Глава 28. Крис

– Кто он? На моей тетрадке внезапно оказывается телефон Яра. Засранец вошёл в мою комнату без стука и разрешения, где я со вчерашней ночи поддерживаю бойкот против всей семьи разом, почти не выходя из неё и ни с кем не разговаривая весь день. Вниз не смотрю, сразу же взглядом уставляюсь в стену и упрямо молчу, всем видом показывая, чтобы Яр шёл лесом. – Крис, – он, конечно, не отступает, сверху нависает, упирая ладонь в стол. – Не испытывай моё терпение, мало вчера получила? По самое не хочу. И намного больше, чем натворила дел. Это не я притащила Уфу в клуб, не я подставила Мира, а по итогу Яр сорвался только на меня. Удаву, разве что, нос разбил, что из-за него я чуть не попала, но на этом всё. В остальное время Яр орал на меня, особенно, после того как Удав всё выложил, как есть, сказав, что у меня было время уехать и рассказать всё охране, что мне угрожает. Матом. Громко. В красках рассказывая, что значит «по кругу». За единственное спасибо, что делал он это уже в машине Егора, когда вёз домой. Хотя и так было понятно, что меня ждёт, когда Яр отправил меня туда со словами «С тобой я потом разберусь». Он не дал мне ни малейшего шанса, чтобы я попробовала с ним объясниться. А когда всё же заикнулась, что просто переживала за Мира и какие у него самого могут быть проблемы с клубом, ответил, что ему срать что на клуб, что на «младшего дебила», которому не помешает хоть разок получить, чтобы он начал думать головой. А потом ещё и маме заявил, что я из дома теперь не выйду, как минимум, неделю, когда родители выбежали из спальни на наш крик уже дома. Он так решил, и точка. Ещё и бросил родителям, что я почти познала за раз все прелести многогранной любви, когда я попробовала оспорить, что не Яру решать, выходить мне из дома или нет, намекнув мне, что сдаст по полной программе, если и дальше буду продолжать стоять на своём. Он просто не оставил мне выбора, понимая, что я не захочу, чтобы о таком знали родители. Хотя им и так стало понятно, в каком направлении был его «тонкий» намёк. Неудивительно, да, почему я не ответила с первого раза, кто выходил на ринг, когда внезапно Яр вспомнил, что так и на дал мне права голоса и решил поговорить? Я показала ему средний палец и сказала, что он и без меня неплохо додумывает все мои объяснения, после чего ушла в свою комнату и выходила из неё всего два раза. В колледж, соответственно, я тоже не пошла, нагло продефилировав перед всей семьёй с утра в пижаме, чтобы налить кофе и уйти обратно к себе в комнату. Сказал же Яр, не выходить из дома, вся семья может мной гордиться, какой я могу быть послушной, раз они его поддержали. – Крис, блть, – надавливает Яр голосом, – Богом клянусь, не опустишь сама взгляд, я тебе его помогу опустить. Не зарывайся, со мной твоё упрямство не прокатит, знаешь. Это он просто давно меня так не злил, чтобы успеть забыть, какой я умею быть. Вместо того, чтобы опустить взгляд, поднимаю его и смотрю на уже выходящего из себя брата. – Всегда можно закрыть глаза, Яр, – отзываюсь довольно непринуждённо и вежливо, чтобы у него там злость полыхала на максимум. – Но ты, конечно же, можешь позвать на подмогу маму и папу, чтобы они открывали по одному глазу. Ты же у нас нынче низко поступаешь, закладывая меня родителям, не справляясь самостоятельно. Сдаёшь, Яр, – бросаю его же слова, которыми он в последнее время очень часто пользуется против меня. – Интересно, как надолго тебя бы закрыли дома, если бы я хоть раз открыла рот и сдала тебя по полной программе, м? Хотя бы вчера, рассказав, что у меня были проблемы из-за того, что ты в их бывшем клубе развернул бои без правил, чтобы они забыли про меня и устроили хоть раз тебе взбучку? В крайнем случае, по соседству бы сидели наказанные. Так что, отстань от меня уже, Яр, иначе мой язык точно развяжется, чтобы ты перестал тут из себя строить слишком правильного! Но на Яра не действует ни одна моя угроза, наоборот выглядит непоколебимым, так спокойно парируя: – Валяй, – ещё и головой кивает в сторону двери, показывая, что могу сделать это прямо сейчас. – Они уверены, что клуб выкупили Кай и Коваль, а я там так, в гости иногда захожу, – продолжает Яр нагло рассказывать, как обводит родителей вокруг пальца, даже не стесняясь говорить, как есть. – Сомневаюсь, что они мне даже появляться там запретят. Я ж не восемнадцатилетняя девчонка, которая чуть ли не трахается в бывшем клубе родителей. – Что? – морщусь мгновенно, понимая, что Яр говорит про меня, и уже хочу вспылить, как он безмятежно указывает взглядом в свой телефоном, что машинально сама смотрю на него. А когда вижу картинку, с моего лица сходит вся краска. На секунду, потому что в следующую оно вспыхивает и горит. В жар бросает, пока всё также продолжаю пялиться на черно-белую запись того, как мы с Арсом целуемся. Божечки, почему я не знала, что там есть камера!? – Кто он, Крис? – по новой задаёт Яр вопрос. Я трачу секунд десять, чтобы справиться со стыдом и ошеломлением, взять себя в руки и вдохнуть. На моё лицо вновь забирается маска невозмутимости, но слишком быстро сдаю, меча в Яра острый взгляд. Я обижена, унижена и чувствую себя отвратительно, понимая, что возможно это видел не только один Яр. – А тебе-то какая разница? – бросаю зло. – Сам сказал восемнадцатилетняя, перед тобой я точно не обязана оправдываться. Яр снова выходит из себя, хотя и не перебарщивает с интонациями голоса. – Ну, во-первых, как минимум, спасибо сказать, что не дал тебя по кругу пустить, – говорит он, и я уверена, Яр будет повторять эту формулировку специально до тех пор, пока у меня на неё какой-нибудь рефлекс не начнёт срабатывать. А потом жёстче доставляет: – Во-вторых, руки нахрен оторвать, чтобы больше под юбкой твоей не оказывались. Да и… есть у меня к нему ещё пару вопросов о некоторых событиях, которые совсем недавно стали мне известны. И пока не поговорю, к тебе он ни черта больше не подойдёт, так понятно, какая мне разница? Вот же! У меня слов не хватает, чтобы выразить Яру, в каком гневе я нахожусь. Так злость накатывает, что пары предложений не могу сложить, кроме единственного: – Знаешь, куда иди? Яру без разницы, куда я собираюсь его послать, он не отступает от своего. – Кто он тебе, Крис? Или мне лучше у него спросить, когда в следующий раз поеду тебя забирать с учебы, как только ты прекратишь играть в обиженку и выйдешь в колледж. Он и об этом знает! Дура! Какая же я была дура, что втянула в это Кайманова. Сама буквально Яру преподнесла всю информацию на блюдечке. И всё же сдаваться я не собираюсь, особенно когда Яр ведёт себя таким образом: сдаёт меня, шантажирует и угрожает. Я промолчу, что он сам в этом клубе только ни делает, чтобы сейчас мне читать морали. – Отвали от меня, Яр, я серьезно, – выдаю сквозь зубы. – Ещё раз повторю твои же слова: мне – восемнадцать! Делаю, что хочу, и отчитываться, с кем я встречаюсь, целуюсь или ещё чем занимаюсь, точно не обязана! Яр бесится, сильно, вижу, как он сдерживается, когда наклоняется ниже. – Мне это не нравится, ясно? Что бы там между вами ни происходило, такие закидоны на треке, – брат качает головой. – Узнаю ещё о чем-то подобном, сам найду, и спрашивать тебя не стану, нужны тебе его руки или нет. Считай, заранее извинился, что решил действовать самостоятельно и переборщил. И всё, Яр просто стягивает телефон со стола, разворачивается и выходит из моей комнаты. А мне так в него чем-нибудь зарядить хочется, но ничего поблизости не нахожу, а когда закрывается дверь и вовсе становится поздно. *** Багиров: «?????» Лежу на кровати и пялюсь на его сообщение. Понимаю, что это значит. Уже почти ночь, я на сдержала своё обещание, ничего не написала ему и не предупредила, почему не явилась в колледж. Но… как я должна признаться ему, что меня наказал старший брат за то, что меня чуть не пустили по кругу? Господи! Яр добился, чего хотел. Я и сама уже заговорила, как он. Осознаю – реально осознаю – чем это могло закончиться для меня, но я не понимаю, что должна была делать? Про охрану согласна, я так была сконцентрирована на одной мысли, что срочно нужно найти Мира, что эта идея пришла в голову, когда уже было поздно. Я сглупила. Чересчур сглупила, признаю. Но я способна дойти до этого самостоятельно, а не вот таким позорным методом, когда Яр наказывает меня, как маленькую девочку, ещё и родителям бросает намёки, что совершила. Плюс, знал бы Яр, что своё главное наказание уже получила в тот момент, когда стояла и задыхалась, потому что Арс был на ринге. И после, увидев его в таком состоянии, до сих пор сердце пронизывает от картин перед глазами. А он ещё и не уехал сразу, так удивилась, когда решила поинтересоваться сообщением, смог он спокойно выйти из клуба или нет, пока сидела и ждала Яра в машине, а ответом послужило «моргание» фар автомобиля, что стоял припаркованным прямо за машиной Егора. Арс не уезжал до тех пор, пока не вышел Яр. А я теперь вынуждена его игнорировать, потому что стыдно признаться, что мой брат устроил мне взбучку. Багиров: «Ты ведь понимаешь, что я вижу, что ты читаешь сообщения?» Снова приходит от него сообщение, и я решаю всё же ответить: «Да» Понимаю, что это не объяснения, почему я пропала, но по крайней мере ответ, что не игнорирую его, а просто не знаю, что сказать. Хотя ему явно недостаточно такого ответа, потому что не проходит и минуты, как он звонит. И не один раз, потому что я не беру трубку, а после третьего раза не выдерживаю и всё же пишу ему: «Наказана», и не дожидаясь, что он напишет в ответ, отключаю телефон. Я понятия не имею, что мне с ним делать. Себя потеряла будто, потому что с Арсом больше не работают никакие принципы. Мне нравится, какой он. Мне нравится, что я чувствую с ним. И я не могу отказаться от него прямо сейчас. У меня уже даже закрадываются идеи просто дойти с ним до конца, отдать ему мой первый раз, что и так почти сделала, когда Арс поймал меня во дворе, а потом успокоиться и спокойно жить дальше, чтобы он прекратил меня мучить и сам отстал от меня, получив наконец своё, нежели ежедневно бороться с собой и не понимать, по-настоящему он со мной или это всё же какая-то ненормальная одержимость. Его глаза говорят, что он настоящий. Наше прошлое… Я выключаю свет и заставляю себя выкинуть все мысли из головы. Сплю достаточно плохо, к пяти утра не выдерживаю и встаю. Иду на кухню и завариваю себе какое. Оно всегда помогает мне поднять настроение, приободрить приятными ассоциациями, а сама стою и смотрю на светлеющее небо, пока в голове так и крутятся слова Арса. Прихватываю кружку с собой и иду на беседку, холодновато, но я кутаюсь в плюшевый комбинезон. Это единорог и он слишком розовый, но это подарок мамы, которая, очевидно, уверена, что у меня на уме только подобные глупости. И всё же я его почему-то часто надеваю, несмотря на то, как глупо себя в нём ощущаю. Сижу и смотрю на рассвет. На солнце, на которое уже сложновато смотреть, и всё же ловлю себя на мысли, что до того, как Арс мне это не рассказал, я никогда не задумывалась, что на него действительно можно глядеть без слёз. Почему его слова работают? Почему они закрадываются глубоко в сердце? Он ведь может это говорить, кому угодно. Каждой. Он и за каждую выходит на ринг, даже не зная, что его там ждёт? Я сдаюсь и ухожу с улицы. Эта загадка для меня слишком сложная, и чем больше думаю, тем сильнее хочу просто бросить колледж, сменить телефон и место жительство, навсегда избавив себя от него. День проходит относительно спокойно, Яр домой не приезжает даже после учебы, с Миром я не разговариваю, хотя он и пытается пару раз, но только для того, чтобы уговорить меня начать собираться с ними в Грецию. К вечеру снова иду на улицу смотреть на закат, когда не выдерживаю и включаю телефон. От Арса всего одно сообщение с обещанием, что он поставит меня на счётчик за каждый следующий прогулянный день. Я пишу ему, что все претензии может обращать к моему брату, и Яр с удовольствием отдаст за меня все долги, и снова выключаю телефон. Я начинаю сходить с ума от скуки, но упрямо продолжаю игнорировать всю семью, хотя и иду на хитрость. Предлагаю Еве с утра вместе встретить рассвет перед её учебой. Готовлю какао на двоих, но мы даже не успеваем толком разговориться, как Яр основательно всё портит, выходя на крыльцо и начиная цеплять Еву, когда я не выдерживаю и запускаю в него кружкой прямо вместе с напитком. Ева извиняется и уходит, чтобы не накалять обстановку, Яр уезжает из дома в бешенном состоянии, а мое утро летит коту под хвост. Я ругаюсь с мамой, за Грецию, за Яра, за то, какая я ужасная, потому что так веду себя, что на полном серьезе собираюсь их всех ослушаться и слинять куда-нибудь из дома, после того как родители уезжают, но даже не успеваю подойти к шкафу, когда в моё окно что-то стучится. Кто-то. И этот кто-то точно самоубийца. – С ума сошёл, – шиплю на Арса, открывая створку окна. Я, конечно, знаю, что Мира не поднимет и танк в такое время, но закона подлости ещё никто не отменял. А этот безумец мне только улыбается, чуть подаваясь вперёд. – Сказал же, достану, сама виновата, что решила меня игнорировать. – Я не… – хочу начать оправдываться, когда замечаю, как к дому Лисицыных подъезжает служебный автомобиль для отца Евы, и спешу отойти назад. – Иди сюда, – продолжаю негодовать на Арса, пропуская его в комнату. – Честное слово, ты не представляешь, что сделает Яр, если… Мои губы накрывает поцелуй. Арс так быстро перебирается и делает шаг ко мне, обхватывая мой затылок, что в первую секунду теряюсь, продолжая мычать, пока все мои возмущения не растворяются на его языке, когда он сплетается с моим. Сладко, мощно, с затяжным наслаждением. Мои мысли превращаются в расплавленный мёд. – Прибил бы тебя, Рогозина, ей богу, но ты слишком вкусная, – выдыхает мне прямо в рот Арс, прежде чем снова не захватывает губы, держа моё лицо в своих руках. Я бы тоже не отказалась прибить его, но он прав, это невозможно, когда тебя так целуют. Я жить готова в его поцелуях, насколько они сводят с ума и делают что-то невероятное с моими мыслями и телом. Я просто перестаю существовать. – Чуть же умом, блин, не тронулся за эти два дня, как хотел тебя поцеловать. Я открываю глаза, обнаруживая на губах Арса улыбку. Мне даже от неё таять хочется, насколько она красивая у него. Что говорить про то, как он снова и снова на меня смотрит? Я забываю само определение «негодовать», с Арсом с каждым разом всё сложнее себя вспоминать. Единственное, что могу, просто покачать головой и тихо выдохнуть: – Ты безумец, Багиров. Яр и так бесится, а если узнает, что ты ещё и в окно моё пробрался… Я по новой качаю головой, отказываясь представлять, что будет, если не дай бог нас застанет Яр в моей комнате. Арс же только ярче улыбается, явно не впечатлённый моим предупреждением. – Ты себя вообще пробовала? – спрашивает он, легко целуя меня. – Я могу напомнить, кстати, чтобы ты сама понимала, как мне тяжело дались эти два дня, и больше со мной так не поступала. Арс сверкает затейливой ухмылкой, прямо перед тем как достать из переднего кармана толстовки детскую сахарную вату розового цвета в круглой упаковке. Да ладно, он не серьёзно. – Я не буду её больше есть, – заявляю твёрдо ему, а он с таким простым видом кивает, будто мгновенно соглашается со мной, хотя его взгляд и улыбка, говорят об обратном. – Ну, если тебе так проще, можешь и дальше убеждать себя в этом. Но я готов поспорить, что знаю способ уговорить тебя снова взять её в рот. И улыбается, так нахально улыбается, что я не выдерживаю и пихаю его в живот. Боже, да он точно бессмертный. Я почти уже готова сама позвонить Яру и сказать, что мне не нужны его руки. – Такими темпами, будь уверен, ты сам её быстрее в рот возьмёшь, чем попробуешь меня уговорить. Но Арс только слабо смеётся на моё предостережение, перехватывая мою руку и заводя её мне за спину, когда сам наклоняется к моим губам, чтобы в них сипловато произнести: – О, я возьму её в рот, даже не сомневайся, – а затем прижимается к ним своими, на которых по-прежнему играет невероятно сексуальная улыбка, нежно целуя меня, а я даже не сопротивляюсь, позволяю ему это делать, сколько угодно несмотря на то, что я только так злюсь на его заявления. – Я пришёл за своей дозой сахара, принцесса, и не уйду отсюда без передозировки. Но… – Арс откидывает вату на мою кровать, – это между делом. Самое главное придумать, как побыстрее тебя вызволить из заточения. Не проходит и мгновения, как Арс отходит от меня, разувается у окна и расстегивает толстовку, когда наконец осмысливаю, что он сказал. – Ты не останешься здесь, – говорю, наблюдая, как он кладёт толстовку на спинку стула. И дело не в том, что я не хочу, чтобы он остался. Напротив, очень сильно хочу. Просто то, как Арс нагло вторгается в единственное место, которое считаю чуть ли не собственной крепостью, немного выбивает из равновесия. Ладно, не немного. Я себя чувствую слишком уязвимо. Это моя комната, а я в домашней пижаме, состоящей из короткой белой футболки и чёрных шорт. Спасибо Боже, я хотя бы комбинезон оставляю у выхода на веранду, а не стою сейчас перед Арсом в розовом костюме единорога. Хотя костюм может вполне компенсировать нелепый пучок волос на голове и мой растерянный вид. Да ладно пучок – это моя комната, где нет вообще никаких секретов. Всё на виду: записочки-стикеры, альбомы, фотографии, безделушки. Но самое страшное – в этой комнате есть его футболка. Та самая, что он мне дал в последний наш день вместе. Я просто не смогла её выбросить, и я её доставала на днях. С последними-то событиями… Чертова сентиментальность! И я не помню, убрала её обратно или нет. А сейчас не могу даже попробовать проверить взглядом, мало ли, Арс за ним проследит, – это будет конец. Нет-нет-нет, он не может остаться здесь ни за что. А вот Арс так точно не думает, вскидывает брови, так небрежно выдавая: – Хочешь поспорить? – и сразу начинает меня обходить. – Можем на сахарную вату, тогда мне даже к грязным методам не придётся прибегать, чтобы ты её съела. И подмигивает, прежде чем завалиться на мою кровать. Взглядом наглым блеснуть и улыбнуться, устроив под спину удобно подушку. А я и не знала, что от гнева можно терять дар речи. – Нет, ты… ты… – господибожемой! Почему я даже накричать на него не могу? А вместо этого стою, повернувшись к нему лицом, и придумываю отмазки, когда, наконец, вспоминаю ещё одну вескую причину, которая даже меня отрезвляет. – Серьёзно, Арс, это плохая идея, Яр пообещал оторвать тебе руки, если увидит. Поэтому, нет, ты должен уйти прямо сейчас, – настаиваю на своём. И вижу, что он задумывается, теряя с лица улыбку, а потом этим же задумчивым взглядом проходится по мне с ног до головы, прежде чем слабо закивать. – Я бы на его месте тоже самое с собой сделал, – хрипловато произносит он. – Даже осуждать не могу. Несколько секунд я не могу понять, что значат его слова, пока не вглядываюсь в его ставшие серьёзными глаза. Арс смотрит иначе, что у меня под ложечкой сосет от его взгляда. Жар к горлу поднимается и дыхание учащается. Арс отводит взгляд куда в центр комнаты. – Ладно, – говорит он и садится, потом снова смотрит на меня. – А если серьезно, у тебя из-за меня неприятности с братом? Такого вопроса я точно не жду. – Что? Нет, – сразу же отрицаю и почти выдаю сходу правду: – Это из-за… Неважно, Арс, это не относится к тебе никоим образом. – Тогда в чем проблема? Он всё ещё серьёзный, спрашивает притом очень мягко, с надеждой даже какой-то едва уловимой, будто для него это действительно важно, что несколько секунд я сопротивляюсь желанию ему всё рассказать. – Забудь, Арс, – качаю головой, начиная проходиться по комнате, чтобы сбежать хоть куда-то от его взгляда, – это личное и только… Моё запястье цепляет рука, мгновение – дёргает на себя, а уже в следующую секунду я сижу на кровати между его ног, прижатая спиной к его груди, когда Арс держит мою талию в кольце своих рук. Я собираюсь от души высказаться, что думаю о его методах обращения с моим телом, но когда поворачиваюсь к нему, снова забываю, что злилась. Мой нос касается его. Маленькое прикосновение – разряд тока. Взгляд – кража воздуха. Его руки, прижимающие плотнее к себе, – остановка сердца. Моё тело один сплошной сбой по всем функциям, когда я в его руках. Я прикрываю глаза, не хочу ничему сопротивляться, я хочу впитывать каждое ощущение. – Завязывай, Крис, с этой войной, – выдаёт Арс тихим шёпотом, утыкается носом в основание плеча и ведёт им по моей шее, разгоняя по коже мурашки. – Я скучал, – прижимается губами, говорит прямо в кожу, а я зажмуриваюсь и не дышу, руки его сжимаю, пытаясь не дать сердцу сорваться точно с натянутой до предела нити. – Можешь считать меня сахарным наркоманом, но меня реально ломает без тебя. Поэтому, давай, выкладывай всё, как есть, чтобы я уже смог вернуть тебя в своё распоряжение. Иначе я просто сам перееду к тебе в комнату. Выбор у тебя не велик. Я чувствую, что Арс на меня смотрит, воздуха побольше в лёгкие набираю, чтобы собраться. Это необъяснимо, почему раз за разом не могу ему сопротивляться. Изнутри откуда-то рвётся это желание, мне просто хочется ему всё-всё дать. Сама на Арса смотрю, но уже не думаю, бесполезно, его глаза всё равно бы добили меня. Чуть смещаюсь, чтобы было удобнее его видеть, а Арс, улавливая это движение, подаётся назад и опускает ладонь на моё бедро, подтягивает вверх, чтобы перебиралась на него. Всё происходит слишком естественно, привычно, точно мы это делаем каждый день, что я сижу на его коленях. Хотя два года назад именно так и было. Оно снова идёт всё изнутри, и даже нигде не откликается неправильностью. Я не прижимаюсь к нему вплотную, но лицо всё равно близко, что могу рассматривать, как за эти дни затянулись все рассечении. А он даже с ними слишком красив. Так, что сердце тяжелеет в груди. – Тогда обещай не смеяться, – прошу его, потому что до сих пор считаю постыдным, что Яр в таком возрасте наказывает меня, а я не могу ослушаться, потому что как бы ни отрицала, во мне что-то его слушается и по сей день. – Издеваешься? От этой информации напрямую зависит моя жизнь, мне точно не до смеха, – говорит Арс серьёзно, и сейчас я ему верю. – Так что, давай, Крис, мне реально надо понимать, как тебя вытащить отсюда. Он внимательно на меня смотрит, пока я, уводя взгляд от его глаз, прохожусь указательным пальцем под его травмами. – Яр злится так, когда я вступаюсь за младшего брата. Он запрещает мне лезть, хотя в этот раз всё получилось случайно, я не знала, что в раздевалке будут такие люди. Просто искала Мира, когда узнала, что он собирается выйти на ринг. – События вторника, – понимает Арс сразу, а я, подтверждая, киваю. Всё ещё исследую прикосновениями его лицо, следя за своим пальцем. – Он узнал, что у меня было… – у меня спирает дыхание. Я Еве бы не призналась в таком, потому что это и правда моя ошибка, а я ненавижу, что вообще могу их допускать. А если учесть, что из-за моей ошибки попал ещё и Арс. Головой качаю. – Забыли. Арс перехватывает мою руку, понимая, что собираюсь отстраниться, и ловит мой взгляд. – Сколько тебе ещё сидеть дома? – на удивление спрашивает он, останавливая таким внезапным вопросом. – До вторника, – отвечаю ему с сомнением, гадая, к чему он клонит. Арс спокойно кивает. – Ладно, значит, надо, пока есть возможность, упиться тобой, чтобы потом ещё пару дней от похмелья отходить. А в понедельник я снова проверну этот номер с окном, – и всё это говорит так непринуждённо, будто не он пять минут назад заявлял, как скучает. Я хмурюсь, не понимая, что изменилось. – Что это так? Всё? Больше не тянет на подвиги? – не собиралась таким очевидным упрёком выдавать, оно выходит само по себе. Хотя и не обману, если скажу, что всё-таки зацепило, как быстро он отступил. Но он даже и в этом непоколебим. – С тобой – всегда. Только и тянет на подвиги почему-то, – Арс произносит это всё прямо в глаза. – Но я солидарен с твоим братом. У тебя было время, если я правильно понимаю, за что именно ты наказана. Я слышал, что тебе сказали. Я не верю своим ушам! То есть, я понимаю, что они в чем-то правы, но это ведь перебор со мной обращаться, как с нашкодившей девчонкой. Качаю головой и собираюсь встать, чтобы просто дать себе расстояние и перебеситься, но Арс перехватывает и вторую руку, дёргая обратно на себя, когда максимально серьезно заявляет: – У меня было каких-то десять минут, Крис, чтобы найти тебя, – цедит он строго, глаза в глаза ещё всё транслирует, что мне становится не по себе. – Как думаешь, это много? А ты ещё трубку не берёшь, сбрасываешь… – Арс переводит дыхание, на мгновение отводит взгляд, будто пробует с чем-то справиться, качая головой, а потом снова смотрит на меня. – Знаешь, что я испытал за это время? Чуть с ума, на хрен, не сошёл, думая, что не успею. Даже не помню, как долетел. И это просто повезло, что ты у клуба была, что заметил тебя. А если бы внутри была, с этими правилами там дебильными… Поэтому, – ещё один шумный и глубокий вдох, – я считаю, что тебе не помешает немного дома посидеть вдали от этого ненормального клуба. Арс снова уводит взгляд, вижу, что злиться. По-настоящему злиться, а вот я больше не злюсь. Другое совершенно испытываю, задавая всего один вопрос: – Почему? Арс возвращает на меня взгляд. – Что? – Почему ты чуть с ума не сошёл? – это настолько важно сейчас для меня, что почти не дышу, ожидая его ответа. Я видела его глаза, когда он всё это говорил. И сейчас вижу, сколько сразу в них всего отражается: они смягчаются мгновенно, взгляд становится нежным, когда он осматривает моё лицо, а у меня сердце всё же срывается. Так стучит в ожидании его ответа, что мне кажется, я сама становлюсь своим сердцем. – А это не очевидно, разве? Я живо качаю головой. Не дышу. Или делаю это так часто, что не замечаю, когда выдыхаю. Очевидно. Хочу, чтобы было очевидно. Хочу, чтобы он это сказал. Подтвердил, а он молчит, будто слова подбирает. Я не знаю, почему внезапно от его ответа что-то начинает зависеть во мне. Это же всё равно будет обман, а я жду этих слов, точно умру, если не произнесёт. Мне кажется, воздух трещит, как стекло, рядом со мной, когда внезапно понимаю, какая я жалкая сейчас. Жду того, что будет ненастоящим. А сама хочу, чтобы два года стали пропастью, растворились, исчезли. Хочу обратно тот день назад. Дождь и его вкус на губах Арса. Я не хочу того, что чувствовала все следующие дни. Я не выдерживаю и резко встаю, не знаю, куда. – Крис, – пытается остановить меня Арс. Мне сбежать хочется. Хоть куда. А сама оказываюсь в его руках. Арс рядом слишком быстро оказывается, перехватывает и крутит к себе лицом, чтобы в следующее мгновение взять его в свои руки. Его глаза безнадёжные и отчаянные, с примесью боли, когда он произносит: – Я люблю тебя, слышишь? Вот, почему я сходил с ума, – у меня сердце рвётся от его голоса. Он будто умоляет меня это услышать. – Устал я что-то ходить вокруг да около. И усадьбу я эту чёртову нашёл два года назад, чтобы в этом признаться. Влюбился же, как одержимый, – продолжает Арс всё это говорить так поспешно, точно у него есть несколько секунд. – И сейчас по новой, ничего не меняется. Не знаю, что это, Крис, серьёзно, но вижу и всё – весь буквально в тебе. Я головой интенсивно качаю. Верю же. Верю. А сама отступить пытаюсь от него. Мне больно. Так больно… тысячи жгутов будто разом сворачивают нутро. Снова и снова головой качаю, вырваться надо, уйти от него, воздуха не хватает, а Арс держит. Всматривается в глаза мои с такой безграничной нуждой, будто от меня сейчас что-то зависит. А мне даже от его взгляда больно. – Арс… – я пытаюсь – пытаюсь – взять себя в руки. Сказать: «Отпусти». Грудь воздухом наполнить, но там будто всё чем-то забито. – Мать его… – Я не сразу понимаю, отчего его взгляд так меняется, пока неожиданно его большие пальцы не растирают влагу на моём на лице. – Что ж я тебе такого сделал-то, Крис. Это не вопрос. Это точно отчаяние. Но я даже переварить не успеваю вопрос, как Арс ко мне прижимается, затылок обхватывает и держит за спину. – Послушай, я не знаю, что тебе сделал, честно, – говорит, приникая лбом к моему, шепчет в губы, а я почему-то не отстраняюсь, сил может нет или это тело мое настолько предательское, что никак не может отказаться от того, что ощущает в его руках. А может то, как стучит его сердце под моей ладонью, не отпускает меня. Я ни от чего из этого не могу отказаться. И голоса его, и шёпота с горячим дыханием, мне будто без этого холодно постоянно. – Честно, Крис, не знаю. Голову уже сломал, что ж такого могло произойти, что ты ушла. Догадываюсь, с чьей это подачи, но что бы там ни сказала тебе Дана, я клянусь, что это всё неправда. Миг. Моё сердце не бьётся. Будто весь мир зависает на паузе, а вместе с ним все реакции тела. Я глаза открываю и смотрю прямо в его. Честные, честные ведь же такие, а умудряются снова раздавить моё сердце. – И ты не писал своим друзьям, что просто хочешь получить такую девчонку?