Глава 16

Мы выезжали с бабушкой далеко всего два раза. Один на море, когда мне было девятнадцать, и один раз в Питер, когда мне было одиннадцать. На обе поездки по факту уговорили бабушку Петькины родители, которые сами туда и ехали.

Приглашали они нас постоянно, но бабуля согласилась только дважды. И то со скрипом, считала, меня это может развратить, увижу "лёгкую" жизнь, подорвусь и уеду, повторив судьбу матери. Конечно, я не уехала, и не думала об этом всерьез, потому что считала себя обязанной быть рядом с бабушкой, которая вырастила меня.

В Питере мне понравилось, большой красивый город, необычный, он осел в сознании ворохом ярких эмоций, от которых каждый раз при воспоминании становилось тепло и трепетно. Мы много гуляли, ходили в музеи. А потом вдвоем с бабушкой поехали на кладбище.

Оно было большое и завораживающее. Ему было много лет, скособоченные кресты утопали в папоротнике, было тихо, от большой широкой дороги уходили маленькие тропинки между коваными оградами.

Мы шли минут десять, прежде чем бабушка свернула на едва заметную тропку и пробралась к низкой ограде с потрескавшейся выцветшей краской. В ней было несколько могил, непонятно, как они вообще уместились в таком маленьком пространстве.

Бабушка стояла, опираясь на ограду, смотрела на поблекшие фотографии людей. Какие-то женщины и один мужчина.

– Кто это, ба? – спросила я, она застыла на вдохе, глядя вперед, куда-то сквозь торчащие кресты.

– Это дорогие мне люди, Майя. Не думала, что побываю здесь еще, – она сглотнула, как мне показалось, ком в горле, так и не ставший слезами. – Скоро пойдем. Подожди еще немного, пожалуйста.

Я устроилась чуть в стороне, достала новенький блокнот, купленный в Питере, у него были хрустящие страницы и неповторимый запах. Тогда я еще не знала, что это запах типографии. В Питере мне просто все казалось необычным и уникальным. Я записывала туда все о нашем путешествии. И пока бабушка стояла у ограды спиной ко мне, я писала об этом нашем походе, кидая взгляд на памятники.

– Он должен быть дома, – сказала я себе под нос, но Демид услышал, бросил на меня быстрый взгляд.

– Кто?

– Не кто, а что. Блокнот. Мы с бабушкой ездили в Питер и ходили на кладбище, она сказала, там дорогие для нее люди: мужчина и три женщины. Я вела дневник и записала туда фамилию, которая была на памятниках.

Я посмотрела на Демида в легком обалдении от себя и от происходящего.

– О как, – вздернул он брови. – Это то, что надо, Майя. Уверена, что блокнот сохранился?

– Должен.

Меня обуяла жажда деятельности. Естественно, после такого-то воспоминания. Я даже попыталась выжать из памяти фамилию, но это было мне неподвластно. Странно, что вообще получилось вспомнить такое вот, учитывая, какой объем информации свалился на меня за последние три дня.

– Что, если это ее настоящие родственники? – не удержалась я. – Она считала, что ей не доведется больше побывать на их могиле.

– Сбежала из Питера? – задумчиво произнес Демид. – Кто его знает, гадать можно долго. Надеюсь, нам удастся вытянуть эту ниточку и размотать клубок.

Я немного помолчала, потом все же спросила:

– Ты думаешь, Алина что-то знала об этом всем? Зачем ей была нужна моя родословная? Чего она хотела добиться?

Демид протяжно выдохнул, глядя на дорогу.

– Я не знаю, Май. К Алине пока слишком много вопросов, но как я уже сказал, самое очевидное: она действовала с чьей-то подачи.

– Зачем? Чего хотела добиться?

– Вот отыщем ее и спросим.

Да, идея, конечно, хорошая.

– Пока не удалось напасть на ее след?

– Пока нет.

Дома я первым делом полезла в шкаф, где лежала коробка с моими памятными вещами, собранными с детства. Руки немного подрагивали, во рту пересохло, ну правда, если блокнот здесь, то это большая удача. Случайность судьбы в прошлом, которая, выходит, сыграет важную роль в будущем. Поневоле начнешь верить, что все, каждая мелочь, с нами происходящая, неспроста, и является звеном длинной цепочки событий.

– Вот он, – я вытащила небольшой блокнот в картонной обложке с изображением Исаакиевского собора и стала листать с первой страницы, а потом замерла, ткнув пальцем в нужное и подняла на Демида глаза. Он стоял рядом со мной, глядя на написанное.

– Суходольские, – проговорил задумчиво и отвел глаза к потолку, размышляя.

– Знакомая фамилия? – насторожилась я.

– Нет, – качнул он головой. – Просто любопытная. Поедим?

– Да, давай.

Я прихватила с собой блокнот, и мы прошли на кухню. Демид уселся на табуретку, которую по ходу считал уже своей, и начал звонить.

– Еще информация нужна, – сказал собеседнику. – Фамилия Суходольские, три женщины и мужчина, похоронены в Питере, кладбище не подскажу. Нужна любая информация о них, их потомках, предках. Все, что можно достать… Спасибо, давай.

– Думаешь, выгорит? – спросила я, ставя тарелку в микроволновку.

– Посмотрим. Должно, если твоя бабка не соврала, и эти люди действительно как-то связаны с ней.

Тут раздался звонок в дверь, мы с Демидом переглянулись, оба озадаченно.

– Петька? – предположил Мазуров.

– Не должен, я ему сказала, что завтра зайду.

Мы прошли к двери, честно сказать, я напряглась знатно, но когда заглянула в глазок, облегченно выдохнула.

– Тетя Ира, – шепнула Демиду и уже хотела открыть дверь, но он меня остановил.

– А как ты меня представишь? – спросил тоже шепотом.

– А чего тебя представлять? Петька наверняка уже все рассказал, даже если нет, это вопрос времени. Ты же его знаешь.

Мазуров кивнул и сказал:

– Я пойду душ приму, ладно?

Я только пожала плечами, но дождалась, пока Демид скроется в ванной. Звонок зазвенел еще раз, я поспешно открыла дверь.

– Здрасьте, теть Ир, – улыбнулась, пропуская женщину в квартиру. – Как отдохнули?

– Хорошо, – она закрыла дверь и бросила взгляды по сторонам. – Ты-то как? Петька рассказал, Алинка эта непутевая вернулась и, конечно, от нее одни неприятности.

– Да она не то что вернулась. Скорее, проездом. Так что все вроде нормально.

– Нормально? Петька сказал, за ней приехал ее… хахаль, короче, – она понизила голос. – И ты его у себя поселила. Он тут?

– Моется.

Тетя Ира выдохнула и заговорила увереннее:

– Маюш, ты же сознательная девочка, как можно было пустить в дом не пойми кого?

– Так я ему зачем? Он Алинку ищет.

– И что? Он, в конце концов, мужчина… И ты его совсем не знаешь. К тому же сама сказала, Алинки тут нет. А он чего высиживает?

Я вздохнула.

– Найти не может. Надеется понять, что она тут делала, чтобы предположить, куда подалась.

– Пусть надеется. Не обязательно этим заниматься в квартире юной и неискушенной девушки.

У меня вот разом зубы заныли. Мало мне от Петьки занудства, теперь еще тетя Ира воспитывать будет. Нет, я не против того, что она заботится и волнуется, но у меня мысли сейчас вообще не о том вот.

Мы с Мазуровым, возможно, стоим на пороге великого открытия, и плотские мысли – это последнее, что меня посещает. А Мазурова и подавно, по ходу, потому что если я еще отключаюсь периодически, залипая на его тело, то от него вообще ничего подобного не исходит.

Нет, ну правда… Неужели не врал, когда говорил, что я не в его вкусе? Я, конечно, не топ-модель и не роковая красотка, но все-таки симпатичная, и не дура, есть, о чем поговорить. Ну да, ну да, вот он и говорит со мной.

А было бы влечение, смотрел только страстным взглядом исподлобья, а потом закинул на плечо, не выдержав и, рыкнув, унес бы в пещеру. То есть на диван. Ой, нет, диван бы такого не выдержал. Вряд ли он вообще такое видел когда-нибудь…

И тут на старости лет, когда уже начал подготовку к тому, чтобы торжественно перейти в статус почетного антиквариата, оказался бы ложем порока. Точно ножки надломятся от такого.

– Ты о чем задумалась, Май? – вернула меня в реальность тетя Ира, я покраснела и, сказав:

– Идемте чай пить, – засеменила на кухню. Надеюсь, Мазурову хватит ума не выйти в одном полотенце? А то тетя Ира точно в обморок упадет от эстетического блаженства. Да и мне нервы беречь надо.

Я водрузила чайник на плиту, представляя, как мы откачиваем тетю Иру. Мазуров делает ей искусственное дыхание, например, и она уже от этого снова теряет сознание. Может, и мне в обморок грохнуться? Ой, все, Пчелка, вот сказано было: не начинай лучше думать об этом всем, а то додумалась уже вон.

Я повернулась к тете Ире, чтобы спросить, какой она будет чай, но замерла. Она стояла у стола и смотрела в блокнот, и на лице у нее было крайне растерянное выражение.

Она подняла на меня глаза, и на мгновенье почудилось: там не просто растерянность, там страх. Но тут же тетя Ира выдавила улыбку и взглядом указала на блокнот:

– Это что ещё за страсти-мордасти? Кладбище какое-то, почерк детский…

– Нашла случайно блокнот, помните, мы в Питер ездили, я тогда вела путевые заметки.

Тетя Ира немного нервно усмехнулась.

– Понятно, а я уж думаю, чем ты тут занимаешься… Вы ходили на кладбище с бабушкой?

– Да. Она сказала, там похоронены дорогие ей люди.

Я смотрела на реакции тети Иры и не могла решить, как относиться к ним. С одной стороны, она явно растерялась, с другой… Ей-то откуда знать про этих Суходольских и все тайны, вокруг творящиеся?

Нет, ну не реально, чтобы бабуля что-то им рассказала. Уж слишком тщательно она оберегала тайну их рода. А если тетя тоже случайно узнала? Услышала, нашла что-нибудь в бабушкиных вещах?..

– Тёть Ир, – решила спросить я, – после бабушкиной смерти ты забрала коробку с ее вещами, помнишь?

Она снова напряглась, и я следом за ней.

– Да, конечно, Маюш, а с чего ты вдруг про нее вспомнила?

– Да вот… нашла блокнот, и… Я ее могу себе забрать? Где она?

– Она… В гараже. Майя… – тетя Ира посмотрела внимательно и как будто строго, чего за ней в принципе не водилось по отношению ко мне. – Мне не нравится то, что происходит вокруг. Алина… Теперь этот ее ухажёр. И ты очень странно себя ведёшь. Ты что-то от меня скрываешь?

– Нет.

Мы ещё поглазели друг на друга.

– Ты же знаешь, я желаю тебе только добра, – продолжила тетя Ира, а я напряглась ещё больше. – Ты для меня как дочь, и после смерти твоей бабушки я чувствую свою ответственность…

Щёлкнул замок, открылась дверь в ванную, и появился Мазуров. Одетый, слава богу. Улыбнулся, как он умеет, во все зубы, но тетю Иру не очаровал, она только ещё больше напряглась.

– Демид, – он протянул руку, тетя скользнула по ней вверх взглядом, изучая татуировки, которые были видны, потом подала свою, представившись.

– Мне, пожалуй, пора, поздно уже, – добавила следом, – завтра зайду, поболтаем.

Я не стала возражать. Проводила тетю до двери, она всё-таки шепнула напоследок:

– Будь осторожна, – и ушла.

Я вернулась на кухню. Демид, судя по всему, и вправду успел принять душ, потому что волосы были влажными.

– Ну что тетка? Предостерегала от меня?

– Экий догадливый, – фыркнула я, – она видела блокнот.

– И… – Мазуров уставился на меня вопросительно.

– И растерялась. Мне показалось, даже испугалась. Но съехала с темы. Коробка с бабушкиными вещами у них в гараже. Завтра заберем.

Демид сел на табуретку и задумался.

– Она может знать правду? – задал вопрос, я пожала плечами.

– Не думаю, что бабушка стала бы ей рассказывать. Учитывая, сколько усилий было приложено для того, чтобы скрыться.

Он ещё подумал, а потом высказал и вовсе фантастическую мысль:

– А если они изначально заодно?

Я похлопал глазами.

– Как это? – спросила растерянно.

– Не знаю как. Но это выглядит логичным. Они появились после пропажи твоей матери. Стали тебе чуть ли не родителями. Бабка наверняка осознавала, что после ее смерти кому-то нужно будет за тобой присматривать… А тут такая партия. Ещё и сын того же возраста, милый паренёк, лучший друг… они случаем не мечтают вас с Петькой свести?

Я в очередной раз за этот вечер смотрела на него огромными глазами. Вот это у человека фантазия шпарит… самое дурацкое, так гладко шарит, что очень на правду похоже.

– Думаешь, они… Типа мои родственники?

– Вряд ли, если хотели вас с Петькой поженить. Но не все же в этой секте родственники, иначе бы наследников брать было бы неоткуда.

– Смешно. – Вообще не смешно вот. – И что ты предлагаешь? Поговорить с ними?

– Эффекта неожиданности уже не получится, раз она видела фамилию в блокноте, – пожал Демид плечами, – к разговору так или иначе они будут готовы. И скорее всего, скажут, что ты навыдумывала глупостей. Но в любом случае попытаться стоит. Пойдешь завтра с ней в гараж за вещами бабки и поговори.

– И что предлагаешь сказать? – уперла я руки в боки. – Теть Ир, а вы случайно не охраняете меня от темных сил, а то мне тут птичка напела, что я наследница великого рода заклинателей. Если она ни при чем, точно решит, что я свихнулась.

– Ну это меньшая из бед.

– А большая?

– Если они действительно не случайные соседи, неплохо узнать, в чем их задача, и на что они готовы пойти ради достижения своих целей. Светлые ребята, конечно, молодцы, что спасают нашу землю от демонов, но не будем забывать, что это все равно спятившая секта, а они, бывает, и во имя света могут творить такую дичь… Так что, пожалуй, я за вами завтра присмотрю. А то умыкнут у меня наследницу рода из-под носа.

Демид широко улыбнулся, я скроила рожицу. То, что он не относился ко всему этому всерьез, немного, но успокаивало. Кто-то же должен сохранять здравый смысл, а то в глубине души я уже начинаю думать о вселенском заговоре, в котором мне отведено чуть ли не главное место. И что-то я сомневаюсь, что происходящее мне понравится.

Мы поели и разошлись по комнатам. Вроде бы день такой насыщенный выдался, а сон не шел. Я ворочалась с боку на бок, считала овец, разглядывала темный потолок – и ничего. Просто ноль эффекта.

Периодически прислушивалась: за стеной было тихо. Мазуров поди спит сном младенца, гад такой. Вскоре зарядил дождик, приятно застучал в окно, я продолжала лежать, пялясь в темноту. Даже не знаю сколько времени прошло, когда я наконец не выдержала.

Вылезла из кровати, потопала на выход, но потом вспомнила, как Демид пялился на мою пижаму, точнее, на меня в пижаме, и накинула на себя одеяло. Тихонько встала на пороге комнаты, присматриваясь к Мазурову. Спит походу. Неприлично, наверное, его будить.

– Демид, – позвала я. Он заворочался, а потом резко подскочил на кровати.

– Мама моя, – выдал в сердцах и ещё присовокупил пару ласковых нецензурного содержания.

– Я не мама.

– Пчёлка, черт возьми, разве можно так человека пугать?

Я невольно хихикнула, только сообразив, что выгляжу, как привидение.

– Прости.

– Случилось что-то? Почему не спишь?

– Не знаю. Не спится. Думала, вдруг ты тоже бодрствуешь, могли бы поболтать.

Мазуров вздохнул, садясь на диван. Я зажгла светильник, повернулась и подумала: чего мне не спалось-то? Потому что Мазуров был перед моими не искушенными, как сказала тетя Ира, очами в одних боксерах.

Чтобы не пялиться, я плюхнулась рядом с ним, кутаясь в одеяло. Ну как бы показала пример, как надо себя вести. Но Мазуров даже не заметил, так и остался сидеть. Ладно, что я, слабовольная? Могу не смотреть на красивого мужика. Точно могу.

– Всё-таки решила изучить мои татуировки? – насмешливо спросил Демид, а я оторвала взгляд от его торса.

– В какой момент ты решился забить вот так рукава и плечо?

– Я начал с небольшой татушки. Говорят, если сделал одну, потом уже будет не остановиться. Мой случай.

– Тебе нравится?

– А тебе?

Я поймала его взгляд и смешалась.

– Не знаю… Выглядит интересно, конечно… Но ведь это на всю жизнь, на такое надо решиться.

– Ну татухи сейчас можно свести. Хотя я полностью доволен.

Я провела пальцем по рисунку на его руке вверх, перешла на плечо, на грудь, а потом подняла глаза и поймала очередной взгляд Мазурова. И он был… многообещающим, если я хоть что-то понимаю во взглядах. Что большой вопрос, кстати.

Ну Мазуров такими вопросами не задавался, потому что взял и просто поцеловал меня.