Глава 41. Крис

– Расстояние до Марса? Молчание. На этот раз Арс думает с полминуты, прежде чем выдохнуть мне в шею. – Где-то пятьдесят шесть. Я молча ругаюсь, но упорно иду дальше. – Юпитера? – Это экзамен по астрономии? – Не знаешь? – Оно меняется. Но в среднем около шести ста миллионов километров. – Черт, – тихо ругаюсь, когда вижу ответ, и со вздохом блокирую свой телефон, опуская его вниз. – Так тебя побить хочется, всезнайка. Арс смеётся, щекотя своих дыханием затылок и поднимая на нём все мелкие волоски. Мы на пирсе сидим, возле крепости портовой, здесь ветрено очень, плюс вечер поздний, хотя мне не холодно, потому что Арс кутает меня с двух сторон в свою толстовку, обнимая со спины, а я всё равно поёживаюсь от его действий. Пробирает до нутра от тёплого дыхания по коже. Даже ворчать не получается нормально, когда последние нотки голоса сходят до дрожащих и не уверенных. – Спроси что-нибудь без цифр и поймёшь, что я далеко не всё знаю, – советует Арс учтиво и вежливо, но мне, как назло, ничего не приходит в голову более сложного. А желание его ударить растёт и растёт. Он даже про крепость «Кулес» много знает, возле которой сидим, собственно, из-за чего я по новой и начала его пытать вопросами, после того как он сумничал, поправив меня, и оказался прав. По крайней мере, Гугл остался на его стороне. Как и днём, когда мы ездили в Кносский дворец. Почти пятнадцать минут, как там оказалась, я была готова поклясться, что сильнее просто не смогу любить Арса за то, что он приобрёл втихаря билеты, пока я ходила по магазинам, чтобы купить себе вещи. Когда Арс встретил меня, я только заикнулась про то, что можно было бы поглазеть на дворец один, а через секунду перед моими глазами красовались билеты с вопросом: «Вот на него?», которые он достал из заднего кармана джинсовых шорт. Заискрило же в груди всё, как была счастлива, что его даже просить ни о чем не приходится, он и так знает, что я люблю. А вот минуту на шестнадцатую-семнадцатую поняла, что хочу с ним что-нибудь сделать, когда он оспорил практически всё, что сама знала про этот дворец. И оказался прав! Он даже гида умудрился поправить, рядом стоящего. Негромко, мне на ушко, но после так нахально и победоносно улыбнулся, что я поклялась найти во что бы то ни стало место, где у него будет огромный пробел. Очевидно, это точно не астрономия. – Ладно, – вглядываюсь в темноту неспокойного моря, – под каким номером в таблице Менделеева находится золото? – спрашиваю и тут же поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Арса. На сокрушенного Арса! Потому что выражение его лица, когда он смотрит ответно – Боги! я готова пищать от восторга, насколько довольная, что нашла то, чего он не знает. – А ведь это цифры, Арс, – не упускаю возможности позлорадствовать. – Да ещё и золото, на таком простом провалился! Глаза Арса становятся уже. – Ты сама то знаешь? – Нет, – отвечаю честно, – но я и не умничаю, и не поправляю тебя. – А потом жму плечом. – Мне можно этого не знать. Арс переводит взгляд перед собой, смотрит на море и явно о чём-то усердно думает. Очевидно, пытается всё равно найти ответ в своей голове, но чем больше проходит времени, тем шире улыбаюсь, потому что по итогу он сдаётся: – Черт, – и головой недоуменно качает, будто никак не может принять. – Семьдесят девятый, – называю ответ, глядя в телефон, – на благодари. Арс смотрит на меня недовольным взглядом, когда я решаю добавить с милой улыбкой: – Будешь и дальше меня постоянно поправлять, я тебе тогда каждый день буду экзамены устраивать. Моя улыбка его явно не впечатляет, но он не успевает ответить, потому что резко отвлекаюсь на загоревшийся экран телефона. Быстро смахиваю уведомление о сообщении и сразу же блокирую экран, не читая, что там написано. Хватает понимания, от кого, чтобы догадаться, что ничего хорошего там нет. Собственно, как и Арсу по моей реакции, кто это пишет. – Если бы я не знал, что Мир – это твой брат, я бы уже серьёзно напрягся, как у тебя обрывается телефон, – комментирует он мою поспешность. А я губу закусываю, не зная, что на это ответить. Потому что срыв Мира переходит уже все границы. Кто бы знал, что отпроситься у мамы будет в тысячу раз проще, чем договориться с братом. Маме много информации и не понадобилось, кроме ответа на вопросы: «С тем ли я красавчиком» и «Принимаю ли я по-прежнему контрацепцию», когда ей позвонила. Мне даже отчасти обидно стало, что, как всегда, ожидала от неё большей реакции. Но… о чем говорить, если мама ещё год назад сама записала меня к гинекологу, чтобы она назначила мне таблетки, думая, что я давно сплю с парнями, исходя из того, как одеваюсь и веду себя. А вот с Миром договориться у меня не получилось от слова «совсем». Начиная от шантажа «Я не уплыву без тебя с Крита», заканчивая, что он сам меня найдет, если я не вернусь на Санторини. Мне пришлось отправить его в чёрный список, чтобы мой телефон не разрывался от звонков, но везде я его заблокировать не могу, а мои ответы, чтобы он оставил меня в покое, не работают. Мир уверен, что я с тем парнем, «итальянцем», и не хочет слышать, что он не прав. – Он просто не в восторге от ситуации. Обычно он всё про меня знает, – пытаюсь объяснить. – Да и мы почти всегда вместе, если дело касается семейного отдыха. Арс кивает, принимая ответ, но тут же добавляет: – Знаешь, я ведь не против, чтобы… Я обрываю его раньше, чем закончит, потому что он повторяется, предлагая познакомиться с Миром. Но нет. Определённо нет. Я бы Арса быстрее с Яром познакомила, который в последний раз обещал оторвать ему руки, чем Миру дала хотя бы намёк. – Не лучшая идея, – говорю, смотря себе под ноги. Более логичного объяснения у меня нет. Я не смогу до Арса донести, почему мне так важно оставлять его в секрете. Не хочу, чтобы «мы» подвергались даже малейшей угрозе, а Мир стопроцентно её обеспечит. – По крайней мере, не сейчас. Но Арс и такой ответ принимает, когда я решаюсь посмотреть на него, он спокойно кивает. – Я просто сказал, что могу, если понадобится. На это уже киваю я, без слов показывая ему, что понимаю. А после перевожу взгляд обратно в сторону моря. На огромные волны, бесконечно разбивающиеся о стену крепости, смотрю, прижимаясь к Арсу поближе. О тёплых вещах я определённо сегодня не думала, набирая в примерочную платья и короткие шорты с майками, но я и не планировала гулять до поздней ночи по пирсу. Я вообще думала, что после четырехчасовой поездки во дворец, даже смотреть не смогу в сторону тротуара, но оно само собой вышло, что, поужинав, мы решили прогуляться и зависли здесь. Возможно, только от понимания, что нужно ещё идти обратно, мы так и не можем сдвинуться с места, так как вторая ночь без сна даёт о себе знать. Я бы и из постели сегодня не выбиралась, честно, если бы Арс не утащил на улицу, со словами, что весь день в постели для него это «слишком». – Может вернёмся? – спрашиваю, глядя на Арса, когда думаю, что сейчас я бы всё отдала, чтобы оказаться в постели и на ней растянуться. – Сдаёшься? Уже? Я думал, ты хотела посмотреть, что находится в конце пирса. Я смотрю в сторону тонущей во тьме дорожки, прикидывая стоит оно того или нет. – У меня и фантазия не плохо работает, – заключаю, когда понимаю, что не так уж сильно и хочется. – Я во сне её буду представлять. – Хорошо, на фантазию так на фантазию полагаемся, – соглашается Арс, но стоит мне только попытаться сдвинуться, он напрягает руку, не пуская меня. В непонимании вскидываю взгляд с его руки на моей талии на него. – А мне что с этого будет? – неожиданно задаёт вопрос. Я его не понимаю. – За что? – Ну, у меня не так хорошо работает фантазия, мне что-то нужно взамен, чтобы была мотивация её пробудить, – как ни в чем не бывало пожимает он плечом. – Ты же не хотел смотреть, что там. – Мы прошли полтора километра, – Арс смотрит в сторону уходящего в море пирса, – осталось примерно столько же, – а потом вновь на меня, – обидно бросать на полпути, понимая, что завтра так и так придётся снова преодолевать этот путь, потому что, Богом клянусь, ты захочешь снова меня сюда притащить и всё-таки дойти до конца. У меня открывается рот от неверия. Быть того не может, Арс не спрашивает никакой с меня платы за мои «хотелки», хотя… нет, кто-кто, а именно Арс с меня берёт каждый раз плату. Я сдаюсь. Не то чтобы это было прям очень сложно. – И что же ты хочешь? Он улыбается, понимая, что победа уже за ним. – Всё, – отвечает, не думая, но потом серьёзнее добавляет: – Хочу твой первый раз, Крис. Несколько секунд я смотрю на него обескураженным взглядом, прежде чем сказать: – Но я тебя уже здесь целовала, – на что Арс только сразу кивает, как бы говоря, что и сам знает это, а я вновь прихожу в недоумении, оглядываясь по сторонам и думая, что ещё можно здесь сделать, но когда только зарождается мысль, мгновенно её отбрасываю, категорично заявляя: – Я не буду здесь заниматься сексом с тобой. Арса пробивает на мягкий, ненавязчивый и явно слегка удивлённый смех, когда он вскидывает брови, качая головой. – Прискорбно, – подбирает он словно осторожно слово, – но я почти уверен, что переживу, что мы не займёмся здесь сексом, – заключает с улыбкой в итоге, а потом подталкивает рукой, которой обнимает, когда сам второй лезет за чем-то в передний карман. – Давай, принцесса, сама сказала, что у тебя фантазия не плохо работает. Настала пора её проявить. Он достаёт руку и снова обнимает обеими талию, чуть сдвигая меня, чтобы опиралась только на одно его бедро и не приходилось выворачивать шею. Перебирает ткань толстовки на моем боку, но я слишком погружена в раздумья, чтобы заострять на этом внимание. На Арса смотрю, никак не придумаю, что ещё могу сделать в первый раз, когда не выдерживаю и говорю: – Я могу пойти одна в отель. Подожду тебя в фойе, пока ты нагуляешься. Арс кривит губами, явно не одобряющий эту идею. – Можешь, бесспорно, но я могу заверить, что тебе понравится, что получишь взамен. Оно того стоит, Крис, давай, думай, – заявляет, как всегда, слишком уверено, что я хмурюсь. – Не всё же тебе заставлять мои серые клетки работать. Господи, вот что за… Удивительно, но я начинаю недовольно сопеть, что точно за мной практически никогда не наблюдалось. Потому что, да! Я хочу знать, что он задумал, не смотря на то, что умею не поддаваться шантажу. Но с Арсом это больше не работает. С ним не работают вообще ни одни мои принципы. А его вот эта – чуть скошенная, затейливая – улыбка, пробуждающая ямочку на одной щеке? Я только перед ней устоять уже не в состоянии, чтобы купиться на всё, что бы он ни задумал. – Ладно, – соглашаюсь играть по его правилам, на что ямочка на щеке становится только глубже, когда внезапно меня и осеняет. Ямочка! Сама улыбаюсь, понимая, что могу сделать, когда беру его подбородок в руку и удерживаю на месте, чтобы прижаться губами к ямочке на лице и нежно-нежно, с небольшой задержкой поцеловать. – Вот так, я тебя ещё не целовала, – шепчу ласково, на что Арс усмехается, шире улыбается и легонько качает головой, скашивая на меня взгляд. – Шикарный ход, не поспоришь, – заключает, когда отстраняюсь, но потом примирительно выдыхает: – Но уговор есть уговор. Немного отодвигается и становится серьёзным. – Протяни свою руку, – просит Арс. Не совсем понимаю, для чего, но всё равно сразу протягиваю. – Нет, левую. Молчу и терпеливо меняю руки, при этом безотрывно глядя в также смотрящие только на меня глаза Арса, когда он сам вытягивает правую руку прямо над моей, и я замечаю боковым зрением какой-то блеск. Поворачиваюсь, но не сразу понимаю, что за цепочка свисает с его запястья, а когда разглядываю лучше… Боже, у меня сердце разбухает до нереальных размеров. Тесно в груди, дыхание спирает. Я на Арса обратно взгляд перевожу, а он улыбается. Умилённо как-то, словно ему нравится сейчас за мной наблюдать. Он слабо кивает головой в сторону браслета, свисающего с его запястья и держащегося на почти таком же браслете, который надет на его руку. – Давай, Крис, просовывай руку, – мягко подталкивает он. Я снова смотрю на серебряный браслет. Вернее, пару браслетов, скрепляющихся между собой шариком. Не спешу, сначала прохожусь пальцами по цепочке и замечаю, что на том, который предполагается для меня, металлическая вставка. А когда поворачиваю, чтобы посмотреть, что там, моё сердце повторно разносит в груди. На мгновение мне кажется, что нахожусь в вакуумном шаре, который заполнен только эхом моего сердцебиения. Разве может полюбить Луну тот, кто вначале увидел солнце? Читаю, что написано курсивом на браслете и почему-то не могу сглотнуть, насколько нешуточный внутри бунт поднимется и всё будто трясётся. На Арса почему-то тоже не могу смотреть в этот момент, когда наконец заставляю себя ожить и надеваю браслет. Арс тут же тянется пальцами второй руки к металлическому шару, соединяющего браслеты и разъединяет их друг от друга, а я осознаю, что это на самом деле не просто шар, это – магнит. – Компенсация за то, какой я бываю идиот, – говорит Арс, отстраняя свою руку с браслетом от моей. Кладёт её мне на бёдра и гладит их, пока я продолжаю разглядывать всё ещё свой. – Я не должен был забирать тот у тебя, – снова заговаривает тихо. – Он был твой, а я как обиженка последняя едва ли не желчью весь изошёлся, что носишь его до сих пор, хотя он для тебя не значит столько, сколько я бы хотел, чтобы значил. Я наконец смотрю на Арса, он сам оглядывает всё моё лицо очень внимательно, руку подносит и гладит скулу, произнося прямо в глаза: – Прости меня. У меня до сих пор дар речи отсутствует. Боюсь отчего-то открывать рот и говорить, ощущение, что если произведу хоть одно действие, меня таки и накроет тем ураганом чувств, что будто висит надо мной. Собраться пытаюсь, но это очень сложно сделать, пока смотрю в переполненные искренностью и чем-то нежным глаза Арса. Снова опускаю взгляд на браслет и веду пальцем по надписи. Никак не комментирую её, мне и так смысл понятен. Как и почему он попросил именно левую руку, на которой находится татуировка. – А что с тем браслетом? – спрашиваю, когда вновь смотрю на Арса. Не для того, чтобы вернуть или упрекнуть, что мне не нравится его замена. Просто из интереса, почему он сам не носит его. Не слепая, заметила. И даже запомнила тот момент, когда он его снял. На следующий день, после того как мы с ним поцеловались у меня во дворе. После чего всё началось между нами меняться. Сейчас это ещё и осознанием по мне проходится, когда вспоминаю, что в этот же день он предложил мне провести с ним время, хотя ещё и не знал, из-за чего я с ним так поступила. Арс сам смотрит на мой браслет, руку мою в свою берёт и проводит большим пальцем по татуировке, заставляя кожу покрываться мурашками. – Я его потерял, – признается он. – Вернее, не то чтобы потерял… Догадываюсь, чьих рук его исчезновение с моей комнаты, но сам виноват, что затянул. Сразу хотел отдать, пока не подумал, что надо ремешок на нем поменять, и только после вернуть тебе. – Я тот любила ремешок, – вставляю почему-то. Просто хочется ему рассказать, что правда берегла его, как какую-то драгоценность. Как мне нравилось, что этот ремешок впитал в себя его кожу. Его самого. Но Арс только улыбается, поднимая на меня взгляд. – Тебе бы понравилась замена, уверен, я нашёл для тебя ремешок с шипами. Я не сдерживаюсь и усмехаюсь, а Арс продолжает. – А сейчас понимаю, что так даже лучше. Пора нам избавляться от той фразы, принцесса, – говорит и снова в глаза смотрит, вглядывается буквально, будто хочет понять, хорошо ли осознаю то, что сейчас написано на моём браслете. Осознаю. Очень сильно осознаю. И это осознание до сих пор курсирует чем-то очень ощутимым по венам моего сердца. – Дана? Это она его забрала? – спрашиваю, вместо того чтобы ему ответить, что на самом деле происходит со мной. Не смогу. Не выдержу. Сил буквально не хватит выразить все свои чувства, а меньше говорить, как банальное «спасибо», точно не хочу. И вижу, как Арс мгновенно мрачнеет, хотя и пытается сделать вид, что ничего не происходит. – Полагаю, что да, – даже тон голоса пытается удержать обычным и лёгким, но я слышу, как он что-то сдерживает в себе. А сама выдаю то, что меня безумно тревожит. – Я не хочу, чтобы ты каждый день жил рядом с ней. Понимаю, это эгоистичное заявление, с учётом того, что в этом виновата сама я. Но меня гложет буквально, что она рядом с ним. Что смотрит на него, что они пересекаются за общим столом, что она спит где-то недалеко от него. Что может невзначай коснуться… Господи. Да всё гложет, что касается Даны. Но Арс даже не ждёт, когда так просто отзывается: – Я и не буду. Как вернусь, только вещи некоторые соберу и перееду пока что в квартиру, где мы раньше жили с мамой, а там… не знаю, – Арс снова вглядывается в мои глаза, раздумывает о чем-то, прежде чем говорит: – Кое-что происходит, Крис. Не хочу сейчас вдаваться в детали, но ты должна знать, что не всё так просто с Даной. Я в прямом смысле слова не могу пока что её убрать, как из своего дома, так и из колледжа, даже несмотря на то, что знаю уже, что она сделала, – признается он, а потом переводит взгляд, вновь гладит мои бёдра, следя за своими действиями. – И, я боюсь, тебе не понравится то, что сейчас происходит в колледже, не считая того, что это отчасти моя вина. Я все ещё внимательно смотрю на его лицо, вижу по его выражению, что Арс на самом деле чем-то озадачен серьёзно. – Например? – решаю прояснить для себя. Арс смотрит на меня и глубоко вдыхает, будто собирается с духом. – Дана дружит со всеми твоими подругами, – и произносит так, словно это и правда что-то ужасное для него, что я даже усмехаюсь, когда осознаю, что Арс из-за этого переживает. – С Кар, Яной и Василисой? – уточняю я, и Арс пусть и недоуменно, но тут же кивает. А я вновь усмехаюсь, голову наклоняю и сама прохожусь пальцами по его скуле. – Расслабься, Арс, Кар ни с кем не дружит искренне, кроме Яны. И то… даже с ней она не совсем честна. Если она и тратит время на Дану, то только для своей выгоды. И я даже уже догадываюсь какой, если Дана не держит язык за зубами и треплется про меня. Арс явно не понимает, отчего я выгляжу такой беззаботной. – И тебя это не смущает? То, что Дана что-то расскажет про тебя им? Я лишь небрежно пожимаю плечом: – У неё ничего нет на меня. Поверь, Арс, единственное, что она уже рассказала, что мы с тобой были вместе и ты меня бросил, иначе бы Кар с ней не возилась бы. А значит, Кар сейчас будет изо всех сил пытаться тебя получить, чтобы ответить мне за мое представление с Егором, – рассуждаю спокойно, не факт, что попадаю в точку, но точно близка к истине, так как очень хорошо знаю Карину. А вот Арс почему-то лишь более хмурым становится, смотря на меня так, будто находит ненормальным, что остаюсь невозмутимой. Я решаю закрыть эту тему, пока не начала чувствовать себя снова неправильной в его глазах. – Так что, пусть общается, сколько угодно. Дана не расскажет про то, что было два года назад, потому что это только по ней и ударит. Остальное… она просто никогда ничего на меня не найдет, потому что я не болтаю и никому никогда ничего про себя не рассказываю. Арс долго всматривается в мои глаза, прежде чем спросить: – Совсем никому? – без осуждений, больше так, будто ему необходимо меня понимать. А я думаю, насколько хочу быть в этом вопросе с ним откровенной, когда решаю, что хочу, чтобы он меня понимал. – Секрет перестаёт быть секретом, когда его знает кто-то ещё, кроме тебя. Это оружие, Арс. И рассказывая, ты вверяешь человеку нож в своё сердце, а потом просто остаётся гадать, всадят тебе его или нет. Поэтому я держу всё самое сокровенное только при себе. Не люблю ощущать себя уязвимой хоть в чем-то, потому что меня это пугает буквально. Родственные связи не всегда гарантируют надёжность, что говорить про подруг и друзей? Любое недопонимание, и всё мигом рушится, разве не так? Мы оба знаем, про что именно говорю, поэтому Арсу нечем оспорить мои слова, но он всё равно смотрит на меня. Долго и вдумчиво, пока не отводит взгляд в море. Молчит, но точно продолжает о чём-то думать. О чём-то, что ему явно не нравится, а потом неожиданно он целует меня чуть выше скулы, прежде чем ощутимо поменяться, словно спешит закрыть эту тему. – Возвращаемся? Я киваю, не собираясь заострять внимание, почему мы оба желаем закрыть тему про Дану. И так понятно, что просто с ней не будет, но я правду сказала Арсу, я её не боюсь. Единственное, чем она могла бы меня ударить, быть с ним. Всё остальное… может пыхтеть сколько угодно, как и общаться, с кем пожелает. Всё, что настоящее моё, она никогда не получит. Мы возвращаемся в номер, особо не разговариваем, больше нежимся и постоянно обнимаемся. Даже пока дверь в номер Арс открывает, со спины обнимает, прижимая к себе и касаясь губами моего лица, а когда оказываемся во тьме, никто почему-то не спешит включать свет или отстраняться. В его руках разворачиваюсь и поднимаю взгляд, тут же встречая его. Так и стоим какое-то время, просто смотря друг на друга, будто безмолвно решаем, что делать дальше. – Душ? – наконец спрашивает меня Арс, а я уступаю ему быть первым, так как не могу понять, сколько мне понадобится времени. Волнительно очень несмотря на то, что уже и бояться нечего. Но стоя в его футболке, которую мне дал Арс, хотя я и купила себе аж несколько пижам, после того как сама принимаю душ, я почему-то смущаюсь выйти, хотя днём спокойно могла остаться перед ним почти голой. Сейчас ощущение, что на пороге ещё одной какой-то грани, и у меня аж низ живота сводит сладким трепетом только от мысли, что перешагиваю её. Выхожу, но не сразу нахожу в номере Арса. Он на открытом балконе стоит, обнажённый по пояс, опираясь на боковую стену прямо у самой перекладины и с хмурым выражением лица что-то делает в телефоне. Выглядит напряжённым и даже несколько недовольным, но как только слышит, что торможу в проходе, тут же поворачивается и будто бы замирает. Выражение лица сменяется за мгновение, пока его взгляд проходится по мне с головы до ног. Его адамово яблоко движется, когда он тяжело сглатывает, и так и не отрывая от меня взгляда, на ощупь блокирует телефон, закидывая его в карман спортивных штанов. На меня смотрит, в глаза, а у меня в груди всё жаром обдаёт от его сильного взгляда. – Я ведь уже говорил, что тебе идут мои вещи? – спрашивает хрипловато, но я даже ответить не успеваю, как он подходит ко мне. Всё ещё взгляд мой удерживая, заставляет замереть и наблюдать за его действиями, когда он тянется к моему пучку волос на голове и аккуратно стягивает резинку. – Вот так – вообще идеально, – говорит, распуская волосы и разглаживая их. Я всё ещё не спускаю взгляда с его движений, впитываю буквально, как Арс смотрит на меня, стою и не дышу почти, с таким невозможным натяжением в груди, что кажется, будто во мне сейчас что-то вот-вот взорвется. Возможно, всё моё тело. По коже словно пробегают электрические мурашки, когда Арс заправляет волосы мне за ухо. – Это так принципиально их всегда распускать? – осиливаю вопрос, хотя голос звучит так, словно я полностью лишена дыхания. Арс ухмыляется. – А то, надо же пополнять свою собственную коллекцию, – отзывается и тут же надевает резинку на своё запястье, рядом с браслетом, а сам даже взгляда не отрывает от моих глаз. – Эта резинка с цветочком, не боишься, как будет смотреться в купе с розовым… – Пофигу, – не даёт договорить, лицо моё в ладони берёт и тут же целует, заставляя дыхание окончательно оборваться. Больше не медлит, сразу идти на меня начинает, заводя в номер обратно. – Будь она розовая, хоть салатовая, – его губы так требовательно захватывают мои, что непонятно, как у Арса вообще получается говорить, потому что лично я теряюсь от этой настырности, не позволяющей мне даже толком подумать, – всё равно их все таскать с тебя буду. Боже… у меня голова кружится. Инстинктивно руки поднимаются и упираются ему в грудь. Я не хочу его останавливать. Оно просто выходит, словно слишком много происходит в этом моменте. Арс так решительно на меня напирает, что полностью не похоже на то, каким он был вчера со мной – осторожным и нежным. Сейчас же… Господи! Голова… она так кружится, кружится, мысли совсем не способны ни за что зацепиться. Одно только фиксирую: кожа его под ладонями – такая горячая, гладкая… И мы всё ещё движемся. Вернее, Арс движется на меня. Ведёт, держит и всё так же страстно целует. Мысли уносит, я просто делаю, что очень хочу. Скольжу вверх ладонями на его плечи, сама к нему прижимаюсь, так жажду давления на своё тело, силы его рук, оно всё ноет буквально, как мне это необходимо сейчас, а когда получаю, – когда Арс сам обхватывает за талию и прижимает к себе, – я точно в негу раскалённую вся погружаюсь, какой испытываю взрывоопасный восторг. Не то протяжно стону, не то жалостливо, насколько внезапно кажется мощной рождающаяся нужда внизу живота. Боже! Ещё хочу ближе. Теснее. Сильнее. Арс в волосы мои зарывается пальцами, целует точно неделями голодал без меня. – Я понятия не имею, готова ты или нет, а ты не останавливаешь меня, – говорит, но так и не отрывается. Целует и целует, продолжая к кровати подталкивать. – Если что, сейчас самое время это сделать. Не молчи, Крис, чтобы я тебя понимал. – Не хочу. Готова… наверное, – зачем-то добавляю я. То есть, я хочу. Больше, я нуждаюсь в этом сейчас, но я ни в чем не уверена. В том смысле, а разве это возможно? Арс тормозит, на меня смотрит серьёзно. – Будем пробовать? Я киваю, а в следующую секунду Арс снова целует меня. Иначе, более томно, медленно и соблазняюще, когда его руки забираются под футболку. Отрывается от меня и тут же стягивает её через голову. Смотрит, и хоть мне до безумия нравится его взгляд, не могу почему-то без смущения его выносить. Глаза прикрываю, дрожу и вся мурашками покрываюсь. – Мне нравится, когда ты такая, принцесса, – шепчет Арс возле ушка. Его горячий рот шею целует, кожа снова обжигает мою, греет меня, заставляя расслабиться в его руках. – Какая? Трусливая? Я чувствую, как он улыбается, прежде чем подхватить меня под бёдра и поднять в воздух, а уже через мгновение опустить на кровать, сразу же устраиваясь между моих ног. Снова эрекцию его чувствую и почему-то только и думаю, что хочу, чтобы он сильнее в меня упирался. – Моя. Он говорит и целует, а его рука уже гладит ноющую и нуждающуюся в его ласках плоть, когда сам чуть сдвигается. Боже, это совсем не так, как вчера… у меня даже времени нет на этот раз, чтобы опомниться, как уже начинаю тонуть в удовольствии. Пропадаю в его поцелуях и в движениях его пальцев. Реальность за веками в фейерверках ярких взрывается. – Арс… – сама буквально выпрашиваю, двигаюсь под его рукой уже так, как мне надо. Усилить, поймать… не соображаю, просто делаю и за Арса цепляюсь, будто вот-вот упаду. Мне стыдно до ужаса от того, какая вдруг зависимая от него становлюсь, но нужда эта сильнее. Он губы мои целует, кусает и ловит, когда от него ускользаю от особенно острого удовольствия. Не отпускает – топит в себе, в ощущениях. Горю вся и задыхаюсь. Разум уплывает всё дальше, но я больше за него не цепляюсь. Не хочу, не могу… Всё в дымке какой-то, одни желания остаются. Трогаю его, пресс глажу, а Арс внезапно весь содрогается, замирает всего на мгновение, чуть надо мной приподнимаясь, а после яростнее целовать начинает. Утягивает безвозвратно, что почти не замечаю, как без одежды оказываемся. Обрывками только, и то, потому что сама ему помогаю раздеть себя полностью, так хочу, чтобы он уже оказался на мне. Безумие. Безумие же… Завтра я буду от стыда сгорать, я уверена, но сейчас просто не способна ни соображать, ни сбавлять обороты. Арса хочу. Божечки, так хочу… Всё его тело трогать, касаться. Голова кружится от желания. Оно уже каждый сантиметр тела в пылающую нужду превращает. Мне без разницы, где ощущать Арса хочу, всё горит, всё болит, как он весь нужен. Слиться буквально, стать чем-то единым – вот, о чем все мои мысли, пока мы целуемся, что когда это наконец происходит… Господи. Вся моя реальность вдребезги разбивается. Арс входит в меня, до основания всю меня собой заполняет, а я задыхаюсь и одновременно совсем не дышу. Вся под ним выгибаюсь, шею его обнимаю и голову запрокидываю, насколько много в это мгновения во мне ощущений. Оба замирает в моменте. Арс сам всю сжимает, в шею мне утыкается, а я чувствую, как по нему дрожь проходит и отзывается мгновенно ответной во мне. Арс линию челюсти поцелуями покрывает, скулу, пока добирается до моих губ. Кожу бедра гладит попутно, прежде чем не опустить ладонь под коленку и чуть приподнять мою ногу. – Крис?.. Я киваю ему лишь. Не могу говорить, не хочу, где бы я ни находилась в эту секунду, я знаю, что здесь абсолютно чистое совершенство. Арс ладонь кладёт мне на лицо, гладит и поцелуй углубляет, а вместе с тем двигаться начинает. Я снова под ним вся извиваюсь. Тону, отдаюсь, для него существую – мне без разницы, что я делаю и как это называется, просто вся растворяюсь и на волю желаний разум меняю. Сейчас я яснее осознаю, почему говорят: заниматься любовью, сексом да хоть даже грубее – всепоглощающий процесс, безумный, неописуемый. Мы заняты буквально друг другом. Арс берёт меня, я отдаюсь. Движется внутри меня, наполняет, топит снова и снова в одном сплошном взрывающим на атомы мой мир удовольствии. Пока всё до одной точки не затягивается предельной… миг – и меня разбрасывает на кусочки. Захожусь вся в оргазме, выгибаюсь и не дышу. Арс держит всё моё тело, рот его обжигающий чувствую на своей коже, когда он срывается на один жёсткий ритм, глубже с каждым толчком входит, пульсацию внутри меня разбивает. Каждое движение – очередной взрыв наслаждения. Мне кажется, я умру сейчас от всех ощущений. – Арс, я… Он рот мой находит, шею выгибает, целует, я его к себе прижимаю, цепляюсь за него, когда он, кажется, что до максимума входит в меня – грань удовольствия – задыхаюсь, а Арс на мгновение замирает, по его спине дрожь идёт. Я вдруг сама его внезапно целую в этот момент, не знаю, что за порыв рьяный мной управляет. Беру его лицо в руки и просто целую, дрожь его увеличивая, пока он кончает в меня. Оба сгораем… а через секунд двадцать оба уже тяжело дышим, дыхание друг друга глотая. Арс лбом к моему прижимается, оба мокрые и будто бы полностью опустошенные… невыразимый момент, какой-то особенно чувственный и интимный. Он лицо всё моё осматривает, не вижу, но чувствую. – Второй раз, как до солнца, ей богу, дотягиваюсь, – говорит Арс, а я улыбаюсь от его сравнения. – Тогда уж бываешь на солнце, – всё ещё с дрожью в голосе ответно шепчу. – Тогда ещё точнее, в солнце, принцесса, – я чувствую его улыбку, когда его губы целуют мои. Сама ему улыбаюсь и открываю глаза, встречая его взгляд. Никто из нас не двигается. Он всё ещё твердый во мне, наполняет. Чувствую его и почему-то с ума схожу от ощущений. – Устала? – спрашивает Арс, приглаживая мои волосы. А я головой качаю. Наоборот, у меня ощущение, что переизбыток энергии, точно весь процесс была подключена к электричеству. Меня бомбит, честное слово, от эмоций и чувств. – Хочешь, душ примем, принцесса? – Вместе? Бесполезный вопрос, его глаза, переполненные желанием, и так говорят за него. – Ухум, – а теперь и тёмная, маленькая ухмылка. Я губы облизываю от волнения и зарождающегося вновь сладкого трепета внизу живота. – Хочу. Арс мне улыбается, а потом вместе с собой поднимает. Удивительно, но в этот раз я не так сильно смущаюсь, просто шею его обхватываю крепко-крепко и в плечо ему утыкаюсь, пока он прямо так несёт меня в душ. Я не знаю, до скольки мы не спим, но за окнами ещё темно, когда отключаюсь невероятно обессиленная и с дрожащими мышцами в его руках, а просыпаюсь от ощущения тёплых губ у линии роста волос. Арс сам полудремлет, просто едва ощутимо целует и плотнее прижимает к себе. – У меня болит всё, – хриплю куда-то ему в горло, когда чувствую низом живота его напряжённый, вдавливающийся в меня член. Арс тихо посмеивается, сонно и точно так же с хрипловатыми нотками. – Расслабься, я дам тебе отдохнуть до ночи. Не даёт. Не знаю, как это получается, честно. Мы просто обнимаемся, коротко целуем друг друга, куда выходит, мимолётно, касаемся кожи друг друга, а в какой-то момент я вдруг оказываюсь снова под ним. Арс поцелуи на шеи оставляет безумно горячие и дрожью пронизывающие, пока медленно скользит внутрь меня. У меня там горит всё, так жарко и невероятно чувствительно, но я всё равно не могу от него отказаться. Остановить его. Вновь в удовольствии растворяюсь, и внезапно слишком остро и ярко кончаю, что отойти от дрожи не могу ещё с минуту, пока мы лежим, обнимаемся и целуемся после. На этот раз я не разрешаю Арсу идти со мной в душ, одна принимаю, а когда вхожу, буквально по новой попадаю в его руки. Арс меня будто выпустить боится, обнимает со спины, прежде чем самому пойти в душ. – Я быстро, – говорит он мне в волосы за ушком, – а потом можем прогуляться снова по пирсу, после того как позавтракаем. Меня почему-то эта идея вообще ни капли не впечатляет. – Может сегодня просто останемся в номере? – предлагаю ему. – Не лучшая идея, я тебя тогда в прямом смысле слова затрахаю, Крис, – и ведь говорит максимально серьёзно, а я аж пятнами вся иду, как вспахиваю от его слов. И… да что ж такое-то! Низ живота снова тяжестью наливается, что приходится даже бёдра сжать. Это желание когда-нибудь утолится? – Пирс так пирс, – выдыхаю дрожью одной, на что Арс смеётся. А затем отстраняется, но при этом шлепает легонько по попе, подталкивая будто в сторону номера. – Тогда собирайся, – уже дверь ванной комнаты открывает, когда тормозит и добавляет: – И побольше одежды, Крис, желательно, не прозрачной, как вчерашнее платье. Через час мы всё ещё сидим в ресторане. По нам обоим прям видно, что никто даже и не смотрит в сторону пирса. Разговариваем о какой-то глупости, я фрукты нарезанные уплетаю, положив голову на спинку дивана, Арс просто уже сидит напротив, развалившись на стуле. Я даже сил не тратила, чтобы достаточно собраться. Футболку короткую голубую надела и белые шорты новые, джинсовые, которые купила вчера. Шлёпанцы, а на голове собранный аккуратно пучок. Я не заморачиваюсь особо по поводу вида, но как-то так выходило всегда, что видели меня такой только прям самые близкие, а с Арсом чувствую себя ещё лучше, чем с ними. – Идём? – ещё через минут пятнадцать спрашивает Арс, а я головой только качаю. – Не готова ещё. Почти три километра, плюс надо ещё дойти до… Неожиданно меня прерывает звонок его телефона. Арс в карман тянется, достаёт, а когда видит, кто звонит, показывает мне пальцем «минуту» и встаёт, чтобы отойти, отвечая на звонок. Но отходит всего на полтора метра. Стоит только ему произнести: – Да, мам… Как очевидно его она прерывает, говорит что-то громко, потому что я даже со своего места слышу отголоски её слов. Не разобрать, но по резко сменяющемуся выражению лица и так понятно, что говорит она ему что-то непростое. Арс замирает. Об его скулы можно порезаться, как напрягается его челюсть, а затем почему-то его взгляд коротко падает на меня. Я его глаза вижу, и мне становится как-то не по себе. – Мам, постой… Он отводит его, смотрит в пол, рукой по лицу проводит и тихо выдаёт: – Блть… – почти одними губами, что его мама вряд ли слышит, но затем он уже говорит ей: – Ты… да послу… Да. Нет, но… Да. Ты просто… – Арс снова сквозь зубы ругается. – Я не… Мам! Серьёзно, остановись. Арс уходит на улицу, а у меня отчего-то сердце тревожно сжимается. Не ёрзаю, стараюсь даже не переживать раньше времени, но когда через несколько минут он возвращается и садится обратно, его выражение лица… Я с трудом сглатываю. – Что-то случилось? Арс на меня взгляд вскидывает, долго смотрит, а потом головой качает. – Забей, Крис, это так… некоторые недопонимания, – даже улыбку выдаёт мне небольшую, искреннюю, а тон его голоса остаётся исключительно мягким. – Ну что, идём на пирс или возвращаемся в номер? – ещё и бровями играет на последнее предложение, будто минуту назад он не выглядел как никогда злым. А мне всё равно не спокойно. Не то чтобы я сама ему всё рассказывала, что у меня происходит в семье, но я молчу только про Мира, и то… потому что это будет связано с нашими отношениями. Давлю в себе, вижу по Арсу, что ему точно не нужны сейчас надоедливые расспросы, поэтому сама в ответ улыбаюсь. – Пирс, Арс, ты дал мне время до вечера. Он морщит нос, так по-детски, будто собирается канючить, что не сдерживаюсь и уже смеюсь искренне. – Идём, Арсений, – встаю и руку ему протягиваю, – нас ждут замечательные три километра посреди моря. Арс встаёт и вместо того, чтобы взять меня за руку, кладёт свои на мои плечи, подталкивая меня к выходу: – Ты ведь понимаешь, Кристина, что я буду тебя так называть назло. Понимаю. Голову закидываю и улыбаюсь: – Ну и ладно, мне нравится, как ты говоришь мое имя. А если ещё с приставкой «принцесса»… ммм, – тяну с наслаждением. Арс ведёт меня перед собой. – Я даже в этом уже проигрываю, – качает он головой, а затем сам сцепляет наши пальцы, и в этот же момент раздаётся негромкий звук, ударяющегося магнита. Уже привыкла, что так происходит, а в моменты, когда он ещё находится во мне… Боже, это как отдельная эрогенная точка, аж глубоко внутри меня отзывается только от воспоминаний, что в те секунды испытываю. До пирса добираемся прям вразвалочку, обнимаемся слишком много, пока идём. Арс всё время целует, невзначай, словно у него уже это как рефлекс. Но успеваем дойти только до крепости, когда у него пиликает телефон. Сообщение приходящее, он не особо охотно достаёт его, но когда читает, что высвечивается на экране, с его лица сходит вся краска. Тормозит и снова, и снова вчитывается в сообщение, а моё сердце стучит всё болезненней от эмоций, сменяющихся на его лице. Головой качает и на меня смотрит, затем снова в экран. – Арс? Он глаза прикрывает и ладонью проходится по лицу, старательно терпеливо выдыхает, прежде чем наконец нормально посмотреть на меня. – Мне… Черт! – сжато ругается, а потом тихо: – Чтоб его всё… – вновь выдыхает и уже говорит: – Мне вернуться надо, Крис. Я и так догадываюсь, что в город, но почему-то все равно спрашиваю: – В номер? Арс головой качает. – Домой. У мамы… остановка сердца была. И это… это из-за меня, потому что на неё вот только сорвался. Не совсем понимаю его, но сразу же говорю: – Мне так… Но договорить не получается, неожиданно Арс меня всю зажимает, обнимая и говоря мне в висок. – Богом клянусь, не хочу, Крис, оставлять тебя здесь и… – Арс. Не надо, правда, я же понимаю, это… это… И почему у меня такое ощущение, что как раз ничего не понимаю? Почему он чувствует себя виноватым передо мной? Снова и снова целует, когда говорит: – Нам надо вернуться, куплю билет, а потом тебя провожу, ну или если хочешь, номер… – Нет, я к семье. Тут всего полтора дня осталось, и я тоже буду там. Всё нормально, Арс, правда, тебе надо домой сейчас. Я могу и сама сесть… – Обойдёшься, принцесса, сам посажу, идём, – не даёт он мне даже закончить предложение, за руку перехватывает, сжимает ладонь и ведёт за собой в сторону отеля. Через два часа я уже на пароме. Сижу и в окошко смотрю, коленки к груди прижимаю, полностью забравшись на кресло. Арс на Крите ещё, у него рейс аж через четыре часа, но я не стала тянуть время. Тяжело, хотя и понимаю, что мои чувства эгоистичны. Он дома нужен, маме, я смогу пережить несколько дней, и всё равно отчего-то влага глаза обжигает. На Санторини меня встречает скандал. Мира несёт, когда он только застаёт меня в номере, а Алёна с любопытством наблюдает за мной, что едва удерживаюсь, чтобы не показать ей средний палец. Не разговариваю с братом, сразу предупреждая, что он может лесом идти, если не возьмёт себя в руки и не перестанет отчитывать. Мне Яра с этим хватает. Как будто сами такие оба правильные и никогда нигде не пропадают на несколько суток. Раздражает так, что даже огрызаюсь в ответ, а потом до конца поездки его игнорирую. С Арсом переписываюсь, но не часто, потому что он отвечает коротко, сухо достаточно и сам первый не пишет. Пытаюсь списать это на то, что ему не до переписок, но тревожное, скулящее чувство погасить не получается. Оно нарастает, что когда едем уже с аэропорта почти дышать не могу, как внутри всё трясётся. Не разговариваю ни с кем, даже с Яром, когда он распрашивает, как прошёл отдых. В комнату свою ухожу и буквально уже не нахожу себе места. Но в тот момент, когда внезапно часов в десять от Арса приходит смс, мое сердце капитально делает остановку. До точки сжимается, когда пишу ответ, на вопрос, дома ли я уже. И всё-таки разносится от пика волнения, когда вижу его следующую смс: Можешь выйти через минут двадцать? Мне надо с тобой поговорить.