Глава 24. Арс

Не знаю, на что я рассчитываю, когда прижимаюсь по новой к её рту. Что оттолкнёт? Хуже, я практически уверен, что мне сейчас вонзится в ногу каблук. А вместо этого Крис позволяет разомкнуть свои губы. Мягкие и охренительно нежные. Мать вашу… я аж зависаю. Что-то мощное через всю грудину пронизывает, точно первый раз её пробую. Понятия не имею, сколько раз можно влюбиться в девушку, но кажется, я готов это делать постоянно, если с каждым разом она будет ощущаться всё слаще и слаще. Ещё и дыхание её с этим вкусом сахарной ваты… чтоб его, съел же б буквально. Сглатываю и обвожу всё её лицо взглядом. За дыхалкой всё ещё что-то давит. Голод, наверное. Или похоть звериная. Что-то, что готово в прямом смысле слова сожрать эту девушку. Или развратить. Сам уже не понимаю, что хочу с ней сделать. Предположительно, всё. У неё ещё и глаза сейчас какие-то слишком невинные, чтоб их, потому что я понятия не имею, как заставить себя не воспользоваться её уязвимостью. – Ладно, принцесса, – бормочу, едва от неё отрываясь. На несколько миллиметров, дальше – пытка, ей богу. У меня сейчас только от её дыхания в прямом смысле работают все жизненноважные органы. – Я ошибался, когда думал, что ты не можешь быть ещё слаще. Крис в глаза мои смотрит, я её – чуть ли не пожираю, как смотрю в них в ответ. Испуганные немного и блестящие. У неё дыхание обрывается, когда она точно с силами собирается и произносит: – Не… Я обратно к губам её прижимаюсь. Торможу. Затыкаю. Делаю всё, чтобы дальнейшие слова не прозвучали. Потому что… Да потому что просто уже не могу с этим бороться. С ней, с собой. Со всеми чертовыми предрассудками и принципами морали. К черту всё. – Один раз, Крис, – шепчу ей. – Просто побудь ещё один раз моим солнцем, пожалуйста. Потому что я, оказывается, без «него» не могу. А она передо мной стоит. И «оно» по-прежнему в ней. Знаю. Вижу. Хрен пойми каким чувством его ощущаю. А получить его никак не могу. Может быть поэтому уже готов на всё, чтобы хоть кто-нибудь мне объяснил, что с ней происходит. Почему любые мои слова и поступки действуют на неё точно удары. А сама вчера целовать себя позволяла. И солнце её это! Сама ж, блин, во мне это пробудила. А потом побыла со мной собой каких-то жалких пять минут, и по новой решила забрать себя у меня. А тут вообще вся зажимается от моих слов. Уже готовится что-то сказать, что всё – к чертям уговоры. Не поцелую, сдохну буквально. Сам возьму своё солнце. И мне пофигу, может даже снова кусаться, всё равно пробьюсь до него. Крис только рот открывает, захватываю его, проскальзывая языком, и сразу целую по полной программе. Так, как мне ее не хватает. Как скучал, как с ума сходил без неё. Буквально «надавливаю и дожимаю», за затылок держу Крис, чтоб отстраниться не получилось, попутно вату отправляю, очень надеясь на свою меткость даже с закрытыми глазами, прямиком в урну, чтоб второй рукой прижать к себе. Но максимально не получается. Её руки упираются мне в живот, не отталкивают, но я уверен, что именно для этого она их выставила, а сама внезапно со всех сил сжимает футболку. А потом… Не знаю, что это, но я «это» чувствую вместе с Крис. То, что в ней происходит. Едва уловимой дрожью по её телу проходит, когда она издаёт сладкий стон. Оно во мне синхронизируется будто. Чем-то разносящимся, мощным и пульсирующим по нутру. И я знаю, что оно в ней будто что-то открыло. Потому что, Богом клянусь, что в моих руках та девушка, которую целовал тогда каждый день. И сейчас она мне отвечает. Крис будто разом сдаётся, её тело мягким становится и податливым, на ласки мои отзывается, выгибается, и мать вашу… Я её съем. Потому что дальше я её не целую, сам не знаю, как это называется, но у меня буквально срывает все предохранители сразу. Я будто поглотить, мать его, её собираюсь, не меньше. Крис ещё сама обнимет, преграду между нашими телами убирает, позволяя вдавить её в себя просто на максимум, хотя мне всё равно её мало. Это просто не объясняется. Раньше-то никак насытиться ей не мог, сколько бы ни целовал и обнимал, а сейчас у меня буквально «передозировка» отсутствием её в моей жизни, что мне кажется, мозг сгорит, если не прижму ещё ближе. Или ещё чего с ней не сделаю. Потому что меня откровенно начинает нести. Всей ладонью её за задницу к себе прижимаю, когда неожиданно догоняю, что юбка у принцессы короткая, а я её ткань буквально вся в моей руке. А мы почти в парке, на набережной, и сейчас… Чтоб его. Но остановиться, нет, это сильнее меня. Не могу от неё оторваться. По всему телу ладонями прохожусь, начиная уводить глубже к деревьям, к волосам её подбираюсь и на автомате сразу к резинке. Помню, что вроде как уже не коллекционирую их, но желание не поддаётся контролю. Неизлечимо буквально, потому что мне Крис вся нужна. Полный доступ на то уж пошло. А её хвосты и резинки постоянно мешают. Плюс, я какой-то особый кайф ловлю, когда её волосы распускаю с учётом того, что они у неё почти всегда собраны. Но… Впервые меня ждёт облом. Резинку стянуть с себя Крис не позволяет. Тормозит за запястье ровно в тот момент, когда она уже на кончиках её волос. – Остановись, Арс, – просит Крис тихо. Её глаза всё ещё закрыты, правда выглядит это так, будто она собирается с силами, чтобы их открыть. Знаю, потому что уже сам смотрю на неё. Потому что остановился тогда, когда она не дала снять резинку. Как кувалдой по голове, выкинуло ж буквально в нокаут, не меньше. Потому что дело не в самих резинках. Мы оба с ней это знаем. Что-то большее. Только между нами двумя. Как минимум, подтверждение, что она позволяет мне абсолютно всё. А когда Крис ещё глаза открывает – ясные и совершенно осознанные, я понимаю, что для себя она приняла больше, чем просто решение. Я её даже не держу, когда она отходит и сразу прямиком к асфальту идёт. Тупо стою и пялюсь в одну точку, пока… Да вот ни фига. – Мимо, принцесса, ни хрена не прокатит, – заявляю Крис, нагоняя её, когда оказываюсь напротив неё, преграждая ей путь, что она аж шарахается от меня назад, не ожидавшая на этот раз, что потребую объяснений. – Что это за чертовщина? – сходу ей выдаю. Но у меня, мать его, столько всего накопилось за один день, что удивительно, как вообще на неё не кричу. – Где этот переключатель находится, который меняет твоё настроение? Что, мать вашу, я делаю не так, что тебя только так мотает из стороны в сторону? Как по минному полю, ей богу, с тобой! Крис всё ещё поражена, смотрит на меня в упор, наверное, с несколько секунд, прежде чем – охренеть, да? – взять себя в руки и спокойно сказать: – Тебя никто не заставляет по нему ходить. И уходит. Уходит. Уходит, мать вашу! Что за… Да лаааадно, твою мать, у неё реально, похоже, чугунная задница, чтоб так нарываться, потому что… Всё, меня основательно накрывает. Во тьме какой-то за ней поворачиваюсь, хрен пойми вообще чем управляемый Рогозину настигаю и, ни мгновения не менжуясь, сразу закидываю на плечо. – Ты, какого… А вот и у принцессы проснулись эмоции. Замечательно. Но ненадолго, колотит по спине кулаками всего несколько секунд, ровно так прекращая, когда в несколько шагов оказываюсь прямо у края мостовой. Понятно, что я Рогозину не одну отправлять буду в речку. Если доведет, вместе узнаем, насколько тут чистые воды. Но другого варианта вытащить из неё все ответы, я просто не знаю. А у меня вот-вот сгорит ко всем к чертям мозг. Поэтому… – Поговорим? – спрашиваю спокойно. Больше, я прям от души стараюсь, как Крис, быть максимально вежливым с ней. Пусть и она узнает, как это порой раздражает. – Совсем уже… – залпом планирует обрушить негодование, но я делаю шаг вперёд, слыша, как Рогозина шумно втягивает воздух, вцепляясь в футболку. И всё равно умудряется процедить: – Багиров, чтоб тебя!.. – Ответы, Крис, – да, я всё ещё только так стараюсь для неё быть непоколебимым. – И не мешало бы поскорее начать. А то знаешь, мало ли, рука дрогнет, плечо заклинит, поясницу надломит… Я могу бесконечно перечислять все возможности, по которым мы скоро с тобой примем водные процедуры. Как думаешь, водичка тёплая в сентябре? – Ну ты и… – Ага, знаю, – ну это прям моё любимое для неё. Только так всегда готов помогать себя обзывать. – Ну так что, Крис? Будешь испытывать судьбу или уже заговоришь? Ещё один вдох с её стороны. – Чего ты от меня хочешь? – Я же уже сказал, мне нужны ответы. Крис снова срывается: – Какие ответы, Багиров?! – Например, почему ты меня остановила? Да не например, а больше всего интересно. У меня мозг до сих пор не может справиться с пониманием, что я больше её не целую. – Вариант «не хотела тебя целовать» совсем не устраивает? Не устраивает. – Ты целовала меня. – Это ты меня целовал! – отбивает резонно Рогозина. – А я сразу пыталась тебя остановить. Так что, поставь меня на землю, пока я не придумала, где прямо сейчас найти киллера. Рано ставить её, у меня ещё один к ней вопрос, потому что с тем, что пыталась остановить, не поспоришь. Было такое. – Почему ты не хотела меня целовать? – а вот это уже ближе к сути. Богом клянусь, там что-то скрывается. Крис аж не сразу находит ответ. – Что? – и это звучит сокрушенно. – Почему ты не хотела целовать меня, Крис? – повторяю вопрос. Глупый достаточно, плюс мы оба знаем, что она хотела меня целовать. Но у неё есть причина вспоминать, почему она этого хотеть не должна. Как и гулять по усадьбе, как и ехать куда-то со мной. Она каждый раз вспоминает, почему делать этого не должна. Зато сейчас помнит точно и упёрто молчит. – Крис, – подгоняю её. Но она всё равно не начинает говорить, когда я снова подаюсь вперёд, срывая резкий вдох, прежде чем она, наконец, выдаёт. – Девушка, – и то так, точно едва проталкивает из себя, прежде чем уже обвинением добавляет: – Ты вообще не должен целовать меня, Багиров. Девушку свою целуй. Кого? Да ладно, и это она ещё смеялась надо мной, когда сама поверила, что я с Даной? При которой только и делаю, что не свожу глаз с Крис? Если не сказать, что я её буквально имею этими глазами, что только слепой не заметит. А по логике Рогозиной, я как раз всё правильно делал. – Вообще-то я это и пытаюсь сделать, а она только так обламывает меня, – проговариваю практически себе под нос. Хотя у меня всё равно ощущение, что дело далеко не в этом. – Что? – переспрашивает Крис, но ей я уже не повторяю. Говорю, как есть. – То. Нет у меня никакой девушки, Рогозина, я вообще не подтверждал этого. – Но и не отрицал, – прилетает мгновенно упрёк. – Ага, прям как ты с двумя парнями. Всё честно, принцесса. А вот она так не считает. – Это не я тебе сказала, что встречаюсь с двумя. – Зато с дружком своим только так жгла на парковке, с удовольствием мой мозг поджигая! И это я тоже уже понял, что было назло, а Крис, заведённая, и вовсе не отрицает, громко так шпаря: – Заслужил, потому что! – Да чем, мать… – и затыкаюсь, когда пробую в сторону Крис повернуться, натыкаясь взглядом на её бёдра прямо у моих глаз. Пыл как-то разом весь гаснет. Обратно смотрю перед собой, по новой прокручивая её слова, когда спокойнее повторяю. – Чем я заслужил, Крис? Но она молчит. Долго. Даже за футболку мою не цепляется. Тихой такой становится, что осознаю, я наконец нашёл правильный вопрос. – Крис, – снова её подгоняю, вот только на этот раз мне и шага делать не надо. Потому что дальше по новой стена. – Готова поспорить, что даже пневмонию не заработаем, насколько вода должна быть приемлемой, когда какой месяц жара, – отзывается она на этот раз абсолютно невозмутимо, что означает, это не тот ответ, который будет разменивать на угрозы. Блть. Понятно, что я и так её вряд ли бы в речку отправил, но наконец спускаю с плеча. Чуть назад отступаю и, придерживая, ставлю перед собой. Так, что ее каблуки оказываются ровно-ровно по краю. А она даже за плечи мои не цепляется, всем видом показывая, что её уже ничего не возьмёт, хотя сам я её крепче некуда руками держу. Да и делаю не для того, чтобы снова запугивать. Мне глаза её просто нужны, чтобы прямо в них задать вопрос: – Что именно я сделал тебе? Мать его, кого я обманываю? Крис не ответит. Я вчера её девственностью не взял, чтобы вытащить, что отступит, а тут речкой какой-то запугиваю. Может в запале эмоций и получилось урвать из неё пару слов, но всё – эта «крепость» похлеще китайской стены будет. Уже отворачивается, чтобы на меня не смотреть, ещё и руки умудряется протолкнуть между нами, чтобы сложить их на груди. Основательно закрывается. Броню свою надевает, или что там ещё, чем она себя защищает. От меня. Очаровательно просто. Я ей тут душу, мать его, по кускам раздаю, а она даже слушать не хочет. Стоит нереально упрямая, а мне… мать его… так её встряхнуть хочется. Психую – это уже не то слово, что способно описать, что, блть, сдерживаю в себе. А сам… к Крис подаюсь и упираюсь лбом в её висок. Запах её глубоко вдыхаю и на секунду прикрываю глаза. Надо же себе хоть как-то напоминать, почему не могу прямо сейчас отправить её в воду, чтобы проучить за её чёртово упрямство. – Ей богу, Крис, неужели так сложно протолкнуть через себя всего пару слов? – это отчаяние? Хрен пойми что, один фиг, оно на неё тоже не действует. Хотя… её тело дрожью идёт, чувствую, как её руки между нами напрягаются только сильнее. Снова вся группируется. Или сжимается. Мне кажется, я даже умудряюсь уловить, как на мгновение её голос лишним вдохом прерывается, когда она пытается проговорить холодно и непоколебимо: – Есть такое слово «нет», Арс, и тебе не мешает с ним познакомиться, чтобы перестать меня шантажировать и угрожать каждый раз, когда тебя что-то не устраивает в моём поведении. Блть. Блть… Снова глаза прикрываю. Охренительно просто. И ведь не поспоришь, я действительно это делаю. – Сбрасывай уже, Багиров, быстрее сделаешь, быстрее с этим покончим. Я домой хочу. Трижды блть. Аж не хреново так отзываются её слова во мне. Про голос и вовсе молчу. Что-то в дыхалке крутит по новой. Понятия не имею, что ж там такого-то мощного сидит за всем этим нежеланием мне что-то объяснять, но я не могу её дожимать и ломать дальше. В Крис и так будто что-то сломано. Вчера это видел. И сейчас. А сам… Перевожу дыхание, уже собираясь от неё отойти, как взглядом цепляю закатное солнце, и мне в голову приходит одна мысль. Вряд ли это что-то решит, и всё же я пробую рискнуть. Пусть моими глазами хоть раз на себя посмотрит. – Иди сюда, – говорю Крис. Тоже глупо, потому что сам её двигаю, когда отступаю на шаг и разворачиваю её лицом к речке, не давая опомниться и даже до конца вымолвить её удивленное «что?». Спиной к себе прижимаю и снова двумя руками держу. Отчего-то уверен, что по другому Крис теперь не заставишь рядом со мной находится. – Арс… – успевает вставить на полузапальчивом возмущение, но я её перебиваю. – Посмотри на солнце, принцесса, – говорю ей, кивая в сторону неба. Сам в глаза её смотрю, потому что они, наконец, не прячутся от меня. Испепеляющие меня, правда, но другого взгляда я от неё сейчас и не ждал. – Опять… Нет, снова не даю ей слова. Не хочу я по новой уходить в спор. Не тот случай. – Просто посмотри на солнце, Крис. Уступишь в этом, и я обещаю, что от тебя отстану. А Крис даже не думает, тут же парируя: – Насовсем? Даже представлять не хочется, как она меня сейчас ненавидит. Но это пофигу, если честно. И так понятно, что у неё есть на это причины. Которые мне как-то надо узнать. И я даже уже знаю как. Сейчас же я просто хочу, чтобы она меня понимала. А может сам ещё раз хочу для себя проверить, ошибаюсь я или нет. – Такое я тебе обещать не буду, но обещаю, что после сразу отвезу тебя домой. Потому что до сих пор только и слышу её это «Я хочу домой». После такого, даже если не посмотрит, через пять минут все равно повезу её домой. Крис снова думает, но недолго, слишком быстро сдаётся, у меня вообще ощущение, что за сегодня она истратила весь запас своих сил. Усталая, даже маску больше не нацепляет. Ещё секунду смотрит на меня, а потом поворачивает голову. Взгляд сразу на солнце. – И что я должна увидеть? – спрашивает она. – Тут дело не в «что», а в том, что ты на него можешь смотреть, – говорю Крис, сам с неё взгляда не спускаю. Хочу все её реакции видеть. Понятно, что первая – недоумение. – И в чем… – качает Крис головой, явно находя это бессмысленным. А смысл как раз в том есть. – У меня мама сильно любит закат и рассвет, – продолжаю, переходя к сути. – Потому что это единственное время, когда можно спокойно смотреть на солнце. На этот раз Крис не спешит перебивать, один взгляд на меня кидает, относительно странный и вдумчивый. Даже можно сказать, удивлённый, будто вообще не ожидала, что буду с ней говорит о чём-то таком. А потом переводит его обратно на солнце, смотрит иначе, я даже могу увидеть, как она в очередной раз смягчается. Плюс, она явно никогда сама не думала о том, что говорю. Но это только часть для понимания. Потому что главное в другом. – Там на карьере, ты на фоне рассвета сидела, – начинаю я, и сразу же вижу, как за мгновение принцесса меняется. У неё выражение лица сразу кажется сокрушённым. Ещё и чувствую под ладонями, как она вся замирает. Сердце стучит так, что отдаёт даже под рёбрами. А я всё на неё смотрю, продолжая ей по новой свою душу вскрывать. Хрен пойми, зачем вообще это делаю, но отчего-то даже ради совсем незначительной реакции, которую надеюсь поймать, я готов сделать всё. – А я тебя с солнцем сравнивал. На вас можно было смотреть, а ты при этом ещё и ярче светилась, когда диктовала свой номер. И я понял, что хочу пялиться на тебя постоянно, даже больше, чем на рассвет. Вот поэтому ты была моим солнцем, принцесса Кристина, и мне без него как-то хреново живётся. Кажется, что Крис почти не дышит, какая вся неподвижная, но её грудная клетка так высоко вздымается, что возникает ощущение, что ещё немного и можно будет увидеть её сердце. Но мне не это важно. Её глаза. Мать его… там снова чересчур много боли. И это я ещё молчу про то, что они начинают блестеть. Такое не сыграешь. Особенно, когда думаешь, что тебя не видят. И теперь у меня точно не остаётся сомнений, что я где-то основательно налажал. – Жду в машине, – говорю ей и отступаю. Понимаю, что она сразу не пойдёт. Да и… самого не хреново пробрало. Плюс, ей не помешает поучиться на примере других, что уступать не так уж и страшно, даже если это может боль причинять. Хотя не так уж и честно играю, даже если не сказать грязно. Потому что я знаю, где можно попробовать отыскать ответ, и очень надеюсь, что у меня всё ещё есть доступ к той папке. *** Крис садится в машину через минут десять. На меня ни одного взгляда, молчит и всю дорогу смотрит в окно. Я сам стараюсь поменьше взглядов бросать на неё. Не могу почему-то теперь спокойно выносить, какая она тихая и разбитая. Да и все мысли в той папке. Доступ есть, проверил, пока ждал её. Сразу не полез, мало ли, что там, я бы не смог молчать. А вот теперь уже второй штраф славливаю, как спешу попасть в город. Доезжаем буквально за тридцать минут. Крис молчит, когда выходит, я тоже, хотя и не уезжаю до тех пор, пока она не скрывается за воротами. Где только терпения набираюсь, вообще непонятно. Потому что стоит только подумать о той папке, не на шутку пульс частит. Волнуюсь, как хрен знает кто, что даже смешно становится с себя. Я даже далеко не отъезжаю. Паркуюсь на первом же съезде, что попадается на дороге через лес. А потом ещё целую минуту тупо пялюсь перед собой. Телефон в руках. Прокручиваю постоянно. Думаю, какие последствия понесёт мой поступок и готов ли я к ним. Я даже не знаю, что там и поможет ли это хоть как-то понять Крис. А если поможет, не буду же я в глаза выдавать, откуда всё знаю. Да и как вообще ей потом в глаза смотреть… Черт бы его побрал, мать его. По лицу рукой провожу и – к чертям. Я хочу, блть, эту надежду, которую могу там найти. Я хочу своё солнце обратно. Поэтому больше не жду. Сразу на прямую ломлюсь в папку с чёрным сердцем, но… мать его… блть. Аж с разгона что-то в душу вгоняется, когда вижу три слова, а ниже… Я убираю от себя телефон. Такая мощная волна через нутро шпарит, взрывает там, мать вашу, всё, что, блть, вдохнуть не сразу могу. Перед собой пялюсь, а вижу только одно. Фотографию. Нашу. И три слова над ней. «Потому что влюбилась…» Мать твою… Твою мать! Снова провожу рукой по лицу и смотрю на экран. Чёрный фон заметки, всё те же три слова, селфи у речки. Я целую Крис в щеку, когда сама она смотрит в камеру. Её глаза… Блокирую телефон и отбрасываю на соседнее сидение. Влюбилась… знал же, блть, это, знал… Выпрямляюсь и завожу мотор. Понятия не имею, что буду говорить Крис, но я должен прямо сейчас увидеть её. В голове какая-то пустота, я даже не собираюсь с неё требовать никаких ответов. Просто посмотреть на неё с этим понимаем, что она реально любила. Большего вообще не надо. Но даже сцепление не успеваю выжать, как по дороге проезжает машина. Кайманова этого, а рядом, мать его… Блть! Срывает. По рулю е*шу, что есть мочи, хрен пойми как ещё не попадая в гудок. Крис и так вряд ли бы ко мне сама вышла, а с её старшим братом и вовсе до неё не доберусь. А если ещё и знает, какой вчера номер выкинул… мать его! Сам виноват, идиот, блть. Твою мать, твою мать, твою мать! Откидываюсь на сидение и резко стягиваю телефон с сидения. По новой захожу в папку и смотрю на фото. Всё ещё с пустотой в голове, которую постепенно начинают заполнять мысли. С первых минут встречи с ней поднимать начинаю день в памяти. Как встретил, как сказал ей, что как всегда ярче солнца. Светилась ж тогда. Со мной была. Улыбалась. По-настоящему улыбалась. Я в эту улыбку влюблён был, ни с чем бы не перепутал. Потому что фиг пойми, сколько потом злился, что она не отпускала меня. Никак заставить себя не мог смириться, что всё это игра. А получается… Мать его, «что» получается? До последнего же со мной улыбалась, пока сидела. Ушла и… Заставка. Она могла и раньше стоять, мало ли что это вообще значило. Без вещей. Глаза у мусарни. Дрожала. Что могло произойти за двадцать минут? Почему я был уверен, что заставка лично для меня? Блокирую телефон. Мать его. Я тупой. Какой же, блть, я тупой. Она сказала, что просто хотела узнать, как целуется такой парень. Дана. Снова отбрасываю телефон и выжимаю сцепление, я знаю, с кого спрашивать объяснения. Пока еду до дома ещё раз прокручиваю эти двадцать минут. Крис ушла, через пару минут пришла Дана, сидела с нами. Дана сказала это мне, когда уже шли разбирательства. Крис заявление так и не забрала, а я так ушёл с головой в чувство вины перед Алишем, что даже не задался вопросом, когда Крис это сказала Дане. Я тогда её имя-то слышать не хотел. А тут пока не поцеловал её даже не вспоминал, и то всплыло внезапно, чтоб ответить похлеще. И снова забыть. Потому что Крис не отрицала. Да она на всю аудиторию заявила, что посадить нас двоих собиралась. Блть, у меня кровь, на хрен, сейчас вскипит, как всё внутри еб*шит от взрыва эмоций. Лечу буквально как ошалелый, дорого не вижу, одни непонимания, твою мать. Что можно было сказать такого, что Крис так поступила. Изменил? Что другая есть? Я просто не понимаю, реально. Могла же меня спросить. Да и… Крис умничка, она бы не повелась бы на слова Даны. Она видела, как я к ней отношусь. Сама ещё тогда сказала, что специально разбиваю ей сердце. Сразу увидела же. Я даже в гараж не загоняю машину, бросаю прямо у ворот, чтобы не тратить времени. В дом и напрямую в комнату Дану. К чертям все эти загадки, мой мозг просто не способен их переварить. Но… блть. Аж заржать в голос хочется, когда понимаю, что Даны нет дома. А потом что-нибудь разнести. На всякий обхожу весь дом, попутно звоня ей, но у неё труба снова выключена. Какой день одна и та же история. Пропадает где-то до ночи, обрывки фраз только кидает, мол, по свиданиям шляется с кем-то. Вспомнить бы ещё с кем. Мне так в последние дни было похеру на всё, что тупо пропускал половину слов мимо ушей. А сейчас вот на себя злюсь. Стою, блть, как идиот посреди фойе, и тупо не понимаю, что делать дальше. По новой варианты перебирать, что Дана могла сказать Крис? А если я ошибаюсь. Дана то ведь тоже бы села. И Алиш сидит. И… мать его! Выдохнуть пытаюсь, но ни хрена не работает. Всё ещё один сплошной огонь везде. В мыслях, в венах, в лёгких, в сердце, твою мать. До меня просто начинает доходить, что если Крис правда думает, что я с ней как-то поступил, а тут я… последние дни эти… Мать его… Дыхание перевожу и, разворачиваясь, сажусь прямо на лестницу. Лоб упираю в руки. Теперь другое перед глазами, вспоминаю все взгляды Крис за эти дни. Как смотрела на меня, когда кидал ей, что она – отрава. Видел, куда вгоняю ей эти слова, и довольствовался, что только так пробиваю в ней что-то. Хоть с кем, но только не с тобой. Ага, а я напролом. Первый раз её забирать. Запугивать. Дожимать… Блть, аж до тошноты от себя, твою мать. Достаю телефон и снова захожу в папку. На фотографию пялюсь. Любила. Она меня любила… Это не тошнота. Это нутро моё пытается само себя выпотрошить. Не знаю, сколько я так сижу, тупо пялясь на дверь, пока неожиданно голос мамы не прорывается в мысли. – Арсений, что… Я поворачиваюсь на неё и пару раз моргаю. Свет внезапно кажется слишком ярким, а я даже и не заметил, как он включился. – Привет, – говорю ей. Оказывается, я ещё давно и спокойный. Мама смотрит на меня несколько озадаченно, стоит уже в ночном халате и видно, что только проснулась. Собирается что-то спросить, когда опережаю. – Ты не знаешь, где Дана? Мама хмурится ещё больше. – А ты что, не с ней сегодня в колледже был? Я думала ты её и привёз. – Я… – ненадолго замолкаю, пытаясь придумать ответ, который её не расстроит, что снова прогуливаю. – На пару раньше уехал, нужно было помочь другу. Важно было, правда. Мама явно не в восторге, но всё равно принимает ответ. Кивает. – Вообще-то, я правда думала, что ты её туда и отвезёшь, – начинает объяснять мама. – Дана отпросилась с ночёвкой, к подругам. Я хмурюсь. Каким, мать его, ещё подругам. У мамы, конечно, спрашиваю мягче. – Не знаешь, к каким? А она только улыбкой радушной озаряется. – Ох, я так рада, на самом деле. Дана рассказала мне, что подружилась с тремя девочками из группы. У Карины они сегодня ночуют. Все мысли бросаю, чтобы достать из памяти это имя, когда… твою мать. Подруга Крис. Та самая, что сегодня мне путь перегораживала. Что за… головой качаю. У меня почему-то сразу что-то отстойное в мысли приходит. С чего вдруг так быстро они подружились? – Арсений?.. – Да, мам? – выныриваю из мыслей. – Всё хорошо? Всё полный пздц. Выдавливаю ей улыбку. – Да, конечно. Ты на кухню или… – Да, что-то не спится. Киваю и встаю, протягивая ей руку, чтобы она спустилась последние ступени. И без меня может, просто, почему бы и нет? А когда она проходит, решаю, что хочу немного проветрить голову. Предупреждаю, чтобы не теряла. Не люблю её в одиночестве оставлять, но из меня сейчас собеседник хреновый. Мотаю в пустую километры по ночному городу. Не думаю ни о чем, не гадаю. Просто о Крис. Все эти дни с ней в памяти поднимаю. Особенно сегодняшней. Она целовала ведь меня, это же хороший знак? По крайней мере, шанс её вернуть у меня точно есть. Дождаться бы с Даной разговора, но желание просто побыть с Крис как-то совсем не поддаётся контролю. Просто хочу её увидеть. Нет, не просто. Очень хочу. Да так, что уже через пятнадцать минут у её посёлка. Охрана меня понятно, что на тачке не пускает. Обхожу по тому же пути, что она мне когда-то и показала. В её доме горит свет только на первом этаже, в ее комнате – нет. Поэтому решаю сначала позвонить. Понятно, что я уже слышу, куда она меня посылает. А заодно и понимает, что у меня теперь есть её номер, но, я ж говорю, это желание сильнее меня. А ещё, кажется, делаю это вовремя. Потому что она отвечает, действительно отвечает. И ведь даже не сразу посылает. Она вообще меня не посылает, потому что её кто-то отвлекает, а я урывки фраз только слышу, прежде чем она не говорит, что сейчас не до меня, и сбрасывает, а я и не успеваю спросить, где она. А мне это прям срочно надо понять, потому что понимаю кое-что ещё из того, что услышал – у неё серьёзные проблемы. Мать вашу, во что ты ввязалась, Крис?