Глава 14

Игнатьич попялился на Демида, потом кивнул, отвернувшись.

– Смотрю, вы готовились к встрече, – заметил, затянувшись, выдохнув дым, сплюнул рядом с собой.

– По этому поводу вам не стоит волноваться. Я оказался втянут в эту историю не по своей воле. И просто пытаюсь разобраться, что к чему.

Игнатьич кивнул, поковырялся носком ботинка в траве и начал рассказывать:

– Говорят, в этих пещерах во время войны хранились тела погибших. Немцы скидывали их туда, чтобы не париться с могилами… После войны никому до пещер, конечно, не было дела, не до того… В девяностых это место облюбовали бандиты, устраивали разборки, трупы были тоже нередким явлением. Но чтобы ритуальные надписи… Такого не было. Первая появилась, дай бог памяти… – он возвел глаза к небу, стал шевелить губами, высчитывая. – Выходит, в девяносто восьмом. Давно это было, числа стираются в памяти.

Я бы могла сказать, странно, что при таком образе жизни он вообще помнит, что вчера было, но в целом Игнатьич выглядел неплохо, и возможно, посиделки с алкашами для него – не постоянное времяпрепровождение. Нет, ну надо же верить в лучшее, так?

– И что говорили об этих надписях? – спросил Демид.

– Болтали разное, – пожал плечами Игнатьич, – конечно, и про то, что это чокнутый маньяк, который кровью жертвы нарисовал знаки на стене. Менты не прониклись. Приехали, посмотрели, поспрашивали. Велели быть осторожнее. Наверное, ждали повторения, но его не случилось. Точнее, не случилось быстро. В следующий раз знаки появились спустя несколько лет, через месяц после пропажи девчонки. Детдомовская десятилетка, пропала во время посещения пещер. Искали долго, даже МЧС-ников вызывали, но ее как будто след простыл. По ходу, увезли девчонку, а никто и не приметил. Через месяц новые знаки на стене… Ну из-за пропажи пришлось ментам поработать. Оказалось, правда, кровь, и в первом, и во втором случае. Люди разные…

– Решили, что девочку убили на ритуале? – задумчиво проговорил Демид.

– Ну как решили… Предположили, доказать-то ничего было нельзя. За пещерами одно время наблюдали, но опять же было глухо. Тогда и приняли решение засыпать ходы. Делу особой огласки не давали, но слухи остались, как видите.

Он замолчал, глядя вперед, а я закусила губу. Что же выходит, моя мама могла стать жертвой спятивших оккультистов? Знала ли она что-то о тех людях, или оказалась не в то время не в том месте?

– Но на этом не кончилось, – Игнатьич повернулся к нам, мы с Демидом уставились на него в ответ. Против воли внутри неприятно екнуло, и снова появилось то же чувство, что в пещере – необъяснимого страха. – Со временем часть пещер раскопали, детишки охочи до подобных развлечений, как известно… Семь лет назад появились новые знаки в самой дальней из вновь раскопанных. Снова кровь, не совпала ни с одной из предыдущих. Менты предпочли не предавать дело огласке, засыпали ход. Но факт остается фактом. Болтали об этом у нас много, но за пределы не ушло, не хотели огребать менты, а огребать пришлось бы, потому что ритуальные убийства – это не шутки, а зацепок по факту никаких. Но одна все-таки есть, – он снова прищурился, глядя на нас, а я нервно сглотнула. – Ритуалы происходят раз в восемь лет. И все в начале лета. Так что на следующий год ждем, как говорится, – Игнатьич невесело хмыкнул, качнув головой, Демид только хмурился, а я растерянно и все еще испуганно моргала.

Вот это новость, однако. Выходит, ритуалы точно не случайны, и возможно, все были спланированы заранее. Более того, возможно, они спланированы и на будущее, неизвестно насколько лет вперед. Только непонятно, что они в себе несут, какую цель преследуют люди, устраивая подобное? Правда ли, что они убивают жертв, чтобы использовать их кровь в ритуалах? И что хотят добиться самими этими ритуалами?

– А достать эти ритуальные рисунки со стен можно? – спросил Демид. Он как обычно опережал меня в мыслях. – Менты же наверняка делали снимки?

– За отдельную плату, думаю, можно, – хмыкнул Игнатьич.

– Поспособствуешь? В накладе не останешься.

Игнатьич немного подумал, глядя на Демида, потом кивнул.

– Ладно, почему бы и нет? Пошли до участкового дойдем, он еще должен быть на месте.

Дальше было довольно скучно, в том плане, что нам с Демидом оставалось только ждать, ну ему еще отстегивать деньги, чтобы дело как-то двигалось. Участковый согласился связаться со следственным отделом, за отдельную плату, те согласились помочь, тоже за отдельную плату. Да уж, не олигархам в местных глубинках можно не пытаться что-то найти, мзды здесь слишком велики.

В итоге фотографии скинули Демиду на почту, когда на улице уже стемнело, из поселка мы выехали аж около девяти вечера.

– А родословные ты таким же путем раскапываешь? – поинтересовалась я, когда Демид открыл долгожданное сообщение. – Выносишь всю правду на поверхность мощными денежными потоками?

– Это самый простой способ, – заметил Демид. – Но не всегда он работает, иногда приходится много ездить и общаться с людьми просто, чтобы найти, за что зацепиться. А здесь прямо простор для действий: только бабло отдавай, а за тебя все делают другие. Ну что, вот они, наши ритуальные знаки.

Мазуров стал смотреть фотографии, я почти перелезла к нему на сиденье, чтобы тоже заглянуть. В целом, не скажу, что выглядело неприятно. Особенно учитывая, что пещеру осветили, чтобы сфотографировать. Если не думать, что это нарисовано кровью, то даже ничего особенного.

Все тот же знак, что Демид обнаружил возле засыпанного хода: перевернутая пятиконечная звезда в пятиугольнике и круге, плюс какие-то непонятные символы по стене.

– Символы нарисованы краской, так написано в деле, – заметил Демид, – народ, естественно, все приукрашивает. Но сам знак, действительно нарисован кровью. Символы отдельно не фотографировали, к сожалению.

– Почему к сожалению? – уставилась я на него.

– Потому что знак – это знак обряда заточения бесов, он, как видишь, одинаков на всех трех ритуалах. А символы, как я думаю, могли иметь отношение к жертве.

Мазуров завел двигатель и тронулся с места, я снова просмотрела фотографии. Выключив телефон, заметила:

– Ты мне расскажешь то, о чем обещал?

Демид только поморщился. Ну если он рассчитывает, что я отстану, то очень зря. Он по ходу не рассчитывал, потому что помолчав, вздохнул, и начал рассказывать:

– Кольцо попало мне по случаю, как я и говорил. Но со стороной света я успел пообщаться не один раз.

– У тебя в крови – врать, – покачала я головой. Демид хмыкнул.

– Я не мог быть уверен в том, что тебе можно доверять. По факту, ты незнакомая девчонка, непонятно, что у тебя на уме и что, из того, что ты говоришь – правда. Тем более что ты привирала.

– О, ну это просто наглость выдавать мне такое. Ты привираешь до сих пор.

Тут я примолкла, отвернувшись к окну. По большей части оттого, что он был прав. И я привирала и, кстати, привираю до сих пор, рассказала же ему не все, что знаю.

– В общем, если коротко, – продолжил Демид примирительно. – Изначально, как я рассказывал, был только обряд изгнания бесов из человека, когда церковь приняла вариант Фомы Аквинского, часть людей отделилась. Они считают себя особой группой посвященных, хранителей, если хочешь. С девятнадцатого века они проводили обряд заключения бесов под замок. Этот ритуальный символ принадлежит им. Пятиконечная звезда – символ охраны и безопасности, это известный факт. Перевернутая символизирует то, что охраняется зло. Пятиугольник символизирует сосуд, куда помещено зло, круг – кольцо, – он бросил на меня взгляд, и я расширила глаза, хотя и так они были уже как чайные блюдца размером, по-моему. – Запирает демонов, метафорически выражаясь, они оказываются в замкнутом круге, из которого не могут выбраться.

– И это кольцо – одно из тех, что использовались в ритуале? – выдохнула я. Боже, у меня такое чувство, что я помощница профессора Лэнгдона в маленьком провинциальном городке, оказавшемся под влиянием темных сил. Офигеть, как романтично, хотя немного страшновато, если по чесноку.

– Да. Всего было четыре кольца. Они хранились у старейшины, так сказать, стороны света. В начале двадцатого века, как мне было рассказано, появились люди, желающие завладеть кольцами, чтобы провести обратный обряд: выпустить демонов на свободу, заручиться их поддержкой, чтобы… Чтобы сотворить переворот в мире.

– Революция и война, – прошептала я, открывая рот. Ну глаза-то уже шире было не открыть, а изумление продолжало рваться наружу.

– Эти ребята так считают, я не берусь утверждать, что это соответствует истине. В любом случае, ясно одно: появилась горстка придурков, которая творит ритуалы кровью людей, и в этом факте как таковом мало хорошего.

– Так а что случилось с кольцами?

– Точно неизвестно. Во время войны многие светлые ребята были убиты, колец на руках у них осталось два, еще два пропало без вести. И не всплывали до нынешнего момента. Вполне вероятно, что второе кольцо использовалось в ритуалах, которые проводились в этих пещерах.

– Оно было нужно, чтобы снять заточение?

– Так предполагают светлые.

– А тот, кто тебе продал кольцо? Он-то его откуда получил?

– Я порылся в этом направлении, кольцо гуляло на рынке около месяца из одних рук в другие. А на продажу было выставлено после смерти одного олигарха. Откуда кольцо появилось у него, никто не знал, скорее всего, и он сам не знал, какую оно несет ценность для некоторых людей.

– Но если у этих темных есть кольцо, чего они тогда не выпускают демонов? Или нужно все четыре?

– По идее не нужно, опять же, это предположения светлых, как ты понимаешь, доподлинно неизвестно. Но есть важный пункт, который темным ребятам не обойти. Для обрядов им нужна кровь наследников той самой первой ветки хранителей.