Глава 33. Крис

– Дай мне свой бант, – заявляю бесцеремонно Алёне, протягивая руку к её лифчику от купальника, на котором красуется огромный в красно-белую полоску бант. – Что? – не понимает она, отодвигаясь на лежаке от моей руки. – Я не… – Боже мой, не будь жадиной, я сделаю пару фоток и верну его тебе. Алёна всё ещё смотрит на меня так, точно я умом тронулась. Что, кстати, очень близко к правде. Кто мне скажи, что я буду что-то просить у Алёны, чтобы только подразнить парня, сказала бы, что этот человек бредит. Я проще ужа зелёного проглотила бы, чем трогать вещи Сатинской, но я больше не я. Я – влюблённая идиотка, чьи мозги выкрашены в розовый цвет и состоят только из клеток с именем «Арс». И бабочки вокруг них летают, которые только так кружат голову, что нахожусь в какой-то эйфории. Я пропала в этой игре «фото от меня – сообщение от Арса» со вчерашнего вечера. Боже, да я готова каждую минуту делать фотографию, если Арс продолжит писать мне подобные признания. Хотя я и так уже выложила фотографий пять в купальнике, на что, правда, получила ответ, чтобы остановилась и отправляла фотографии исключительно только ему в личку. Арсений Багиров: «У твоей задницы комментариев больше, чем слов в «Войне и мир». Завязывай, Крис, иначе ей очень «жарко» будет, когда увижу её вживую». Арсений Багиров: «Но в личку ты можешь и дальше их скидывать, я и один справлюсь написать ей комментариев больше, чем слов в «Войне и мир». Как я могу на такое сообщение не выложить ещё фото публично? По крайней мере, заставить его поверить, что это фото видит не один он. Только с одной маленькой деталью, которую Алёна почему-то не спешит мне отдавать. – А ничего, что этот бант держит мою грудь, чтобы она не выпала из купальника? – Да ладно, Алёна, чего тебе стесняться? Сколько ты вложила в грудь? Двести? Триста? И всё для того, чтобы её прятать? Это же расточительство. Алёна вспыхивает поярче, чем новогодняя ёлка. А ещё я готова поспорить, что она собирает, как минимум, сочинение в своей голове, чтобы выдать, что обо мне думает. – Ну ты и… Я вскидываю руки вверх: – Ладно, я перегнула, признаю, – спешу исправиться, понимая, что возможность побесить Арса грозит сорваться. – Но у тебя и правда зачетная грудь, против очевидных вещей я бессильна, как бы ты меня не бесила. – Алёна по новой готовится меня обласкать, набирая воздуха, но я опережаю её. – Серьёзно, Алёна, мне позарез нужен этот бант, дашь мне его на пять минут, и я обещаю весь сегодняшний день быть паинькой. Купальник, кстати, эти пять минут можно и подержать руками. Что скажешь? Богом клянусь, Алёна не хочет ничего делать для меня, однако у неё только что появился шанс заткнуть мне рот на целый день, когда свой она затыкать точно не будет, поэтому соглашается и, наконец, развязывает его, придерживая пальцами края чашечек, отдаёт бант мне. Ревность Арса дорого будет стоить, но мне уже без разницы даже на Алёну и её колкости. Мне вообще со вчерашнего вечера на всё без разницы, кроме него. Потому что по-другому я бы здесь точно не выдержала, а так – живу, честное слово, в его сообщениях и понимании, что он за последние часов двадцать, двенадцать провёл в переписке со мной. Даже я бью свои рекорды по пребыванию в ****граме, что говорить про парня, у которого нет ни одной фотографии в профиле? Он почти что герой в моих глазах. Собираю волосы в хвост и завязываю их бантом, что дала мне Алёна. Он идеально подходит в цвет моего купальника: белого верха и красного низа, хотя ещё несколько часов назад я дико бесилась, что Сатинская специально надела купальник такой же расцветки, чтобы только позлить меня. А сейчас даже не жалею, что вчера отказалась от одолжения Мира и упрямо осталась в номере с Алёной, у которой благодаря этому была такая возможность. Встаю и вытягиваю над собой телефон так, чтобы в кадр попали и бант, и моя бесстрашная пятая точка, завлекающе отодвигаю краешек купальника кончиком пальца на поясе, буквально на несколько миллиметров, а затем загружаю в истории сразу же фотографию с подписью: «Я думаю, моя задница заслуживает ещё больше комментариев, м?» Правда делаю историю приватной. Только для Арса, но он об этом никак не узнает. Нажимаю опубликовать и замираю. Горю буквально предвкушением. Так волнуюсь, что не могу спокойно дышать от того прекрасного чувства, что продолжает расти и заполнять всё нутро, пока жду ответа. За последние два дня крылья в груди сменили распахнутые огромные паруса. Воздух заменили, лёгкие, сердце – всё работает как один перекачанный чувствами шар. Сжимается и расширяется, пока жду… вспыхивающий экран, уведомление о сообщении… взрыв. Арсений Багиров: «Это вот вообще нечестно сейчас было, принцесса.» Читаю его сообщение, а у самой кожа почему-то покрывается мурашками, будто могу слышать его тихий с выдохом голос в этот момент. Обострена до предела. Если бы его шёпот коснулся меня сейчас, я бы не выдержала и задрожала. Глаза хочется прикрыть, просто представить, но я с новым замиранием смотрю на оживший карандаш внизу чата. Арсений Багиров: «Я хочу этот бант.» Улыбаюсь и прикусываю губу. Боже, да я с ума схожу только от того, что попала в точку с этим бантом. Его реакции… мамочки. Вживую хочу слышать его голос. Арсений Багиров: «И свои руки на твоей заднице.» И это хочу. Представляю же, почти ощущаю… до рождения слабой пульсации между ног. Воздух уже в лёгкие не проталкивается, насколько разрослось волнение. Арсений Багиров: «Жестоко, Крис. Это было реально очень жестоко.» Арсений Багиров: «Теперь ты просто обязана выходить из аэропорта в таком виде, если не хочешь, чтобы я тут умер от ожидания без мотивации дожить до твоего возвращения, чтобы только увидеть тебя в этом купальнике с бантом.» Арсений Багиров: «Только пальчик твой, пожалуй, заменим на мои и…» Пара секунд молчания. Арсений Багиров: «Убила же, Крис.» В груди разливается что-то жгуче горячее и наверняка сладкое. Уже окружающих звуков толком не слышу, дышу учащенно, во все глаза смотря на экран. Я не хочу останавливаться, сердце бухает до оглушение, когда в голове рождается ещё одна идея. Дальше хочу идти. Я не могу уже это остановить, правда, мне так нравится, как Арс реагирует, что хочу всё больше и больше. Лёгкие затягиваются до точки, одна мысль о том, что собираюсь сделать, что написать ему, наполняет до ужаса острым возбуждением. Стягиваю с волос бант и делаю кое-что абсолютно безумное. Кожа покрывается мурашками ещё до того, как лента касается бедра маленьким разрядом тока. Высоко, в сантиметрах десяти от края бикини и чуть попадает во впадинку между ног, вниз скользит, и я на мгновение закрываю веки. Судорожно тяну воздух губами, до предела ведь уже сдавлена грудь, а я все набить её кислородом пытаюсь. Но ничего уже не помогает. У меня даже соски затвердели, насколько накалено тело от мыслей, что Арс это увидит. Что поймёт мой намёк. Что было бы, будь он рядом и видел это всё своими глазами. А я его глаза видела. Делаю фотографию и тут же загружаю её в сообщение. Вдох-выдох. Жар по коже плечей и шеи ползёт. Дрожащими пальцами быстро набираю: «А я хочу твои руки здесь», затем добавляю следом: «И выше – тоже хочу». Отправляю и… Господи. Глаза прикрываю и пытаюсь выдержать все реакции тела. Выдох. С трудом сглатываю, а затем поспешно убираю ленту. Слава всем Богам, Сатинская загорает на животе, лицом в другую сторону. – Спасибо, – едва выдыхаю хрипловатым голосом и кладу ленту возле неё. Сама с лежака встаю и иду в сторону бара на пляже. Горло буквально горит, насколько там сухо и по-прежнему жарко. Мне нужна срочна вода. Ответа до сих пор нет, телефон не издавал звуков. Стискиваю его крепче в руке, сама не смотрю на него. Уже до бара дохожу и прошу воды, когда не выдерживаю и открываю переписку. Прочитано, но всё ещё тишина. Около меня оказывается бутылка воды, расплачиваюсь за неё в непонятном смутном для себя состоянии. Всю кожу пощипывает что-то колючее и холодное, по новой выдохнуть собираюсь, чтобы справиться с чувствами, когда наконец слышу звук, приходящего сообщения, а ещё не открывая вижу текст на экране, который умудряется активировать жгучий взрыв в сердце. Арсений Багиров: «Как долго ты ещё будешь там?» Разочарование? Если оно может одновременно оглушать и пронизывать всё тело остротой, то это именно оно. Даже глаза немного жжёт, сглатываю и собираю в себе силы, чтобы удержать все нити, которые оставляют моё тело целым. Кристина Рогозина: «В воскресенье домой.» Пишу в ответ, хотя уже и не понимаю, для чего. Для чего этот вопрос, почему Арс ничего не ответил, почему… Господи! Сколько же вопрос и разочарований. И надежд. Они всё ещё во мне трепыхаются точно маленькие птички, бьющиеся о мои рёбра, но… всё. Они все падают, разбиваются и прожигают желудок, когда вижу, что Арс больше не онлайн. С полминуты ещё стою на одном месте, пляж взглядом обвожу, точно ищу место, где могу себя спрятать, а потом понимаю, что хочу в номер. К лежакам возвращаюсь, чтобы забрать вещи. Мир приоткрывает один глаз: – Уже уходишь? Я просто ему киваю. Не хочу говорить, в голосе своём совсем не уверена. – Я уже чувствую под собой толчок… – даже не отрывая лица от лежака, иронизирует Алёна. Мечу в её сторону взгляд, а внутри меня ядерная бомба взрывается, когда ответ так и остаётся на уровне грудной клетки. Проталкиваю всю злость глубоко в себя и тут же молча ухожу. И дело даже не в том, что я пообещала быть паинькой. Алёна не сравниться с мощью всех моих чувств от пониманий, что я себя ощущаю, настолько безжизненной. Похоронена, честное слово, в сообщениях этих заживо. Зависима. Меня ничего не интересует, кроме Багирова, сама себя зарываю всё глубже в него. Арсений Багиров: «Какие планы на завтра, принцесса?» Его сообщение приходит уже тогда, когда захожу в номер. Смотрю на экран и не хочу ничего отвечать. С тем же успехом, Арс мог мне написать на прошлое сообщение: «Ясно» или «Прикольно». По ощущениям он делает сейчас именно это. Но я не могу его проигнорировать, иначе сама себя сдам, насколько сильно горю в едкой обиде. Кристина Рогозина: «Алкоголь, наркотики, грязный секс. Мой брат мечтает об этом уже второй день, уверена, завтра он сманит нас наконец на сторону зла. Ну и возможно погулять по городу.» Прочитано сразу, но ответ приходит только через минуту. Арсений Багиров: «Несмешно, Крис. Я даже к шуткам уже ревную, так что, завязывай, серьёзно. Лучше нормально ответь, какие у тебя планы и где ты будешь весь день.» Кристина Рогозина: «А кто шутит? Я тоже была абсолютно серьёзна. Ответить пока не могу, кто знает, куда здесь может занести. Но не переживай, ты и это увидишь в историях.» На этот раз молчание длится больше минуты. Арсений Багиров: «Клянусь, я когда-нибудь убью эту муху, которая постоянно меняет твоё настроение.» А затем раздаётся звонок. Так неожиданно, что я даже вздрагиваю, глядя на имя звонящего. Арс. Хотя так и записан пока что «Багиров». Я сбрасываю звонок, не могу сейчас с ним разговаривать, все чувства на поверхности будут. Вместо этого отключаю телефон, переодеваюсь в лёгкое платье и укладываюсь на постель. Долго лежу, пока не понимаю, что грустить можно вечно, а я так не привыкла. Мне вообще это состояние знакомо только из-за Арса. То выше неба, то ниже земли. Господи, я ненавижу эту любовь. Встать себя заставляю, иду обратно на пляж и расталкиваю Мира, уговаривая пойти гулять. Я не буду страдать из-за Багирова. И ему не дам повода думать, что я из-за него гружусь. Включаю телефон, пока мы гуляем, но фото специально делаю с Миром. Даже с Алёной получается несколько. В ленту их загружаю, в истории, Арс их смотрит, но через какое-то время вообще пропадает и больше не появляется. Утром первым делом проверяю ****грам, вижу его в просмотрах, но снова от него тишина. Ни одного сообщения. Я не выдерживаю. Просто хочу проверить. Возможно спровоцировать, потому что без него в груди будто в прямом смысле слова варится грусть. Прошу Сатинскую сделать фото, садясь на край балкона в одном идеально белоснежном купальнике. Загружаю сразу и проверяю практически каждые пять минут, но его даже нет в онлайне. Чтоб его! Я злюсь, киплю буквально, за поздним завтраком вообще сижу молча. Алёна с мамой уходят раньше, Мир спит, поэтому мы с мамой остаёмся вдвоём. – Спасибо, – внезапно раздаётся голос мамы, заставляя меня ненадолго отвлечься от вида моря. – М? – не понимаю, с чего она такая довольная. Мама поправляет свою шляпу. Сама вся в белом: в воздушной, полупрозрачной тунике почти в пол и сдельном полосами на животе купальнике. Сейчас она выглядит шикарно. Это в городе мама почти не выбирается из простой, удобной одежды, что я порой забываю, какой красоткой она может быть. – Ты почти не цепляешь Алёну, – говорит мама с нежностью. А я хочу только назло этому её тону голоса что-то съязвить. Но держу себя в руках. Я и правда давно маму не видела такой беззаботной. – Мне не до неё, – коротко отзываюсь и смотрю обратно на море. Уже слышу, как мама заикается что-то добавить, когда неожиданно на наш столик приземляется две пиалы с каким-то воздушным десертом. Мы с мамой одновременно поднимаем взгляд, собираюсь сказать, что мы точно ничего не заказывали, – хоть кому-то нагрубить надо же, – но замолкаю, когда вижу над нами того самого парня, который знакомился со мной позавчера. Ну всё, сердце мамы сейчас превратится в желе. – Не смог удержаться, вы обе выглядите так же воздушно, как и этот десерт, – а смотрит в этот момент исключительно мне в глаза. Но не садится нагло, как в прошлый раз, а продолжает стоять. – Что, простите? – подаёт голос мама. Уверена, она до сих пор не верит, что этот парень не её эротический сон. А может так заставляет парня оторвать от меня взгляд. Когда сама смотрю на маму, не скажу, что она прям плывёт, смотрит озадаченно то на него, то на меня. – Прошу прощения, что прервал вас, – отвечает Итальянец моей маме, тянется вниз, прихватывая её руку и целуя её. А я готова поклясться, что вижу, как её лицо зарумянивается. Он отпускает руку и смотрит попеременно на нас, хотя его взгляд то и дело задерживается на мне. – Но обещаю, что нужна всего лишь минута. – вот теперь он вновь смотрит исключительно на меня. – Могу ли я пригласить вас вечером на свидание? Ох… – Ох, – это вздыхает уже моя мама вслух, что итальянец переводит на неё взгляд. – Если вы, конечно, не против, что я приглашаю вашу дочь. Мама таращит на итальянца глаза. – Это не мне решать, а Кристине. И оба теперь поворачиваются ко мне. А у меня не то ком к горлу подбирается, не то какие-то чувства сдавливают его. Мой ответ: «Нет», сразу же. Мне не нравится ни он, ни его манеры, но чтобы протолкнуть его почему-то нужны силы. – Благодарю, но нет, не самая лучшая идея. Итальянец кивает, если он и расстроен, то это всё скрыто за вполне добродушной улыбкой. – В принципе, ожидаемо, поэтому… – Парень тянется к заднему карману ещё одних светлых штанов, а потом кладёт на стол несколько ярких флаеров. – Приглашаю, ночью вечеринка под небом открытым. Это – на Крите, но до него два часа на катамаране, если передумаете, я буду рад вас видеть там. С братом можете, даже с мамой. Я снова благодарю его, хотя к приглашениям не прикасаюсь. Парень дарит напоследок ещё одну тёплую улыбку и отступает. Пока я слежу за тем, как он уходит, мама поднимает со столика приглашения и разглядывает их. – Боже, где мои восемнадцать, доченька, я бы даже не думала, уже бы висела у него на шее, чтобы он прямо сейчас забрал меня с собой на Крит. – Шутишь? – я и правда не могу распознать интонации в голосе мамы. А та только вздыхает, когда откладывает приглашения. – Даже если шучу, в каждой шутке… – и многозначительно поигрывает бровями. Я качаю головой, откидываясь обратно на спинку стула, и смотрю вдаль. – У тебя кто-то есть? – от этого вопроса чуть не подпрыгиваю и остро устремляю взгляд в сторону мамы. – Что? – Ты отказалась, – указывает она на приглашения. – Другой причины я не нахожу. – Просто «не хочу»? Да и мне он не нравится, слишком… – морщусь, подбирая слова. «И свои руки на твоей заднице», да мне определённо нравятся более смелые заявления. А ещё Арс бы не ушёл, пока я не сказала бы «да». – Он мне просто не нравится. Ещё один вдох со стороны мамы. – Как знаешь, если что, с Миром и Алёной я тебя отпускаю, – говорит она как бы между делом, глядя на море. – И я бы посоветовала надеть те самые белые шортики, которые мы купили тебе в субботу. Честное слово, пять дней уже вызываю Дьявола, чтобы продать ему душу в обмен на мою потерянную задницу, как хочу надеть эти шорты. Не сдерживаюсь и усмехаюсь. Иногда я забываю и о том, в кого мы с Яром такие. Точно не в папу. – Нет, спасибо, я пока что пас, – заявляю уверенно. Но уже через два часа мое мнение поддаётся пытке Мира, который ни в какую не сдаётся, уговаривая выбраться хоть на одну тусу. У меня нет настроения, правда. Ещё и надевать бомбезные белые шорты. Я бы зарылась сейчас в растянутой футболке и в двух килограммах мороженого в постели. Но… такое для меня непозволительно, особенно когда рядом пасёт каждый скачок настроение моя «любимая» соседка. Я ей и так подбросила слишком много поводов, чтобы её глаза находились постоянно прищуренными на мне. Поэтому надеваю те самые белые шорты: с высокой талией и похожие на расклешенную короткую юбку, белую майку из шёлка, длиной до линии рёбер, что живот остаётся частично открыт, волосы выпрямляю и достаю самые красивые сандали на плоской подошве, становясь снова собой. На катамаране на удивление не слишком много народу, но я всё равно ухожу подальше от Мира с Алёной, поднимаюсь на второй этаж и смотрю в окно на воду, когда решаю сделать ещё одно селфи. Уже ни на что не надеясь, Арса в сети нет с утра. А я всё равно делаю, загружаю и в пустую пролистываю ленту. Время тянется, небо уже клонит к закату, а Крит в минутах двадцати, когда неожиданно в моей руке оживает телефон. Несколько секунд я не верю в увиденное, но… Арсений Багиров: «Да ты реально издеваешься надо мной, Крис, честное слово.» Арсений Багиров: «Какого, мать его, хрена я приперся с Крита на Санторини, если ты сейчас будешь там?»