Глава 40. Арс

Я – идиот. Идиот, который находился всего в одном шаге, чтобы снова про*бать Крис. Неумышленно, но в тот момент, когда до меня дошло, что Крис стоит только вызвать меню, чтобы узнать, куда я засунул свой нос, увидев через несколько вкладок собственные же мысли… Мать его. Не помню я, чтобы когда-то так серьёзно подсаживался на измену. Прочитал, твою мать, её записи, называется. А теперь только лежу и думаю, как дальше быть. Признаваться? Увольте, я не настолько дебил, чтобы проверять, простит она меня или нет. Скрывать – тоже не вариант, я не хочу начинать отношения снова со лжи. Хватило, серьёзно. А третьего варианта тупо нет. Весь мозг же себе сломал, что можно придумать, пока Крис спит, прижавшись ко мне всем своим маленьким тельцем, словно даже во сне ей необходимо, чтобы я её обнимал. Обнимаю, поглаживаю и целую. Запах её крышесносный вдыхаю и никак не понимаю, каким образом постоянно умудряюсь с ней так поступать. Где, мать его, мои мозги, когда дело касается Крис? Мне надо было сегодня признаться во всём, когда мы говорили с ней про то, что она ни с кем не была два года. До того, как она мне снова доверилась. Да сразу надо было. Там, в её комнате, когда зашёл разговор о прошлом. Признаться и не читать дальше. Одна папка – это не вся её душа «в рентгене». Но я ведь хотел её понимать. Хотел и только так вскрывал одну за другой папки, понимая, что люблю эту девушку с каждой сильнее. Делал это осознанно, и меня даже совесть сейчас ни черта не берёт, потому что увидеть Крис под таким углом определённо стоило того, чтобы «перестать дружить» с ней. Просто надо к чертям всё снести, в том числе и фотографию нашу старую из галереи. Да и Крис ведь знала, что я видел её папки, я даже сам ей предлагал на треке, что всё удалю, если она поедет со мной. Она не могла пропустить это, по сути, я её не обманывал. Понимаю, что такое себе оправдание, но оно поможет мне хотя бы донести до неё, что отчасти действовал я открыто. Я признаюсь ей, правда признаюсь, но только когда буду уверен, что она от меня не сбежит в ту же секунду, как открою свой рот. Придумаю, как сделать это более-менее безопасно, и скажу все, как есть. Ну или не всё. Черт бы его побрал. Серьёзно, как у меня получается так всё время косячить? Чуть отодвигаюсь, чтобы провести рукой по лицу и попытаться избавиться от непрошенных мыслей, когда понимаю, что своим действием разбудил Крис. Она ёжится, зарываясь ещё больше мне в шею, и сонно бормочет: – Вернись на место, Багиров. Ты сам меня запугал, что без тебя я замёрзну. А мы… мы вообще-то в ответе за тех, кого приручили, если что. Я усмехаюсь. Очаровательный аргумент. Вот именно его я и буду, – если что, – Крис залечивать, если она надумает меня бросить за то, какой я бываю местами мудак. Но к ней, естественно, я возвращаюсь. Не лукавил, она меня ещё больше к себе приручила, даже без всяких запугиваний. Просто запахом своим нереальным, который мне уже украсть из неё хочется, чтобы не было нужды дышать ей ежесекундно. Обратно Крис свободной рукой обнимаю, притискивая к себе, и таки – да, мать вашу, – ныряю ей под футболку, о чем только и грезил весь последний час, пока принцесса спала. По коже спины её прохожусь, продолжая притягивать Крис ближе к себе, и по новой торчать от того, какая она у неё нежная. – Доброе утро, принцесса, – выдаю ей уже в шею, целую и снова тяну носом из неё запах, словно это реально поможет насытиться. Токсикоман, твою мать, честное слово. Но пофигу, я б её и в вены себе загонял – дурь в чистом виде – если бы таким образом в себе мог таскать её круглосуточно. Крис ж ещё пахнет смесью своего запаха и моей туалетной воды. Что-то аж животное за нутром пробуждается, когда думаю, что она на себе мой запах носить будет. И не только на себе, внутри себя… Бл***ть… Меня ж к чертям разнесёт сейчас от понимания, что Крис теперь вся моя. Сделал своей. И буду продолжать делать всеми возможными способами. Всю бы пометил, ей богу, насколько рвёт желание вогнать её уже как-то в себя. Или себя в её тело. Снова. Мать его… – Арс, – шелестит сдавленно под моим натиском Крис, понимаю, что кислород ей в прямом смысле перекрываю, но даже при этом даю себе ещё секунду ей надышаться. – Ты… Я отстраняюсь, недалеко, напротив оказываюсь, встречая сразу её яркий взгляд. – Блть, можно я тебя уже съем, Крис, – выдаю то ли молитвой, то ли чистой уверенностью, что рано или поздно всё равно это сделаю. А она улыбается. Счастливо ещё так, губы прикусывая, будто ей нравятся мои искренние мучения. Замечательно, вашу мать. Подсадила меня на себя и довольная. Вот реально, пусть только попробует сбежать от меня больше, чем на ночь. Я тогда её точно к себе цепями привяжу. – Я тебе разрешала себя кусать, – продолжает улыбкой заигрывающей сверкать. А мне вот ни черта не до улыбок, пока на неё пялюсь, всерьёз рассматривая предложение. Одно «но» – начну, не остановлюсь. А сегодня нельзя, или даже больше, сколько ей ещё понадобится, чтобы снова к ней приставать можно было. Вытерплю, никуда не денусь, но травить себе душу определённо не буду, особенно после того, когда точно знаю, как Крис охренительно смотрится подо мной. Ощущается… Дьявол, как же я люблю подтапливать свой мозг мыслями. – Когда тебе нужно вернуться на Санторини? – решаю свернуть, пока ещё есть возможность уйти с того направления без последствий. Заодно напомнить себе, почему сейчас ничего делать нельзя. А Крис вместо ответа вдруг снова губы с хитрой улыбкой прикусывает и смотрит так, словно что-то задумала. – А до какого ты ещё можешь продлить свой номер здесь? Почему она вновь улыбается на мои возможные мучения? – Мимо, принцесса, не будет тебе личного пространства в сто километров. Сама себя отдала до воскресенья, обратно не возвращаю. – Вообще-то, до утра, это ты присвоил меня до воскресенья, – поправляет весомо, но нет, мне пофигу, сразу головой качаю, чтобы понимала, не выйдет у неё избавиться от меня. Присвоил, ещё как присвоил. Серьёзно же пристегну, если и дальше продолжит отнекиваться, но оказывается я просто туплю. Крис так прямо и заявляет: – Но… не тупи, Арс. Нормально спрашиваю, можешь ещё номер продлить или нет? Не туплю. – Могу. Вот только, в чем я не туплю, по-прежнему не понимаю. – Значит, если ты мне дашь зарядник, чтобы смогла позвонить маме и предупредить её, я точно смогу на все сто стать твоей до воскресенья. Не туплю. Ведь не туплю же? Правильно её понимаю? – Уверена, что у тебя проблем не будет с родителями? Крис плечом пожимает. – Вот и узнаем. Но, если что, мне ведь уже есть восемнадцать. Плюс всегда документы с собой и спасительная папина карточка, о которой никто не знает. Даже если мама будет рвать и метать, ей ничем меня не взять. Да и она сама меня сюда отпустила, я просто задержусь на несколько дней. Не то чтобы я действительно хотел проверять, будут у Крис проблемы или нет, но… До воскресенья? Я буду конченным идиотом, если начну её сейчас переубеждать и уговаривать проявить благоразумие. – Идеально, принцесса, – поддерживаю её мысли сразу и даже не жду, чтобы кивнуть предположительно в сторону отеля. – Идём, нас ждут душ и мягкая постель, – не забывая при этом добавить, подмигивая: – Прям до воскресенья, кстати, можем из неё не выбираться. Уже вставать планирую, успевая только сесть, когда внезапно Крис меня останавливает. – Погоди, не так быстро, – садится она напротив, – сначала мне нужно привести себя в порядок. Я не могу появиться на людях так. Заламываю бровь, упорно не понимая, как «так», когда она указывает на свои волосы. – Только дурак не поймёт по моей причёске, что ты делал со мной ночью. «Делал со мной», – слишком очаровательно и невинно звучит из её рта, что я теперь только и думаю, чтобы снова с ней «это» сделать. Ага, и причёску именно вот такую же навести. Или ещё более растрёпанную. Я двигаю Крис ближе к себе, приглаживая её волосы. – По-моему из меня вышел отличный парикмахер, принцесса. Шикарная причёска, каждый день собираюсь тебе делать такую. Но Крис только меня пихает в плечо. – Обойдёшься, Багиров, я не дам тебе делать с собой такое каждый день. Как же я надеюсь, что мы говорим с ней о разных вещах. – Хочешь поспорить? – спрашиваю раньше, чем понимаю, что именно могу проиграть. А вот она сразу на этом делает акцент, прищуривая глаза и улыбаясь. – Уверен, что готов рискнуть? – Нет, – отвечаю честно. Я не настолько отчаянный, чтобы проверять по-прежнему ли «назло» любимый её синоним меня или добрался уже до заветного «да на всё». – Даже не сомневалась, – выдаёт с ликующей интонацией, вставая, а я глаза прищуриваю, наблюдая за ней и думая, когда успел так вмазаться в её полное подчинение. А главное, как я дальше то выживать планирую? Но… – Что ты?.. «… планируешь сделать», – хочу спросить, но у меня разом пропадает возможность не то что говорить, мыслить, твою мать. Крис снимает футболку. Уверенно так через голову и всё ещё с этой непонятной для меня сверкающей улыбкой отбрасывает её куда-то возле моей руки. Не вижу, куда. Какой там, я на Крис во все глаза пялюсь. Пялюсь и молюсь, чтобы каждый день видеть эту картину перед глазами. Снизу вверх безотрывно взглядом скольжу, и на этот раз нифига не могу пнуть себя, чтобы не пожирать её визуально так одичало. К черту всю эту правильность. Я не правильный ни хрена. Да мне даже нравится эта маленькая неловкость в глазах Крис, когда она снова и снова губы кусает. А сама горит и сверкает затеей, как нашкодившая девчонка. Знает Крис, что со мной делает, и это ей до безумия нравится. Всегда нравилось, это я тоже знаю и без проблем готов давать постоянно. – Я сейчас душ приму, – заявляет, всё также довольно светясь, и начинает спиной пятится назад, а я наблюдаю, глаз реально оторвать не могу от того, какая она восхитительная. Руками чуть грудь прикрывает, как будто я не успел хоть что-то там не рассмотреть. Ещё ночью всё запомнил, что говорить про сейчас, когда она в свете рассвета. Каждый миллиметр мозга забил её образом. Вплоть до улыбки и глаз. – Да и я всегда хотела попробовать искупаться без одежды. С кем это ещё сделать, как не с тобой, м? Идеальные слова. Идеальная Крис. Всё, мать вашу, идеальное, что связано с ней. – Ты со мной «всегда правильный мальчик»? – спрашивает, уже ступая в первые волны. – Или издалека будешь, как приличный, пялиться и слюни пускать? Я головой качаю, усмехаясь. Но… спрашивает ещё, Крис в одних трусиках, я за ней сейчас даже в минус тридцать воду попёрся бы. Да и какой там приличный, я уже глазами такое с ней сделал… На ноги поднимаюсь и на всякий по сторонам оглядываюсь, чтобы уж наверняка убедиться, что поблизости никого нет, а затем скидываю с себя джинсы. Не ломлюсь сразу за ней, всё ещё наблюдаю и любуюсь, как Крис дальше проходит, и уже только, когда разворачивается, чтобы нырнуть, в два счёта берег преодолеваю. Даже не трачу время, чтобы добраться до глубины, так ныряю, а уже выныриваю в руках с Крис. Она не визжит и смехом не заливается, улыбается просто, оказываясь развёрнутой ко мне лицом. Потому что, да, то, что перехвачу её, Крис тоже знала и сейчас довольствуется этим по максимуму. Ногами и руками сразу обхватывает всего, телом обнажённым своим прижимается. Дух только так из меня выбивает, но я как могу стараюсь держаться и не гулять руками по её попе, под «ниточки» эти на её бёдрах не забираться… хотя желание капец как рвёт на куски. Просто в себя вжать. Хотя, кого я обманываю? Не просто в себя. На себя. Тут всего-то полоску ткани сдвинуть и до упора одним резким толчком на себя насадить. Мать его… Зубы сцепливаю буквально. На ней, когда ртом к коже Крис припадаю на шее, что она аж с шипящим звуком голову запрокидывает и сама бёдрами вперёд подаётся. Промежностью жаркой к низу живота прижимается и пару раз трётся. Чтоб его всё, с*ка… – Довольна? – спрашиваю, продолжая целовать её с каплями воды шею. Вкусовые рецепторы аж бомбит. Как и тактильные на ощущение её кожи. Она у неё бархатная, тёплая, мурашками вся покрывающаяся. – Более чем, – воздух заглатывая, дрожащим голосом выдаёт, а меня уже даже от него разматывает капитально. Стоны её хриплые хочу слышать. Громкие и протяжные, с именем своим вперемешку. – Всегда было интересно, почему парочки никак из воды не выбираются. А теперь понимаю. Какая мне любознательная девушка досталась-то… главное пережить все её познавалки и не тронуться умом от разрывающего желания делать больше, чем ей хочется познавать. – И почему же? – пытаюсь поддерживать разговор, чтобы основательно не отключило, пока добираюсь ртом до её ключицы. А Крис только ногами плотнее обхватывает. Дрожит, хотя вода тёплая даже для утра раннего. – В воде обниматься приятнее, – горячо шепчет, губами своими тёплыми где-то у скулы проходится, что у меня самого нехилая дрожь по позвонку пролетает. Мать его, мать… в шею Крис утыкаюсь и зажмуриваюсь. Какого ж так мощно колбасит то? Точно двести двадцать херачит, мерцая в голимой, чтоб его, за веками тьме, пока она кончиками пальцев по всему лицу пробегает, затылку и шеи. – И касаться приятнее, – продолжает шептать. По ощущениям – током простреливать. Прямо до самого, мать его, члена. – Острее. Так интимно… Я не выдерживаю. Губы Крис перехватываю и сразу рот её пожираю. Со всей, блть, сдерживаемой мощью, чтоб хоть немного размотало желание. Ей богу, Крис когда-нибудь вынесет меня не то что за грань, за все мыслимые и немыслимые рамки похоти и возбуждения. Я её не просто хочу. Я бы имел её двадцать четыре часа в сутки, серьёзно. По-всякому, как только можно и нельзя. И медленно, и агрессивно. Так, чтоб душу в ней оставлять. И её из неё выпивать. Как сейчас. Это даже поцелуем не назовёшь. Напираю и поглощаю, а Крис даже в этом навстречу идёт. Она пылкая и страстная. Вся моя. Для меня. Совершенная. Эти факты буквально мысли разносят: её хочет не только мой член, её хочет мой мозг. Всю. Насовсем. Со мной ведь срывается, подстраивается под мои ласки, движется идеально, вот прям как я бы её… – Всё, Крис, тормозим, – по новой в её плечо утыкаюсь. Ещё и волной хорошо с головой омывает, что мозг хоть немного трезвеет. А вот Крис нет. Сама целовать продолжает, хаотично, её горячий рот, до куда только не добирается. Шею, лицо, челюсть прикусывает. И шепчет, как она, блть, соблазнительно шепчет: – Не могу, Арс. Я… – сама ко мне прижимается, лицом к лицу, тактильность просто на взрыв всех восприятий, – я два года тот поцелуй под дождём помнила. А тут со вкусом моря… – трётся кожей по коже, а слова ее зато как наждачкой по нутру шпарят, когда понимаю, про что она говорит. Жалостливо ещё так. С кусками что-то из меня выдирает своей искренностью и открытостью. – До сих пор, Арс, скучаю… не восполняется. Ощущение, что тебя до сих пор мало. Мать вашу. Я сжимаю её, к себе, как могу, всю притискиваю и в плечо её просто целую. Крис убьёт меня точно. Да уже убивает, потому что её понимаю. Тоже самое чувствую постоянно. Не восполняется оно пока что никак. – Я… – собираюсь сказать сам правду, что испытываю, как тут за её спиной замечаю идущего по пляжу левого мужика. – Блть, – резковато цежу, на глубину Крис утягивая за собой, пока не оказывается под водой каждый миллиметр её тела. – Что? – непонимающе отстраняется, но не успевает спросить полностью, на этот раз нас двоих волной накрывает, а я снова сквозь зубы ругаюсь, когда Крис воды хапает и смотрит на меня так, будто я её специально тут умываю. – Что ты… – Выбираться пора, Крис, – объясняюсь, пока она не выдала возмущения. – У нас соседи. Крис прослеживает за моим взглядом, оборачиваясь, и смотрит практически всё то время, пока «сосед» не доходит до места. В метрах семи-десяти, наверное, от того, где были мы, по ту сторону выступающей скалы останавливается. Мы оба ждём, пока он разложится, хотя я и двигаюсь чуть вперёд, чтоб не стоять в воде по подбородок, как тут… – Да чтоб тебя, блть. Я едва успеваю накрыть Крис ладонью глаза, хотя Богом клянусь, всё, что не надо, она точно увидела. Потому что она громко смеётся. – На меня повернись, – относительно резковато выходит. Но мне не до смеха, хотя она поворачивается. Тут же, но её глаза сверкают так, что готов хоть что поставить, что Крис сейчас только так поджарит мой мозг. – Ревнуешь? – сладко щебечет, шею мою двумя руками обхватывая. – Нечего смотреть на чужие… достоинства, – хрен пойми откуда достаю последнее слово. Но не заявлять же ей «члены», а Крис понятно, что только довольней смеётся на мои старания быть культурней. Определённо надо было говорить слово похуже. – Вообще-то, Арсений, это попахивает подавлением моей воли и тиранией… Я не даю ей договорить, всей ладонью с силой ягодицу сжимая. – Вот, что, Кристина, попахивает тиранией, – не остаюсь я в долгу и подмигиваю ей с серьёзным фейсом. Вообще ни фига не смешно. – Представляешь, как она опустилась бы на твою задницу, будь мы на суше. Но Крис и полное её имя не заставляет хоть немного стать посерьёзней. – Это уже чем-то другим, Арс, попахивает, – спускается до низкого, хриплого шёпота, – любишь наказывать и доминировать, мм? Я глаза прикрываю. Блть. Она же меня разнесёт точно. Но будет уроком, нечего влезать в споры, которые заведомо проиграны. Однако я даже глаза открыть не успеваю, Крис добивает, губами к моему рту прижимается и прямо в него произносит: – Но ты можешь мне приказать, чтобы я смотрела только на твоё… достоинство, – выделяет с акцентом, что всё – не выдерживаю и губы её перехватываю, кусая. – Я тебя реально, Рогозина, когда-нибудь накажу за твой острый язык, – не угрозой выдаю и так понятно, что я в принципе на неё не способен, когда в нескольких сантиметрах от меня такой очаровательно-грязный рот. Который ещё грязнее выдаёт: – Да, мой господин, накажи меня. Мать его. Говорю ж, точно разнесёт. – Идём, нижняя*, – и пока Крис не успела снова рассмеяться, разворачиваю её в своих руках, – можешь считать, что это приказ. Она всё же смеётся, громко, но недолго, замолкает ровно в тот момент, когда я ей рукой снова глаза закрываю, а второй обхватываю её грудь перед тем, как начать вести в сторону берега. – Что ты… Арс! Ты же не серьёзно! – тарахтит возмущённо, пытаясь сориентироваться без зрения и за что-нибудь ухватиться. – Ещё как серьёзно. Сказал же, не будешь смотреть. Крис наконец дотягивается до дна и начинает идти более увереннее. – Я бы и так не смотрела! Серьёзно, Арс, отпусти меня. Ага, и подстёгивать она конечно же тоже не будет. – Обойдёшься, иди. – Но я ничего не вижу! Это… это, между прочим, не очень-то и удобно. – Я вижу, – продолжаю её вести перед собой, всю закрывая. – Считай, что это упражнение на доверие. – Арс! – шлёпает она меня по ноге, но на этот раз я смеюсь и снова подталкиваю её вперёд. Правда, когда мы оказываемся по пояс, начинаю жалеть, что у меня нет третьей руки, чтобы закрыть ещё её белые трусики, которые мокрыми вообще ничего не скрывают. На соседа скашиваю взгляд, но тот уже загорает, однако, с другой стороны, ещё идёт парочка, очевидно, за тем же самым, что и наш сосед. Чтоб его, угораздило же так чётко забраться. – Вот теперь нам точно пора, Крис, – открываю ей немного обзора снизу, чтобы она видела, что под ногами. – Пока нас со всех сторон не обложили чужими достоинствами и не только. Молчание. Крис затихает, что понимаю, она сопоставляет слова, а когда до неё доходит… – О, Боже! – смех, слишком искренний и прекрасный, что я прям зависаю на нём. – Не говори только, что я лишилась девственности на нудистском пляже! – Тише ты, – шикаю на неё, замечая, как на нас бросают взгляды, но сам едва сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться на её заразительный смех. Ей богу, он стоит того, чтобы забрести не только на нудистский пляж. – Всё, Крис, свободна, – отпускаю её, когда мы оказываемся наконец за выступом скалы, но не удерживаюсь и таки припечатываю её ладонью по мокрой заднице. Крис вспыхивает и, разворачиваясь таращит глаза. – Ну ты и… – Сказал же, накажу. Спустя пять минут мы уже идём в сторону отеля. Одетые, слава богу. Хотя Крис всё ещё в одной моей футболке. Сзади неё специально тащусь с отставанием, видом во всю наслаждаюсь, гуляя взглядом по её ножкам, и думаю, что даже мокрая и нелепая Крис держится так, будто этот пляж принадлежит ей. Она охренительная, серьёзно. И сама по себе мысль в голову забирается, что Дане и близко до неё не дотянуться. А она явно старается. Во вторник у меня в прямом смысле слова маты закончились, когда увидел, во что она нарядилась в колледж. Юбка в клетку, водолазка в тон, низкий, приглаженный хвост, сумка, похожая на сумку Крис, лакированные в цвет водолазки туфли, духи. Дана будто в гардеробе Крис побывала, насколько старается быть её копией. Без шуток, это начинает серьёзно меня напрягать. Откинуть мысли пытаюсь, не хочу я ещё и здесь грузиться об этом, но факт остаётся фактом: Дану надо как-то убрать. Есть идеи, как ей перекрыть кислород, но для этого надо через себя пустить деньги отца, которые поступают за её обучение. Понимаю, что для этого мне как минимум придётся с ним разговаривать, но уже пофигу, перетерплю разок сделать вид, что могу с ним находится в одном помещении. И сделать это надо, пока мама в больнице, незаметно, и уже потом по факту с ней объясняться, когда сама Дана будет подальше от нас. До номера мы добираемся за минут двадцать, утро ещё, особо народу нет, так что на глаза немногим выходит попасться. Крис в номере оставляю, вытащив зарядник, маме звонить, а сам, накинув чистую футболку, иду на ресепшн номер продлить, и попутно в лавку с безделушками заворачиваю. Крис попросила резинки купить. Понятно, что ей я сказал: «Обойдёшься», но тут только дураку будет не ясно, что я их всё равно ей куплю. Да и надо ж свою собственную коллекцию по новой начинать собирать. Недолго высматриваю, где они могут лежать, но неожиданно нахожу абсолютно другое. Пару интересных браслетов и думаю, что они прям идеально впишутся, чтобы заменить тот утерянный. А заодно, чтобы и признаться Крис, что умудрился всандалить наш общий. Нижняя (рабыня; саба) – в БДСМ-отношениях женщина, играющая пассивную, подчиняющуюся роль