Глава 51. Крис

– Я быстро постараюсь отделаться, – заверяет Арс, одеваясь, а затем стягивая ключи от машины с тумбочки. Ко мне подходит, за поясницу притягивает и одной ладонью поднимает лицо. Господи, как справиться с этим волнительным ворохом чувств, появляющимся в груди всякий раз, когда Арс ко мне прикасается? Глаза прикрыть хочется, наслаждаться тем, как его пальцы кожу бережно гладят. Он в верхней одежде, косуха кажется немного холодной на фоне моего тела горячего через тонкую ткань футболки. Вот вроде между нами столько преград, а мне остро…. Очень остро, кожа наэлектризовывается и уже скучает по тому, как ощущается жаркая и влажная кожа Арса, соприкасаясь с моей. Он на себя меня тянет, я к нему, руку кладу на лицо и всё же глаза закрываю, когда чувствую его дыхание у моих губ. Арс их перехватывает и размыкает, целует. Сладко-сладко так… – Мне часов в семь дома надо быть, – шепчу ему, чтобы не задерживался. Не то чтобы мне без разницы было на то, куда он поехал. Это нужно, я понимаю. Да и сама знать хочу, что случилось. Ещё и вдобавок волнительно очень. Дана, можно сказать, почти не жива. Не испытываю от новости радости, очевидно, у меня ещё шок, но до смешного даже туда его не хочу отпускать. Закончилось же, вроде как, всё. Нет её, нет. А чувства всё равно охватывают нехорошие. Не верится. Всё как-то слишком просто прошло. – Только дождись меня, ладно? Я отвезу, – и в глаза смотрит так, словно знает, что не дождусь. Но я дождусь. Обязательно. Даже если позже приедет. Я ещё не готова возвращаться домой. Плюс мы так и не поговорили с ним, что будет дальше. Я всё больше и больше склоняюсь к мысли, что не могу с Арсом расстаться, выходы ищу, как всё воедино сложить. И его, и свою нынешнюю жизнь. Должен же быть выход у нас, хоть один… – Дождусь, – обещаю. Арс уходит, а я ещё какое-то время так и стою в коридоре. Почему мне так неспокойно? Арс всего лишь в больницу поехал, а по ощущениям точно его в ссылку забрали. Боже мой, бред. В последнее время столько всего плохого случилось, что в хорошее не верится мне. Да и можно разве назвать хорошим, что кого-то избили до состояния, что мозг мёртв? Без разницы, Дана это или кто-то другой. Ощущение, будто я вытащила испорченный счастливый билет. Я на кухне сижу, кофе пью, мы так и не успели позавтракать, хотя скоро уже можно было бы ужинать. Арса попросили приехать, так как родители сейчас в Москве. Маму с осложнением на сердце в другую клинику перевели. Он почти ничего мне и не рассказывал, ночью пару слов, это я не замолкала, а сейчас даже стыдно немного, понимая, что у Арса самого не всё хорошо с родителями. Отвлечься хочу, ожидание стучит по вискам, по квартире шастать не возникает желания без него, хотя он и сказал, что могу делать всё, что угодно. Телефон снова в руки беру и решаю, что уже можно просмотреть сообщения Мира. От него за последние часы тишина. В двенадцать дня было последнее, и оно… Боже мой… Я начинаю пролистывать чат вниз, пульс всё громче и громче долбит во всём моём теле. Читаю. Читаю, а между тем желудок сжимается. Я точно через слова могу слышать его отчаянный крик. Он потерял меня. Потерял так, что сошёл до истерики. Дома был ранним утром, а меня нет… Нигде нет. Но самое страшное… Господи, он не мог. Только не он… Это Мир. Это он избил Дану. У меня руки дрожать начинают. Всю трясёт. Неконтролируемо, мощно, что даже зубы стучат. Встаю. Сама не понимаю, куда направляюсь, всё машинально выходит, и вот я уже молнию на джинсах застегиваю. Футболка, толстовка, времени не трачу даже, чтобы лифчик отыскать и надеть. Уже на улице прихожу в себя, и то от холода больше. Зябко, что дрожь выходит за грани сознания. Стою и не понимаю, как до клуба добраться. Я этот район плохо знаю, какой транспорт ходит, маршруты… Единственный выход – такси. Всю силу же в кулаки собираю. Ключи от квартиры Арса до рези впиваются в кожу, когда вбиваю адрес, куда нужно ехать. С чего Мир вообще решил поехать туда? Насколько знаю, они до сих пор не работают, да и не Яра он больше, дорога туда нам закрыта. То, что ключи есть… А если замки от служебного поменяли? А если Мира там нет? Выключен телефон, где искать… Господи, господи, господи. Кажется, у меня случится новая паническая атака ещё до того, как приедет такси. Всё ещё один звон вокруг, голова не работает, мысли истерично несутся. Я только и думаю о том, что Мира посадят, что… из-за меня. Из-за меня же… «Она такое говорила, Крис, про тебя, такое. Крис, ты бы знала, ты бы знала, что она сделать хотела с тобой. Крис! Крис!» Десяток смс, десяток. Призывающих, кричащих, а я… Мутит, в такси сижу, свернувшись калачиком. Раскачиваюсь и не смотрю на дорогу. Водитель раз пять уже бросил на меня странный взгляд. Даже помощь мне предложил, поинтересовался, всё ли в порядке. Не в порядке. Давно. С того момента, как встретила Арса. Дану узнала. Не виню его. Это не Арс не умеет держать себя в руках, но… Всё не то, не то, не то…. Сколько можно-то! Я счастливой то побыла с ним всего пару дней. И за каждый из них чем-то да заплатила. А теперь ещё и собственным братом. У клуба пусто, точно попала в какой-то апокалиптический мир. Ветер гуляет, снова небо всё серостью затянуло. Ни людей, ни машин. Сразу иду к главному входу, если Мир вошёл через служебный так и так вызванивать из парней кого-то придётся, а делать этого сейчас нежелательно. Сама ещё не понимаю, что произошло, кроме как того, что Мир избил из-за меня Дану. И что плохо ему. Что во мне нуждается очень. Дверь подаётся с первого раза, открыта, а внутри тишина. Непривычно так, в последний раз видела это помещение настолько пустым, когда родители отсюда всё вывозили, отдавая его сначала под сдачу, потом нашим парням. – Мир? – я едва проталкиваю из себя одно слово. Голос осип, в горле что-то скребёт, тошнит всё ещё, жутко… – Мир? Ты… ты здесь? Захожу в главный зал, всё осматриваю, когда замечаю в разреза зеркальных стекл тонкую свата полоску. Их кабинет. Наверх несусь через несколько лестниц, а когда распахиваю дверь, аж крик в груди замирает. Мир на полу. Возле дивана, в позе какой-то слишком пугающей. – Мир, Мир, – на колени возле него падаю, трясу, саму всю трясёт, ничего ж не контролирую, плачу. Не выдерживаю тяжести всех эмоций, прорываются, уродливо и панически. – Боже мой… Мир, Мир, ты… Господи… Не отвлекается, не шевелится, бледный весь, а рядом… Я снова трясу его, кричу и плачу. Рыдаю до рези невыносимой по животу. К нему прижимаюсь, неосознанно, не понимаю… Слышу лишь, дышит. Дышит… и вяло так, абсолютно невнятно выдаёт: – К..ис.. т..ты… У меня дыхание учащается, нутро всё рвёт на куски, взять в руки себя пытаюсь, встать, но тело дрожит. – Мир, слышишь меня? Мир? – чуть поднимаюсь, лицо всё ощупываю, а он в ответ только мычит. Но дышит же, дышит. Телефон достаю, не попадаю пальцами по экрану, а вызвать скорую всё равно получается. Оператору говорю, как есть, что с ним. И уже понимаю, почему он именно в клубе. Очевидно здесь где-то находились запасы. А еще трубку положить не успеваю, вижу на руках Мира кровь. Дальше все происходит на каком-то непонятном для меня автопилоте. Без эмоций, без мыслей. Встаю и толстовку снимаю, за ней футболку, а потом обратно кофту на голое тело. Несусь до их личной уборной, футболку мочу в раковине и к Миру обратно. Кровь с рук стираю, не отдам его никому. Не отдам. Всё, что угодно сделаю, придумаю что-нибудь… Сделаю. Обещаю. – Крис. Т-ты здесь… – его голова поворачивается, Мир глаза открыть пробует. Я тут же ближе подсаживаюсь, глажу его и плачу. – Здесь, Мир, здесь, мой хороший, – плачу, скулю же. Не потеряю, не потеряю. – Я… – сглотнуть пытается, зажмуривается, – испугался. Нигде, Крис, нигде… мамы нет, Крис, тебя… – Я здесь, Мир, слышишь, потерпи только, ладно? Пожалуйста, потерпи. А он точно не слышит, все продолжает: – Она всё говорила и говорила… кричала… Андрея обвиняла во всем. Меня туда из-з за тебя… позвали… она думала, умная, прибежишь… как в прошлый… Мир губы пробует облизнуть, веки чуть поднимает. – Не хочу жить без тебя, Крис, не буду. – Но я же здесь, Мир, я здесь. Мои слёзы прямо на его лицо падают, а он даже не морщится, не чувствует будто, а я всё равно их стираю. – Тебя опоить должны были, фоток наделать, про компромат… про компромат всё трещали… отомстить… А она кричала, высмеивала. Как к брату её бегаешь, давно знали, что от тебя передачки идут. А это… это всё он, Крис, он сказал ей не говорить. Высмеивала, она всё высмеивала…. – Тише, Мир, всё уже, тише… без разницы на неё. Не говори, слышишь? Никому этого больше не рассказывай, слышишь? Его глаза снова закрыты, хотя он и морщится, а я всё глажу его и глажу, пока скорая не приезжает, а дальше по новой один и тот же сценарий. Я в приемном покое. Яр приезжает, распрашивает меня, как в день аварии… Суета вокруг, а мы вдвоём сидим, ждём. Ощущение, что на всём свете одни с Яром. Я ему вру, говорю, что просто Мир не подрасчитал, про Дану ни слова. Телефон проверяю, вижу пропущенные от Арса, но пока не перезваниваю, пока не поговорю с Миром и не пойму, что ничего не угрожает ему. Через часа два меня наконец впускают в палату, Яр за кофе пошёл, а у меня единственная возможность. Мир всё ещё дремлет, но сейчас нет времени ждать. Тормошу его, аккуратно, но всё равно получается добудиться. – Крис? Я глаза его вижу и снова слёзы текут. У него тоже. – Прости меня, Крис. – Тише-тише, – к нему наклоняюсь и обнимаю. – Прости, прости… не знаю, чем думал, перепсиховал, что тебя нигде нет. Как представил, что ещё и тебя… – Всё, Мир, всё, я здесь, – лицо его в руки беру, оно мокрое от моих и от его слез. – Дана, Мир, – сразу начинаю, пока могу, – кто-нибудь знает, что… что это ты сделал? Глаза Мира горят от испуга, но он головой качает. – Никто. Она у Андрюхи жила, не выходила, как я понял, пряталась. Я до сортира пошёл, когда услышал нашу фамилию. Та требовала от него, чтобы он что-то придумал, угрожала, что всё про него расскажет, что он должен как-то тебя вытащить, что ты должна узнать, что мне плохо. А потом… потом Андрюха сорвался, послал её, улетел, а я… Я тут же киваю, понимаю, дальше может не говорить. – Никто не видел, да и… Крис, я как… как… – Мир на рёв срывается, зажмуривается и головой безумно качает, – я даже не понял, как это сделал… очнулся, когда уже уходил, я… – Всё, Мир, слышишь! – обрываю его. – Никому больше не слова, ясно? Никому. Мир тут же кивает, плачет всё ещё, а вот внутри меня пусто всё. Я не знаю, что чувствую, не понимаю, атрофируется будто всё, онемение. Успокаиваю его окончательно и выхожу. До окна иду и просто смотрю в темноту. Что я собираюсь делать? Лицо ладонями закрываю. Так нельзя, нельзя же. Это… это неправильно всё. Но как представлю, что Мира заберут. Из-за меня. Потому что Дана – моя проблема, но никак не его. Мне кажется, я выплакала всё, что могла, а всё равно пелена на глазах появляется, когда достаю телефон. Выдыхаю. Справлюсь я. – Вот же ты получишь, Рогозина… – Арс, – перебиваю его возмущение, сейчас надо коротко, без лишних напоминаний, какой он бывает и за что его так люблю, – что с Даной? – Что? – и это он не про Дану, ещё одно возмущение выдаёт: – Издеваешься? – Нет, Арс, просто скажи мне, что ты узнал. Тишина в трубке, он то ли недоумевает настолько, то ли пытается справиться с желанием высказаться. Но по итогу слышу, как дыхание переводит. – А что с ней, Крис? Всё так, что уже знаем. Поступила под утро, врачи были бессильны, поздно было спасать. Ничего нового, дома я был через час, представляешь? Я игнорирую последнее замечание. – И кто это сделал, известно? – спрашиваю и замираю. Рукой только подоконник сжимаю, чтобы не поддаться волнению. А Арс снова борется с собой, чтобы не разозлиться, однако слова звучат спешными и резковатыми. – Да кто разберёт, полный дом накиданной молодёжи. Она у этого «скворечника» жила, оказывается, – говорит недовольно, а мне даже впервые улыбнуться хочется, как Воронец вечно хватает из-за своей фамилии подобные прозвища. – Сейчас и ему ещё что-нибудь припаяют, что скрывал столько времени, пока разыскивали её. Больше никто ничего не знает, её нашли то спустя сколько времени, так что… всё, Крис, Даны нет больше в нашей жизни. Неправда. Её вроде и нет, а я опять иду на преступление из-за неё. Из-за себя. Всё только из-за меня. Взгляд опускаю и пальцем вожу по поверхности подоконника, когда рядом с ним падает капля. Не издать бы ничего… – Арс, – а в ответ, на удивление, тишина странная. Прежде чем: – Нет, Крис, даже не вздумай. Дыхание перевожу судорожно и зажмуриваюсь. Как он?.. – Арс, я… – Нет, Крис, нет… блть, – и резко: – Где ты, Крис? Я приеду. Я слышу сразу его движения, а сама головой качаю. Вот видится нам точно нельзя. У меня в принципе всего один лишь запал, больше столько сил не найдётся. – Люблю тебя, Арс, правда, я так… так люблю тебя… А в ответ: – Охренительно, мать его. Да ты… ты точно надо мной издеваешься. Серьёзно? Люблю тебя? Снова и снова перевести дыхание пробую, дрожит всё внутри вместе с сердцем, на лицо дую, промаргиваюсь, чтобы вой не издать из груди рвущийся. Он так меня разрывает. Знаю, что Арс имеет право на меня злиться, и всё равно почему-то больно от этого. – Мы не сможем сейчас быть вместе, Арс, никак… – Что за дичь, Крис? Самая что ни есть реальная. Я сдалась, не поехала забирать Мира. Знала же, что нельзя его там оставлять, а сама слабости уступила, желанию с Арсом быть. Любимой и уязвимой. Счастливой, а обернулось всё… Снова зажмуриваюсь, плачу, уже не скрывая. – У меня Мир есть, Арс, не могу его бросить. Но для него это не объяснение. – Ни хрена не катит. Заменяешь на «у нас», и вообще проблем нет. В этом и есть, как раз, самая большая проблема. Арс постоянно будет страдать из-за меня. Точно, как Яр. И ругает, и одновременно бросить не может. А я не могу бросить Мира. Бесконечная цепь. Я слишком сильно люблю Арса, чтобы превращать ещё и его жизнь в это безумие. – Отпусти, Арс, пожалуйста. Он с громким, безудержным вдохом выдать пытается: – Что за… Но я не даю. – Уезжай, Арс, ты маме нужен. – Крис… – Что тебе здесь делать? Ни дома, ни родителей, ни учебы. – Вот это вот… – Уезжай, Арс, – на грани же, на грани, а Арс свою переходит. – Крис, мать его! С какого ты… – Пожалуйста, Арс, я не смогу так. Не смогу жить, зная, что ты рядом всегда. Что позвонить могу, что приедешь… я… – божечки, на вдохе судорожном захожусь, не могу больше, не могу говорить, слезами уже захлёбываюсь, но всё равно продолжаю. – Я с мамой, Арс, должна быть, с братьями, а я ненавидеть себя буду за желания быть с тобой. И буду, понимаешь? Буду с тобой… Арс сглатывает, выдаёт как-то совсем без осуждения: – Крис, – а сказать что, не находит, – бл***ть… Не вижу, но знаю, зажмуривается. – Не хочу, Арс, чтобы ты так жил из-за меня. – Ско… сколько тебе надо времени? Я же, я же могу подождать, Крис. Уеду, ладно… – Не уедешь, мы оба это знаем, если будешь знать, что вернусь. Не вернусь, Арс, ты… ты не для меня, Арс. Не для той, кто даже любить тебя не может, так… так, как ты меня любишь, Арс, и кто никогда тебя не поставит на первое место. – Крис… – Не ищи, ладно? Арс? Пожалуйста… просто пообещай, что уедешь. Не обещает. Молчит. Слышу, как тяжело дышит, но слов не говорит, и тогда добавляю. – Иначе я сама тебя не смогу отпустить, Арс. Каждый же день буду думать, как хочу к тебе, а потом… потом себя ненавидеть за слабость. Но он всё ещё молчит. Молчит и молчит, пока… – Чтоб его. Это да. Уступает. Всегда мне уступает, и в этом тоже основная проблема. Я ему не могу сейчас дать тоже самое, а Арс явно заслуживает больше, чем девушка, за которой постоянно вереница проблем. И пока у меня есть силы, пока готова сделать это, говорю: – Я тоже полюбила именно твои глаза в тот момент, Арс. И всё, не жду, что ответит, не даю ему этой возможности. Отключаюсь и, не думая, окно сразу распахиваю, выбрасывая телефон с третьего этажа. Секунда, и меня рвёт на куски. Загибаюсь, кричать хочется, что я наделала, а я только отворачиваюсь и по стене скатываюсь. Плачу бесшумно, голову пряча, пока не слышу: – Крис? Яр напротив оказывается, сидит на корточках и обеспокоено смотрит. – Что?.. что происходит? Я головой качаю. Ничего. – Устала просто, Яр. Если бы Мира ещё не стало… – взгляд вскидывая умоляющий на него, будто он может решить самую большую нашу проблему: – Что от нашей семьи осталось, Яр? Ты и я? И… Он обнимает, зажимает меня всю и позволяет плакать навзрыд. – Всё, Крис, успокойся, прорвёмся мы как-нибудь, обещаю. Всё ещё будет, переживем, слышишь? Я киваю. Часто-часто. Хотя бы у меня есть Яр.