Глава 13

Все та же ночь 12 числа месяца Костлявых ручьев.

В коридоре дома Мартеллы Довилье.

Едва дверь на кухню захлопнулась за Дрейгоном, как я поняла, что терпеть больше нет никаких сил. Я долго закрывала глаза на все его выходки, потому что, объективно говоря, у каждой пакости моего черного колдуна можно было проследить некий важный смысл. То есть он хоть и вредил, но вроде как по делу.

Однако с этим совершенно точно нужно было завязывать. Я обязана была дать понять Дрейгону, что он должен поискать иные методы доносить до меня свои мысли.

У меня, между прочим, сердце только одно, и оно пару минут назад чуть не остановилось! А Дрейгон, оказывается, разъяснительную работу проводил. Уму-разуму меня, глупую, учил!

Как будто я и без него не понимала всей опасности, что исходила от Сафиры и Иветты. Ну, может быть, у меня еще сохранялись какие-то иллюзии на их счет, но вот таким вот способом, который избрал Дрейгон, их развеивать точно не стоило!

В общем, обдумав все как следует, в совершеннейшем бешенстве я вышла из кухни вслед за колдуном, намереваясь отомстить своему фамильяру. Однажды я уже обещала это сделать, но все откладывала. Объективно говоря – просто боялась. Ведь благодаря хитрой книжечке Иветты у меня уже даже появился план, который я имела удовольствие обдумывать много дней! А все потому, что на одной из страничек нашлось такое удобное заклинание…

Жаль, в колдовстве мне было не на ком потренироваться, но меня успокаивал тот факт, что рядом с магией, которую я сегодня собиралась использовать, в книжке было нарисовано всего три коричневых листика. Да, немало. Но и не сверхсложно! По всему выходило, что самое тяжелое в выбранном заклятии – успеть его прочитать. Иначе соперник его просто развеет.

Но у меня также был план, как этого избежать.

Я быстро шла по коридору в свою комнату, не веря, что именно в эту ночь я решусь. Все внутри сжалось спазмом страха и нервов, щеки горели, стоило представить, на что я подписалась.

Но я обязана была дать понять Дрейгону, что не только он может шутить. Ему просто необходимо почувствовать, что ощущают другие люди, когда он приносит им боль… или хотя бы неудобства. Боль я вряд ли вообще кому-нибудь смогла бы принести. Но если у меня все получится, завтра утром мой черный колдун на собственной шкуре испытает, что бывает, когда над тобой издеваются.

– Челудовище, – выдохнула я с раздражением, резко открывая дверь в свою комнату.

У меня было мало времени. До рассвета остался, наверное, всего час. В эту минуту Дрейгон, скорее всего, находился в своей комнате. Наверняка он что-нибудь читал, может смотрел на закат или принимал ванну. Я заметила, что именно этими простыми и незамысловатыми делами он занимался всегда, когда был человеком. Как будто подольше хотел находиться в собственном теле и делать все то, что не делал много-много лет.

Это было грустно, и что-то в душе щемило от тоски, стоило задуматься, почему вообще все это случилось с Антрацитовым принцем. Но… сегодня это было мне на руку. Я рассчитывала на эффект неожиданности и на то короткое время, что оставалось у колдуна до превращения. И чувствовала, что сегодня идеальный день для моей ловушки.

Быстро искупавшись в небольшом тазике с холодной водой, я сменила повязки на животе, сделав их меньше и аккуратнее, расчесала волосы, распустив их по плечам, а затем, краснея, полезла в свой единственный ящичек с нижним бельем. Достала оттуда коротенькую шелковую сорочку, едва прикрывающую бедра, и торопливо надела. Тонкие бретельки были унизаны бусинами, мятно-зеленая ткань холодила тело и прятала бинты на животе, открывая пышную грудь и ноги.

Помню, когда я покупала в магазине этот предмет туалета специально для своей «страшной мсти», продавец смотрел на меня так многозначительно, что впору было сгореть со стыда. Пока я расплачивалась, он даже пару раз подмигнул мне, и тогда я поняла совершенно точно, что выбранный наряд для моего дела подойдет как нельзя лучше.

Но едва я накинула сверху новый халат в цветочек, как в последний момент меня обуял страх.

Если задуманное не получится, боюсь, Дрейгон может от бешенства убить меня на месте. С него станется! Даром, что ли, он черный колдун и Антрацитовый принц?

Да и не менее страшно было оттого, что и я сама могла не суметь провернуть даже половину замысленного фокуса. Все же… мне никогда не приходилось делать ничего подобного. Даже сама идея родилась оттого, что примерно полгода назад подруга из приюта рассказывала в подробностях, как она сотворила примерно то же самое со своим любовником. Разве что без магии. Джанита была опытна и не слишком разборчива в связях, для нее это сложности не представляло. А вот для меня…

Впрочем, пора было отбросить сомнения. Зеленая сорочка уже нагрелась и сроднилась с телом, рыжие волосы рассыпались по плечам, а я направилась по коридору к комнате Дрейгона, куда он запретил входить всем нам еще в тот день, когда поселился там в облике ворона.

Но сегодня я нарушу запрет.

Глубоко втянув воздух, я на миг зажмурилась и начала тихо читать заклятье:

Сердце било о ребра как ненормальное, пока я умалчивала последнее слово в заклинании. Голова кружилась от страха.

А затем, распахнув глаза, я дернула на себя дверь, надеясь, что мне повезет и я увижу своего колдуна.

Иначе все напрасно…

Дверь жалобно скрипнула и полностью распахнулась, явив моему взгляду Дрейгона, что стоял у камина, вороша кочергой угли.

– Замри! – выкрикнула я последнее слово заклятья, едва колдун поднял на меня удивленный взгляд широко распахнутых глаз.

А в следующий миг сам пол дрогнул и невидимая волна отнесла мужчину к соседней стене, заставив там замереть в неподвижности.

Зеленые радужки вспыхнули. А я не смогла сдержать улыбку.

Антрацитовый принц не мог пошевелиться. Он был полностью в моей власти.

Я несмело зашла в комнату, не веря, что у меня все получилось. И осторожно затворила за собой дверь.

Дрейгон все это время не шевелился, не сводя с меня напряженного взгляда.

– Что ты задумала? – спросил он, как только послышался хлопок и я повернула ключ в замке. Мне не хотелось, чтобы Эйвин случайно решил зайти сюда и увидел… то, что его глазам не предназначается.

Мне было жарко, ужасно жарко. Но теперь отступать уже было некуда. Позади – стена, впереди – черный колдун, чье лицо псевдоспокойно, даже будто бы слегка насмешливо. Но прямо в этот миг мне казалось, что я могу читать в его глазах истинные эмоции.

Кровь в его венах бежала не намного медленнее, чем моя. Возможно, он думал, что я хочу убить его? Навредить? Не знаю, но разгорающееся под кожей пламя было заметно по языкам изумрудного огня в его взгляде.

– Страшно?.. – тихо выдохнула я и едва заметно улыбнулась, шагнув в комнату.

В виски ударил пульс. Мне вдруг стало невероятно хорошо.

Впервые с момента нашего знакомства именно я была главной! Именно я чувствовала власть над ситуацией, а Дрейгон нервничал.

Словно все наши отношения резко перевернулись, сменив полярность.

– Думаешь, я способен бояться тебя? – неторопливо спросил колдун, приподняв подбородок.

Черные волосы рассыпались по широким плечам, обтянутым белоснежной рубашкой с широкими рукавами. У нее был низкий глубокий ворот на веревочках, которые в данный момент свободно болтались, демонстрируя мощную грудную клетку с выступающими мышцами.

Я сглотнула слюну, мгновенно наполнившую рот.

– Я думаю, что ты способен оценить собственное положение и сделать верные выводы, – проговорила в ответ, сделав еще несколько шагов к колдуну.

Дрейгон неотступно следил за каждым моим движением. Мы были как хищник и жертва, вот только до конца оставалось неясным, кто есть кто.

Я неторопливо приближалась к нему, чуть лениво теребя пояс от халата и тщательно скрывая дрожь, пронзающую тело с каждым новым вздохом и улыбкой, которую я держала на лице.

Мне нравилось – да. Но я не могла не бояться.

Когда до мужчины осталось не более трех шагов, я остановилась, присев на краешек стола, расположившегося в этом месте. Сложила ногу на ногу, стараясь не обращать внимания на то, как распахнулись полы халата, показывая пока всего лишь мои ноги.

Ноги – это пустяк по сравнению с тем, что было под накидкой.

– Какие же выводы ты хочешь, чтобы я сделал, Мартелла? – невозмутимо приподнял бровь он, словно мы вели простую светскую беседу. Однако я заметила, как его взгляд будто бы случайно скользнул по моим икрам.

По нервам словно пропрыгала стайка кузнечиков.

За окном стояла поздняя ночь, и то, что свет камина бросал насыщенные желтые блики на все вокруг, придавало окружающему пространству легкий флер романтичности. А еще – делало все происходящее немного нереальным.

Это помогало. Я могла представить, что просто сплю. И все это – очередная фантазия, автор которой не я. Конечно, не я.

– Было бы неплохо, чтобы ты отвечала скорее, Мартелла, – добавил колдун, и в его голосе проскользнули рычащие нотки. – Вряд ли я буду терпеть это слишком долго.

От этой угрозы меня словно окатило ледяной волной.

– Ты же знаешь, что использованное тобой заклятие – простое, как щелчок пальцев? – продолжал он, не сводя с меня острого взгляда.

Да, я знала. И от этого было еще страшнее. Но мне было уже некуда деваться. Назад пути не осталось. И я надеялась лишь на то, что, несмотря на простоту моей магии, разрушить ее не удастся до тех пор, пока она не спадет сама. Недаром все же в книжке Иветты напротив него было нарисовано три листика, а не один! У меня должно быть хотя бы немного времени!

– Это неважно, Дрейгон, – улыбнулась я, делая вид, что мне вовсе не страшно. И нарочно поменяла ноги, положив теперь левую поверх правой, а не наоборот, как было только что. Халат еще сильнее распахнулся, взгляд колдуна неторопливо опустился на мои колени, а затем вернулся опять в глаза.

Казалось, что он столь же холоден, как и был. Казалось, что его не волнует ничего вокруг, и от этого беспокойство мое росло. Но я не должна была позволять себе впадать в панику, иначе все напрасно.

– На самом деле я думаю, что ты впервые за последнее время, а может быть, и в жизни, – весело округлила я глаза, глядя на колдуна, – чувствуешь себя уязвимым перед обычной недоведьмой. Так ведь?

Дрейгон чуть презрительно хмыкнул.

– Ты много берешь на себя, недоведьма, – повторил он мое же определение.

– Не думаю, – покачала головой я, вставая со стола и замечая, как быстро дернулся взгляд колдуна ко мне.

Он контролировал меня! А значит, мои действия абсолютно точно вызывали в нем отклик.

От этой мысли мне стало так хорошо, что я почти совсем без страха сделала последние три шага к нему, застыв всего в паре сантиметров от его неподвижной фигуры.

– Признай, что ты чувствуешь уязвимость, – прошептала я с придыханием, подняв голову к самому лицу колдуна. Застыв буквально в сантиметре от его губ.

Колдун молчал, неподвижно и спокойно глядя на меня сверху вниз, скользя по щекам, губам, глазам. Словно все держал под контролем и его ничто не беспокоило.

А у меня все внутри горело. Сейчас, когда я оказалась так близко к тому, чтобы поцеловать, губы начали зудеть. Кончики пальцев буквально ныли, чтобы я прикоснулась к нему, а тонкий аромат вишневого дыма вызывал головокружение.

И самое прекрасное было в том, что прямо сейчас я могла… многое.

Поэтому, чтобы проверить, насколько хорошо действует заклинание и каковы его истинные границы, я коснулась левой руки Дрейгона, что была опущена вниз – вдоль тела. Затем мягко обхватила его запястье и большим пальцем провела изнутри по его ладони.

Колдун чуть повернул голову и едва заметно выдохнул.

Такое простое касание… но стоило нашим рукам соединиться, как в груди стало так горячо, словно я вдыхала чистый огонь.

Я неторопливо начала поднимать его руку, напряженно вглядываясь в глаза колдуна, наблюдая, как он смотрит на меня в ответ, и чувствуя, как пространство вокруг будто по волшебству сужается до нас двоих. Как накаляется атмосфера, и вот уже ни мне, ни Дрейгону не хотелось больше шутить. Колдун вдруг стал абсолютно серьезен, и снисходительная презрительность уже не светилась в его глазах.

Он следил, как я подняла его руку до уровня глаз и чуть придавила к стене, осторожно отпустив.

В голове стало пусто, как бездне. Только огонь и искристые всполохи…

Рука Дрейгона осталась зафиксирована там, словно я чем-то его привязала. Через мгновение, громко сглотнув, я сделала то же самое и со второй рукой.

Так мне было проще. Мужская фигура выглядела связанной, и зрение отдавало обманчивые сигналы в мозг: колдун безопасен. Можно не бояться.

Вот только я все равно боялась. А его дыхание на моей коже вдруг сделалось таким теплым и ярким, словно он меня обнимал… Кожа резко стала чувствительной, как никогда. И теперь мне было сложно не только от страха. Но и оттого, что рядом с Дрейгоном я переставала нормально соображать.

Впрочем… может, это и к лучшему сегодня?

Я была влюблена в него. Можно не скрывать хотя бы от самой себя. Да и от Дрейгона вряд ли теперь скроешь после вчерашнего-то признания… Поэтому я постаралась отпустить все мысли, оставив лишь то, что делало само тело. Позволяя рукам творить то, что они хотели.

Подняться к груди колдуна, коснувшись рубашки, и медленно провести по ней. Потом скользнуть за черту ворота, дотронувшись до гладкой кожи, позволяя жару его тела обжечь себя.

– Что ты делаешь? – спросил Дрейгон. Вот только голос его больше не был спокойным.

Он звучал низко и отрывисто, наполняя меня еще более темными желаниями, чем те, которыми я уже была полна до краев.

Я не ответила. Только дернула уголком рта, бесполезно пытаясь улыбнуться.

Сердце билось в горле, колючие, щиплющие нервы мурашки спустились от шеи в самый низ, ударив пульсом внизу живота.

А потом я скользнула руками по его груди вверх, погладив плечи, обхватывая мощную шею с напряженными венами и наконец оказываясь внутри водопада черных волос и заставляя колдуна чуть опустить голову.

Бесконечно короткое и одновременно длинное мгновение мы смотрели друг другу в глаза, и я готова была поклясться, что больше не ощущала дыхания колдуна. Он замер. Я видела лишь напряженный до предела и ошеломленный взгляд, который, казалось, должен был сжечь меня на месте. Но он сжигал только изнутри.

А потом время остановилось, чтобы мир мог перевернуться и вспыхнуть тысячей жгучих молний.

Потому что я накрыла губы колдуна своими и тут же почувствовала, как с какой-то бешенной ураганной жаждой он ответил на мой поцелуй… и столкнул меня в собственную черную пропасть. В горячую бездну, которой я так боялась и о которой мечтала до потери дыхания. До потери пульса и бессонных ночей. До криков ярости и обиды, до улыбки и благодарности за помощь. И до слез понимания, что черному колдуну ничего не может быть нужно от простой недоведьмы, кроме ее жизни.

Кроме ее Искр, которые могут сделать его еще могущественней.

Но я все равно любила его.

И сейчас он был в моей власти, даже если думал, что все наоборот.

И поэтому через минуту, а может – пять, разорвав наш поцелуй, я неторопливо взялась за ремешок халата и потянула, глядя, как тяжело и быстро дышит Дрейгон.

А затем тонкая ткань упала на пол, оставив меня в одной сорочке – почти голой. А душу – голой целиком.

Я вся горела. С ног до головы, от кончиков пальцев до самых потаенных уголков сердца. Мне было ужасно не по себе, но я думала лишь о том, насколько сама хочу того, что происходило сейчас.

В конце концов, чем бы это ни закончилось, я по крайней мере могу попробовать насладиться моментом. И тогда, может быть, потом, когда все исчезнет в тумане времени, инициации, кровавых договоров и королевских клятв, я вспомню этот день – и мне станет чуточку легче.

Как только одежда упала на пол, я снова приблизилась к своему колдуну, прижалась всем телом, одновременно потому, что стеснялась его голодного блуждающего по мне взгляда, и потому, что мне это нравилось.

Дрейгон втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы, ища мои губы, как волк во тьме ищет добычу. И когда я вновь поцеловала его, позволяя себе гладить его, сперва несмело, а затем все более и более жадно, в ответ я слышала лишь его хриплое дыхание и шепот, то и дело едва слышно срывающийся с губ:

– Мартелла…

И от этого голоса у меня ноги подкашивались, я едва могла устоять на месте.

Мои ладони скользили по его груди, резко распахивая рубашку до самого низа, касаясь пальцами каждого изгиба его тела.

Затаив дыхание, я спустилась пальцами к его твердому, как камень, животу, очерчивая аккуратные кубики, до которых ужасно хотелось дотронуться губами.

Что за странные желания? Прежде ничего подобного за собой не наблюдала. А сейчас казалось, что я готова буквально зубами вгрызаться в его тело, оставлять отметины, касаться его так, чтобы получить всего целиком. Без остатка. И чтобы он потом помнил об этом…

А потому в какой-то момент, наклонившись, я обхватила губами маленький, твердый, как кусок стекла, сосок. Обвела его языком, удивляясь тому, как эта дразнящая ласка меня саму погружает все глубже и глубже во тьму исступления и голода.

Я едва дышала от того, как сильно скрутилось все где-то под желудком, пульсируя, отдаваясь ударами крови в венах, заставляя сжимать ноги и желать. Желать… Хотеть быть все ближе и ближе, обнимать все плотнее и сильнее, чтобы его тело скользило по моему, а руки… блуждали по мне так, как они умели.

Я в очередной раз обвела языком горошину груди черного колдуна, закрыла глаза и, распахнув губы, опустилась ниже, не разрывая нашей связи, наслаждаясь тем, как ощущается бархат его кожи.

– Мар-р-ртелла, – хрипло выдохнул Дрейгон, заставив меня вздрогнуть всем телом так, словно в меня ударила молния.

Я подняла на него затуманенный взгляд, краем сознания отмечая, как быстро и глубоко он дышит, как поднимается и опускается его широкая грудь, которой я могла любоваться вечно. Как горят его колдовские глаза, полные изумрудной отравы с оттенком полыни.

– Освободи меня, Мартелла, – попросил Дрейгон, но это уже было похоже на мольбу.

Словно я победила.

Но сейчас мне не нужно было отмечать этот факт, потому что я не собиралась останавливать игру. Его голос был еще одним наркотиком для меня, и проще было не слушать, чтобы не сходить с ума. Но Дрейгон продолжал говорить. Продолжал хрипло шептать, вызывая у меня взрыв за взрывом колючих мурашек под ребрами.

Я уже не могла остановиться, из последних сил стараясь не забыть, с какой целью я вообще все это затеяла.

– Мартел-л-ла… – прошептал он, прикрывая глаза, – я хочу дотронуться до тебя… Отпусти меня…

Его голос… Проклятье, его голос!

Знала ли я, как разорвать колдовство? Несомненно, знала. И Дрейгон был в курсе, что лишь заклинатель способен безболезненно снять чары.

Соблазн был велик. Клянусь драконом Рока – соблазн был почти нестерпим. Разрушить путы, уничтожить магию, что оставляла Дрейгона неподвижным, и ощутить наконец на себе ураган цвета антрацитовой тьмы.

Но я не должна была. Не должна…

Я взглянула в ярко горящие зеленые глаза и попыталась улыбнуться. Возможно, вышло болезненно. Но иначе я уже не могла, потому что мне слишком сильно хотелось выполнить его просьбу. Сильнее, чем он мог бы представить.

Но я все же покачала головой. А потом, не разрывая связи наших взглядов, внутренне сгорая от стыда, подняла его руку, прикованную невидимыми чарами к стене, и… положила на свое тело.

– Ты хотел дотронуться, – тихо проговорила я.

Дрейгон замер, скользнув взглядом к собственным пальцам, что касались моей кожи. А я провела его ладонью вниз и в сторону, продолжая отслеживать реакцию. Потому что лишь его хриплое дыхание и чудовищно-яркие радужки удерживали меня от того, чтобы стыдливо отвернуться и закончить этот странный эксперимент.

Обжигающе горячая ладонь под моими руками тем временем продолжала двигаться и в какой-то момент оказалась на груди. И в ту же секунду я почувствовала, как шевельнулись его пальцы, обхватывая, касаясь напряженной вершинки сквозь тонкую ткань сорочки, которая, в общем-то, ничего не скрывала.

– Мартелла, – снова выдохнул он мое имя, когда я закрыла глаза, вновь целуя жадные губы своего колдуна.

Все внутри меня плыло и плавилось, превращалось в жидкий огонь от одной мысли о том, что я собиралась сделать дальше.

Я должна была дойти до конца. Обязана.

А потому я осторожно обхватила его руку, которой было позволено блуждать по моему телу, а затем неторопливо повернулась к колдуну спиной. Прижалась к широкой груди, жар которой отчётливо чувствовался через тонкую ткань моей сорочки, а затем скользнула бедрами по свободным штанам Дрейгона.

Он резко втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы и прошептал:

– Ты играешь с огнем, ведьма…

И его хриплый, надломанный голос прошёлся по каждому моему нерву, по каждой чувствительной струне души, вызывая всполохи искр под кожей.

– Нет, Дрейгон, – ответила, кладя его руку вновь себе на грудь и чувствуя, как от смущения мне становится ещё жарче. Ещё горячее. – Я всего лишь получаю то, что мне желанно, не оглядываясь ни на что вокруг. Разве не так обычно поступаешь ты сам?..

Я опустила его руку ниже, позволив погладить мой живот, наслаждаясь пламенем его прикосновения, а затем скользнула ею под сорочку.

– Гореть мне в пламени дракона Рока, если я вообще понимаю, о чем ты говоришь, – выдохнул Дрейгон, и я вдруг почувствовала, как он, будто через силу, склонился к моей шее и уже в следующий миг поцеловал. Его губы впились в самую чувствительную область над ключицей, лаская, прикусывая, дразня… заставляя меня вздрагивать от прошивающего тело восторга и тихо стонать в ответ.

– Ты меня с ума сведешь, Мартелла, – с какой-то затаенной силой, скрытым рычанием проговорил колдун, и его рука на моем обнажённом животе сжалась.

По спине тут же скользнули мурашки колючего, будоражащего кровь страха: я чувствовала, что Дрейгон частично, может быть совсем немного, но преодолел наложенное на него заклятье. Он мог двигаться уже гораздо лучше, чем прежде, хотя все ещё оставался незримо прикован к стене. Однако его губы легко блуждали по моей шее, а свободная рука… вдавливала меня в его собственные твердые, как гранит, бедра.

Я должна была соблазнить его. Таков был план. Но сейчас, когда он касался меня так нестерпимо горячо, казалось, что план провалился. Потому что я не могла позволить себе даже простую самоуверенную улыбку или дерзкий взгляд. Я плавилась в его объятиях, сходила с ума от его губ и щекочущего дыхания. От движений его руки, которая вдруг скользнула ниже, вырвав из горла сдавленный стон.

– Да-а-а, Мартелла… – прошептал колдун, ещё сильнее погружая меня в безумие желания. Плавно двигая пальцами там, где даже я сама стеснялась прикасаться.

Все внутри меня вспыхнуло. Словно драконово пламя облизывало ребра, спускаясь в низ живота и разливаясь там кипящим пульсирующим исступлением. Стоном и голодом. Хрипом и жаждой.

– Дрейгон, – выдохнула я, закрывая глаза, под которыми уже давно потемнело, и невольно, а может быть, очень даже вольно двигая бедрами по его напряжённому телу, по ткани штанов, натянувшихся от желания.

– Да, называй меня по имени, Мартелла. Я хочу слышать, как ты меня зовешь… – отрывисто произнес колдун, жарко и страстно. Продолжая касаться меня, ласкать, ускоряя движения.

И я уже не могла контролировать собственный голос, разливающийся по комнате хриплыми стонами.

– Дрейгон – Дрейгон – Дрей… гон.

Напряжение внизу живота взорвалось скрученной пружиной, отдаваясь в висках, отражаясь от стен моим звонким стоном и рваным дыханием.

– Мартелла… – чуть пьяно, зачарованно мрачно выдохнул колдун, прикусывая меня за ухо и рождая очередной сноп мурашек под кожей. – Освободи меня, Мартелла…

А мне едва удавалось унять бешено бьющееся сердце. Я положила голову ему на плечо, тяжело дыша, с удовольствием втягивая его едва уловимый аромат и касаясь носом его гладко выбритого подбородка. Затем в очередной раз осторожно двинула бедрами, скользя через ткань по напряжённой плоти, и услышала в ответ сдавленное рычание.

– Мартелла…

И в тот же миг я отошла от колдуна на шаг и повернулась, чтобы посмотреть ему в глаза.

Две темно-зеленые бездонные пропасти, казалось, вот-вот утянут меня на свою глубину навсегда. От них веяло мраком и пламенем, сладкой тьмой и жаркими ночами. От одного взгляда моего черного колдуна подгибались колени.

Но… нужно было идти до конца.

– Я думаю, что тебе стоит постоять тут у стены и подумать над своим поведением, – проговорила я, краснея от собственной наглости после всего, что тут произошло.

– Мартелла… – с угрозой в голосе проговорил колдун.

И по его мгновенно вспыхнувшему взгляду я поняла, что он догадывается о том, что произойдет дальше.

– Если ты сейчас же меня не освободишь, пеняй на себя, – прорычал он, когда я сделала ещё один шаг назад в сторону двери.

Я тем временем схватила халат с пола и, стараясь, чтобы руки не дрожали, накинула на плечи. Нужно было выглядеть уверенно! Словно я все так изначально и задумывала, что, в общем-то, было недалеко от правды!

Однако стоило признать, что во время этой самой задумки я совершенно не планировала терять голову, но именно так и произошло.

– Не стоит переживать, Дрейгон, – издав чуть нервный смешок, сказала я, плотно запахивая и завязывая халат. – В конце концов, ты прекрасно смотришься тут – связанный и беззащитный. Я аж прямо-таки вся киплю.

Я театрально вздохнула и пару раз обмахнула себя ладошкой.

Дрейгон смотрел на меня широко распахнутыми глазами, а его челюсти были плотно сжаты.

У меня даже слегка коленки затряслись. Но нет! Не показывать слабости!

Мартелла Довилье – птица боевая и храбрая. Пусть и слегка пугливая.

– Либо ты меня сейчас освободишь, либо я тебя придушу, ведьма, – выдохнул он сквозь зубы.

Я через силу усмехнулась, стараясь подавить дрожь.

– А когда-то я была недоведьмой, помнишь? – улыбнулась я. – Видимо, делаю всё правильно, раз мой статус в твоих глазах растет.

– Меньше слов, Мар-р-ртел-л-ла! – прорычал колдун и так сильно дернулся у стены, что на миг я подумала, что заклятье не выдержит. Но повезло, он остался на месте. – Немедленно сними чары!

Я сделала ещё несколько шагов назад, оказавшись у самого выхода. (3303c)

– Они спадут сами, как только ты превратишься в ворона, – улыбнулась я. – Так что у тебя ещё есть немного времени, чтобы подумать над своим поведением. А в частности над тем, каково бывает людям, над которыми тебе вздумывается зло пошутить.

С этими словами я подмигнула ему и выскользнула за дверь, плотно прикрыв ее за собой. И уже сквозь тонкий слой дерева услышала спокойный голос колдуна, полный низкого рычания:

– Тебе конец, Мартелла Довилье. Так и знай…