Глава 24

Возвращение домой происходит практически без моего осознанного участия.

Я настолько энергетически и эмоционально истощена, что просто обнимаю Арстрона за талию, прижимаюсь к его спине щекой, и пока мы мчимся по воздушному каналу в сторону дома, наблюдаю, как свет ночного города играет для меня новыми красками.

Эл нежный, и, кажется, я влюблена в него именно за это. За его лояльность, терпение, ласковое отношение.

Арст темпераментный внутри, но очень сдержанный снаружи. Он более принципиальный, менее терпелив, категоричен, и я вижу, что чувства, которые он испытывает впервые в жизни, меняют его, ломают, он пытается сопротивляться, остаться собой, но ничего не выходит.

Любовь всегда сильнее, и сегодня я это тоже поняла. Потому что влюблена в Арста не меньше, чем в его брата.

Как в одной душе может жить две любви к двум мужчинам, я не знаю. Но это действительно так.

С Элом я мягкая и таю, как мед.

С Арстроном оживает самая дикая, необузданная сторона моей ипостаси, как нарийки, так и человека.

И это все я. И они оба для меня. Идеальные.

Захожу в дом, как к себе домой. Больше не чувствую себя здесь чужой, сегодня это незримо изменилось.

Просто два свидания. Две совершенно разные по впечатлениям встречи, а я уже по-другому смотрю на своих Ксаров.

Своих. Да, своих!

Эл выходит навстречу, нежно берет мое лицо в ладони и целует.

— Все хорошо? Твой ритм сердца изменился.

Улыбаюсь и киваю.

— Да. Хочу принять душ и лечь спать. Мне есть о чем подумать.

— Понимаю, — Эл кидает короткий взгляд на брата и прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержать широкую улыбку.

Да они сговорились! Спланировали все это, чтобы сильнее расположить меня к себе, чтобы я почувствовала каждого по отдельности, потихоньку расслабилась с ними.

Вот хитрые нарийские Шацы!

Оборачиваюсь на Арста и вижу, как он привалился плечом к косяку двери и, как довольный кот с Земли, хитро улыбается.

— Вы все спланировали, решили обработать меня по отдельности, потому что сразу двоих вас я пугаюсь? — прямо спрашиваю я и специально хмурю брови, хотя на самом деле злиться на них не могу.

Больше нет.

— Тебе не понравилось? — спрашивает Эл.

— Понравилось, но дело не в этом.

— Малышка, нам нужно чуть быстрее двигаться вперед, — пытается объяснить светлый нариец.

— В смысле?

— Нас ждет сложная операция, где все мы должны действовать, как слаженная команда, которая полностью доверяет друг другу, — Арст отталкивается от стены и подходит ближе. — А ты шарахаешься от нас, в ступор входишь при близком приближении. На банкете ты будешь нашей парой, моей и Эла, а как тебя обнять, когда ты краснеешь до кончиков ушей?

— То есть все дело в плане по спасению Клеокса? — мне даже обидно становится.

Совсем не это я бы хотела сейчас слышать.

— Нет, Юни, и ты это знаешь, — Арст понимает, что излишне прямолинеен и пытается смягчить тон.

— Если Клеокс — это «как минимум», то, что тогда «как максимум»? — вредничаю я.

— А как максимум, я и Элион неимоверно хотим присвоить тебя как самку! — Арст подходит вплотную и не мигая смотрит прямо в душу. — Ты же не думаешь, что мы железные и наши стояки сами собой опадают? Видеть и слышать, как ты кончаешь, и не сметь тебя по-настоящему коснуться — это пытка для любого самца.

— А ты еще и запах возбуждения слышишь, — ахаю я, потому что только сейчас реально осознаю, насколько терпеливыми они были все это время.

Я помню нарийцев в Доме утех, когда похоть застилала им глаза, как возбуждение туманило разум, и они хватали девок, задира им юбки и не всегда даже доходили до номеров.

В них просыпались звери, жаждущие поработить, подчинить и удовлетворить свои низменные инстинкты, и неважно, что в это время испытывала гани.

А Ксары приближаются, касаются меня только для того, чтобы сделать хорошо мне. Не себе. Именно мне.

Это же очевидно. Почему же до меня все это дошло только после прямолинейных слов Арста?

Они любят меня. С первого дня активации лиры. Они думают в первую очередь обо мне. Заботятся, берегут, нежат.

И теперь я сама себе кажусь капризной и избалованной женской особью.

Киваю, поджимаю губы и быстро бегу к себе в комнату, но перед тем как закрыть двери, слышу тихий смех и сладкие слова:

— Наша девочка. Растерзал бы, — несдержанно бросает Эл.

— Терпение, брат. Сам же говорил, — а это уже рациональный Арст.

Принимаю душ и тоже чувствую, что во мне что-то изменилось.

Не только ритм сердца, я словно стала счастливее.

Вода расслабляет, я надеваю нежнейшее ночное платье из лунной ткани и собираюсь лечь, но подпрыгиваю на месте.

— Тэя Юни, подождите. Вам просят передать информацию, — резкое появление Герды сильно пугает меня.

— Герда, нельзя так подкрадываться, — прикладываю ладонь к груди и пытаюсь восстановить дыхание.

— Простите. Вы, видимо, не привыкли еще ко мне.

— Видимо. Что случилось?

— Элион просит вас спуститься на нулевой этаж.

Вопросительно смотрю в потолок и веду глазами по стенам, не зная в реальности, откуда разносится голос ИИ.

— В смысле на нулевой этаж? В подвал, что ли?

— Подвал — это в хибарах, тэя Юни, а здесь комфортабельный нулевой этаж.

— А почему он меня туда завет? — не понимаю я, зачем мне нужно спускаться ниже уровня поверхности. — Эл бы сам поднялся.

— Вот спуститесь, пожалуйста, и сами у него спросите. Я лишь передаю просьбу. Он просит срочно, говорит, вы зря волнуетесь, сердце выскочит.

Мое сердцебиение действительно ускоряет ритм, но лишь потому, что просьба Элиона кажется странной.

С другой стороны, зачем Герде меня обманывать?

— Я не знаю, куда идти.

— В холле, раздвижные двери в правом углу.

Ладно, выхожу из комнаты и тихо, босиком спускаюсь вниз.

За окном на террасе вижу широкую спину Арста, немного успокаиваюсь и быстро нахожу спуск на нулевой уровень.

Такая же лестница из наностекла, как и наверху, на стенах горят световые панели, и в целом совсем не страшно.

Да и чего бояться, меня ждет Эл, а он всегда заботится о моем спокойствии.

Спускаюсь и узнаю помещение: это исцеляющая комната с камерой, в которой я проснулась в первый день пребывания в этом доме.

Эла нет, а натянутые нервы так и не отпускают.

Хочу обратиться к Герде и спросить, что за шутки, как резко по всему дому разносится оглушительный крик.

Мой крик.