Глава 32. Крис

Арсений Багиров: Санторини? Всего лишь? Почему не сразу Луна? Минуты две пялюсь на уведомление о сообщении на экране. ****грам. Арс написал мне в ****граме. Господи, ну зачем я вообще взяла телефон с собой? Знала же, что так или иначе включу. Вопрос времени, насколько бы меня хватило держаться подальше от Арса. Ничтожно. Просто невероятно, насколько ничтожно мало. Пятница вечер – вот, когда я уже хотела, чтобы он снова пришёл ко мне. А уже через пять минут говорила маме, что поеду в Грецию с ними. Я уже не просто трусиха. Я ужасная лгунья, пытающаяся убедить себя, что могу без него. Не могу. Сама открывала сообщения и смотрела на экран, думая, что написать Арсу, чтобы не было понятно, что с ума схожу, когда он молчит. Телефон все выходные держала в руках, ожидая, когда же он уже сам напишет, нарушив обещание дать мне время. И злилась на Арса, что он этого не делал. Я ненавидела то, какой он может быть временами правильный. Но больше всего боялась, что он вообще не напишет мне больше. Не придёт в понедельник, не захочет говорить мне снова, что любит меня, не будет произносить моё имя таким голосом, обнимать меня и сжимать, будто никак не может отпустить. Я настолько этого боялась, что сбежала от разочарования за тысячи километров. А вот теперь смотрю на его сообщение и жалею, что нахожусь не дома. Думаю о том, что могла провести с ним весь день. И завтра. И послезавтра. И всегда. Я могу быть с ним каждый день. Могу ведь. Но боюсь, что если эта плотина рухнет, никогда уже обратно в себя не вернусь. И всё же я уже не в состояние сопротивляться ни одному желанию. Встаю с кровати и иду в сторону большого балкона с бассейном. Подхожу почти к самому краю и делаю фотографию заката, которую тут же загружаю в «историю» с подписью: «Потому что на Луне нет такого заката». Мне без разницы, что подумают все остальные, кто будет просматривать их, я делаю это только для Арса. И он тоже знает, что она персональная для него, поэтому спустя буквально несколько минут мне приходит ответ. Арсений Багиров: «Зато даже Луна сейчас ближе к Солнцу, чем ты от меня.» Кристина Рогозина: «С Луны не посмотришь спокойно на Солнце, оно там может только спалить». Молчание. Десять секунд, двадцать, а потом… Арсений Багиров: «Лучше бы ты меня уже спалила, Рогозина, чем постоянно от меня куда-то сбегала.» – Серьёзно, ты приехала в Грецию, чтобы торчать в номере? Что происходит? Сама Кристина Рогозина, да ещё не дефилирует в бикини, показывая всем, что её задница здесь самая шикарная? Пожалей нас всех, кто на острове, этому вулкану ещё рано проявлять активность. Вот они последствия, когда ты меняешь решение в последнюю минуту. Тебе приходится жить в одном номере с дочерью Сатаны. Я закатываю глаза, поворачиваясь к Алёне лицом, которая вернулась бесшумно, а сейчас стоит, опираясь плечом у входа на балкон в одном чёрном купальнике, как её жгуче тёмные волосы, и смотрит на меня с небольшой, скошенной улыбкой на губах, будто точно знает, что мгновение назад я писала парню, по которому схожу с ума. – Тебе ли об этом переживать? Если вулкан рванёт, наконец, почувствуешь себя, как дома. Уверена, в аду у вас температурка даже пожарче стоит. Настаёт очередь Алёны закатывать глаза. – Господи, даже в средней школе уже не выдают шуточек про фамилии. Я могу подумать, что начинаю нравится тебе, раз ты и не стараешься задеть меня. – Шутки? Ох, нет, Алёна, моё кредо говорить всегда только правду, – отвечаю ей. – Если я начну шутить с тобой – вот, где вулкан проснётся и детонирует. Ведь для того, чтобы я шутила, человек мне должен хотя бы не нравится. И тут же мимо прохожу, желая сбежать от её компании, как мне внезапно сахарным голосом прилетает в спину: – Симпатичный парень на той недели выбирался ночью из вашего дома. С ним переписываешься? Я резко торможу. Стерва. Стерва, которая слишком много смотрит записей с камер, чтобы точно знать, во сколько Яр возвращается домой. Я натягиваю улыбочку, прежде чем обернуться на неё через плечо: – Не угадала, Яру пишу, что ты сбросилась со скалы, и он может свободно идти к Еве, так как его контракт с дьяволом, наконец, расторгнут. Глаза Алёны становятся, как два отражения полыхающего огня. – Я не буду вечно прилагать попытки найти с тобой общий язык, Крис, ради Яра, – отзывается стерва уже без тени улыбки, показывая своё истинное лицо. – Когда-нибудь я просто сделаю так, что у Яра появится причина в тебе разочароваться. Ну надо же какие мы грозные. Я прикладываю руки к груди в притворном умилении. – Ох, Алёночка, какая же ты наивная, милая. В то время, когда ты только узнала слово «стерва», я уже ей была. Поэтому лучше подумай, что могу сделать я, когда мне надоест терпеть тебя, ради Яра. И больше не задерживаясь, сразу иду на выход из номера, оставляя Сатинскую беситься в одиночестве. Направляюсь в номер Мира, а стоит ему только открыть дверь, заявляю: – Ты обязан отдать мне вторую комнату и уступить кровать, если не хочешь, чтобы я села за убийство Алёны. Но этот засранец только смеётся, пропуская меня внутрь. – Прости, но «нет», если ты переедешь в мой номер, то у меня точно накроется возможность привести сюда хоть одну девчонку. Мир закрывает дверь и встаёт возле комода, складывая на груди руки и пожимая при этом плечами, когда я морщусь, не веря своим ушам. – Ты не можешь променять меня на желание просто потрахаться. – Это физиология, Крис, я здесь не причём, – Мир вновь невозмутимо передёргивает плечом, – гормоны, возраст, все дела. Да и я уверен, что ты спокойно могла бы выжить с Алёной, если бы не пыталась постоянно вывести её из себя. Вот оно как, в полку предателей пополнение на ещё одного члена семьи. Просто замечательно. – Правда? Физиология? – парирую с наимилейшей улыбкой. – Ну что ж, в следующий раз и я подумаю про свои физиологические инстинкты самосохранения, когда буду прикрывать твою задницу перед Яром. Мира же, конечно, сейчас ни капли не трогает моя угроза, он всё ещё отстаивает своё мнение. – Да, ладно, Крис, я серьёзно. Дай Алёне хотя бы один шанс. Понимаю, что с ней не просто, но это только, когда она кусается. Если с ней быть нормальным, то и Алёна вполне себе нормальная девчонка. Господи, чем она их всех поит, что они начинают бредить? Мне нужно срочно это понять, чтобы найти антидот и вернуть свою семью обратно. Я качаю головой. – Забудь, я лучше на улице буду ночевать, чем начну относиться нормально к Алёне. – Крис… – тянет Мир, взмахивая рукой, пытаясь меня остановить, но я его уже не слушаю. Открываю дверь и выхожу, но не успеваю далеко отойти, как на моём пути попадается мама в компании мамы Алёны. Обе выглядят так, точно только вернулись с пляжа. Шляпы с огромными полями, очки и фальшивые улыбки, которыми они обмениваются, пока о чем-то щебечут. Вот хоть убейте, но никак не понимаю, кому вообще нужно это притворство? Принимает мама выбор Яра, замечательно. Но это же не значит, что нужно ещё и самим вступать в отношения с Алёной и её семьей. – О, Кристина, – внезапно замечает меня мама и уже собирается, видимо, извиниться перед мамой Алёны, чтобы направиться ко мне, но я качаю головой. – Не стоит, – предупреждаю издалека, – тебе не понравится, как я буду сейчас отвечать. Мама покрывается пятнами стыда, смешанного со злостью, вижу буквально, как они ползут от груди к горлу, что означает, в скором времени я по новой узнаю, что она думает о моих выходках, но мне не до притворств и нотаций. Я действительно осознаю, какую совершила ошибку, сбежав от Арса. Я не хочу здесь находиться. Я даже расслабиться не могу и пойти загорать или гулять, что точно бы делала ещё неделю назад, пока он не вернулся в мою жизнь, и меня бы не остановила никакая Алёна или её мама. Иду до открытого ресторана на высоте и занимаю место у самого края, где открывается вид на необъятные просторы моря и яркого, всех цветов закатного неба. Это сказка и сбывшаяся мечта в одном флаконе, а мне грустно и одиноко. Снова захожу в переписку с Арсом, долго смотрю на неё, а потом перехожу на его профиль – абсолютно пустой. Есть подписки и подписчики, что означает, он не новый, а настоящий, а ещё я вижу кнопочку «Подписаться в ответ». Но не делаю этого. Вместо этого блокирую телефон и заказываю себе безалкогольный мохито, когда ко мне подходит официант. Сижу и думаю, что скучаю по возможности писать Арсу всё, что хочу. Сейчас бы я написала ему, что здесь небо такое же красивое, как на том карьере, и что хочу и под этим небом поцеловаться с ним. Я скучаю по возможности переписываться постоянно и не бояться, что может быть что-то не так. Я хочу обратно то время, но не знаю, как вернуться туда. Как мысли свои изменить, не думать и не опасаться, а просто с ним быть. Я поверила Арсу. Сразу же. Или захотела поверить, потому что это смело разом все причины не быть с ним. У меня не осталось аргументов для самой себя, почему продолжаю бежать от него. Кроме одного… – В таком месте обычно такие девушки, как вы, не грустят в одиночестве, – внезапно раздаётся надо мной мужской голос. Я вскидываю взгляд вверх, видя над собой парня явно старше меня на несколько лет. Тёмненький и симпатичный, с невероятно симметричными чертами лица. В лёгкой рубашке, расстёгнутой на несколько пуговиц, и светлых брюках. Он похож на одного из тех итальянских красавчиков, по которым вздыхает моя мама в сериалах, когда нет рядом отца. В его руках не тронутый мохито, и я отчего-то догадываюсь, что это мой напиток. – И что же они обычно делают? – спрашиваю парня. Не скажу, что мне интересно, но я почему-то не могу удержать этот вопрос. Он пожимает плечом. – Многое, но как минимум не смотрят с грустью на море. На это я уже никак не отвечаю, хотя и не делаю вид, что он смог попасть в точку. – Это мой напиток? – вместо этого интересуюсь. Парень сначала кивает, прежде чем сесть на соседнее место и поставить его по центру стола. – Пять минут ждал, когда уже официант принесёт заказ, чтобы была причина подойти. Двигаю стакан ближе и беру его в руку. – Нерешительность ещё ни разу не украшала мужчину, – бросаю парню, поднося трубочку к губам, но прежде, чем отпить, указываю на него стаканом. – Хотя бал точно можно поставить за оригинальность. «Итальянец» кладёт руки на стол и подаётся вперёд, смотрит на меня с невероятно белоснежной улыбкой. Боже, серьёзно, где носит маму? Она бы сейчас сама ему коктейль заказала, чтобы подольше попялиться на него. – Неужели, совсем без вариантов? Разве что только для того, чтобы показать тебя маме. Возможно, она сможет забыть, что собиралась мне устраивать выговор. Но мои мысли отвлекает звук, приходящего сообщения, а у меня ещё никогда так не замирало сердце от какого-то пиликанья. Вниз сразу смотрю, в груди какой-то бунт поднимается и бросает в жар, а когда наконец вижу кто, сердцебиение таки уходит в сверхскорость. Арсений Багиров: «Давай, Крис, начни хотя бы фотки выкладывать, что ли, а то у меня просыпается надежда, что тебе сейчас так же скучно, как я скучаю по тебе. А мы по какой-то непонятной причине за хрен пойми сколько тысяч километров. Ну и… я прям жуть как хочу попялиться на тебя в купальнике.» Я закусываю губу, чтобы сдержать улыбку. Нет, парню я не буду давать шанса, даже чтобы спасти себя от мамы. Отрываю взгляд от экрана и смотрю на парня, уже собираясь выдать, что вариантов нет, как тут слышу: – Ладно, Крис, я передумал, ты – важнее, чем желание просто потрахаться, – говорит Мир, оказываясь возле столика и сразу же занимая место посередине. – Кровать твоя. Знаю, что он специально заявляет это, чтобы показать несостоявшемуся знакомому, что и на замечает его, хотя взгляд устремляет на него сразу, а первый вопрос задаёт мне: – Он русский? – Говорил, по крайней мере, на нашем языке, – отвечаю честно. Мир кивает. – Значит поймёт. Поверь, я делаю тебе одолжение. Она – слишком умная и кровожадная, чтобы ты растрачивал время в пустую. Не поведётся, как бы ни старался. Но парень не спешит уходить, в мои глаза всматривается и выдаёт улыбку одним уголком губ. – А я и не сомневался в её уме, иначе не подошёл бы, – и подмигивает, прежде чем встать. – До следующий встречи.