Глава 22

Теплый воздух вокруг нас накаляется, но это замечаю только я.

Эл, как ни в чем не бывало, снова укладывает меня себе на ноги, берет кусочек сочного, яркого фрукта и подносит к моим губам.

Перехватываю фрукт, кусаю, и рот наполняет сладкий поток необычайного сока.

Вожделенно прикрываю глаза, наслаждаясь поразительными ощущениями.

Я никогда не пробовала такого вкусного фрукта. Да, я вообще, можно сказать, не ела ничего подобного, поэтому блаженно стону и кладу в рот оставшийся кусочек.

Замечаю, что Эл не отводит глаз от моей белоснежной груди, челюсть сведена, но он все же не торопится смутить меня еще больше.

Расслабляет, располагает, приучает к себе. Эл наливает оранжевую жидкость в хрустальный сосуд и передает мне.

— Попробуй, это натуральный сок персика, — голос нарийца хриплый, тихий, обволакивающий своим бархатом.

Перехватываю сосуд чуть дрожащими пальчиками, приподнимаюсь и пробую.

Взрыв кисло-сладкого вкуса будоражит все рецепторы, а в голове словно взрывается салют из солнечных искр.

Несколько капель срываются с губ и падают на грудь.

Светлый нариец резко втягивает в себя носом воздух, его пальцы замирают над желтыми капельками и, не удержавшись, растирают по груди.

Вдох застревает в легких, но я не отталкиваю руку Эла, не вскакиваю, а наслаждаюсь приятной волной истомы, что несется от груди книзу живота.

Эл волнует меня, вызывает смятение, но и невероятное чувство блаженства.

С ним легко, сладко, тело поддается, реагирует на касания, а разум разрешает себе отключиться.

Эл ласково обводит влажным пальцем ореол соска, смещается к центру и не спеша кружит вокруг затвердевшей вершинки, катает ее, возбуждает сильнее.

Зависаю на красивом лице, к щекам приливает жар, в ушах стучит пульс. Я знаю, что будет дальше, и сейчас хочу этого сама.

Эл переводит на меня затуманенный взгляд, изучает реакцию, делает выводы и внезапно перекладывает обнаженной спиной на мягкую траву.

Экстаз с двух сторон: от ароматной растительности подо мной и сверху, от пальцев и взгляда моего светлого нарийца.

Эл опирается рядом на локоть, ласкает глазами нежную кожу, медленно, чтобы не спугнуть, разворачивает на мне полотенце, и я остаюсь абсолютно голой.

Кожа покрывается робкими мурашками, нервы почти сдаются и уже звенят, а Эл не дожидаясь моего сопротивления, опускает голову, обхватывает сосок губами и жадно втягивает в себя.

Громко тяну в себя воздух, чуть выгибаюсь грудью навстречу Элу и даю негласное согласие: делать со мной, все, что он хочет.

И нариец это понимает, считывает, слышит мое сердцебиение, учащенное, глубокое дыхание, видит прикрытые веки, сжатые от нетерпения кулаки.

Эл вместе со мной срывает последние предохранители и с тихим рыком обрушивает на меня шквал поцелуев.

Сначала легкие, но с трудом сдерживаемые прикосновения у основания шеи, затем все смелее и настырнее. Губы всасывают кожу, зубы чуть прихватывают, язык извиняется и зализывает «раны».

Внутри меня вспыхивает искра и разжигает пожар ощущений. Кожа горит, а сердце начинает бешено колотиться о грудную клетку. Я не могу удержать шумный выдох.

Губы скользят ниже, быстро, дразняще, оставляют за собой влажный след тепла, и каждый миллиметр кожи отзывается желанием.

Ключицы, плечи… Я чувствую, как напрягаются мышцы, готовясь к большему.

Эл возвращается к груди, жадно исследует ее, играет с сосками, подключает руку, до сладкой боли сжимает полушария.

Внутри меня нарастает волна возбуждения, затопляя все чувства. Мир сужается до этих прикосновений, до его дыхания на моей коже.

Эл не торопится, смакует каждый момент. Губы блуждают по животу, ласкают пупок, ладонь нетерпеливо сжимает талию, подтягивая трепещущее тело под страстные ласки.

Я чувствую, как краснею, но не могу отстраниться. Наоборот, мне хочется еще, еще больше. Руки невольно тянутся к светлой голове, чтобы прижать ближе, чтобы усилить напор, попросить не сдерживаться, ускориться, обнаглеть вконец.

Эл опускается все ниже и ниже. Дыхание сбивается, а в голове — непроглядный туман.

Остается только одно — жгучее желание, которое нарастает с каждой секундой. Я чувствую себя раскаленной звездой, но в то же время — невероятно живой.

Эл ласкает низ живота, покрывает его поцелуями, а когда опускается до кромки у лобка, я уже не останавливаю себя и стону в голос.

Еще сантиметр и не останется между нами никаких секретов, но Эл ждет, когда я подам знак.

А я… Я больше не контролирую себя, тело охвачено порабощающим возбуждением, и ноги сами бесконтрольно сгибаются в коленях и раздвигаются в стороны.

Не успеваю даже осознать, что творю, как слышу рычание голодного зверя, и тут же на мои нижние губы, на влажные лепестки нежной плоти обрушивается яростный, бесцеремонный, разрушающий все преграды, поцелуй.

Меня выгибает в спине, я бесстыже обхватываю свою грудь и с силой сжимаю соски, быстро дышу и еще шире раскрываюсь для своего нарийца.

Эл до синяков сжимает пальцами мои бедра, проходится острым языком по складочкам, вбирает в себя мои соки, терзает плоть, ободок лона, но когда приподнимается выше и втягивает в себя трепещущий клитор, я слетаю с катушек, рву вокруг себя траву в клочья и кричу на весь задний двор.

Волна бушующего возбуждения охватывает каждую клеточку, меня простреливают разряды тока, а после нескольких безудержных толчков языком вглубь лона, мощная разрядка взрывается внутри живота и разносит мое сознание ко всем чертям.

Оргазм накрывает смертоносной лавиной, я бьюсь в руках Эла, как желающая жить бабочка, но мужской язык непреклонен, продолжает доводить до абсолютного сумасшествия.

Кричу, скребу ногтями землю, пока каждый уголок моего тела не насыщается лаской нарийца и удовлетворенно не обмякает.

Это безумие, сладкая, невероятно желанная пытка.

Сознание уплывает, на губах застывает блаженная улыбка. Я лишь ощущаю, как меня накрывают полотенцем, поднимают на руки и бережно укладывают на что-то мягкое, под ласковые лучи заходящего солнца.

* * *

Не знаю, как долго я нахожусь в объятиях Дара, но как только сознание возвращается в реальность, в легкие врываться древесный, чуть терпкий, брутальный, мужской аромат.

Я резко распахиваю глаза и зависаю на черных, бескомпромиссных омутах Арстрона.

— С пробуждением, Юни. Теперь моя очередь. Я предупреждал.