Глава 9

Вспыхиваю, как вулкан на пустынной планете Паладион.

— Я не оставила выбора? Я не просила…

Не успеваю договорить свою пламенную речь, как Эл внезапно притягивает меня к себе, кладет мощную руку на шею и впивается в мои губы жадным поцелуем.

Вспышка света затмевает мозг, вся моя спесь разлетается в щепки, как обшивка крейсера под дождем метеоритов.

Рассудок плывет, мысли следом за ним, я теряю над собой контроль и обмякаю в сильных руках.

Мягкие губы светлого нарийца сначала сминают мои, но, почувствовав мою податливость, переходят к неспешным, до безумия нежным касаниям.

Из меня вырывается стон, я раскрываю губы, и в рот тут же проникает сладкий язык Эла.

Наши языки сплетаются в волнительном танце, и я больше не хочу спорить, кому-то что-то доказывать, сопротивляться.

Слышу щелчок браслета Арстрона и тихое шипение опустошающейся иглы.

Эл отстраняется от моих губ так же внезапно, как и завладел ими.

Я словно получила дозу успокоительного, антидепрессант прямо в кровь.

Арстрон до хруста сжимает кулаки, мужественное лицо превращается в чистую ярость. Он разворачивается и на выходе из кухни одним ударом проламывает стену у раздвижных дверей.

Я должна испугаться, но доза нейротропа притупляет мои инстинкты.

Эл качает головой, смотрит на меня напряженно, но в глазах все равно плещется нежность и… желание продолжить.

— Не бойся Арста, он не причинит тебе вреда. У него сложный ген, поэтому переносить твою близость ему намного тяжелее, чем мне.

Эл поднимает меня на руки и несет на второй этаж.

— Почему? — тихо спрашиваю я, все еще пытаясь вернуть себе ясность сознания.

Эл заходит в комнату матери, прямо в душевую и ставит меня на пол.

Ноги очень слабы, я не понимаю влияния этих самцов на мою самку нарийки, но то, что рядом с ними я превращаюсь в желе — это факт.

Я не в первый раз нахожусь в обществе мужчин любой расы, но такое поведение у меня впервые.

Эл нажимает на панель, часть стены отъезжает, и я вижу еще одну комнату с ванной, нежнейшим ковром из нановорса, по периметру усеянную интегральными свечами, а напротив чаши для купания жидкокристаллическое полотно на всю стену.

— Потому что вторая твоя сущность — человек, — вдруг решает объяснить Эл, — а эта раса принесла много страдания нашей семье.

— Объясни, — прошу я.

Эл заводит меня в эту комнату и начинает снимать мою одежду.

— Что ты делаешь? — забыв о своих вопросах, вспыхиваю я.

— Буду принимать вместе с тобой ванну.

Эл нисколько не смущен, движения уверенные, отточенные, начну сопротивляться, просто перехватит руки одной ладонью и все равно стащит топ.

— Я сама! Просто выйди. Я разберусь.

Внезапно Эл меняется в лице, его суровость мягкая, но лишь потому, что он контролирует свои эмоции ради меня.

— Юни, я хочу тебя присвоить не меньше, чем Арст, но я по натуре сдержаннее и поэтому все еще оставляю тебе права выбора. Хотя у тебя его по факту нет. Как и у меня с братом. Да мы и не хотим больше другую самку, только тебя, всю, навсегда. Но и я не железный, девочка, — голос Эла садится, становится хриплым, низким, бархатистым, музыкой для меня. — Я все тебе объясню, но в это время ты будешь лежать в моих руках полностью обнаженной.

Серебряный взгляд нарийца подавляет, не вызывает страх, но трепет, желание подчиниться тут же вспыхивает.

На каком-то инстинктивном уровне моя ипостась нарийки понимает, что эти самцы для нее, абсолютная защита, нежность и умиротворение.

Только человеческая часть бунтует, заявляет свои права на личную свободу, стремится не покоряться, не сдаваться альфам другой расы.

Я понимаю, что что-то произошло в исцеляющей комнате, но воспитание в приюте скудное, и я во многих вопросах невежественна.

Я могу выживать, хитрить, у меня отличная физическая выдержка, но в отношениях я полный нулевой уровень.

Эл расстегивает топ и медленно, не спеша снимает его с меня.

Зрачки светлого нарийца вспыхивают ярче звезды созвездия Милиан, он протяжно втягивает носом воздух, и я тоже слышу усиленный запах озона.

Эта свежесть проследует меня с момента нашей встречи и просто сводит с ума.

Я больше не сопротивляюсь, не хочу, а Эл продолжает меня раздевать.

И вот я стою перед ним, в чем мать родила и практически не дышу от возбуждающего волнения.

— Герда, молча, пожалуйста, наполни чашу водой комфортной температуры, зажги свечи и выведи на экран космическое пространство во время светового звездопада.

Нариец отдает просьбу ИИ, но в это время сканирует мое дрожащее тело.

Его пальцы невесомо проходятся по коже моей груди, обводят очертания ореолов сосков, спускаются ниже, ведут к животу, обходят пупок и замирают у лобка.

Атмосфера накаляется, хочу схватить его руку и плотно прижать к себе, чтобы почувствовать жар грубой кожи, чтобы удовлетворить ноющее чувство между ног.

Человек во мне все еще держится, но нарийка сильнее.

Внезапно Эл отстраняется и очень быстро снимает с себя эластичный комбинезон.

От вида его тела кружится голова, внизу живота невыносимо пылает, а не могу отвести глаза от этого совершенного мужского тела.

Широкие плечи, невероятно мускулистые сильные руки, необъятная грудная клетка, непробиваемый торс, узкая талия переходит в крепкие бедра, а внизу живота…

Дар великий, вздыбленный мужской агрегат, вены которого буквально налиты кровью.

Все, меня ведет. Эл подхватывает на руки и вместе со мной опускается в невероятную негу горячей воды.

Кажется, я уплываю по ленте Млечного пути и хочу, нет жажду, чтобы этот нариец удовлетворил все мои порочные желания.

Эл кладет мою голову себе на грудь и нежно обнимает руками.

Все бы ничего, если бы в мои ягодицы не упирался его огромный член.

— Привыкай ко мне. И к Арстрону привыкнешь, — шепчет Эл, а я чувствую космическое блаженство. — Дыши мной и ничего не бойся. Ты сама поймешь, когда будешь готова стать нашей лирой на сто процентов.

— На сто процентов? — тихо повторяю я.

Это получается, что…

— Да. Скажи, ты слышишь усиленный запах озона?

— Он со мной с момента нашей встречи. Когда вы рядом.

Я чувствую, как Эл улыбается, а его руки приходят в движение.

Он гладит меня по животу, бедрам, ногам, а я лишь хочу просить его говорить (его голос успокаивает меня), и не останавливать руки (они несут блаженство).

— Я нашел тебя по сети. Ты хорошо спряталась, девочка, но я создал программу, которая найдет даже развоплощенного.

— Я нужна вам для миссии?

— Да, только такой ген, как у тебя без проблем сможет справиться с заданием. Мы хотели предоставить тебе любое обеспечение и покровительство, и обезопасит твою свободу после задания, но Дар решил, что ты исключительная для Ксаров. Ты наша лира, единственная, незаменимая самочка и будущая мать нашего потомства.

Человек во мне дергается, но Эл лишь прижимает к себе сильнее.

— Ты тоже это чувствуешь, Юни, но чтобы стать нашей, с твоего позволения мы оба должны тобой овладеть. Только так закрепляется истинность, только при взаимном согласии создается нерушимый союз. Тебе не нужно нас бояться, мы твоя защита, мы покой твоей души и ментального поля.

— Но Арст ненавидит меня.

— Лишь потому, что яростно желает. Лира уже в нашей крови и без присвоения самки становится кислотой, которая сводит с ума. Ты станешь нашей, Юни, сама не сможешь долго сопротивляться, а мы постараемся не давить на тебя.

— Но я человек, — я в искреннем шоке от услышанного, но витающий запах озона делает мои эмоции меланхоличными.

— Да, но я уверен, Арст примет это.

— Расскажи.

— Наши родители были не только владельцам «ТехноГена», но и миротворцами галактики. Они считали, что все расы достойны жить в мире и достатке, помогали бедным, защищали слабых, в том числе и человеческую расу, занимались благотворительностью. «ТехноГен» не просто корпорация, это целый город с жилыми кварталами. Ты увидишь это завтра. Так вот, в корпорации работают разные расы на равных условиях. Но люди посчитали, что им мало и захотели с помощью революции внутри компании вынудить наших родителей посадить в Совет директоров человека. Это было невозможно, потому что человек не обладает способностью управления ментальным полем, а все наши технологии основываются на импульсах энергополей, но организатор восстания не хотел этого понимать. Я и Арст в тот день были на другой планете, представляли проект разработки, а когда вернулись, нашли родителей развоплощенными. Я не перекладываю ответственность за восстание на всю человеческую расу, но если я в тот день слышал тишину сердец отца и матери, то Арст слышал яркий запах из смерти.

Меня переполняют эмоции. Память о смерти моих родителей обрушивается, словно это случилось вчера. Я сжимаюсь на груди Эла, а по щекам текут непрошенные слезы.

Ненавижу свой ген. Всей душой! Он не дает мне забыть ни одной мельчайшей подробности развоплощения моей семьи, но благодаря этому я понимаю потерю Ксаров.

— А что будет, если я не приму вас? — пытаюсь я найти путь к отступлению.

Пусть я знаю причину, но все равно дико опасаюсь темного нарийца и должна знать, можно ли избавиться от лиры.

— Я не буду отвечать на этот вопрос, Юни. Для нас важно твое благополучие и безопасность, остальное неважно. Придет время, и ты выберешь сторону. А сейчас я покажу тебе, чего ты еще лишаешься, оттягивая воссоединение нас троих.

Не успеваю даже понять, что имеет в виду Эл, как его рука смещается с моего бедра, отодвигает в сторону ногу и ладонь ложится на мою промежность.