Глава 54. Крис

Браслет на зеркале заднего вида, ключи, свисающие с него неизвестные, и запах Арса по самые полные лёгкие. Ночь, подсветка от приборной панели бело-красная, тишина. Не знаю, куда мы едем. Не знаю, на что смотреть в этой машине. Упёрто на свои голые бёдра гляжу, покрывающиеся мурашками. Я в юбке джинсовой чёрной короткой и в футболке одной, а тут кондиционер на полную мощь холодным воздухом обдаёт. На Арса – не могу. Я его разглядывать хочу, каждую чёрточку, смотреть и смотреть, как соскучилась, но нельзя. Арс не мой больше. И это… это невыносимо на самом деле. Сама мысль. Само понимание, что на этом же месте другая сидела пару часов назад. Сколько она здесь ездила? Какие у них отношения? Как давно? Он с ней тоже самый лучший во всем? Он её тоже солнцем своим называет? «Разве может полюбить Луну тот, кто вначале увидел Солнце?» По надписи пальцем веду и молчу, хотя… сердце на кусочки же маленькие. Чувствую, как рвётся натяжно, истязается и вопит от адовой боли. А я молчу и всё на надпись смотрю. Конечно, я понимала, что Арс не будет один всю жизнь, проблема в том, что я не думала, что увижу когда-то его. Что заговорим снова, что узнаю, что он счастлив, живёт. Всё, что я думала про Арса, – это прошлое. Заморозила всё на тех воспоминаниях. Только хорошее, только его отношение ко мне, его взгляды, слова. Как до последнего со мной был, все принимал, а сейчас… А сейчас это всё к другой. Горечь глотаю, перевести дыхание пробую тихо, чтобы на выдать, как душа на разрыв в этот момент. Невыносимо, я не справлюсь, как бы ни пыталась убедить себя, что надо всего лишь потерпеть. – Знаешь… – я все-таки не выдерживаю и дыхание перевожу шатко, чтобы лёгкие не разорвало от тяжести всех эмоций, сглатываю и собираюсь, чтобы выдать: – Я… я передумала, Арс. Останови машину, пожалуйста. Пока есть эта возможность. Мы и не отъехали от посёлка толком, на большую дорогу только-только свернул, но Арс будто не слышит, продолжает ехать, и ни одного на меня взгляда. Знаю, потому что наконец решаюсь на него посмотреть. Профиль жёсткий, всё внимание на дороге, и стиснутые до проявления на скулах желвак челюсти. – Арс… – Это так не работает больше, принцесса, – почти без эмоций, сухо, но и не зло, как разговаривал у дома со мной. И всё ещё упрямо держит взгляд на дороге. А ещё… принцесса? Оно даже звучит сейчас абсолютно, как прежде. Всегда что-то было в том, что он вкладывал в это слово. Мягкость особенную. И она до сих пор там есть. Вот только это ж ещё невыносимей, мне расплавиться хочется, тепло это разливающееся от сердца по венам – оно такой сбой привносит во все оцепеневшие внутренние чувства в груди… Я буквально пробить не могу вдох в это неописуемое, искрящееся безумие. – Зачем, Арс? – тихо, отчаянно, с дыханием частым. – Зачем нам куда-то ехать? Зачем это… – Не знаю, – хлестковато перебивает меня и наконец в глаза смотрит. А между нами разбивается будто что-то в этот момент, как стекло. Арс вновь перед собой смотрит, когда спокойнее продолжает: – Сам не понимаю, Крис, но… хочу тебе кое-что показать. Я долго и упорно разглядываю его. Но не со смыслом, чтобы им насмотреться. Скорее понять, нужно оно мне или нет. Понять его хочу очень. Понять, что там ждёт. Я ненавижу ту надежду чего-то хорошего, что уже пытается расцвести – ярко, всполохами горячими, – сдерживаю её и погасить пробую. Бетонной плитой всё накрыть хочется. И чувства, и боль. А затем всё же к окну отворачиваюсь. – Нам далеко ехать? – уточняю, чтобы подготовиться и набраться сил. – Прилично, – отзывается Арс, и на этом всё. Оба молчим. Дорога действительно долгая. Тёмная, что ничего не видно вокруг. Из города выезжаем, я даже в этом направлении ни разу не ездила. Всё незнакомое. Редкие таблички и маленькие сёла встречаются на пути, когда впервые знакомое название попадается, и я понимаю, как далеко мы забрались. Ночью. В город далеко не соседний. Я безумная точно, раз поехала с ним, и Арс, очевидно, абсолютно такой же. Я всё больше и больше запутываюсь в том, чего стоит ждать. Стараюсь не думать о том, что я сейчас не на своём месте. Что и ехать с ним мне, по сути, нельзя. Да и ему со мной тоже. Но мы едем, я всё в музыку, едва играющую с радиостанции, вслушаться пробую, чтобы не нервничать и не испытывать ничего лишнего. Но запах его туалетной воды, которым пропитан салон автомобиля. Покалывание кожи слева: шея, плечо, рука. Чувствую его, так чутко чувствую, будто к нему всё моё тело рвётся соприкоснуться… – и это ад какой-то, честное слово, держаться и понимать, что этого не произойдёт. С ума всё сводит меня, съежится хочется, отстраниться подальше. На Арса я так ни разу больше не посмотрела. Он на меня, вроде как, тоже. По крайней мере, я не ощущала его взгляда за всё это время. Старательно смотрю только в окно, город разглядываю, пока не понимаю, что мы и через него проезжаем, вновь на пустую дорогу. Два с половиной часа в пути, и ещё?.. – Признайся уже честно, ты решил меня просто увезти подальше от города и оставить там? – не выдерживаю и на Арса смотрю. Его выражение лица уже не передает никакой раздражённости. Обычное, хотя и несколько озадаченное. Он на меня не смотрит в ответ, внимательно сосредоточен на отрезке света от фар, что-то при этом выглядывая на обочине. – Вообще-то, и в мыслях не было, но ты только что подала мне весьма отличную идею, – бросает так, точно машинально выходит, а сам всё что-то ищет будто бы. Мы дошли до сарказма? Злого, правда, но уже что-то. Однако тему не развиваем, да и не успели бы, я понимаю, что скорость падает, а ещё через полминуты машина сворачивает на дорогу грунтовую, которую очень сложно увидеть в ночи между густыми деревьями. Вот вроде и понимаю, что ничего не произойдёт, а внутри всё равно трепет волнительный появляется. Жутко. Лес голимый вокруг, а мы всё углубляемся, пока не виднеется пустынный участок, а потом… У меня только от одного понимания, что дальше увижу, всё в груди забивается ворохом чувств плотным, волнительным и тяжелым. Сглатываю, но не помогает. Там растёт всё и растёт, заполняет до самого максимума, когда взгляду открывается больше и больше: фонтан старый, лавочки со спинками декоративными, с плющом вокруг брусьев, а потом сам дом – старый, но ухоженный, выкрашенный даже в свежий нежно фисташковый цвет. Он не огромный, в сравнении с той же усадьбой, куда меня Арс возил в прошлый раз, но он намного больше моего дома. С колоннами у центрального входа, на которых держится внушительный и открытый балкон. Мои глаза обжигает влага. Не понимаю, что чувствую, но там больше тоски и боли, пока, пытаясь дышать, смотрю безотрывно на участок особняка, освещенного фарами. Машина уже не едет, двигатель заглушен, а мы так и молчим. Арс будто даёт мне несколько минут справиться с эмоциями, а потом тянет руку к зеркалу заднего вида, привлекая внимание. Снимает с него браслет с ключами и открывает дверцу, выходит, оставляя её нараспашку, и ждёт. А я не хочу выходить из машины, мне будто уже что-то подсказывает, что дальше будет всё только хуже и хуже. Я обратно хочу. Не видеть этого особняка никогда и не знать, что Арс до сих пор совершенный во всём. Я не идеально жила, но это было всё равно лучше, чем будет теперь. – Здесь нет ни привидений, ни монстров, Крис, – слышится голос Арса, – да и я не собираюсь тут же прыгать в машину, как ты только выйдешь, чтобы оставить тебя здесь одну, если ты переживаешь об этом. Если бы об этом… Для меня, наверное, это было бы сейчас спасением, нежели чем-то ужасным. И всё же отсиживаться точно не смогу вечно, поэтому открываю дверь и оказываюсь, наконец, прямо напротив Арса по ту сторону крыши. Он на меня смотрит в упор. Мало света, только от фар, ни взгляда, ни выражения лица не разобрать, но мне всё равно некомфортно. – Чей это особняк? – спрашиваю. Скорее всего, я знаю ответ, ключи, что он снял с браслетом тем самым, который является второй половиной моего, подсказывают, но это ведь только предположения. Но я оказываюсь неправа, потому что Арс спокойненько так выдаёт: – Твой, Крис. Целых секунд двадцать, мне кажется, я слышу один звон вокруг. – Точнее, будет твоим, когда документы переоформим. А пока, – Арс сам оборачивается на дом, – это поместье, вроде как, принадлежит мне. А дальше молчит, вновь на меня смотрит, растерянную и не знающую, что ответить. Я не понимаю, что он пытается этим сказать, что происходит и вообще я… – Что?.. – едва выдыхаю, сокрушенно и всё ещё глядя на Арса во все глаза, но он внезапно перебивает. – Ты с меня обещание, Крис, взяла тебя не искать, – заявляет он, не колко и обвинительно, а больше как факт, но снова же точно шаром огромным мне в солнечное сплетение попадает. Я не хочу с ним говорить о прошлом. О том, что я сделала и как его потеряла. Не хочу, но Арс явно останавливаться не собирается. – И я его сдерживал, – продолжает всё также спокойно, будто ничего в этом особенного, вновь на дом взгляд, осматривает его, словно и сам первый раз видит, – долго, почти год. Уезжал даже, но там у родителей и без меня все хорошо было. Мама на поправку пошла, а отец, оказывается, без моего постоянного присутствия, к ней чувствами обзавелся. Так что, мне там делать нечего было. Кстати, знала бы, если бы хоть раз дала вставить слово, когда мы разговаривали в последний раз, потому что это уже было с тех самых пор, когда я первый раз не поехал с ними, но это уже не суть, я тогда тебя понял. А здесь, вроде как, клиники матери, записанные на меня, – и тут чётко взгляд не меня, – ты. И молчит, паузу выдерживает, смотрит так ощутимо, что даже без видимости чувствую его взгляд. – У меня было, из-за чего сюда возвращаться. Так что, я занимался делами, держался – х*ево, бесспорно, не сосчитать сколько раз я срывался, но не доезжал, разворачиваясь уже по пути на твой посёлок, – потому что как олень верил, что правильно поступаю. А потом я увидел тебя первый раз, – говорит Арс, а у меня сердце в этот момент замирает, не дышу и жду, будто бы это сейчас происходит, и я хочу, чтобы он мне сказал, что тогда мы увиделись. Я ведь скучала. Я так безумно скучала… – Но я и тогда сдержал обещание, Крис, – договаривает, и да, моё сердце в очередной раз всё-таки разбивается. – Правда, пожалел уже к ночи, что упустил, тогда и сорвался первый раз и к дому твоему. Знал, что тебя там нет, а один хрен зависал почти сутками, – а дальше Арс всё же переходит на колкости: – Это, кстати, ответ, как я заехал на территорию. Меня там в лицо уже знает вся охрана, как я часто там появлялся. Готов даже поспорить, что побольше, чем ты за последние три года. – Арс, – без понятия, что собиралась ему говорить. Сожалею? Глупости же. О чем? О том, что если бы разрешила себе о нём думать, наверняка бы поняла, что он это будет делать? Но нет, я не думала, запретила даже мысль допускать, как ему. А ему и не надо моих оправданий, он снова смотрит на дом. – А потом я тебя снова увидел, и снова, прям поперло, ей богу, где только не выцеплял взглядом. С единственной разницей, я знал, где ты живешь, где учишься. Я всё про тебя знал, Крис, в том числе, что мама пошла на поправку, что по клубам спокойно шастаешь, гуляешь, с парнями иногда знакомишься, не отшиваешь их, по крайней мере, а можешь посидеть, поболтать, – и вновь взгляд Арса пронизывает меня до основания, в то время, как сама дышать боюсь, чтобы не почувствовать, что там творится в груди, – знаю, видел собственными глазами. Из меня вырывается непонятный по хрипоте выдох, хочется сказать, что это – не то. Не то, что он мог подумать, это же просто… просто бессмысленные разговоры. Они подходили, мне время как-то скоротать надо было, пока Мира ждала, наблюдала. Вот только сейчас они даже в моей голове звучат жалко на фоне того, что он говорит. А Арс будто и не сомневался, что не найду, что сказать, кивает. – Наверное, тогда я и понял, наконец, что когда ты говорила «не вернусь» – ты говорила буквально. Дело то не в том было, что у тебя времени нет, оно у тебя имелось, – ты могла со мной этот долбанный час провести, поверь, мне и этого бы тогда хватало, а не с тем, кто тебе даже не интересен – ты просто меня вычеркнула из своей жизни, в то время, когда я какого-то хрена почему-то всё ждал, что у тебя наладится всё. Я головой интенсивно качаю. Не так же всё, не так… пока… Так. Все именно так. Арс ведь говорит чистую правду: я вычеркнула его и даже не пыталась узнать, как у него дела. Как он, где он, пока он делал обратное. Я перестаю качать головой, а Арс в тот же момент, напротив, опять кивает, будто очередная его мысль подтверждается, но я всё равно не могу не сказать ничего. – Ты же понимаешь, что это… Не то, не так и не с тем умыслом. – Да всё я понимал, Крис, но мне то что было делать со всеми этими пониманиями? Снова встречи выпрашивать? Или убеждать тебя, что я сам-то могу хоть как быть с тобой, даже на один этот час, просто тебе позволить надо было это мне. Или что? Дальше продолжать ждать? Чего? Обещаний ты мне никаких не давала. Наоборот, ты мне прямо сказала: не вернусь, не для тебя и всё в том же духе. А доказывать тебе по новой, что всё это не так… – Арс снова качает головой, отводя от меня взгляд и обводя им пустое пространство, – за*бался, серьёзно. Как бы я ни любил всех твоих демонов, мне их никогда было не победить – я просто смирился. Смирился. Правда смирился, вижу, слышу, чувствую всем нутром, в котором уже точно адовая воронка во всю мощь заглатывает меня, тянущая и нереально тоскливая. Я с трудом сглатываю, стою и пытаюсь не дать ни одной слезе вырваться. Едва носом не шмыгаю, когда спрашиваю его: – И ты привез меня сюда, почти за двести километров от дома, чтобы высказать всё? Потому что это единственное, чего я не понимаю. А может… может ещё смысл какой-то ищу его поступка. Зачем это всё? Арс и у моих ворот мог меня растоптать правдой того, что я раз за разом только теряла и теряла самое лучшее, что было в моей жизни – его. А оправданий у меня сейчас нет даже для собственных поступков. Он ведь прав, я и сама много раз жалела о том времени, когда не подпускала его к себе из-за каких-то глупостей, что вбивала в свою голову. Принципов, страхов – оно всё не стоило этого. Я так счастлива была с ним… Арс же только головой вновь покачивает, когда говорит: – Я привез тебя сюда, потому что сегодня наконец понял, на кой купил это поместье, когда оно попалось мне случайно несколько месяцев назад. Вот такой я *блан, Крис, что даже после всего, рассчитывал, очевидно, что всё равно когда-то лицом к лицу встретимся… – взгляд Арса скользит на поместье, его голос звучит так, будто он слова произносит с печалью: – Всегда хотел, чтобы у тебя собственный «замок» был, принцесса. Теперь он у тебя есть. Интерьер не меняли с позапрошлого века, так только, поддерживали состояние, – а потом вверх смотрит и пальцем куда-то во тьму указывает, – кстати, там даже собственная башня имеется, где можно прятаться от дракона. Ну или от всего мира, ты же любишь сбегать от него. Арс подмигивает мне, спокойный какой-то, а может быть «выдохшийся», он словно наконец завершил что-то, а мне в этот момент головой только мотать хочется, хотя и не понимаю, что отказываюсь принять. Что так он со мной прощается? Что отпустил, как просила? Не понимаю… Огонь в груди уже превращается в шарообразное пекло. Горит шипами колючими. А я стою и не двигаюсь, когда Арс подходит ко мне, близко, что с этого расстояния глаза его видно хорошо-хорошо. Я задыхаюсь… Он руку протягивает, пытаясь мою ухватить, догадываюсь, чтобы ключи вложить, но я неожиданно отступаю, что его взгляд перебрасывается обратно на мои глаза. Удивлённый, с непониманием чётким. – Я не просила тебя, Арс, покупать мне это поместье, – говорю твёрдо, хотя внутри хаос сплошной разгоняет эмоции, что колотить начинает от их переизбытка. Но нет, нет, не приму. Чтобы что? Знать на всю жизнь, что он даже попрощался со мной таким образом? Я повторюсь, но я нормально жила до этого момента. Да, увидела сегодня. Да, было больно, но я бы и это в конце концов пережила. Приняла. А сейчас? Зная, что он рядом был, зная, что он любил до последнего, зная, что именно я пропустила момент, когда ещё могла его вернуть… – Крис, – Арс будто пробует предупредить о чем-то меня, но нет и ещё раз нет. Отходить от него начинаю. – Уезжай, Арс, – говорю спокойно. А самой выкрикнуть охота: «Проваливай!» Но он только вновь повторяет с напором: – Давай вот только… Что я не выдерживаю и срываюсь: – Я ни о чем тебя не просила, Арс! Как минимум, ждать. Искать. Всё это чувствовать. Я не просила его, чтобы сейчас ещё понимать, что он снова и снова поступает во всем правильно на фоне меня – слабой, сбежавшей и не способной бороться за нас с ним. Я всего это не просила, вот только Арс явно считает иначе, потому что неожиданно срывается вместе со мной. – А стоило, мать твою! Стоило, Крис, чтобы… – Уезжай, Арс, – я отхожу всё дальше и дальше. Не дам я ему себя добить ещё больше. Не дам… – И дом свой забери тоже, не нужен он мне, – всё дальше и дальше, по шагу, со словами отчаянными, на грани безумного шёпота, – невесте своей подари, свадьбу можете тут даже сыграть, а мне… мне ничего не нужно от тебя, Арс. Я не просила, не просила тебя снова появляться в жизни моей со своей правильностью. Со всеми этими жестами, словами что-то значащими… не просила, Арс. Арс смотрит на меня не то поражённым, не то разгневанным взглядом. Есть у этого чувства название – что-то из ряда ненависти, только другой. Злости, обиды, усталости – там так много всего. Он кивает. Часто-часто. – Ну, ок, блть, – жёстко, категорично, продолжая кивать, – не нужен так не нужен. Мне уж подавно. А потом я едва ли вдохом собственным не давлюсь, когда Арс поворачивается и со всей силы запускает ключами с браслетом куда-то в сторону дома. Разворачивается и разводит руками. – И правда… какого хрена я делаю? – не вопрос, утверждение больше. – У меня, блть, свадьба через пару недель, а я до сих пор, как идиот что-то для тебя бездумно творю. Вижу и несёт, твою мать, за хрен пойми сколько километров, чтобы никто перехватить не успел, так как это редкость редчайшая выхватить в таком состоянии что-то старинное. Что тебе, блть, нравится, а не… Арс не договаривает «невесте», но это не жест доброй воли, скорее на этих словах он по новой соображает, что делает, пока я всё так же молчу и изо всех сил стараюсь не задохнуться. А он отступать начинает сам, сначала медленно, капот огибает и к водительскому идёт, уже на ходу бросая: – Я уеду, Крис, если ты не сядешь в машину, уговаривать тебя, чтобы с тобой ничего не случилось, я тоже устал. Взрослая девочка, сама должна понимать, чем могут обернуться все твои закидоны принципиальные. И всё, Арс садится в машину, хлопает дверцей и ждёт. Заводит, но с места трогается не сразу. Время даёт. Десять секунд. Тридцать. Минута, а потом с пробуксовкой даёт заднего хода, что я аж вздрагиваю от неожиданности, как он резко срывается и отхожу ещё на пару шагов. Он выруливает машину так, что останавливается почти напротив, светом фар обдаёт и последний шанс предоставляет сесть. Ждёт и на меня смотрит, хотя я его даже не вижу за светом. Ещё с пару десятков секунд, – моё сердце всю грудь расколачивает, как усиленно и размашисто бухает в эти секунды, – и Арс даёт газу, поворачивает и окончательно уезжает, а я так и остаюсь стоять в абсолютной, всепоглощающей тьме. Дышу на разрыв грудной клетки, через рот – часто и шумно, будто только-только марафон пробежала. Не знаю, что чувствую. Внутри, на удивление, тихо, как и вокруг. Мне не страшно, мне «никак». На дом почему-то смотрю. Тёмный, пустой, одинокий – он прекрасен. Правда. Так прекрасен, что я в очередной раз ненавижу Арса, что он нашёл его. Для меня. Не обдумываю его все слова, не могу. Не хочу анализировать то, что между нами сейчас произошло. Наверное, надо было полагать, что когда-то он захочет ответно сделать мне больно, высказаться, потому что расставалась с ним только я. Сама не понимаю, как начинаю идти к дому, не спешу кого-то вызванивать, чтобы меня забрали отсюда. «Или от всего мира, ты же любишь сбегать от него.» Вот именно это я и собираюсь сделать сейчас, хотя бы просто побыть здесь какое-то время. Тихо, так тихо… Даже ночные разговоры сверчков звучат где-то совсем вдалеке. Подхожу уже до колонн почти, когда внезапно на что-то острое наступаю, что даже шикаю, так как подошва босоножек тонкая очень. А когда убираю ногу, понимаю, что под ней ключи. Ключи без браслета. Поднимаю их и долго смотрю, даже оглядываюсь, будто там может находиться ответ: отпал браслет или Арс выбросил только ключи. Но понятно, что за спиной у меня его не найти. Долго раздумываю, минуты три точно, заходить в дом или нет, а потом, закусив губы, плюю на все принципы. Дверь современная, плотная, так что долго гадать не приходится, какой ключ от неё, открываю, а вот за ней ещё одна – деревянная и красивая. Даже во тьме всю резьбу вижу, ладонью провожу по ней, не разглядеть каких цветов точно, но декор явно темнее. Мои лёгкие щекочет волнение трепетное, снова всё забивается эмоциями, и в этот момент у меня одно крутится на уме: я люблю Арса. Таким чистым и совершенным чувством, что оно не умещается ни во мне, ни в границы этого мира. Он купил его для меня… Имея невесту. Поставив для себя точку. По-настоящему смирившись, что я не вернусь. Он все равно его купил для меня. «Редкость редчайшая». Я такие поместья только на картинках в последнее время видела. Санкт-Петербург, Подмосковье – это немного другое. По крайней мере, те, что видела, все музеи – выставочные, не живые. Я была там и страшно шаг в сторону было сделать под строгим надзором экскурсовода, под поставленный голос и навязывания образов из истории. А здесь всё только моим воображением можно обставить. Я назад оглядываюсь, на сад, и представляю, как здесь должно быть красиво при ярком, солнечном свете. В глубине леса елового. И небо здесь – чистое, тёмное, звёздное, без отсветов от города. Идеальная сказка. «Всегда хотел, чтобы у тебя собственный замок был.» Что ж он такой идеальный то… Арс даже не представляет, каково это раз за разом терять его. И как жить, понимая, что сама от него отказалась. А теперь как? Глаза прикрываю и выдыхаю, собираюсь даже для того, чтобы просто открыть дом, знаю же, что снова тонуть в эмоциях буду, но тут внезапно: – Давай, Крис, заходи уже в дом, – говорит Арс откуда-то сбоку, и от неожиданности я по-настоящему вздрагиваю, оборачиваясь на него. А он стоит, подпирая самую дальнюю колонну. Небрежно, как ни в чем не бывало, и между тем в сторону двери указывая взмахом пальца, на котором он крутит браслет: – Там тоже привидений нет, сам проверял, честно. Не ночью, конечно, но… у нас есть возможность выяснить это вместе. Он не уехал. Не уехал… вернулся, очевидно, пешком. А ещё – браслет. Он его тоже не выбросил, а это значит… Господи, я умру, честное слово, если сейчас окажусь неправа.