Глава 48. Крис

"Черное сердечко" : «Мне уехать срочно надо, можешь не ходить пару дней в колледж, пока меня нет?» Могу. Это, пожалуй, единственное, что я и могу делать в последние дни. Я вообще, если честно, не знаю, как теперь его посещать, чтобы у Арса при этом не было проблем. «Довольна, да? – всё ещё звучат в мыслях слова Артема, парня Вавиловой, который перехватил в среду прямо на входе в аудиторию и начал обвинять, что из-за меня у его девушки случился нервный срыв. – Ты хоть понимаешь, что с Алисой сделала? Понимаешь? Она не ест, не спит теперь! Только и делает, что постоянно плачет! А ты столько времени знала и молчала! Тебе это удовольствие, да, доставляло, стерва?..» А потом удар. Арс снова подрался. Прямо в кабинете Антоновой. Если это вообще можно назвать дракой. Артём его один раз оттолкнуть успел, замахнулся и задел по касательной, а вот Арс… до сих пор крик Антоновой стоит в ушах, которая на всю аудиторию заявляла, что не ожидала от такого на первый взгляд хорошего парня подобного поведения. Его даже к руководству отправили с вопросом о временном отстранении за драку и откровенные высказывания в сторону преподавателя. Кто бы мог подумать, что Арса первее меня сорвёт, и он открыто выскажет Антоновой, что он думает о её двойных стандартах и её отношении ко мне, когда она попыталась оправдать его поведение моим влиянием на него. При всей группе. Группе, где все меня ненавидят, и только так косили явственно довольные взгляды, когда Антонова в очередной раз пробовала облить обвинениями. Но не вышло, она успела высказать всего пару предложений, прежде чем Арс не закрыл ей рот. Моим влиянием на него… Я даже предполагать не берусь, какие он нажил себе проблемы, сорвавшись в драку при таком количестве свидетелей, которые явно будут не за него, с учётом того, что заступался Арс за меня. Если его ещё и Воронец сдаст… Боже, Арс просто похоронит себя следом за мной. Только если я втянула себя во всё умышленно, понимая, на что иду, у Арса выбора не было. А теперь он даже уехать боится из города, чтобы помочь отцу перевести маму в Москву, так как здесь ничего не осталось от их дома, только и делая, что постоянно спрашивая, как у меня дела. Одна ли я или нахожусь с кем-то, не рванула ли я бездумно без него в колледж несмотря на то, что в среду мы с ним сами сильно поссорились из-за всего, что случилось. А я всего лишь попросила его пообещать, что больше из-за меня драться не будет. «Буду, Крис, если так никто и не успокоится, и это не оговаривается.» Арс отказывается слышать меня. Отказывается понимать, почему я позволяю всем продолжать верить, что всегда поступаю плохо, хотя это не так. Почему не ответила Артёму, что на самом деле сама ничего не знала, а когда узнала было уже поздно. Арс не хочет принимать, что мне так намного проще. Я гадостей ему наговорила достаточно, обвинила даже, что он сам бы верил, насколько ужасная я, если бы не прочитал всё, что его не касалось. А в ответ получила, что он бы в принципе не стоял сейчас напротив меня, если бы не залез в мои папки. «– Ты же стена непрошибаемая, Крис! Как думаешь, смог бы я хоть когда-нибудь понять, что ты вообще ко мне что-то чувствовала, если бы не перешёл все границы и не заглянул к тебе в мысли?» «– И сейчас, твою мать, продолжаешь поступать точно так же, стену возводя очередную и прикатывая с кем угодно, но только не со мной! А я опять ни хрена не понимаю, что сделал тебе, что ты бегаешь от меня!» Услышала ли я Арса? Если даже и «да», то поступила всё равно, как всегда, отвратительно. Сказала, что лучше бы он никогда и не подбирался ко мне, тогда бы и не было всех этих проблем, никто бы не пострадал, а мы бы оба жили сейчас спокойно, так как мои папки никогда бы не вскрылись. Никто о них и не узнал бы даже. Что это из-за его неумения принимать ответ «нет» всё случилось, хотя я и старалась оградить себя от него, а он все равно пёр на таран, то ставя на кон мою девственность, то саму меня в гонке. А потом и вовсе, даже несмотря на то, что Арс просил меня остановиться, успокоиться и нормально поговорить, на его глазах села в машину к Риму и уехала. Впервые за последний месяц Арс перестал обрывать мой телефон. По крайней мере, так, как прежде. Его сообщения больше были дежурные. Не объявилась ли Дана. Дома ли я. «Ты в порядке?» Как написал в среду вечером, что нужно в Москву, все его смс были из одной плоскости. А вот сегодня вечером пришло первое: «Я дома. Встретимся?» Часов пять назад, а я его никак не открою. Думаю и думаю, но желания… если даже оно и есть, то точно не так, как это происходило в последнее время. Я назад хочу. В Грецию. Или в те дни, когда он предлагал мне встретиться, а я из-за обиды игнорировала его. В машину, когда напротив меня находилось пирожное и единственным разногласием был поцелуй. Приторно сладкий, чего никогда выносить не могла – я всю жизнь ненавидела сладкое, а в тот момент в взрывном наслаждение утопала. До ошибки своей. До того, как всю семью его без дома оставила. До того, как Арс начал наживать себе проблем из-за меня. Особенно Арса мама, которая спит и видит, когда ты за всё ответишь уже. Я снова переворачиваю телефон экраном вниз и показываю бармену, чтобы он повторил коктейль. – Я думал, ты не пьёшь алкоголь, – меняя пустой стакан на полный, говорит Саша. – Я тоже так думала, – неоднозначно бросаю в ответ, хотя говорю правду. До вчера. Пока не поняла, что мозг и осуждения, благодаря нему, выключаются. Не то чтобы я его совсем никогда не пробовала, но точно не думала, что когда-то буду делать это специально. Приторно сладкий коктейль, скрывающий истинную его горечь. Вот, с чем должен ассоциировать меня Арс, но точно с сахарной ватой. Я тоже та ещё уничтожающая отрава, хоть и выгляжу «сладко». Саша отходит к посетителю, оставляя меня у барной стойки одну, а я по сторонам осматриваюсь, лениво помешивая тонкой палочкой розовый напиток. Ева ушла за Яром минут двадцать назад. Понимаю, что с завтрашнего дня она, скорее всего, разговаривать со мной даже не будет за такую подставу, что обманом затащила её в его клуб, но Яра надо было помощнее встряхнуть. Хотя признаюсь, маленькая месть от меня ему тоже не помешала, даже несмотря на то, что он и пытался все дни попробовать оправдать свои слова, сказанные в понедельник, кидая то тут, то там противоположные тем утверждения. Зря старался, я уже проткнула все вымышленные куклы-вуду, чтоб ему, как минимум, неделю спалось некомфортно. Не обижаюсь уже. У нас вообще не принято в семье обижаться дольше нескольких часов, но я всё ещё на него зла. – Это была подстава? – внезапно звучит рядом со мной, и я не сразу осознаю, что это значит. Пока не поворачиваюсь, видя недовольного парня, которому сказала, что Ева свободна. Да, это тоже маленькая месть Яру, хотя и очень результативная. Прискакал сюда аж через двадцать минут. Зайку отшил наконец быстро, да и вообще… Ева-то пошла по итогу за Яром, значит, всё было не зря. Но сейчас, конечно, я собираюсь корчить из себя дурочку, делая вид, что не понимаю, о чем он. Глазки строю невинные и выдаю миленькую улыбку: – Что? – Ты сказала мне, что она… – Уматывай давай. Теперь очередь парня приходить в недоумение. Но… я и сама не отстаю от него. Потому что внезапно я отчётливо слышу голос Арса. Да ещё и отчётливо вижу его, когда поворачиваюсь, хотя взгляд у меня уже довольно «замыленный» алкоголем. Он стоит между мной и парнем, который таращится удивлённо на Арса. – Что? – Занята она, говорю, – я бы сказала, ещё и очень спокойно он говорит. По плечу вдобавок похлопывает, как бы спроваживая по-доброму его. А вот на меня Арс косит взгляд явно недобрый, будто это я виновата, что парень заговорил со мной. – Но я и… – Уматывай, – вот теперь Багиров начинает выходить из себя. Парень переводит взгляд с него на меня, а потом раздраженно выдыхая, наконец освобождает место рядом со мной. Пустует оно ровно секунду. Арс садится спиной к барной стойке и поворачивается ко мне. – Развлекаешься? Я всё ещё изучаю выражение его лица. Удивительно, но ощущение, что парню он был рад больше, чем мне. Это упрёк? Очевидно, что да. Глаза Арса подсказывают. Но я не планирую вестись на его провокацию, делаю глоток коктейля и смотрю перед собой. – Как ты сюда попал? Тебя не должна была пускать охрана, – говорю ему прямо. Потому что я их предупредила об этом, Арсу не надо здесь появляться во избежание проблем. Тот же Рим упорно точит на него зуб, даже несмотря на то, что я уже прямо ему заявила, что меня с Арсом связывает больше, чем он может представить. Плюс Кайманов всё ещё мог не остыть, после того как Арс его сделал в гонке, открыто до этого на него нарываясь. И они оба сейчас здесь. Арс продолжает сам изучать меня взглядом внимательным, чувствую его и отчего-то ощущаю вину, хотя и стараюсь сделать всё, чтобы не было причин её испытывать. – Шикарные слова, Крис. Всегда мечтал услышать от своей девушки, что она избегает меня, подговаривая всех, кого может. А ответа, как попал сюда, так и не даёт. Вместо этого, внезапно руку протягивает вдоль барной стойки и… – я судорожно выдыхаю, пытаясь избавиться от непонятной сжавшей в тиски тревоги, когда понимаю, что он делает и что увидит сейчас, – поворачивает экраном вверх телефон, на дисплее которого так и оставалось всё это время уведомление о его сообщении. Плюс с десяток пропущенных от него звонков, которые я проигнорировала, так и не зная, что ответить ему. Я ведь хочу его видеть. Очень хочу. Да у меня всё тело сейчас стонет, как нуждается в его близости. Хочу, чтобы к себе притянул, чтоб как всегда улыбался, смотрел горячо… А вместо всего этого воздух между нами ощущается, как непреодолимый, разрастающийся барьер. – Ещё шикарнее, Крис, – я едва его слышу, как тихо он выдаёт это и переводит дыхание вместе со своим взглядом. Смотрит в толпу, а я сбегаю от всех ощущений в горько-сладкую смесь, помогающую заглушить все чертовы чувства. Не понимаю, что делаю. Не понимаю, зачем веду себя так. Но я буквально не могу находиться с ним рядом. Тело сковывает, а к горлу ком подступает, как хочу всё исправить, что сейчас между нами. Я испортила единственное, что делало меня абсолютно живой и счастливой. Просто, потому что я – это я. Снова взмахиваю рукой, показывая Саше, чтобы он ещё повторил, когда Арс замечает это движение и категорично мне говорит: – Нет, – подальше от меня отодвигает пустой бокал и смотрит уже на меня, – хватит, Крис, поехали лучше домой. А я чувствую себя только ещё ущербней. Такое ощущение, что я во всем неправильная рядом с ним. А теперь ещё и чересчур жалкая, сбегающая от реальности в алкоголь. И что я делаю? Злюсь ещё больше. – Не надо, Арс, мне говорить, что делать. Сам знаешь, не выйдет. Он игнорирует мою попытку спровоцировать спор, сумочку приближает к себе и телефон нагло закидывает в неё, а сам встаёт с места и руку протягивает, чтобы я за неё взялась. – Едем, Крис, – повторяет с напором. А смотрит совершенно иначе, снова вижу нежность в его глазах, разливающую внутри груди что-то жаркое и тягучее. По крайней мере, я очень надеюсь, что вижу, а не алкоголь настолько затуманивает мой взгляд. – Мы снова ссориться будем, – не выдерживаю и озвучиваю с тоской. Не хочу, чтоб он злился, но и идти с ним никуда не хочу. Потому что бегаю я не от него, а от бесконечных, затянувшихся ссор, из которых кажется совершенно нет выхода. Арс ко мне подаётся ещё ближе и скользит рукой на мою поясницу. До мурашек же острых его прикосновение пронизывает, а я, оказывается, и не догадывалась, как скучало моё тело по его рукам и объятиям. – Мы всю неделю ссоримся, Крис, если ты ещё не заметила, – говорит Арс, заглядывая в глаза. – Давай не будем усугублять, пока это не перешло черту невозврата. Оно уже там. Я не знаю ни как смотреть на него, ни как вести себя с ним. – Арс… А сказать ничего не могу. Внезапно меня перебивает Рим, хотя и не уверена, что именно он причина отсутствия слов. – Всё хорошо, Крис? – появляется слева Женя. Смотрит исключительно на меня, ожидая ответа, а даёт его за меня Арс: – У неё всё замечательно, – ещё и отзывается сразу с агрессией. Вот этого мне ещё не хватало только. Рим тут же переводит на него взгляд. Парней разделяет на больше полметра. – Не тебя спрашиваю, сказочник. Ладонь Арса вдавливается в мою поясницу, будто он к чему-то готовится. А по выражению его лица, уверена, ему сейчас не до сарказма. – Зато отвечаю за неё я, – и по тону его голоса уже понятно, что он собирается спровоцировать Рима. – Что-то не устраивает? Я спрыгиваю со стула и вклиниваюсь между ними раньше, чем Женя среагирует на провокацию. На Арса взгляд поднимаю, прижимаясь к нему и пробуя увеличить расстояние между парнями. – Не смей, Арс, – заявляю ему, ещё и подталкиваю слегка в торс, чтобы он внимание на меня обратил. – Женя мой друг, ссориться с ним точно не дам. Вот только ощущение, что Арс и не слышит моих слов. Даже несмотря на то, что тут же опускает взгляд, он выглядит злым. В том числе и на меня. Хотя и Риму бросаю не менее предупреждающий взор: – У меня всё хорошо, Жень, иди. Но он не отступает, всё Арса взглядом давить продолжает. – А выглядит всё так, будто у тебя с ним снова проблемы. Потому что сама их создаю. Как и видимость, продолжая бегать от Арса с помощью того же Жени. Уже понимаю эту ошибку, он ещё в среду спросил, всё ли у меня хорошо, увидев, каким взглядом провожал меня Арс, когда села в его машину. – Всё хорошо, правда, – а потом Арсу, который так же упорно не отводит своего взгляда от Рима: – Идём, Арс. Пожалуйста. Он наконец на меня реагирует, взгляд опускает, когда снова добавляю: – Пожалуйста. Арс отступает, хотя и выглядит при этом так, будто ему требуются усилия невероятные. Молча идёт, до самой машины, и даже когда мы уже садимся, Арс всё ещё не разговаривает со мной. Перед собой смотрит, будто раздумывает и не трогается с места. Даже не заводит мотор. На меня ни одного взгляда. А я губы кусаю, борясь с желанием попросить его включить печку. Курточка у Рима в машине, и если обмолвлюсь об этом… – Что происходит, Крис? – и на меня сразу. А я по новой в чувство тоски окунаюсь. Если бы я ещё сама знала, что творится со мной. Единственное, о чем в последнее время думаю постоянно, как хочу вернуть время назад. Я сожалею. Я так обо всём сожалею, что за это время наделала. – Я… – взгляд увожу, пытаясь собраться, но тут Арс перебивает. – Вот только не надо говорить, что всё дело в Дане. Не верю. Потому что она только самая малая часть. Всё остальное сделала сама я. – Зачем ты приехал, Арс? – вырывается из меня точно крик об отчаянии. Но… я же не зря от него бегаю, каждая наша встреча всё больше и больше прокладывает между нами дыру. А Арс от такого вопроса ещё хуже приходит в недоумении, а потом… – Охренительно, мать вашу, блть, – качает он головой, – вообще, да, не понимаешь, что я, как минимум, за тебя переживаю? Ты не отвечала, блть, Крис! – срывается неожиданно на меня, что даже вздрагиваю от его нападения. – Что я, блть, должен был думать? Дана? Или может опять погеройствовать решила и ввязалась в проблемы?! А? Что. Я. Должен. Думать, Крис?! Мне, блть, в колледж тебя страшно одну отпускать, где хотя бы есть администрация, а тут… ночь… – продолжает выплескивать на меня Арс обвинения, – клуб этот твоего брата, где ты обитаешь почти каждый день. Здесь бои без правил незаконные, Крис, устраивают! А ты… – Арс берёт паузу, отворачивается и смотрит перед собой, прежде чем рукой по лицу проводит и собирается, – а тебе особо без разницы, на кого нарываться, будь это группа или отпиленные на голову мужики, – заканчивает тихо, всё ещё глядя только вперёд. Я же ещё тише сижу. На Арса смотрю, вот только не злюсь на него ни за одно слово. Потому что он прав. Это всё про меня. – Так понятнее, зачем я приехал? Переживал за тебя, – и осуждающе смотрит, но единственное вызывает во мне – желание защищаться. – Можешь расслабиться, Арс, без Рима или Кая я здесь больше не могу появляться, условия Яра, по которым мне можно гулять. Потому что все на свете уверены, что способна я на одни лишь проблемы. Хотя… разве они не правы? Именно их я и создаю Арсу с тех пор, как мы снова встретились. Только за один месяц он уже три раза подрался. И сегодня бы с Римом наверняка мог подраться, потому что я столкнула их лбами. Вот только Арс совсем не о том, внезапно он задаёт вопрос, который забирает у меня воздух из лёгких. – А с какого хрена, за тобой приглядывают Рим или Кай, когда у тебя есть я, Крис? – но ответа не ждёт, отворачивается и заводит машину: – Хотя… есть ли я, если ты обо мне никому даже не говоришь. И это не вопрос с его стороны, утверждение, но он не представляет, насколько не прав. Сейчас даже мои родители знают, что у меня есть парень. Мир знает про Арса, да и Жене ведь сказала, что между нами все очень серьезно. Но пока я думаю, как опровергнуть его заявление, Арс уже трогается с места и за всю дорогу не выделяет мне даже короткого взгляда. Едет с непередаваемо непроницаемой на лице маской и молчит. А когда довозит до дома, всё также смотря перед собой сухо бросает: – В понедельник заеду. Я гляжу на Арса, наверное, с целую минуту, пока внутри себя пытаюсь погасить нестерпимое жжение. Он даже не предлагает больше встретиться в выходные. – Не надо, я… – Это не вопрос, Крис. Знаю. Вот только дело в другом. – Я не буду пока что посещать колледж. Иначе всё будет только хуже и хуже, и Арс таки нарвётся на неприятности. У Артема папа сидит в городской администрации. Верю, что и у Арса отца имеются связи, но его сейчас даже в городе нет. Арс вообще, по сути, здесь остался один из-за меня. – Что? Арс наконец сбрасывает со своего лица маску, выглядит удивлённым, но я решаю больше не накалять обстановку и тянусь к ручке, чтобы открыть дверцу. – Доброй ночи, Арс, – и сразу выхожу. А он, даже если и не понимает моего заявления, не останавливает. Чувствую его взгляд, пока дохожу до ворот, а стоит мне только скрыться за ними, слышу, как он уезжает. Что я наделала?.. Ноги особо не держат, голыми плечами прижимаюсь к холодному стайлингу и скатываюсь на корточки. Мне бы заплакать, на душу что-то мощное давит, воздух теснит, что хочется выплеснуть с криком. Но я даже в этом ни черта ненормальная, мне не плачется, как всем нормальным людям, чтобы вывести боль. Я предпочитаю оставлять ее внутри себя разрушать по кусочкам. Не знаю, сколько сижу так, пока не осознаю, что больше не могу сдерживать дрожь. Становится холодно, поэтому приходится идти в дом, а когда захожу понимаю, что не всегда делаю близким плохо. Вижу обувь Евы, а потом и слышу её громкий, заливистый смех. Из комнаты Яра. А мне впервые за всю неделю наконец становится тепло на душе. Утро субботы начинается бурно, с прыжка Евы в мою постель. Голова гудит от похмелья, что не сразу понимаю, что происходит, а тут ещё и Яра заносит за ней. Мне умереть хочется, на душе гадко и что-то всё ещё скребёт адски. Не хочу вставать, выходить из комнаты, но Ева просит прикрыть её перед её папой, так что мне приходится по итогу оказаться за совместным обедом. Сижу и думаю о своём, даже кофе не пью, пока Мир с грохотом не выходит из-за стола, а я точно наконец просыпаюсь. Чтобы увидеть, как мама ласково общается с Евой. Всегда это видела, просто сейчас, когда наконец нет вражды между Яром и Евой, мама будто разрешает себе снова её любить. Я не злюсь на Еву, она не виновата, что сама по себе настолько добрая и хорошая, мечта для любой матери. Как и девушка сына – Ева само очарование, правда. Она не пакостит никому, за всех заступается и всегда на стороне правды. Не унижает людей, всех прощает и, что уж говорить, она не сажает людей в тюрьму по ошибке. Яр столько боли ей причинил, а всё, что плохого сделала Ева, комнату его перевернула и разукрасила машину сердечками, а я?.. Кстати, никак не пойму, как так получилось, что ты дружишь с Евой? Яр просто вопрос неправильно ставил, как так получилось, что Ева дружит со мной? Мама с Евой начинают убирать со стола, папа с её отцом и Яром на улице, мне несложно помочь им с посудой, но они так тепло между собой общаются, что я не выдерживаю и, выдавая улыбку, говорю, что скоро вернусь, хотя уже знаю, что не смогу себя пересилить. В комнате прячусь, лежу и на телефон смотрю, Арс больше не пишет, а что самой ему написать, я не знаю. Да и… а надо ли? Зачем ему со мной мучаться? Постоянно переживать. Он из города-то из-за меня спокойно уехать не может, в колледж ходит тоже только из-за меня. Внезапно в комнату входит Ева, вещи свои собирает и спрашивает, может ли уйти в моих домашних вещах, словно жутко торопится. Ещё и губы прикусывает, благодаря меня, когда отвечаю, что, конечно же, может. – Всё хорошо? – спрашиваю, видя, как она прячет поблёскивающие глаза. Мне страшно становится только от одной мысли, что не дай бог они с Яром уже умудрились поссориться… – Да, конечно, – тут же улыбается Ева, – спасибо тебе большое за папу и вообще… за всё. И поцелуй воздушный торопливо мне отправляет, прежде чем буквально сбегает. Несколько минут я обдумываю, пойти за ней или нет. Не хочу отпускать её в таком состоянии, но когда смотрю в окно, вижу, что она уже вовсю улыбается Яру, и возвращаюсь в постель, поняв, что переживала зря. Собственно, в постели мой день и проходит, только в понедельник я начинаю снова выбираться из дома. Выхода нет, родители уверены, что я еду в колледж, а сама в их кафе пропадаю. Им всё равно сейчас не до нас. Ресторан, сеть кафе в столице – они наконец смогли воплотить мечту в жизнь. Хотя и во вторник мне неожиданно звонит вечером мама, спросить, где я и всё ли у меня хорошо. – С Серёжей разговаривала пять минут назад, – говорит мама, и я аж вся напрягаюсь, уже думая, что есть какие-то новости, но радуюсь зря. – Телефон этой девочки мёртв, как он выразился, по крайней мере, его она не включала, – вздыхает она, и мне кажется, будто звучит это сожалеюще, – жутковато немного, Кристин, ты бы звонила почаще сама, понимаю, целыми днями с мальчиком со своим. Ох, мама… аж до рези в глазах отзывается во мне что-то и скулы до боли сжимаются, как неожиданно это сильно становится. – Я… мам, – губы облизываю, волнуюсь так, будто что-то важное ей говорю, а сама всего лишь обмануть её собираюсь, – не переживай, всё хорошо, ладно? Если что, я всегда не одна. Ложь. Ложь. Ложь. Я во всем завралась – вот, отчего жутко по-настоящему. – Тогда хорошо, милая, будем надеяться, что она скоро найдётся, и мы выдохнем все. Я не спрашиваю, с чего вдруг она поменяла свою точку зрения. Да и поменяла ли? – Слушай, – мама вдруг сама словно волнуется, – по поводу того парня, я подумала… Боже-боже-боже мой, глаза прикрываю и выдыхаю. … – подумала, может нам что-то придумать? Как-то компенсировать или… Господи… – она опять судорожно выдыхает, а вот я не дышу, – сложно-то как. Что вообще говорю, как будто можно такое компенсировать… – Мне пора. Я сбрасываю вызов и упираюсь взглядом в пустоту перед собой. Самое жуткое – понимать, что он выйдет из тюрьмы скоро и мне придётся смотреть ему в глаза. Он ведь друг Арса, да и сам Арс… из-за меня… Я прикрываю глаза ладонями и ноги к себе прижимаю. Не проходит оно никак, разрастается… и… по Арсу жутко скучаю. За последние несколько дней раз тридцать, не меньше, срывалась и открывала с ним переписку, но так и не находила слов, что могу ему написать. Сам он не пишет, не звонит, уничтожающая тишина от него, а я понимаю, что сама виновата в этом молчании, но как исправить всё между нами так и не придумывается ничего. В четверг совсем отвратно становится, сижу в кафе напротив Евы с Яром, а смотреть на них не могу. Они слишком милые и счастливые. Рада за них, сердцем всем искренне, но находится рядом невыносимо. Я вообще злюсь на Яра, что он не услышал меня, когда говорила, что мне нужно усиленно заниматься. – Да, ладно, бестия, прекращай на меня дуться, мы недалеко, заедем, там и Кайманов уже подтягивается… Вот так меня и не спросили даже хочу ли я себе компанию. Яр уверен, что бегаю от него из-за того, что до сих пор обижаюсь, на самом же деле, это я не уверена, что способна сейчас разговаривать так, чтоб никто не услышал, сколько чувств, сидящих внутри, вырывается с голосом. Поэтому я постоянно молчу. Все разговаривают, смеются, ощущение, что я одна замерла, пока рядом со мной продолжается жизнь. – Тебя забирать? – уточняет Егор, когда высаживает у дома. Я с ним поехала, единственное, чего мне только не хватало сейчас, быть пятым колесом с Яром и Евой. При том, что я ведь знаю, что у меня есть Арс. Он же ведь есть?.. Всё ещё? Мне самой уже кажется, что я обманываю себя. Рядом то его сейчас нет. – Да, я с вами сегодня, – отвечаю Кайманову про клуб. Потому что дома сидеть я тоже не могу больше. Я отвлечься хочу, разгрузить мысли. Вот только все выходит из-под контроля. Я не понимаю, когда пропускаю тот момент, когда начинаю пить один коктейль за другим. Тонкая грань, внезапно вдруг даже весело мне становится, мы сидим впятером, Ковальчук с девушкой приезжает, в их кабинете, а я ловлю себя на мысли, что непонятно за сколько дней от души смеюсь. Даже танцую, общаюсь с барменом, с одной девочкой официанткой… и пью, пью и пью, пока… всё в одно не сливается: свет, музыка, голоса. Карусель одна сплошная и мысли, которые никак уловить не могу. Выхожу от музыки дать отдохнуть голове, к стене спиной прижимаюсь в фойе клуба и только и думаю, как эта прохлада сейчас мне необходима, а когда открываю глаза, понимаю, что на меня смотрит Арс. Что за… – Серьёзно, Арс, как ты всё время минуешь охрану? Ну это если он на самом деле сейчас стоит передо мной, а не мерещится, как призыв разума начинать вести себя лучше. Не мерещится, всего через несколько секунд я очень даже хорошо могу чувствовать на себе его руки. Арс глубоко переводит дыхание, по сторонам осматривается, прежде чем подходит и подхватывает меня на руки. – Идём, Крис. А я и не сопротивляюсь, сразу руками, ногами обхватываю и умираю от ощущений, от запаха его у воротника куртки. Вдыхаю, вдыхаю, вдыхаю… лёгкие до предела, не помещается, как и все ощущения рядом с ним. Арс не двигается целых двадцать секунд, так и продолжает стоять, а я всё жду, когда его руки сомкнутся. Хочу, чтобы сжал меня прям до боли в костях, но он не делает этого. Держит на руках, но не притягивает, он словно даёт мне время к чему-то привыкнуть, пока не осознаю, что едва ли не душу его. Но оторваться от него не могу, даже если злюсь на него. – Ты не ответил, Багиров, как тебя пропускают сюда? – мой голос не сойдёт ни за возмущения, ни за восторг. Он жалостливый больше, потому что сейчас я все ненавижу. – Охрану плохо предупреждаешь, чтоб меня на пускали. Ну, хотя бы его чувство юмора всё ещё работает рядом со мной, потому что в другом Арс будто вовсе не Арс. Не мой Арс. Он перехватывает меня поудобнее и наконец начинает идти в сторону выхода. – Неправда, я хорошо просила. Единственный вариант, как ты мог здесь оказаться, это умение проходить сквозь стены. – Или знание, кому заплатить, – отбивает точно на автомате, а потом притормаживает, чтобы выцепить мой взгляд. – Где твоя куртка? В вип-комнате, но я туда ни за что не отправлю Арсу. Я сама смотрю на него. – Нет с собой, – точно также как Арс отвечаю лишь бы ответить быстрее, потому что у меня к нему вдруг вопрос очень важный рождается: – Ты платишь деньги, чтобы забрать меня пьяную? Целую вечность Арс смотрит в мои глаза, будто не знает, как именно мне нужно ответить. Он решает не отвечать совсем. – Потерпишь или сможешь постоять, пока я тебе свою перекину? – и спрашивает так серьёзно, будто этого что-то зависит. Я же только морщусь ему. – Боже, ты можешь быть не настолько отвратительно хорошим, Арс? Серьёзно… Это столько бы упростило. Но я не настолько пьяная, чтобы озвучить ему свою боль. Арс слишком правильный для меня. – Буду расценивать это, как «потерпишь». И снова начинает идти, глядя перед собой. На улицу выходит, а мои плечи воздух кусает, ноги даже в колготках чувствуют это покалывание от лёгкого холода, а Арс… Божечки, он наконец сжимает меня. Растапливает и в блаженство же какое-то опускает, что сама сильнее его шею сжимаю. Не хватает… мне так его на хватает. До отчаянного вопля во всём теле, молящем, чтобы его никогда не отпускал он. В шею его утыкаюсь, без разницы в одночасье становится, как откровенно веду себя. – Люблю тебя, Арс, – говорю. Или это говорит моё сердце. Без разницы. Я не могу держать в себе чувств. А он молчит. Чувствую, как тяжело сглатывает, но не произносит и слова, продолжая идти, пока не говорит, но совершенно не то, что хочу слышать. – Подержись покрепче, я ключи достану. Не держусь, наоборот отстраняюсь и смотрю на него. – Ты не отвечаешь мне. Ты… ты больше не… – Ты пьяная, Крис, – перебивает меня. Но даже его глаза не говорят мне, что хочу слышать. А мне только ещё необходимей это становится. – Скажи мне, Арс, что всё ещё любишь меня, – Боже, я ведь буквально умоляю его, а он… так и не говорит. Ещё и в глаза мне смотреть перестаёт, отводит куда-то, чтобы всё же достать ключи. На осколки же разбивает, что прихожу в онемение чертово. Единственное, что мне хочется, сказать, как он поступает нечестно. Он ведь обещал, обещал, что всегда… любую… и… – Ты… – Поехали, – Арс так на меня и не переводит взгляд. Щёлкает по брелку и открывает дверцу, прежде чем опустить меня на ноги. – Сама?.. Сама. Он в принципе мог и не нести меня. Дошла бы, если бы он не был так обходим. Я забираюсь на заднее сидение, зачем еду с ним непонятно, но я с ума схожу от запаха его машины. Она вся пропитаны им. Прикладываю голову на сидение, пока он сам забирается, после чего заводит машину. – Зачем тогда забираешь, если ничего больше не чувствуешь? Специально же так задаю вопрос, хочу, чтобы опровергал, но снова и снова получаю другое: – Не задавай пустых вопросов, Крис, от моих ответов все равно ничего не меняется, – говорит, выруливая на дорогу, и как ни в чем бывало спрашивает: – Не замёрзла? Вот же!.. Я не выдерживаю: – Знаешь, куда катись, Арс, со своей правильностью?.. В ад ведь хочу добавить, но Арс спокойно перебивает: – Я там две недели уже. Как же я хочу ударить его! А вместо этого звук психованный издаю и к окну отворачиваюсь. Пусть он к черту идёт! Ненавижу! А выгляжу так, будто сейчас распадусь. Не могу это всё выносить. Напряжение в этой машине, на виски давит боль. Мы молчим, Арс даже музыку не включает, пока едем домой, а когда подвозит к воротам, идёт дверцу открыть, но я опережаю его. Первая выбираюсь, что мы сталкиваемся лицом к лицу. Я так гневно дышу, что кажется сейчас возгорание произойдёт внутреннее, если не сбавлю уровень злости, а Арс просто смотрит на меня сверху вниз. – Проводить? Я бью его в грудь, со всей силы, отталкиваю, но он перехватывает за талию рукой, когда уже обхожу его, и продолжая стоять полубоком спокойненько так выдаёт: – Перестань психовать, Крис, на пустом месте. Взгляд скашивает серьёзный и строгий, будто я веду себя как ребёнок. Хотя может и так, потому что я только ещё хлеще срываюсь: – Это не на пустом месте, Арс! Ты больше не говоришь… Но он даже это спокойно парирует: – А ты слышишь? Мы оба молчим. Не сразу его понимаю, а когда понимаю, всё равно не могу найти, что сказать. Мне недостаточно так, как он только что это сделал. Арс же кивает, будто что-то до конца понимает. – Я-то тебя люблю, Крис, проблема в том, что ты сама в это не веришь. И тут же обходит, дверь хлопает и направляется в сторону водительского сидения. – Мой номер у тебя есть, захочешь обсудить, что между нами творится, звони, сам я что-то устал долбиться в эту закрытую дверь. В машину садится, оставляя меня стоять на том же месте и смотреть в пустоту, но не уезжает, а ждёт. Ждёт, когда зайду в дом. Но я же сказала, что люблю его… люблю же. И хочу быть с ним постоянно, просто не знаю как вернуть то, что было между нами в Греции. Это же тоже были мы… Я отворачиваюсь и иду к воротам. Уверенно очень, хотя моими мыслями всё ещё алкоголь вправляет. А когда захожу в дом, останавливаюсь и прижимаюсь к двери. Не могу так больше, не могу. Всё невыносимо буквально… – Кристина, где ты… Внезапно я вижу перед собой маму на лестницах. Заспанную и удивлённую, и сама от себя не ожидаю, но заявляю ей: – Это ты виновата, – твёрдо так и со злостью. – Он один у меня был, а ты взяла и это у меня уничтожила, просто сказав, что я… – Кристина, что… – Ты! Понимаешь?! – кричу же. Кричу! И сама шокирована, что по щекам текут слёзы. – Я его любила, понятно! Он первый парень мой был! Я просто не знала, как избежать боли! Мамы глаза нереально огромны, она не понимает меня, по крайней мере, не до конца. – Кристина, давай… Но я головой качаю, не давая ей ничего сказать. – Два года расплачиваюсь за ошибку, ненавидя себя, что настолько ужасна. И всё, обхожу маму, оставляя её поражённую, но ненадолго, она за мной идёт. – Послушай, я… я не хотела, я просто… Кристина! – пытается остановить меня мама, пока спешу по лестницам вверх. – Я напугалась, ты же… Перед ней закрывается дверь, но она не уходит, стучится, пока сама стою, прижимаясь к ней спиной. – Нам надо с тобой поговорить, милая, и давно… Я просто… просто даже не знаю тебя. Я головой качаю, пусть и не видит этого, но точно не буду с ней разговаривать, не хочу! Ни видеть, ни слышать, ни быть рядом с ней! Она уходит, а я даже и не догадываюсь, что завтра почти все мои желания сбудутся, и поговорить мы с ней не сможем практически целый год.