Глава 14

13 число месяца Костлявых ручьев.

Где-то в доме Мартеллы Довилье.

Когда наступило утро, я была жутко довольна собой. Настроение прямо-таки искрилось и сверкало, на лицо налипла улыбка, словно пришитая.

– Сегодня ты планировала снова взглянуть в Ведьмономикон, да? – спросил Эйвин, едва мы позавтракали и собрались вставать из-за стола.

– Именно, – кивнула я, и даже факт встречи с ведьминской книгой меня в этот раз не мог расстроить.

Ну напридумывает мне опять старый фолиант с три короба проблем, что с того? Зато я утерла нос одному очень возмутительно обнаглевшему ворону.

– Ты сегодня какая-то чересчур веселая, – приподнял бровь Эйвин, удивлённо глядя на меня.

– Разве в такое дивное утро может быть иначе? – загадочно улыбнулась я, когда мы проходили по коридору мимо комнаты Хмури. Не сбавляя шага, я постучалась в его дверь и крикнула: – Встаём, пора узнать, не появилось ли новое испытание!

И прошла мимо с чистой душой.

Уже через несколько шагов я услышала, как дверь позади хлопнула, а затем по коридору разнёсся глухой звук огромных хлопающих крыльев.

– Не так быстро, Мартелла Довилье, – каркнул ворон, пролетая мимо прямо к бывшей спальне Ирмабеллы. – В этот раз только под моим наблюдением.

– Ну естественно, – фыркнула я, подмигнув Эйвину, бросившему на ворона подозрительный взгляд.

Спальня Ржавой вдовы сегодня уже совсем не выглядела таковой. Она и раньше уже больше походила на обычную комнату, а теперь и вовсе напоминала альков, созданный исключительно для колдовских ритуалов. Книга на столе расположилась в самой середине помещения, и едва мы проникли внутрь него, как зажглись высокие напольные свечи насыщенного красного цвета.

– В прошлый раз, когда книга ничего мне не показала, свечи не горели, – отметила я, проходя глубже и сразу же приближаясь к Ведьмономикону. – Хороший знак. Думаю, сегодня мы узнаем, как получить четвертую Искру.

– Несомненно, – каркнул Хмуря так, словно это было само собой разумеющееся. – Открывай книгу и меньше болтай.

Я думала, он снова меня как-нибудь обзовет, но ворон лишь скосил мою сторону острый взгляд зелёных глаз, словно хмурился. И поскольку черный фамильяр и не думал отворачиваться, совсем скоро я уже не могла отделаться от мысли о том, что ворон пытался испепелить меня этим своим жгучим вниманием.

Я сделала вид, что ничего не замечаю, и с улыбкой отвернулась, пролистывая страницы Ведьмономикона.

– Та-а-ак, где-то здесь должно быть мое очередное наказание, тьфу, то есть испытание! – хмыкнула я, улыбнувшись.

Ворон как-то возмущённо каркнул:

– Если бы я был книгой, тоже бы тебе ничего не показал.

– Ой, если бы ты был книгой, я бы тебя даже не открыла, – не выдержав, бросила я в ответ и показала Хмуре язык. – Так бы и стоял на полке, пылился.

В этот миг Ведьмономикон как раз открылся на нужной странице, явив нам крупную надпись: «Искра Воздуха», расчерченную переливами воздушных потоков.

– Откуда ты такая выросла?.. – проворчал фамильяр, мгновенно уткнувшись в текст.

– Чем удобряли, то и выросло, – бросила я в ответ и тут же поймала на себе удивленный взгляд Эйвина.

Парень наклонился к моему уху и негромко спросил:

– Что это сегодня с Хмурычем?

Я вяло усмехнулась и слегка покраснела. Почесала затылок, даже не зная, как бы поделикатнее ответить:

– Ну, знаешь, мы слегка повздорили вчера… Думаю, я его малость разозлила. Ну, или не малость, а очень…

Улыбка на моем лице предполагала сгладить все шероховатости этой новости, но почему-то Эйвин не улыбнулся в ответ.

Он только закрыл лицо ладонью и ткнул в книгу.

А я перевела наконец взгляд в Ведьмономикон и начала читать заготовленные для меня слова стихотворения:

– Отлично! – выдохнула я, в ужасе закрывая глаза ладонями. – Теперь мне надо спрыгнуть с обрыва!

Резким движением я захлопнула Ведьмономикон и воззрилась на красный как кровь камень обложки.

– Да ты издеваешься?! – воскликнула, адресовывая этот вопрос книге, но без особой надежды на ответ.

Впрочем, когда вместо оного красный кристалл вдруг потемнел, а затем снова посветлел, я уже была не так настроена возмущаться. Где-то внутри поселилось четкое ощущение, что книга моргнула. А то и вовсе подмигнула мне в ответ.

– Пустяки, этот вопрос мы решим быстро, – с мрачным весельем каркнул ворон и посмотрел на меня. – Всего-то разочек прокляну тебя, и Искра у нас в кармане.

Таким довольным Хмурю я давно не видела.

– Что? Проклянешь? – осторожно переспросила я, слегка занервничав.

– Об этом не может быть и речи! – перебил его Эйвин. – Это что ещё за предложения?!

– А как ты полагаешь, Мартелла будет прыгать с Волчьего пика? – с низким смехом уточнил ворон. – Может, у нее из задницы торчит пара крыльев, которые я прежде не заприметил?

Эйвин стиснул зубы и промолчал.

– А что ты предлагаешь? – быстро спросила я, наклонившись над столом к своему фамильяру.

Хмуря передёрнул пернатыми плечами и словно бы улыбнулся.

– Я тебя прокляну, Мартелла, – неторопливо проговорил он, глядя глубоко мне в глаза, и от этого взгляда мне вдруг на долю секунды стало страшно. Где-то внутри я почувствовала, что его решение может мне сильно не понравиться. – И ты научишься летать, потому что станешь таким же вороном, как и я.

* * *

С решением проблемы мы постарались не тянуть. Подмастерье уверял меня как мог, что я просто не имею права доверять Хмуре, особенно после того, как он заточил на меня зуб. Или клюв. Мол, колдун – он и есть колдун, отомстит и глазом не моргнет. Останусь я тогда вороной на всю оставшуюся жизнь, а то и вовсе приключится со мной что-то похуже.

– Не нагнетай, Эйв, – махнула я рукой, уже вполне привычная к его вечной панике. Чем мой домовой ярко отличался от остальных людей – так это стремлением кого-то опекать. Так уж вышло, что под его началом были только Лягурмелла, Шаля и я. Поэтому у первой был свой маленький террариум в каждой комнате, где для нее всегда стояла свежая вода, плавали листья кувшинок и летали жирные стрекозы. У второй рядом с домом возвышался огромный вольер, куда Эйвин поселил ещё пять куриц и петуха – «чтобы Шаленька не скучала». А за мной парень повсюду ходил по пятам, пытаясь то блинами накормить, то свежими щами, то новой запеканкой.

Нет, я не жаловалась! Но иногда, конечно, хотелось принимать решения и самостоятельно.

– Ты хочешь позволить ему в таком настроении себя проклинать? – возмущался подмастерье. – Он же отыграется на тебе!

Все это время ворон сидел рядом и демонстративно смотрел в окно. Ждал моего решения, потому что отправляться на Волчий пик он порекомендовал нам прямо сейчас, ведь последний этап Отбора уже на носу.

– Нет, он не станет, – покачала головой я, искоса глядя на огромную черную фигуру птицы.

В любом случае, даже если Дрейгон задумал мне отомстить, у меня нет другого выхода. И, как бы подтверждая мои мысли, Хмуря каркнул с усмешкой:

– Я не настаиваю, Мартелла. Можешь попытаться сигануть со скалы и без меня. Все в твоих руках.

И снова низко и хрипло рассмеялся.

– Он прав, – вздохнула я, кивая на ворона. – Придется довериться ему.

– Ох, какая честь, – снова мрачно проговорил фамильяр и отвернулся.

– Он будет тебе мстить, – покачал головой подмастерье, явно чувствуя, что меня не переубедить.

– Я ему верю, – вдруг тихо ответила я так, чтобы вредная птица не услышала. – К тому же он не может мне навредить, он же со мной связан.

– Он черный маг, Мартелла! Опальный колдун! Может, все это вообще обман и на самом деле он собирается перекинуть свое проклятие на тебя!

– Я думаю, нам пора завязывать с болтовней, – прервал Хмуря словесные излияния Эйвина. – До Волчьего пика ещё добираться, уж я молчу про обратную дорогу.

Он резко развернулся к нам и распахнул крылья. Огромные черные перья почти совсем закрыли оконный проем, и теперь сквозь них светили тонкие золотые лучи солнца, окрашивая ворона в медь.

– Ну тогда мне надо переодеться, – кивнула я, вставая со стула. – Кстати, а как мы будем добираться до пика?

– Не беспокойся, – с мрачным весельем прокаркал ворон. – Одежда тебе не понадобится.

А в следующий миг распахнул клюв, и от его крыльев во все стороны полилась магия настолько сильная, что нас с домовым начало пригибать к земле.

– Повторяй за мной, Мартелла Довилье! – приказал он грозно. Не подчиниться было бы довольно сложно.

– Что, прямо сейчас? – пискнула я, едва держась на ногах.

Но ответом мне был только острый взгляд ядовито-зеленых глаз. А потом он начал говорить, и мне пришлось повторять каждое его слово:

И едва я произнесла последнее слово, как вместо рук у меня оказались два крыла, а вместо ног – когтистые лапы. Комната внезапно стала шире, как и испуганная физиономия Эйвина, во все глаза глядящего на меня.

А Хмуря смеялся.

– Ну наконец-то, птичка-невеличка-ведьмочка-сестричка… Побудешь теперь в моей шкуре. Полетели! – раздался его резкий голос.

И с этими словами развернулся и скрылся за окном.

Я недоуменно взглянула на Эйвина, который смотрел на меня и нервно тер подбородок.

– Хочешь, я тебя подкину, чтобы ты могла получше взлететь? – неуверенно предложил он.

Я что-то каркнула в ответ, и звук получился донельзя мрачным. Ни дать ни взять – Хмуря номер два!

От этой мысли мне ещё сильнее поплохело. Кое-как я запрыгнула на окно, распахнула крылья и взмыла в небо, пытаясь догнать удаляющуюся черную точку моего фамильяра, не веря, что все это происходит со мной.

* * *

Крыльями приходилось махать отчаянно и сильно. Никогда не думала, что птицам летать так трудно! Почти сразу я вся вспотела, благо ветерок приятно обдувал, щекоча перья. От этого по коже проносилось приятное ощущение, будто меня кто-то поглаживает. Впрочем, чем дольше я летела за Хмурей, который, будто назло, не сбавлял темпа, тем меньше чувствовала удовольствие от полета и тем больше – усталость.

Но это было ещё полбеды! В рот набивались мухи! В какой-то момент, когда я каркнула что-то своему фамильяру, пытаясь перекричать ветер, мне в глотку залетел жирный слепень, и больших трудов стоило его не проглотить, а выплюнуть. Ощущения просто сказочные!

Примерно минут через пятнадцать такого полета Хмуря сбавил темп, и мне удалось-таки его догнать.

– У тебя последние мозги ветром сдуло? – каркнула я, совершенно не узнавая свой голос. Со стороны казалось, что возмущается какая-то склочная старая перечница, которая секунду назад потушила свою папироску с дешёвым табаком. – Ты с какой стати умчал от меня со скоростью ужаленного под хвост бегемота?! А если я, там, взлететь не могу, а если застряла, упала или крыло свело?

Хмуря рассмеялся в ответ своим низким смехом. Причем у него это в полёте прекрасно получалось. А я едва шевелила языком, с трудом понимая, как вообще можно говорить, когда у тебя нет щек и губ. Шевелить-то особенно нечем! Поэтому и звуки все у меня получались шепелявыми и нечёткими. Оставалось лишь гадать, каким образом я вообще говорю.

– Вместе с обликом ворона магия даёт тебе и способность летать, – ответил он спокойно, плавно взмахивая крыльями, в отличие от меня, бестолково бьющей по ветру перьями.

На миг я даже почувствовала к Дрейгону слабый прилив уважения. Он настолько прекрасно справлялся с ролью ворона, словно родился таким. Или словно все давалось этому колдуну легко. Я постаралась вдохнуть поглубже (с закрытым ртом, само собой!) и немного скопировать движения своего фамильяра. Не так резко махать крыльями, не суетиться. И, признаться, лететь стало гораздо проще.

Хмуря бросил на меня короткий взгляд и снова посмотрел перед собой. Но мне показалось, что его хитрый зелёный глаз на миг одобрительно блеснул.

– Нам нужно торопиться, – проговорил он тогда. – Чтобы успеть слетать к пику и вернуться обратно до последнего этапа Отбора.

– Так ведь он ещё только через два дня, – удивилась я.

– А до Волчьего пика лететь почти сутки.

– Сколько? – ахнула я, потеряв равновесие оттого, что забыла махать крыльями.

Воздушный поток тут же ударил по мне, как по листу бумаги, смял и понес вниз. И сколько я ни пыталась вернуть себе горизонтальное положение – не получалось. Била крыльями безо всякого толка!

Когда я уже решила, что мне конец, и начала хрипло и истошно каркать, то внезапно почувствовала, как приземлилась на что-то мягкое. При этом, как ни странно, ветер все ещё обдувал мои перья, а ощущение полета продолжалось. Только теперь все было спокойно и размеренно, как во время штиля на море.

Я попыталась перевернуться, чтобы поглядеть, что произошло, как услышала знакомое и хриплое:

– Лежи спокойно, ведьма, не то свалишься снова.

– Хмуря? – ахнула я, краем глаза замечая, что подо мной раскинулись его громадные черные крылья.

Сейчас он выглядел совсем большим, теперь, когда я сама стала меньше. Вороном Хмуря был более крупным, чем я, а потому для меня он казался почти драконом, на чьей спине мне внезапно довелось очутиться.

И, если говорить откровенно, на его спине было очень уютно… мягкие перья напоминали перину, и я отчаянно страдала оттого, что сейчас у меня нет пальцев, чтобы их перебирать.

– Отдохни, полет будет долгим, – продолжал негромко колдун. – Тебе ещё доведётся не раз нагрузить крылья в ближайшие дни.

– Хорошо, – ещё тише, чем он, ответила я. В такие минуты, когда он старался помочь, мне становилось ужасно неловко, потому что я снова видела перед собой не вредного и опасного ворона-колдуна, а простого мужчину, который почему-то проявляет заботу о не слишком удачливой ведьме.

Тогда я задумывалась, а нужно ли Дрейгону было делать это, если бы он и впрямь рассчитывал убить меня после инициации?

Напрашивался ответ «нет». И мне очень хотелось в него верить.

Но никогда не стоило отбрасывать вариант, что все то прекрасное, что он творил, заставляя мою душу сжиматься, – лишь для отвода глаз и чтобы успокоить мою бдительность. Тогда последний удар в сердце будет нанести несомненно проще. Сердце-то будет совершенно открыто…

Но я уже дала себе слово не думать об этом, а потому я и не думала. В какой-то момент мне все же удалось перевернуться на живот, слегка ухватившись крыльями за вороньи плечи Хмури, а затем я и вовсе стала заниматься каким-то непотребством.

– Ты что это там делаешь, ведьма? – подозрительно каркнул ворон, когда я в очередной раз лапой провела по его спине, перебирая в когтях длинные, мягкие перья. На солнце, которое сейчас казалось таким близким и почти необъятным, они переливались золотом и медью, и было невозможно не залюбоваться такой красотой.

– Я? Кхм… я тут…

– Давай-ка полетай, наследница Ржавой вдовы, а то залежалась, – с усмешкой бросил он, а потом… и в самом деле бросил! Меня!

Я едва успела расправить крылья, как под них ударил мощный поток воздуха. С силой напрягая мышцы, я справилась с такой неприятной неожиданностью, и через мгновение мы уже летели с Хмурей бок о бок. Разве что я опять чуть не проглотила комара, но по сравнению с падением это уже сущие мелочи!

И только проклятый фамильяр хитро улыбался рядом.

– Далеко нам ещё лететь? – поинтересовалась я невозмутимо, будто ничего и не произошло, чтобы не доставить очередной радости моему вредному спутнику.

– Далеко, – каркнул он. – Готовься. На месте будем не раньше полуночи.

Я в очередной раз взглянула на высоко стоящее солнце и пригорюнилась.

– А нельзя ли было переместиться с помощью твоих волшебных перьев?

– Нельзя, – отрезал он. – Чем меньше остается колдовских перьев, тем меньшей магией я обладаю. Обычный колдун, читая заклятия, никак не влияет на свой магический резерв. А я, лишаясь перьев, теряю силу навсегда.

– Навсегда? – ужаснулась я, снова едва не потеряв ориентацию в полёте.

– Спокойно, Мартелла! – каркнул Хмуря резко.

– Но как же так! Ведь ты столько раз!..

– Вот поэтому мы летим, а не перемещаемся, – закончил он и отвернулся. – А тебе, ко всему прочему, не мешало бы немного ощутить себя в чужой шкуре…

Мне нечего было ответить на это. И с каждым новым часом полета, обдумывая прошлое, я все сильнее осознавала весь смысл его слов и истинный вес поступков.

А ещё я вдруг решила, что больше никогда не буду жаловаться на то, что он ворчит. Когда от полета ноют все кости, а рот полон насекомых, веселиться вот вообще не хочется!

Бесконечность времени спустя солнце скрылось, а мы продолжали лететь при свете далёкой серебряной луны. В какой-то момент, когда мне уже начало отказывать зрение, вдали показалась какая-то очередная гора.

– Это Волчий пик, – разорвал тишину мой ворон. – Мы на месте.

– Не может быть, – охнула я, мечтая только об одном – о хорошем отдыхе, мягкой постели и ванне одновременно. – А мы приляжем там на травке ненадолго? Часов на двадцать? Кстати, что это за штуковина рядом с горой?

Сперва из-за облаков я не разглядела, но чем ближе мы становились к Пику, тем яснее различалась во тьме какая-то подозрительная белая воронка.

– Это торнадо, – каркнул Хмуря, чем едва не довел меня до сердечного приступа. А затем ещё и подлил маслица в огонь: – Тебе надо прыгнуть именно в него.

– Что? С какой стати? Мне надо просто прыгнуть со скалы! Что я и сделаю с помощью вот этих крыльев! – возмутилась я, демонстрируя ему почти отсохшие от усталости конечности.

Но Хмуря только покачал головой.

– Торнадо – это колыбель Ураганобога. Искра не появляется из ниоткуда, как правило. Если только это не Искра Огня. Огонь повсюду одинаков. Но остальные Искры живут в колыбелях богов. И Ведьмономикон неспроста называет тебе конкретную точку для их получения. То есть тебе нельзя спрыгнуть с любой, какой попало горы, тебе нужен лишь Волчий пик. Одна из колыбелей богов.

– Но это же бред!

– Нет, это очень логично, – ни капли не среагировал на мое возмущение ворон.

А я вроде как и понимала, что в его словах есть очень даже четкая логика, но вот принять тот факт, что спрыгнуть я должна в сердце торнадо, меня ни капли не радовал.

– Я поворачиваю назад! – воскликнула я, несмотря на усталость. – Слетаю полежу вон на соседней горе, подумаю о смысле жизни, – торопливо заговорила я, – о том, на кой мне вообще сдались все эти Искры…

И я уже даже почти сменила курс полета, хотя повороты давались мне пока не слишком хорошо, но рядом раздался твердый голос:

– Мартелла!

И это снова был не голос ворона. Больше нет. Я слышала уверенный и четкий тембр привыкшего управлять Антрацитового принца.

– Ну что? – воскликнула я, с ужасом чувствуя, что торнадо становится все ближе и ближе. Мощный ветер, кружащий возле него, уже колыхал мои перья, а рев закладывал уши. – Я не хочу умирать!

– Мартелла, ты веришь мне? – вдруг спокойно спросил Дрейгон, без капли хрипоты и сарказма. Без яда и грубости, которыми часто были пропитаны слова его вороньей ипостаси.

И что я, спрашивается, должна была ответить? Что подозреваю его во всех смертных грехах, что боюсь его, как любого черного колдуна, и почти уверена, что он хочет меня убить, как и сказал Эйвин?

– Просто скажи правду, – добавил ворон, не отрываясь глядя на меня, пока мы приближались к рокочущей бездне. – Не думая о будущем, Мартелла. Доверишь ли ты мне свою жизнь сейчас?

«Не думая о будущем…»

Он знал, что я не доверяю ему. И знал, что из-за этого я боюсь завершить инициацию. Но пока этого не произошло, ведь ему и впрямь нет нужды меня убивать. Разве что ради сиюминутной мелочной мести. А в то, что Дрейгон позволит мне умереть ради последнего, я уж точно не верила.

– Да, я доверяю тебе, – выдохнула я, вдруг осознав, что это правда.

Я ведь и вороном стала, почти не задумываясь о последствиях. А все потому, что всегда чувствовала: Дрейгон – тот, кто всегда поможет мне. Всегда спасет.

Возможно, я доверяла ему даже больше, чем кому-либо другому во всем мире. Несмотря ни на что.

– Тогда соберись и лети четко за мной, превозмогая ветер, – сказал Хмуря. – А потом я помогу.

И я поверила. Потому что знала: так оно и будет.

Мы двигались словно, целую вечность. Ветер дул с такой силой, что казалось, я вот-вот упаду. Но ворон выбрал дорогу значительно выше верхней кромки торнадо, а потому потоки здесь явно были слабее.

И вот в какой-то миг мы оказались над самым центром шумящего, рычащего провала, и в этот миг произошло нечто удивительное и страшное одновременно.

Мой черный ворон налетел на меня, хлопнул крыльями, обхватывая ими, словно руками, и мы оба начали проваливаться в пропасть, внутри которой почему-то оказалось тихо и спокойно, как во сне.

Мы летели вниз камнем, ветер свистел в ушах, но теперь не оттого, что вокруг ревела стихия, а из-за нашего падения. Я зажмурилась от страха, чувствуя лишь объятия огромных черных крыльев и ощущая щекой мягкость…

Щекой.

Я открыла глаза стремительно, пытаясь понять, что происходит. И тут же замерла, не веря своим глазам.

Мы больше не падали. Я зависла в воздухе в своем человеческом обличье, и Дрейгон тоже. Теперь он и впрямь обнимал меня руками, прижимая к своей груди, одетой в бархатный камзол и шёлковую рубашку.

Я подняла на него удивленный взгляд и увидела, что он тоже смотрит на меня. Зелёные глаза будто светились изнутри, а длинные черные волосы чуть колыхались от ветра. Вокруг шумела чудовищная сила, закручивая в спираль ветки и камни, листья и вырванные клочья земли. Но мы будто застыли в самом центре смертоносной стихии, где было тихо и спокойно, и только таинственные жемчужно-голубые искорки летали вокруг, как волшебные светлячки.

А я не замечала ничего вокруг. Только смотрела на своего черного колдуна, не в силах оторвать взгляд и едва дыша оттого, что он тоже смотрит… так странно, словно ему есть что сказать.

Мне вдруг столько всего захотелось произнести, но ни слова не сорвалось с губ. Все они будто бы застыли на кончике языка, когда Дрейгон поднял руку и убрал прядь рыжих волос мне за ухо, легонько коснувшись щеки. В зеленых глазах светилось что-то новое. Что-то, чего я прежде не замечала, и от этого у меня мурашки скользили под кожей. Но, увы, я понятия не имела, что это.

А потом мы вновь начали падать вниз, в конце концов замерев у самой земли, где снова стали просто двумя черными уставшими воронами, распластавшимися по траве. Морок исчез, а торнадо, как оказалось, кружил где-то наверху, вовсе нас больше не касаясь.

– Пойдем переберемся в более безопасное место, – каркнул Хмуря. – Там поспим до утра – и домой.

Так мы и сделали. Едва добрались до пышного куста шиповника, как я тут же провалилась в глубокий сон, надеясь, что Хмуря защитит нас от какого-нибудь голодного койота или бешеной лисы, решившей полакомиться воронятиной.

За сегодняшний день я узнала столько нового, что, пожалуй, без хорошего сна все это было не переварить. Но одно оставалось совершенно очевидно.

Я и впрямь безоговорочно доверяла своему черному колдуну.