе? – съехидничала я. Демид вздохнул, усаживаясь за руль.

– Давай отложим этот разговор до обратной дороги, ладно?

– А мы что, не домой? – удивилась я.

– Заедем в деревню с той стороны от пещер, местные могут что-нибудь рассказать. Логично предположить, что они знают эти места лучше других.

Логично, потому я решила пока помолчать. Хотя вопросы имелись. По-любому Демид знает больше, чем рассказывает. И про этих оккультистов, и возможно, про пропажу кольца. Сказать-то можно было что угодно, подтвердить некому. Интересно, где сейчас находится Алина? И приведут ли наши поиски к ней? А то я вообще уже не понимаю, если честно, куда мы бредем.

Деревня оказалась поселком городского типа, дома были двухэтажные, но многоквартирные. Мы бросили машину и прошлись по главной улице, которую определили наличием на ней парочки магазинов. Народ поглядывал на нас косо.

– И к кому тут обращаться предлагаешь? – поинтересовалась я.

– Давай в магазин зайдем.

Продавщица с пышной химической завивкой цвета баклажан слушала нас с хмурым выражением лица.

– Это вам к Игнатьичу надо, – ответила в итоге. – С тех пор, как пещеры засыпали, туда никто из наших не ходит.

– А где найти его? – спросил Демид.

Дама развернулась к прилавку, взяла с него бутылку коньяка и поставила перед нами.

– Без бутылки он говорить не будет, – пояснила нам.

– Понял, – Демид широко улыбнулся. – Тогда дайте вон тот коньяк, – он указал на дорогой, – и закуски какой-нибудь.

Дама только пожала плечами, мол, хозяин барин, вернула дешевый коньяк на место и не спеша собрала заказ. Честное слово, не спеша – это слово не отражало того, насколько медленно она все делала. Человек-ленивец – новый подвид.

Наконец она бухнула пакет на прилавок и, приняв деньги, сказала:

– Пройдете магазины, завернете налево, там пролесок, увидите три больших березы и кустарник, там алкаши и сидят. Игнатьич должен быть там, но если что, спросите, вам точно скажут.

– Весьма благодарен, – Демид кивнул, аки герцог какой, и, взяв пакет, потопал на выход, я засеменила следом.

– Зуб даю, этот Игнатьич попросит денег.

– Немаловероятно, – кивнул Демид.

– Тогда к чему все эти закуски и коньяки?

– К тому, что если он отравится паленым алкоголем, я буду знать, что это не на моей совести.

– Практично, – заметила я. Несколько шагов мы прошли в молчании, потом Демид вдруг заговорил:

– Мой дед был алкоголиком. Он прошел войну, говорил мало, пил много. Его никто не винил, не ограничивал. Никто в общем-то не хотел знать, слава богу, через какой ад он прошел. Главное, что был жив, и ладно. Он не был в оккупации, но воевал в польской армии, образованной на западе, потом попал в Россию. Женился после войны, бабка была русская, военная медсестра. Вернулись в Польшу, и тогда-то его накрыло. Бухал по-черному. Умер рано, матери моей было всего шестнадцать. У нее с отцом были сложные отношения, честно сказать, она его терпеть не могла именно за то, что пил. Не понимала, зачем бабка за него замуж пошла, она моложе была его лет на десять… Мне кажется, бабка тоже его не любила. Просто время такое было, мужиков после войны осталось мало, на вес золота. Вот и вышла за него… Бабка была другой породы, кремень, могла любого в бараний рог согнуть. Военное поколение… Эта история вызвала у меня интерес к моей родословной, – Демид улыбнулся краем губ, бросив на меня взгляд. Я молчала, как мышка, интересно же было узнать о нем больше, тем более человек сам рассказывает. – Почему так, почему сошлись именно эти люди, кто они были, и что было раньше, с их родителями, какая там история. Понимаешь? Это сейчас прошлое – просто строчки в архивах, но за каждой строчкой своя история, своя боль, свое счастье. И в этом самый большой кайф поисков, а вовсе не в том, что откопать себе дворянский титул.

– Ух ты, – выдала я, потому что действительно находилась под впечатлением.

То, что Демид может задвинуть крутую речь, я не сомневалась, но в такой смысловой нагрузке это было, и правда, мощно. Вдруг уникальным становится то, что до этого момента казалось простым и не столь уж интересным. Стоит только сменить ракурс, и нате вам: заиграло яркими красками.

Ведь Демид прав, несмотря на то, что жизнь многих людей похожа одна на другую, она уникальна, потому что этот человек – он такой один. А значит уникальна и ценна любая человеческая жизнь независимо от того, достиг ли человек высот в карьере, стал ли популярным или нет.

– Ладно, Пчелка, – усмехнулся Демид, – вон наша компашка, по ходу, пойдем травить их качественным алкоголем.

Компашка имела место быть точно там, где сказала продавщица. За кустарником меж трех берез был устроен столик из фанеры и пней, вокруг лежали бревна. Один из пней был разворочен изнутри, и в него был положен, как в мусорное ведро, пакет. Ну надо же, какая система жизни.

При нашем появлении четверо мужиков, сидевших тут, замолкли и уставились исподлобья.

– День добрый, – улыбнулся Демид, – мне бы Игнатьича.

Мужики переглянулись, потом один из них сказал:

– Я Игнатьич.

Я присмотрелась к нему: на вид лет пятьдесят, но лицо слишком помятое, чтобы утверждать точно. Невысокий, коренастый, волосы темные с проседью. В целом, вроде не совсем пропащий, может, разговор и выйдет.

– Поговорить с вами хотим, – продолжил Демид. – О пещерах местных.

Мужики снова переглянулись, один демонстративно закашлялся, Игнатьич поднялся и кивнул, приглашая следовать за ним. Расположились мы метрах в трехстах в очередном кустарнике на бревне. Игнатьич уселся на него, неторопливо достал пачку Беломора, постучал ей по колену, вытащил папиросу, дунул в нее, и, смяв с одной стороны, сунул в рот. Закурил от спички, выдохнул, щурясь на дым, и спросил:

– В пакете чего?

Мазуров молча передал ему пакет, усаживаясь рядом, я примостилась возле Демида. Игнатьич глянул внутрь, удовлетворенно хмыкнул и посмотрел на нас.

– Что хотите знать о пещерах?

– Все, – просто ответил Демид.

Мужик подымил с полминуты, разглядывая Мазурова, но у того по ходу иммунитет к любого рода взглядам.

– А мне по голове никто поленом не стукнет после таких разговоров? – поинтересовался вдруг Игнатьич. Теперь сощурился Мазуров.

– А что, были случаи?

– Таких не было. Ну так и интереса никто не проявлял. Ты первый, считай, за пятнадцать лет почти.

– А пятнадцать лет назад был интерес?

– Было дело. Когда ребенок якобы пропал.

– Якобы? – нахмурился Мазуров, Игнатьич усмехнулся.

– Оно тебе надо, парень, ворошить прошлое? Может, поедешь домой по добру, по здорову?

Вот честно, я бы после этих слов точно поехала, и еще бы жалела, что дом мой так близко, всего в семидесяти километрах от пещер, до того зловещими показались слова Игнатьича.

Мазуров домой не спешил, потому что спросил:

– Пропажа ребенка связана с ритуалами, которые там проводили?