Глава 46. Крис

Синий, мелькающий свет на лице Арса. Чёрные столбы дыма, взмывающие вверх. Снующие сотрудники в форме. Полиция, пожарная, скорая… Безумие настоящее. До сих пор кутаюсь в кожаную куртку Арса, хотя он и оставил заведённой машину с включенным обогревом. Жарко, лицо горит, а вот тело дрожь бить продолжает усиленная от всего, что происходит. Арс то и дело взгляды на меня кидает, пока разговаривает с сотрудниками полиции. Несколько раз пытался в машину вернуться, но его постоянно кто-то отдёргивает, что он вынужден снова идти к машинам с мигалками. Говорит что-то, смотрит в планшет, который ему показывают, кивает и мрачнее становится. Полтора часа назад отсюда на всех порах скорая выехала, как раз в тот момент, когда нас запустили проехать. Я не знаю, кто в ней был. Не знаю, кто мог находиться в его доме, кроме Даны, и была ли это она в скорой. А если только допустить мысль, из-за чего всё… Не допускаю. Пока не допускаю. Кутаюсь снова, плотнее, носом в воротник утыкаюсь, когда замечаю проезжающий мимо чёрный, большой «Кадиллак». Тормозит едва ли не по центру между машин спецслужб, а уже через несколько секунд с пассажирского сидения вылетает мужчина. Мне требуется пару мгновений, чтобы понять, что этот мужчина – отец Арса. Узнаю его. Хотя тут много и думать не пришлось бы: внезапно он его обнимает, а сам Арс от этого аж теряется. Но недолго, он будто спешит очень, его движения резкие и отрывистые, секунда и он уже переключается на сотрудника, включаясь в разговор. Арс снова на меня смотрит, на этот раз долго, даже улыбку едва заметную выдаёт уголком губ и успевает подмигнуть, прежде чем его обратно не втягивают в разговор. Отец Арса тоже на меня взгляд бросает, не узнает, он едва задерживается на мне, но я умудряюсь за это время рассмотреть его под другим углом. Арс точно пошёл не в отца. Как внешне, так и в повадках. На его фоне Арс выглядит слишком расслабленным в противовес сдержанного, чересчур серьёзного отца. Маму его я мельком видела, и мне тогда точно не до неё было, а сейчас даже образ не могу представить, но почему-то очень хочется вспомнить. – Ты как? – наклоняется Арс, открывая дверь с моей стороны, спустя пару минут. Я просто киваю ему в ответ. Да и почему он меня спрашивает? Это не мой дом сгорел так, что от крыши ничего не осталось. – Недолго осталось, принцесса, сейчас отцу расскажу, что к чему, и он на себя всё перехватит, а мы свободны с тобой, наконец, будем. Я снова только киваю ему, но когда он уже выпрямляется, готовясь закрыть дверь, неожиданно окликаю: – Арс, – он заглядывает в машину, а я не сразу собираюсь с мыслями, чтобы задать вопрос. Ещё и грудь точно холодом сковывает, когда спрашиваю: – Это Дана была в скорой? А Арс почему-то внезапно слишком мрачным становится. – Лучше бы это была она, – выдаёт достаточно коротко, будто сдерживает себя, а потом закрывает дверь и возвращается обратно к отцу. Я не знаю, что думать. Это не день… это – одно сплошное безумие. Хотя с утра я планировала держаться подальше от всего происходящего. С колледжем решила «завязать», пока всё не закончится. С Арсом тоже. Понимала ведь, что он сам Дану не выносит, но смотреть, как она ведёт себя, будто он принадлежит ей… Именно так – принадлежит. Злилась не на него, на всю ситуацию в целом. Старалась быть разумной, как всегда, я же со всем умела справляться, и сейчас должна была. Притвориться пару часов, что мне нет ни до кого дела? Арс вечером всё равно со мной… смотреть на меня, как всегда, жарко будет, до переполоха в сердце в руках держать, целовать. А она взяла и вечера забрала у меня. Лучше вообще не видеть, не ждать, не надеяться – кредо моих последних двух дней. Мир со мной был почти всю неделю, везде шастал, куда бы его не звала, на него отвлеклась. После Греции, он вообще почти от меня не отходил, не загуливался, ночами – дома. Даже в клуб последние разы вместе ездили, с Римом и Каем, пока Яр на игры выезжал очередные. Единственный минус – Алёна сегодня за нами увязалась, когда узнала, что мы с Миром в кино собираемся. На Яра насела, что всем вместе можно пойти. А я впервые увидела, как Яру стало тяжело выносить её общество. Яр вообще последнюю неделю, точно атомная бомба за секунду до нажатия красной кнопки. Всё время на взводе. После того, как Ева его машину разрисовала, я думала, что наш дом взорвется, не выдержав излучаемого от него раздражения. А он ещё взял и на калитку между нашими домами замок повесил, обрубил по максимуму общение. Да и Ева будто в себя ушла. Редко мне отвечает, над работой вкалывает и дом наш стороной обходит. Алёна истерит целыми днями. Яр в бешенстве двадцать четыре часа в сутки. А мы с Миром наоборот чуть ли не домашними стали за эти дни. Я так вообще тихая какая-то, спокойная, точно ручная совсем, поняла, что не держат постоянно мысли, что должна «марку» не ронять круглосуточно. На всех ведь без разницы стало. Я просто сидела и ждала Арса… А потом на парковке у ТРЦ встреча. Девчонки смеющиеся… даже они рядом с ним. Я и не помню, что было в фильме, насколько глубоко ушла в свои мысли, в кафе к еде заказанной не притронулась. Ничего не хотела. С ним хотела быть. До разрыва же… А он с ней. Постоянно. Арсу не надо было ко мне приезжать. Не надо было меня целовать. Не надо было напоминать, чего она лишает меня ежедневно. Увидела её имя на экране, и всё – одна мысль, что она снова сейчас сорвёт его… Очнулась, когда в дом буквально в огне залетела, трясло от эмоций, и тут внезапно осознание: а это вообще я? Перехватывать телефон, психовать и кричать, ревновать до безумия, ультиматумы ставить, будто он выбирает между мной и Даной, гореть в мыслях навязчивых, депрессивных. Прогуливать. Бежать… Почему я позволила Дане взять над собой вверх? Почему на Арса кричу, когда прекрасно понимаю, что он на сдаст меня никогда добровольно и почему это всё делает? А потом сам по себе ответ: потому что боюсь показать ему, как я поступаю с врагами. Напомнить, что два года назад сделала. Если уж согласилась подыгрывать, значит надо было идти до конца, а не так, как я, сквозь зубы и злясь на Арса, что сама не решаюсь быть собой. Следом чат, у Мира внезапно сообщения повалили, фотографии с вечеринки, а я вдруг поняла, что меня выкинули из него. Слухи новые, которые поползли, узнала, Мир рассказал про Андрея, что про нас говорить начали и… Я поняла, что либо возвращаю контроль, либо… Второго «либо» не существует. И без разницы, какие будут последствия. Я даже готова была к тому, что Арс во мне снова монстра увидит, потому что сдерживать «этого монстра» – тоже, оказывается, невыносимо. Он есть во мне, от этого никуда не деться – это и есть я, и я хотела, чтобы Арс понимал и принимал, что спит «мой монстр» только в его руках. Для остальных же… Не горжусь тем, что пришлось сделать сегодня, но они сами выбрали идти против меня. Я никого из них не трогала. Не пересекалась за последние две недели даже взглядами, не трепалась про них, не делала из их секретов сенсаций, хотя некоторые знала годами. Единственное, что точно делала с удовольствием, в глаза Дане смотрела, когда говорила ей правду, и видела в них отчаянную безысходность. Ощущение, будто дыру какую-то в себе наконец запечатала навсегда. Спокойно и больше ничего не гнетёт из прошлого. Стоило ли оно того? Я снова смотрю на дом Арса. Это она сделала? Поэтому он помрачнел, когда упомянула её? Ей лечебница светит. Слышала ли я в тот момент Арса? Не отпущу её без ответа. Слышала. Руины же, после себя оставляешь… Я выключаю обогрев салона. Внезапно слишком жарко становится, что аж в голову дурнота ударяет. Куртку с плеч скидываю и дую себе на лицо. Не хочу пока ни о чем думать. Пытаюсь расслабиться, откидываясь полностью на спинку и доставая телефон из сумочки, когда вижу пропущенный вызов с неизвестного номера. Несколько секунд раздумываю, стоит ли перезванивать, что-то неспокойное копошится в груди, но неизвестный абонент принимает решение за меня. Снова входящий, почти в три часа ночи… А я ещё не ответив, откуда-то знаю, кто это. Дана. – Выиграла, думаешь? – спрашивает на манеру лёгкой беседы, стоит поднести к уху, а я почему-то по сторонам сразу оглядываюсь. У неё голос спокойный и гладкий, слишком уверенный в себе, что ощущение появляется не поддающееся объяснению, неприятное, точно она в лицо мне смотрит прямо в этот момент. – А у тебя ещё сомнения имеются? – отбиваю без единой заминки. – Не я вопила на всю гостиную, стоя униженная и раздавленная, пока парень, по которому сохла неизвестно сколько времени, уходил с другой. Могу ли я быть мягче? Нет. Я бы ей повторяла и повторяла эти слова вечно. Как и момент её боли. Два года назад я тоже кричала. Внутри себя, но последствия этого безмолвного крика, клянусь, навсегда отпечатались на моих лёгких, сколько тогда потребовалось мощи сдержать всё в себе и никому не показать, что я вообще кого-то когда-то любила. Пусть наслаждается этим наиприятнейшим ощущением. Но Дана только смеётся. Легко и ненавязчиво, словно я глупость сказала. – Ты всё равно его не получишь, Рогозина. Не отдам. Что вообще за сравнения?.. Я глаза прикрываю. Её слова ненормальные, они… Ей лечебница светит. Неужели, всё настолько серьезно? – По-моему, у него своё мнение есть, Дана. Арс взрослый мальчик, сам за себя решения принимает, – стараюсь говорить более деликатно, уже не такая уверенная, что она вообще меня понимает, – я не отбирала у тебя игрушки, чтобы ты заявляла мне, что что-то не отдашь. Ты позвонила, чтобы потрепать воздух? Если да, то огорчу, с провокациями – это не ко мне, я на них не ведусь. Всего хорошего. – Ох, нет, Рогозина, ты не поняла меня. Не отдам. В прямом смысле слова. Нравится то, на что смотришь? – продолжает посмеиваться эта ненормальная. – Что за не… – пытаюсь вставить. Злиться начинаю, потому что она и правда, будто совсем не понимает меня, но Дана не слышит. – Как думаешь, знала ли я, что в доме находится домработница, которая никак не должна была оказаться в нём ночью, или же я была уверена, что Арс приехал снова заявлять мне, чтобы я собирала вещи, когда устраивала пожар? – Ты что… У меня будто разом весь воздух вышибает из лёгких, что даже выговорить не могу. Я слова-то осмысливаю не с первого раза, слыша сначала только, что это она устроила пожар, а она всё продолжает, как ни в чем не бывало. Спокойно и взвешенно. – Когда уже по голове ударила и Катерина в проём упала, поняла, что ошиблась. Но поздно было, дом горел. Взгляд сам собой обращается к дому, к разрушенной крыше, вижу тот огонь, который полыхал, когда мы приехали. Безжалостно, ярко, на метра полтора рвущийся вверх… Сердце сжимается, я слышу только её бесцветный, ничего не выражающий голос, а перед глазами будто видеть могу, как она всё это делала. Человека заживо же… а хотела… Господи… у меня едва сердце осиливает не разорваться в этот момент, и обратно – в точку одну, до жгучего узла его скручивает. – Жалко, конечно. Катерина была доброй, но… – Ты… – я просто хочу, чтобы она замолчала. Жутко становится, до тошноты, у меня желудок буквально вверх подрывается, что я едва проталкиваю: – Ты ненормальная, Дана. Тебе… – Понравилось меня унижать, сучка? Пальцы непроизвольно сжимают в кулак куртку Арса. В голове одновременно и хаос, и пустота. Мысли бегут, но их так много, что будто и нет. – Я не… – Я всё у тебя отберу, Рогозина, как ты у меня, – всё продолжает она говорить этим неживым голосом. – С Арса начну. Он ведь даже и не знает, что у меня есть ключи от всей его жизни: от комнаты его, квартиры. Я уже могу быть здесь, например, в сахар подсыпать что-нибудь, – и смеётся, а я в этот момент на Арса смотрю в ужасе, всю грудь точно металлом прочным сковало. Не дышу ведь… – Ключи от машины, от его мамы клиники. Ты знаешь, что она раком больна? – Дана… – хочу остановить её, но это даже за слабое предупреждение не сойдёт. За мольбу, разве что. – Она так иногда крепко спит под обезболивающими. – Остановись, Дана, тебя же уже полиция ищет, не понимаешь? А в ответ снова смех. – Знаешь, в чем между нами разница, Крис? Я молчу. Не спрашиваю, но отчётливо слышу, как проговаривает моё имя – как-то по-дружески. – Ты – плохая девочка, Рогозина, а я… – глубокий, точно уставший вздох, – мне ведь даже и стараться не пришлось, чтобы два года быть хорошей для его семьи, когда тебя все ненавидели. Особенно Арса мама, которая спит и видит, когда ты за всё ответишь уже. Или как Антонова уберегла меня от тебя. Сама меня к полемике подготовила только для того, чтобы ты свои желчные слова проглотила обратно. Подружки твои только так за милую душу уши развесили, когда я им кинула кость, что всё про тебя знаю. Как думаешь, составит труда притвориться наивной лохушкой, чтобы подкатить к твоему младшему брату? – Даже не… Смех. – Или заплатить Удаву, ведь он легко покупается, чтобы тот, например, подсунул ему что-то другое вместо нормальной дури. Лишу тебя брата, как ты меня… – Я не!.. – Ты же про всё пишешь, Крис. Про всё. Вся твоя жизнь, все твои друзья, близкие… я всё это знаю, Рогозина. Так давай я задам тебе ещё раз этот вопрос: понравилось тебе сегодня меня унижать? Я снова молчу. И нет, не потому что мне страшно ответить. Я буквально не знаю, что ей отвечать. Это же… – Я так и думала. Око за око, тварь. Не смогла тебя обыграть, так буду болью твоей наслаждаться. Сказала же, не отдам. Не будешь ты жить счастливо, пока я в тюрьме сижу. Не будешь. – Тебе в психушку надо, ненормальная, – сквозь зубы цежу. Не могу остановить себя. Горю же буквально. Изнутри точно всю разрывает, сколько во мне адового пожара. И… отчаянной безысходности. Как в ней было сегодня. Око за око… – Какая разница, где быть, когда у меня будет понимание, какая у тебя осталась жизнь. Вот это ход так ход, да, Рогозина? По-моему, я только что доказала, что всё же тебя обыграла. Она собирается трубку повесить. Собирается точно, когда я спешу выдать: – Так в этом всё дело? – не знаю я, что делаю. Я просто не могу допустить, чтобы она закончила разговор. – Чтобы я проиграла? – Что?.. В план Даны явно не входил этот вопрос. Более чем уверена, что в её планы вообще ничего не входило, кроме как оставить за собой понимание, чтобы я боялась собственной тени. – Ты просто хочешь обыграть меня? Молчание. Она думает. А потом зло: – Я хочу тебя уничтожить, Рогозина! Я хочу, чтобы ты страдала, понимаешь?! А не была собой! Королевой чертовой! Я хочу, чтобы это все мое было! Чтобы меня так боялись! Чтобы ради меня Арс шёл на всё! Чтобы на меня так смотрели! Чтобы… – Ну, так забирай, – неожиданно говорю, и от того, как она замолкает и дышать начинает тише, будто прислушиваясь, сразу же продолжаю: – Подружек? Пожалуйста, они твои. В моих папках много, чего было, сможешь найти, как умаслить. Чтобы боялись, сама весь компромат знаешь, можешь вертеть ими, как хочешь. Хочешь мою корону? – сглатываю. – Отдаю. – А потом воздуха побольше набираю, разбить пытаюсь чертовы тиски, которые сразу всё зажимают, и пальцы изо всех сил сдавливаю, глядя на безмятежного и бросающего очередной взгляд на меня Арса, когда добавляю: – Хочешь Арса, он – твой. Это же временно, убеждаю себя. И мои слова ничего серьёзного не несут. Я не отдаю его. Он не вещь. Я не поступаю с ним так. Это просто игра… временная, просто дать Дане, что она хочет, успокоить… А у самой чувство, точно через мясорубку душу пускаю, глядя в его глаза. А эта стерва только смеётся в очередной раз, хотя сейчас её смех звучит во всём воздухе, что окружает меня. – Думаешь, я хоть на секунду поверила, что он расстался с тобой? Я знаю, как выглядит Арс, который теряет тебя. Все эти взгляды в твою сторону, смс всё строчил, срывался за тобой… Каждый раз секрет твой сдавала, когда он рядом со мной о тебе думал. И так было понятно, что он проще своё сердце вырвет, чем твоё когда-нибудь намеренно разобьёт, и за это он… – Я не Арс, – перебиваю холодно Дану, игнорирую её все слова и не даю даже задуматься себе о том, что произношу следом: – Я умею намеренно делать ему больно. Дана молчит. Я всё на Арса смотрю. Я не предаю его. Не предаю. – Насовсем, Рогозина, понимаешь? Отступишься, и будешь виновата, что в следующий раз, например, твой дом сгорит, – я снова что есть мочи куртку Арса сжимаю, чтобы даже дыхание моё не учащалось. Я не предаю его. Не предаю никого. – Или его квартира с… – Я же сказала, – говорю тверже, чтобы она перестала это всё перечислять, – забирай. – А я точно узнаю, Крис, ещё раз повторюсь, я знаю, как чувствует себя Арс, которому ты вырвала душу. Не предаю. Не предаю… – Я хочу, Рогозина, чтобы он страдал из-за того, что снова на тебя клюнул, чтобы пожалел, на меньшее не согласна, ты поняла меня? Я снова ловлю взгляд Арса, всё на меня смотрит, как всегда, до переполоха же… Только сейчас лопастными лезвиями холодными. Временно. Это просто временно, обещаю себе. А потом Дане: – Поняла.