Глава 27. Крис

Яр меня убьёт. Похоронит. Прямо здесь. Он так на меня кричал, думала, через телефон придушит, а я всё равно ослушалась. А после слов: «Живо в таксу и домой», я просто сбросила вызов и отключила звук. Смс только короткую написала: «Не уеду», и на этом всё. Он всё равно сам едет. Понимаю, что живого места от меня не оставит, стоит только увидеть, а мне без разницы на него сейчас. Стою и подоконник сжимаю, в сторону зала даже на смотрю. Оглохнуть пытаюсь и не слышать ни одного комментария, возгласа, вообще ничего. В руках себя держу, как могу. Что-то внушить себе пробую, но голова не желает вообще ничем пустоту заполнять. Одно только на уме. Арс там из-за меня. Арс там. Почему-почему-почему он вообще во всё это полез? Как здесь оказался? Я сбросила звонок, он не должен был знать, где нахожусь. Он не должен был за меня заступаться, не понимаю никак, зачем ему это. Отхожу от подоконника, к стене спиной прижимаюсь и смотрю в воздух, на расстоянии между металлоискателем и входом. Бой начался, минуты три назад, а я даже не знала, что моё сердце может испытывать что-то подобное. Пронзило. Взорвало. Раздавило. Ровно пять секунд оно вообще не билось в груди, пока, превозмогая то ли панику, то ли чувство безысходности, наконец не взяла себя в руки и вцепилась в этот чертов подоконник, стараясь отключиться от происходящего. Обещала не соваться в зал, а обещания я никогда не нарушаю. И без разницы, что моё сердце сейчас ненавидит меня. Оно вообще сегодня весь день это делает. Ноет не прекращая. Удар за ударом принимает. Болит и воет, когда включается разум. С момента, как усадьбу увидела. Это даже сложно описать, что испытала в ту секунду. Пока не вспомнила, зачем Арс это делает. Проверенный приём – я покупаюсь на красивые места. Тогда на карьер купилась, после того как три недели думала, что он надо мной решил посмеяться и не пришёл. На этот раз у него просто больше оружия против меня – Арс знает, что меня привлекает. Он все мои мысли знает. Секреты, которые никому не рассказывала. А ему всё рассказала. Так отчаянно верить хотелось, что ему можно. Просто хотелось, и это необъяснимо. Ему до сих пор верить хочется. Забыть, что он со мной несерьёзно, и по новой отдать своё сердце. Даже на несколько дней, раз по-настоящему такого со мной всё равно не может происходить. Почему бы и нет? Вот, о чем я думала, когда он меня целовал, после сахарной ваты. Всего на секунду мне захотелось представить, что оно может быть настоящим. Если притвориться, забыть, сделать вид, что ничего страшного не происходит. В конце концов всегда можно потом сказать, что играю сама. И остановить, когда поняла, что сама не могу справиться с тем, что он снимает резинку, которую всегда может повторно при мне выкинуть. Показать, что я дура наивная. Так сделать больно, что сердце уже не собрать. А сейчас тогда что? Я запуталась. Не понимаю. Устала. Ни бороться, ни притворяться – ничего не могу. Кого я обманываю? Я сейчас хоть что готова отдать, чтобы Арс там не находился. Готова быть максимально ужасной и молиться на то, чтобы этого Уфу сердечный приступ хватил прямо на ринге. Чтобы всё закончилось поскорее. Чтобы даже Мир там сейчас обо что-нибудь споткнулся и как минимум пролетел по всем лестницам в доме, которые хоть немного вставят ему обратно мозги. Я на многое готова, а сама здесь стою и, стискивая зубы, сдерживаю обещание, потому что что-то в глазах увидела Арса, когда он просил меня оставаться здесь. Будто то самое, что любила в них. Как смотрел на меня, что верила, что не просто небезразлична ему. Я верила, что у нас с ним одно на двоих чувство. Мамочки, как дальше то справляться, не понимаю. Отпускать его. Смотреть на него… Как сейчас на него посмотреть, после такого? – … да, минут через пять машину готовь. Я не особо вслушиваюсь, фоном как-то, но голос такой громкий, басистый, что по голове отдаёт. Машинально взгляд перевожу и не сразу даже готова принять, что в двух метров от меня стоит один из верзил Уфы. Команды раздаёт, когда наконец до меня доходит, что всё и правда закончено. Не замечаю, как прохожу расстояние до зала. Темно, рук много, поднятых вверх, возгласов, толпа и музыка по новой начинает набирать обороты. Пока что негромко, но это значит, что бой завершён. Мимо народа протискиваюсь, спеша добраться до ринга, а сама не осознаю, что мои ноги не двигаются. К полу прирастаю буквально и стою. С силой пытаюсь справиться, с которой сердце разносит грудь. Ухает, ухает, ухает, всё оглушая и затмевая, потому что наконец вижу Арса. Живого и относительно невредимого. То есть, нет, я вижу у него на лице кровь и что он явно всё ещё отходит от боя, но я здесь такого насмотрелась, что впервые мне становится плохо от облегчения. Едва наизнанку не выворачивает, как накатывают эмоции. Сорваться хочется и к нему сразу, а вместо этого все силы прикладываю, чтобы собраться и по новой возобновить шаг. Арс на ринге ещё, вверх на мгновение голову задирает и промаргивается, выдыхая, а потом, будто просто осматриваясь, головой крутит и уже собирается отвернуться, когда внезапно замечает меня. Остановиться снова хочется, справиться с чем-то, что вверх в груди подмывается – мощное и необъятное от его взгляда, с которым встречает мои глаза Арс, но я иду. Дышу просто. Ровно. Контролируя вдохи и выдохи. Взглядом пытаюсь «гулять» возле него, чтобы не поддаться эмоциям, когда мельком замечаю Уфу. Он с ринга спускается, Удав что-то тараторит ему, когда его оттягивает охрана, не давая приблизиться, а потом сам Уфа боком поворачивается, когда тот «главный» ему одежду протягивает, и вижу на его лице кровь. Он ещё и её сплёвывает, но выглядит каким-то спокойным… Я едва не врезаюсь в Арса, как заглядываюсь на Уфу, а перед моими глазами внезапно его голый торс. Секунду я просто пялюсь в район его горла, прежде чем поднять взгляд. И сразу же его отвести, особенно если учесть, что Арс недовольный. – Ты же обещала… – пытается упрекнуть меня он. Я снова поднимаю взгляд, в упор в глаза смотрю, стараясь миновать крови, когда сама строго перебиваю: – Я выдержала бой, так что… – не договариваю. Эмоции топят. Удержать не могу все порывы, мне так «что-то» хочется, что всё тело на кусочки рвёт, а сама только руку его перехватываю и веду за собой. – Идём. Арс почему-то не сопротивляется, за мной следует. Молча. А у меня все мысли сосредоточены на том, какая его ладонь горячая. – Я думал… – пытается вставить Арс, когда мимо раздевалки проходим, – куда… Я распахиваю дверь комнаты отдыха. – Сядь, – говорю Арсу, а сама напрямую к шкафу. Полотенца из него достаю. Поспешно складываю их на предплечье, а когда поворачиваюсь обратно, понимаю, что Арс так и стоит, где оставила его. Я снова пытаюсь спрятать от него глаза. Не могу в его смотреть долго. На выдержу. Что-то страшное произойдёт точно. Ощущение, что слёзы к глазам подступают, слизистую жжёт, как пытаюсь сдержать. – Держи, – уже не так запальчиво выдаю, когда вкладываю полотенца ему в руки. Арс без слов принимает, а я тут же разворачиваюсь и иду, чтобы достать аптечку. Чувствую, как он за мной наблюдает, но слова не произносит. А ещё я уверена, что он всё также просто стоит. Но это не мешает мне действовать со мной. Главное что-то делать. Выдёргиваю аптечку с верхней полки и сразу к столу, ставлю её и откладываю клатч. Поспешно поднимаю крышку и даже умудряюсь вздрогнуть, когда она ударяется об стол. Я знаю, что делать. Приходилось Егору раны промывать, эта комната вообще для него. Ну или кого-то близкого или знакомого, кто хочет поучаствовать в бое. Пакет льда пытаюсь найти, а потом ещё и несколько секунд, чтобы захватить непослушными пальцами. Накатывает, накатывает, накатывает… Губы облизываю, судорожно выдыхаю. Пакетик сжимаю, прежде чем ударить его об стол. И промахнуться. Выругаться. Снова… На мои руки внезапно ложатся ладони Арса. Всё ещё очень горячие, а через меня тепло от него проходит. По рукам, плечам, обжигая в лопатках, когда его грудь касается их. Я глаза прикрываю, всё тело разом спокойствием накрывает, когда Арс кладёт подбородок на мое плечо, прижимается горячим телом и тихо шепчет: – Мне не оторвало ни рук, ни ног, Крис, успокойся, а то ведёшь себя именно так, – Арс говорит со мной мягко, точно я маленький ребёнок, которого нужно пожалеть и успокоить. – Со мной всё в порядке, правда, – заверяет он. А я головой качаю, зажмуриваюсь и стискиваю в руке лёд. Не в порядке. Я видела. И в этом я виновата. – Я… – я хочу извиниться. Хочу ещё что-нибудь сказать. Особенно, когда до конца всё понимаю, и что было бы со мной, если бы он не забрал всё на себя, но зажатое подступающими слезами горло не позволяет озвучить и слова. А тут Арс просто берёт и меня обнимает. Двумя руками мои плечи обхватывает и прижимает к себе, а и сопротивляться не хочу. Не только внешне, но и внутренне. Всем тем ощущениям, что его объятия приносят. Он точно всю дрожь разом забирает из моего тела. Спокойно. Слишком тепло и спокойно с ним. Нельзя – понимаю. Но это сейчас почему-то кажется самым правильным с ним. – Знаешь, я, конечно, рад, принцесса, что так переживаешь за меня, но ты как минимум уже минут пять только так топчешься по моему чувству достоинства, – Арс снова говорит со мной чересчур мягко и аккуратно, но я как будто наконец слышу его. Усмехаюсь даже и качаю головой. Что ж за безумец-то он такой? Я начинаю поворачиваться к нему лицом, Арс руки расслабляет, хотя и на перестаёт меня обнимать. А я впервые за всё это время могу нормально смотреть на него. – Сядь, пожалуйста, – прошу снова, смотря в его глаза. Они у него необычные какие-то. Спокойные, тёплые и даже (что совсем не понимаю) счастливые. А ещё он больше сам не сопротивляется, кивает мне и садится прямо на стол. В моей руке давно пакет со льдом стал холодным. Я двигаю аптечку ближе и встаю напротив Арса. К виску левому, припухшему осторожно прикладываю лёд и говорю держать. А он и это делает, хотя ни на секунду не спускает с меня взгляда, пока я достаю салфетки и смачиваю их антисептиком, после чего сначала вытираю кровь возле рассечений, а потом, заменив салфетку, и сами рассечения. Их не много, но для меня всё равно почти каждое причиняет в груди отдельную боль. Арс молчит, не морщится и спокойно позволяет мне делать, что считаю нужным, пока внезапно не замечаю, что кончики его больших пальцев рук, лежащих на коленях, с двух сторон медленно проходятся вниз-вверх по моим бёдрам. Чуть приподнимают краешек юбки и снова скользят вниз. Почти незаметно, но от этих движений по коже мурашки ползут. Я отрываюсь от своих действий, на Арса смотрю, который сам не оторвал от меня своих глаз ни на мгновение, и от его взгляда в груди что-то нежное расцветает. Сглатываю с трудом, ощущение, что всё вокруг останавливается. Беззвучным становится. Мне так неожиданно хочется сказать ему что-то важное. Просто рассказать, что делает со мной его взгляд. Как душа створки, точно крылья, распахивает. Необъятные и безумно прекрасные. Не могу удержать. Что бы там ни было, оно вырвалось на свободу, потому что в следующую секунду я подаюсь вперёд, прижимаясь к его губам. И замираю. Не дышу. Почему-то вдруг страшно становится, что только одно соприкосновение с его тёплыми губами рождает в груди. Крылья всё нарастают. Заполняют её до предела. Всё вокруг до максимума точно доходит. Пространство. Мои эмоции, чувства, желания. Во мне так много всего. Так много слов, что хочу ему говорить. Поцелуев и прикосновений, от которых пришлось отказаться. Запечатать в себе, забетонировать, похоронить глубоко-глубоко. А они всё равно все рвутся наружу. Всё хочу разом, а пытаюсь вложить в один маленький поцелуй. Короткий и робкий. Каким должен был быть он, а сама отстраниться никак не могу. Что-то во мне никак не наполнится, не излечится, не утолится. Ещё одно мгновение, и отстранюсь, обещаю, силы все в себе собираю, но стоит только телу начать подаваться назад, мои бёдра сзади под юбкой обхватывают ладони, выпиваются и не дают отстраниться. На правое давит лёд. – Даже не вздумай, – тихо, но чертовски предостерегающе говорит Арс у моих губ. Взгляд с них на мои глаза поднимает. Серьёзный такой, точно обещает, что произойдёт что-то очень плохое, если попробую ослушаться его в эту секунду. А я головой только качаю. Не вздумаю. Не ослушаюсь. Мгновение, сама к нему возвращаюсь. К его голодному и жаркому рту, с которым Арс меня сразу встречает. Поцелуем глубоким и страстным. Одной рукой поясницу обхватывает и, откинув куда-то в сторону лёд, сразу же в волосы мои второй зарывается. Из меня вырывается стон. Освобождения. Наслаждения. Томный и сладкий. Мне так хорошо вдруг становится и легко. Тону буквально в его поцелуе, как в чём-то горячем, приятном. В том, как Арс меня обнимает, по спине ладонью вверх поднимается, ткань собирает и давит между лопаток, приближая максимально к обнажённому торсу. Всю меня гладит, ласкает и трогает. И вжимает, вжимает. Каждым прикосновением. Каждым движением, точно меня в себя хочет забрать. Отдаю. Пусть забирает. Всю. Без остатка. Сама обнимаю Арса, отбрасываю куда-то салфетку и прохожусь ладонями по затылку, волосы его короткие меж пальцев пропускаю и по новой с наслаждением мурчу. Не объяснить, сколько разом в груди фейерверков взрывается от того, что снова их ощущаю. Как хотела сделать это все последние дни. Господи… как же во мне много чувств. Сильных и распирающих. У меня дыхания не хватает. Оно всё между нами сейчас, одно на двоих. Дышим друг другом. Такое ощущение, что и поцелуев становится мало, мы их глотаем буквально, а всё напиться никак не можем друг другом. Голова уже кружится, мысли в тягучей сладкой патоке сплошных ощущений – в ощущениях рук Арса на моём теле и в моих на его. Его ладонь под юбкой, попу мою сжимает, между ног своих меня вдавливает, а мне вниз живота упирается его эрекция и… мамочки, у меня аж что-то закручивается и стягивается всё там. – Арс, – я не знаю, что хочу сказать ему. Оно с выдохом вырывается непроизвольно. Я мысли то ни одной в голове найти не могу. Они все сейчас на моей коже шеи, которую обжигает его рот. Я голову запрокидываю, чтобы Арс не останавливал поцелуи. Горячие, влажные, растапливающие во мне что-то безумно приятное. – Клянусь, Рогозина, если ты и в этот раз меня остановишь, я что-нибудь с тобой сделаю, – Арс говорит, не отрываясь от моей шеи. За затылок держит и сам его приподнимает, когда возвращается к моему рту. Но не захватывает его сразу, как целовал несколько минут назад, вместо этого он ловит по очередности мои приоткрытые губы, будто никак не может оторваться от них, когда осознаю, что он всё-таки даёт мне возможность себя остановить. Но мне точно не это нужно сейчас. С трудом веки тяжёлые открываю, у меня до сих пор мысли где-то за гранью, потому что даже эти прикосновения далеко не невинные. Они уносят всё дальше, растапливают всё больше, мне будто просто дышать необходимо его поцелуями, чтобы достигнуть неизвестного пока что предела. – Тогда целуй лучше, – шепчу Арсу на полном серьезе, а он вдруг тихо посмеивается. Вымученно даже немного, когда переводит дыхание и прижимается своим лбом к моему. – Я тут вообще-то все силы прикладываю, чтобы наоборот не делать этого, – его глаза заглядывают в мои, прежде чем он их не прикрывает, кончиком носа мажет по моему, одновременно скользя губами по моим всё ещё приоткрытым и ожидающим, когда он снова заберёт их себе. – Не надо давать мне никаких разрешений, принцесса. Арс вновь открывает глаза, смотрит из-под полуопущеных век на меня, а я от нежности его взгляда рассыпаться жажду. Он так на меня смотрит… Боже. По новой в душе вихрь эмоций разрастающийся раскручивает. Сердце точно в кулак кто-то сжимает. Я не выдерживаю, глаза прикрываю и сама возвращаюсь к его губам. Поцелуй возрождаю. Чувственный и интимный. Не хочу, чтобы он останавливался. Хочу, чтобы ещё крепче прижал. Вся хочу в его руках оказаться. Мне мало его и одновременно чересчур много. Я так боялась этого чувства, оно во всём теле что-то скулящее вызвает. Ощущение, если отпустит, умру. – С каких пор… Тебе требуется разрешение, – собираюсь прошептать Арсу, как внезапно за спиной раздаётся: – Оуу-ох.. У меня в груди что-то разбивается со звуком открывающейся двери. Резко оборачиваюсь назад, видя застывшую в двери Катю. Она на мгновение теряется, глаза огромные таращит ровно секунду, прежде чем отвести взгляд. А я почему-то даже не смущаюсь. Не злюсь. Ощущение, что реальность никак не может уместиться в мой мозг. Руки Арса скатываются мне на заднюю часть бёдер, когда он выглядывает из-за меня, и он явно мыслит трезвее. Катя всё ещё уводит взгляд в пол. – Там Яр, – сообщает она напряжённо, – и он кого-нибудь сейчас убьёт, если тебя никто не найдет. Ох… Я наконец начинаю осознавать, что происходит. Яр, божечки, он здесь. – Пару минут, Кать, – внезапно для меня отзывается Арс, вскидывая два пальца вверх, – сделай пока вид, что не видела её. В ответ девушка несколько секунд смотрит на Арса с сомнением, прежде чем кивнуть и всё-таки закрыть дверь обратно. – Ты её знаешь? – спрашиваю, когда поворачиваюсь к нему, и сама не понимаю, отчего мой голос звучит так осуждающе. Возможно, потому что Катя с кем только не переспала? Арс относительно просто кивает. – К счастью, – его ладонь возвращается на мою поясницу, чуть прогибая её, чтобы я продолжала касаться его тела, когда пальцами второй руки проводит по моим волосам, – а то не пойми сколько бы сегодня искал тебя. Я основательно зависаю на его словах, действиях, на том, как он взглядом обводит моё лицо. С трепетом, что мне снова становится сложно дышать. Мне от его взгляда днём уже не по себе было, а сейчас… Арс смотрит на меня, как два года назад. – Ты искал меня? – выходит тихо и сокрушённо. В голове не укладывается, зачем ему это. Арс вновь слишком просто кивает. – Но об этом потом. В следующий раз выскажу тебе, как был зол, когда ты бросила трубку и не отвечала. А то, я так понимаю, тебе и так сейчас несладко придётся. Я удивляюсь тому, что он даже про Яра всё понимает. – Арс… – Встретимся завтра? – говорим одновременно, и я забываю, что хотела его расспрашивать, зачем он приехал. Целую секунду пялюсь на него во все глаза, когда он добавляет. – Могу прямо с утра забрать, – предлагает Арс, а я глаза закрываю. Что ж такое сильное постоянно вспыхивает во мне, когда он так ведёт себя? И что будет дальше? Я уже с ума схожу, слов буквально не могу из себя вытащить, чтобы отказать. Потому что хочу. Очень хочу. Перевожу дыхание, пальцы на его плечах сжимаю, уже готовясь сказать, что это плохая идея, а когда открываю глаза и вижу его, внезапно для себя говорю абсолютно другое: – Если только после учебы, – отвечаю и сама изумляюсь, сколько эмоций вызывает согласие. Волнительных и прекрасных. Мне даже требуется пару мгновений, чтобы справиться с ними. – А то уверена, что Яр будет рвать и метать ещё несколько дней. Я вижу на губах Арса маленькую улыбку, прежде чем они не прижимаются к моим с поцелуем. – Тогда нам надо поменьше задерживать тебя, чтобы пораньше его отпустило, – произносит он в мои губы между поцелуями. Я отвечаю ему, не могу уже это остановить, я бы и на Яра была согласна забить. С Арсом хоть куда сбежать. Я даже не могу осмысливать сейчас, почему он так просто меня отпускает. Без объяснений, без упрёков, что это было и во что я ввязалась. Сам перехватывает мою сумочку, когда отстраняется и, протягивая её мне, говорит: – Идём. Я отказываюсь думать в данный момент, зачем Арсу всё это надо. Понимаю, что дальше будет только хуже останавливаться, но в конце концов даже с глубокой зависимостью люди как-то справляются. Что сделает всего один день? Убеждаю-убеждаю-убеждаю себя, а сама от него отойти не могу, когда Арс у двери раздевалки со спины меня обнимает, всю зажимает и в шею целует. – Только сразу предупреждаю, из-под земли достану тебя, Крис, если надумаешь снова меня провести, – он произносит это тихо и мягко, но снова максимально серьёзно, что даже не сомневаюсь, что он сделает это. Поворачиваю голову и смотрю на него, у меня есть шанс сказать, что передумала. Остановить это, но его глаза… Боже, неужели можно терять голову просто от взгляда? – Не проведу, – и пока не испугалась и не обрела разум обратно, обрываю себе все пути назад, добавляя: – Обещаю.