Глава 10

Кажется, я улетаю в рай.

Запах Эла пьянит, окутывает сознание, ментальное поле заволакивает мерцающим туманом.

Умелые пальцы проникают все глубже, и я даже не думаю сопротивляться.

Сама шире раздвигаю ноги, позволяя показывать мне бескрайний космос.

Вода скрывает нижнюю часть моего дрожащего тела, лишая меня какого-либо стеснения или робости.

Да какая скромность, когда рядом с Элом я плавлюсь, как пластик под жаркими лучами солнца.

Эл бережно, невероятно нежно раскрывает мои половые губы и проходится между ними подушечками пальцев.

Он не торопится, а меня уже трясет, импульсы возбуждения, словно разряды электричества проходятся по мышцам, скручивают их, заставляют звенеть.

Я никогда такого не испытывала, даже понятия не имела, что мужчина может дарить такое блаженство.

Внезапно Эл касается самой острой, самой наэлектризованной вершинки моей промежности, и меня выгибает в его сильных руках.

Грудь приподнимается над водой, из горла вырывается несдержанный стон, и я слышу, как светлый нариец хрипло шипит мне на ухо.

— Юни, нежная, чувственная, только наша. Никому тебя не отдадим.

Он обхватывает белоснежную грудь, пальцами сжимает розовый сосок и пламенный, дикий поток экстаза несется по жилам к низу живота.

Трепещу, готова плакать, хочу большего, но бьюсь в руках нарийца, как узница в клетке, не зная выхода.

Эл ласкает мой клитор, катает каменные соски, тянет, сжимает, нежно целует кожу на шее, прикусывает, сам несдержанно рычит, а я с ума схожу от возбуждения.

Сознание разлетается, как космическая пыль, я впиваются ногтями в твердые предплечья Эла, поддаюсь ягодицами вперед, и в меня, совсем немного, проникает палец нарийца.

Все! Край! Мое тело в полном изумлении, восторге, нет, агонии.

Внизу живота вспыхивает палящее ядро, как жерло вулкана набирает силу и в один момент взрывается жидким огнем.

Кричу не своим голосом, сухожилия охватывает волшебная судорога, сладкая боль мучительной пыткой несется по телу.

Я вижу звезды, я парю в космосе, я атом и одновременно целая вселенная.

Я сияю, пульсирую, оставляя за собой яркий след из восторга и изумления. Каждая моя клетка вибрирует в унисон с бешеным ритмом сердцебиения Эла.

Вокруг меня образуется своя собственная туманность — из радостных мыслей и светлых надежд.

Эл сильнее прижимает меня к себе, его рука до сих пор между моих бедер, пальцы чуть давят на клитор, а я от этого все сильнее тлею.

— Юни-и-и, — хрипит нариец, а его огромный член угрожающе упирается мне в ягодицы. — Что ты со мной делаешь, девочка?

Он аккуратно берет меня за подбородок своей лапищей, поворачивает к себе и впивается в губы жадным, пожирающим поцелуем.

Его язык — хозяин моего, он подавляет, лишает воли, заставляет желать с новой силой.

Между ног снова разгорается тепло, и Эл чувствует мое желание.

— Эта такая малая часть, что я могу подарить тебе, Юни. А вдвоем мы унесем тебя на край галактики. Только позволь, согласись быть нашей лирой.

Все меня больше нет, только он, я, и наше притяжение друг к другу.

Сейчас я готова на все, принять любые предложения, отдаться объятиям этих нарийцев, но язык словно онемел, и я безвольно уплываю в мир сновидений Дара. Растворяюсь в бессознательном, как спасение.

* * *

Не знаю, какой сейчас оборот Милиана, но так превосходно я не чувствовала себя никогда.

Я утопаю в невесомости перин, внутри все ликует, сияет, как кварц под потоками солнечной энергии, и я невольно улыбаюсь.

Расслабляющий запах заполняет легкие. Я узнаю его, он уже стал частью меня, таким привычным, таким желанным.

Нужно вернуть себе блокатор, без него я безвольная самка, неспособная думать ни о чем, кроме удовлетворения порочных инстинктов.

Так нельзя, я привыкла мыслить рационально, всегда быть начеку. Безопасность превыше всего, а от запаха этих нарийцев я просто погружаюсь в эйфорию.

Распахиваю глаза в поисках источника нейротропа и испуганно вскрикиваю.

Я лежу все в той же комнате матери Ксаров, а передо мной в кресле сидит застывший Арстрон.

Обеспокоенно ищу Эла. С ним я чувствую себя комфортнее, но светлого нарийца нигде нет.

— Мы в доме одни, — тембр Арстра звучит хрипло, низко, угрожающе.

Бросаю взгляд на крепкое запястье и… О Дар, я не вижу на нем браслета-блокатора.

На лице темного нарийца не одной эмоции, только прямой, изучающий, давящий взгляд.

Приподнимаюсь выше, натягиваю до подбородка струящуюся ткань, которая слабо прикрывает очертание моего обнаженного тела, набираюсь храбрости и спрашиваю.

— Почему ты снял блокатор?

Нариец достает браслет и крутит его на длинном пальце.

— Хотел проверить, насколько могу выносить тебя без него.

— И как?

— С трудом держусь.

— Так надень его. Зачем себя мучить? — искренне не понимаю я такой пытки.

Я просто не представляю, насколько велика у этого нарийца сила воли.

Я полукровка, и запах озона тихо сводит меня с ума.

Эл нежный, терпеливый, он окутывает лаской и заботой. Рядом с ним я плыву, как по мягким водам Нариона.

А Арстрон вызывает во мне бурю совершенно других эмоций.

Страх, но такой дикий, такой неприрученный, из-за чего в кровь прыскает сладкий адреналин, а между ног распыляется пожар.

Но это все действие природного нейротропа каждого из них.

И Арстрон достает из меня самые пагубные, буйные и несдержанные эмоции.

Сильнее сжимаю бедра. Я чувствую эту страсть, витающую в комнате, и моя самка начинает подвывать, призывая самца ароматными, внутренними соками между ног.

Шац, мне нужен мой блокатор!

— А кто сказал, что я мучаю себя? — недобро улыбается Арст, но я понимаю, он действительно не причинит мне зла.

Это защитная маска, и не от меня, а от самого себя.

— Я слышу, как ты хочешь меня, Юни. Так зачем нам браслет?

— Затем, что я знаю вас полтора полных оборота Милиана, — начинаю закипать я, не в силах справиться ни со своей тягой, ни с его. — То, что происходит — это природа нарийцев, инстинкт, неподвластный фильтру или управлению. Но я наполовину человек и не могу принять тот факт, что кто-то сделал выбор за меня.

Я говорю все это и прихожу в бешенство, меня накрывает возмущение, а от тяжелого, быстрого дыхания вздымается грудь, и, кажется, я готова бороться за свою вторую сущность до конца.

— Дыши, Юни, — Арст по-прежнему сидит неподвижно. — Это лира бушует в тебе. Только полное воссоединение с твоими самцами сбалансируют эмоции.

— Это ты так на меня влияешь! — еще сильнее беснуюсь я. — С Элом я спокойная.

— Потому что брат спокойный. Со мной ты будешь летать, как на вездекаре по кратерам каменной долины Паладиона. С этим бессмысленно бороться. Каждый влияет на тебя, исходя из натуры внутреннего самца. Мы твой обезбол, покой и космический аттракцион.

— Мне нужен мой блокатор! — требую я. — Я не могу все время кататься на таких качелях.

— И где он? — Арст до белезны пальцев сжимает подлокотники кресла, так ему тяжело без своего концентрата, но лицо — по-прежнему непроницаемая маска.

— Где-то в Гроте.

— Я отвезу тебя туда, но сначала ты подойдешь и успокоишь нас обоих.