Глава 23 Лярвы бросают вызов

Глава 23 Лярвы бросают вызов

Возле общежития Юлю ждал приятный сюрприз. Хомурт приволок бочку мягкой, плодородной земли, — есть куда рассадить цветочные отростки с универа. Деловитая Юлька собиралась подключить к садовым делам весь коллектив. Лишь Фёдору сделала поблажку за то, что выдал из своих лабораторных запасов десяток стеклянных полусфер.

— Стильный дизайн для кухни! Вот если бы их подвесить на стены… — размышляла Юля.

Мы с Виджей переглянулись. Думаю, моя циновка подождет. Благоустройство общего пространства гораздо важнее.

Оценив Юлькин энтузиазм, Андрей почесал затылок и тоже внес посильный вклад в озеленение Холодного дома. А именно, презентовал пару керамических горшков с винтажными трещинами и сколами.

Изучив рисунок осьминога на глине, Оля сразу же признала работу греческих мастеров Микенской культуры. Начала расспрашивать Андрея про путешествия на Крит до нашей эры. Завязался оживленный разговор, и надо было видеть, как насупился Йорт. А я буду только рада, если Оля переключит внимание на родного землянина. Может, и Андрюха рядом с ней немного оттает.

— Ключ у меня! — возбужденно шепчет Виджа. — Только обещай, что идем драться вместе.

— Выберем подходящее время, — хитро убеждала я. — Дождемся, пока народ улетит искать захоронение мамонта.

— Да-да-да! — согласно кивает Виджа. — А то Фёдор запретит.

Ее тонкие ловкие пальцы мнут стебли тростника, связывают их вместе по трое, перекручивают, сгибают… Юля заказала как минимум пять подвесных сеток для цветочных горшков.

— Возьми Бренду в помощницы, так будет быстрее! — советую я.

— Бренда готовит ужин. Сказала, это лучше, чем возиться с землей и травой.

— О! Тогда побегу и прослежу.

— Хе-хей! — возмущается Виджа. — И ты туда же!

— Не переживай, я найду тебе учеников. Пушта давно посматривает на твои камыши с интересом. И Питар подключится. Куда он без подружки?

Понимаю Федю-коменданта. Нужно правильно организовать работу, мотивировать всех участников, а самому заняться контролем и учетом. Нет, бездельничать я не собираюсь. Попробую внести в кулинарные изыски Бренды свою лепту.

Когда на дворе стемнело, и прохладный ветер усилился, мы собрались в кухне, зажгли полный свет, сдвинули столы вместе и устроили скромный ужин. Всех томила приятная усталость. Зато у Юлишны победно сияли карие глаза. Еще бы не ликовать, на шкафчиках и окнах по всей комнате торчали куцые саженцы декоративных лунных растений.

— Я дам им силу для роста. Скоро хомурты будут называть наш дом не Холодным, а Зелёным. Хау!

— Поднимем за это бокалы с компотом из лунной клубники! — бодро сказал Андрей.

Теперь он сидел по левую руку от Оли, отчего Йорт совсем скис. А я, напротив, пребывала в отличном расположении духа. Адаптация в Лунном кампусе проходит успешно. Мои «цыплятки» довольны, еды хватает, крыша над головой не течёт.

Оля первая вышла из-за стола, сославшись на необходимость перечитать лекции. Бренда подняла ее на смех.

— Ты что? Никто так не делает. Будем готовиться за неделю перед экзаменами, а пока отдыхай, веселись, занимайся своими делами. Хоть все книжки в подвале исследуй.

— Но мы пропустили два месяца занятий, — с тревогой в голосе напомнила Оля. — Нет-нет, я должна вспомнить, о чем говорил Гектор Гук. Скоро у нас семинар по теории эволюции.

Пушта с Питаром принялись мыть посуду — они сегодня дежурные. Фёдор включил в гостиной спортивную передачу, Йорт нехотя присоединился к нему. Бренда увела Виджу спать, чтобы утром добудиться нормально, а Юля потащила самый большой цветочный горшок в нашу комнату.

Я вышла из дома подышать ветром. Далеко на севере в небе загорались и гасли разноцветные огоньки. Может, сианцы придумали иллюминацию вроде северного сияния? В умении им не откажешь.

Обойдя вокруг общаги и не заметив ничего подозрительного, я вернулась в кухню, где в полумраке за столом восседал печальный Андрей. Перед ним подозрительная бутылка без этикеток. Прозрачное содержимое даже близко не напоминало клубничный компот.

— Ложился бы спать, утро вечера мудренее, — душевно сказала я. — Или кого-то ждешь?

— Я один. Ты же видишь.

— Ага. Составить компанию?

Я не собиралась играть в психолога. Просто сорвалось с языка. Неловко смотреть на обвисшую ауру нашего старосты.

— Я никому не нужен. Даже себе, — горестно заявил он.

— Ой, перестань! Все наладится.

«Плохой из меня утешитель…»

Андрей потянулся к бутылке, но я ловко сдвинула ее дальше на край стола.

— Предлагаю средство получше. Ты любишь массаж?

— Че-го-о? — он удивленно смотрел, как я согреваю ладони, потирая друг о друга.

— Есть масса способов расслабиться, господин Белогоров. Давай-ка, садись поудобнее, откинься на спинку стула и закрой глазки. И думать не надо, просто дыши и живи.

Он послушно выполнил мои приказы, только пронудил в конце:

— Я не умею не думать, Полин, мне все время кажется, я даром теряю время. Мне скоро двадцать два года, а я еще ничего не сделал.

— Наверстаешь, Андрюш, я в тебя верю. И не обязательно на Луне. А сейчас просто дыши и кайфуй в моменте. И никаких мыслей до утра. Обещаешь?

— Ты… что ты собираешься делать? — опешил он.

— Хорошенько прочищу твои мозги, мальчик!

Я встала за его спиной и прижала ладони к его ушам, то усиливая, то ослабляя нажим. Потом запустила пальцы в его короткие волосы, проводя спиралевидные дорожки ото лба к затылку и обратно. Меня никто не учил, всегда действую по наитию. Хотя, может, бабушка Серафима в детстве… Я помню тепло ее рук, каждое движение, приносящее покой и блаженство.

Андрей благодарно вздохнул, значит, я на верном пути. Редко приходилось прибегать к этому средству, но эффект неизменно блестящий. Недаром Изольда Аскольдовна оценила мои таланты.

Я бережно массировала затылок Андрея, тянула короткие волосы вверх, чувствуя, как сморщенная аура наполняется энергией удовольствия.

— Поли-ин… у тебя волшебные ручки… спасибо!

— Знаю-знаю.

Он неуклюже повернулся на стуле и ткнулся теплыми губами мне запястье. Ни дать ни взять щеночек в поисках соски.

— Поли-ин… ты невероятная девушка.

— Можем быть друзьями, но другие отношения не получатся. Я — одиночка, Андрюш. Я сама по себе. Мне так комфортно, понимаешь? Это условие моего дара.

Последняя фраза была блефом, но казалась самой убедительной.

— А теперь будь хороший мальчик, отправляйся баиньки и тогда завтра получишь еще один сеанс магического массажа. Ну, что, друзья?

— Друзья, — прошептал он, укладываясь щекой на мою ладонь.

«Строгая мама, сломанные игрушки? За год совместного пребывания успею разобраться во всех детских травмах нашего грустного старосты…».

— Спокойной ночи, Андрюш! Иди-иди… я спрячу твою бутылку и поищу компот.

Не успела за ним затвориться дверь, не успела я вымыть чашку с запахом алкоголя, как в кухню прошмыгнул Йорт.

— Тоже не спится? — сердито вырвалось у меня.

— Я хо-хотел сказать… то есть, спро-осить, — мялся он поначалу.

И вдруг четко поставленным, словно чужим голосом выдал:

— Теперь ты поняла, что Андрей Белогоров — тряпка? Как нищий на базаре вымаливает порцию женской ласки. Пытается разжалобить Бренду и тебя. Ему все равно, кого любить. Он не достоин Оли!

«Вот это монолог в духе Шекспира!»

Я оперлась руками о края мойки, собралась, будто для прыжка.

— А ты — достоин?

— Я желаю ей добра, — твердо сказал Йорт.

Мне чудится, или стал выше и плечи расправились. Вот что творит с «квазимордами» высокое чувство.

— Прекра-асно! — пропела я. — А теперь ты меня послушай, дружок! Оля Мельникова — взрослая, умная и самостоятельная девушка. Она — не товар, не вещь и ничьей собственностью не будет. Товарища выберет по душе и сердцу. И никто… ты понял? Никто не посмеет здесь ее обижать или к чему-нибудь принуждать.

— Согласен. Об этом и говорю.

— Нет, ты что-то путаешь, Йорт! Ты пытаешься навязать ей свою волю, свои пошлые догадки и предубеждения. Наш Андрюха — нормальный парень. И если Оля выберет его, ты — уступишь. Иначе…

— Иначе? — прошипел он.

— Иначе будет война и ты обязательно проиграешь. Я никому не позволю мучить моих подруг.

Бортик мойки нагрелся под моими ладонями, деревянный край задымил, наполняя кухню смолистым запахом хвойного леса.

— Ты сильная, признаю, — без намека на заиканье сказал Йорт. — Спорить с тобой сейчас я не стану. Мы оба хотим, чтобы Оля была счастливой. Поэтому попрошу ещё… береги ее.

— Разумеется! — презрительно фыркнула я.

— Особенно от моего старшего брата. Он явится после выходных. Не подпускай его к Оле.

Йорт покачнулся, схватился за спинку стула, с трудом перевел дыхание, будто пробежал стометровку на время.

Я наблюдала за переливами его ауры, готовая в любой момент отразить удар. Но тарсианин приложил руку к груди, словно его терзали сердечные спазмы, и медленно потащился к дверям. Так хотелось наподдать ему коленом пониже спины, еле сдержалась.

Вздумал меня учить! И вообще, я сегодня доберусь до постели⁈

Общага затихла. В коридоре сумрачно, по стенам пляшут странные тени. Наверху раздался тонкий визг пилы. Час от часу не легче…

Я заглянула в комнату — девочки мирно спят. Мне одной предстоит слушать противный скрип? Вернулась в коридор, проверила, надежно ли заперт дом изнутри. Но почему открыты дверцы гардеробной, где мы с Виджей спрятали сапоги Волка?

О Мать всех богов! Коробка с обувью исчезла! Я лихорадочно разгребала пакеты на нижней полке и вдруг заметила на полу белесый отпечаток звериной лапы. И дальше еще один… и еще… Следы тускло светились, будто их обладатель наступил в порошок фосфора.

Следы вели на второй этаж. В каморку неудачливого духа, откуда доносился скрип пилы.

Я стиснула в кулаке ключ и ускорила шаг, стараясь двигаться бесшумно. Догнала сапоги на верхней ступени и расковыряла замочную скважину. Короткий приступ сонливости меня не смутил. А чего ждать? Чем скорее Волк Тарсен получит свою обувь, тем быстрее я получу отдельные апартаменты в Холодном доме.

Ключ ворочался в ржавом замке, как пьяный язык во рту. Наверно, Дикмор справляется с ним в два счета, когда прилетает сюда за добычей. Я тоже не уступлю. Образ небритого ведьмака придал сил, я дернула ручку и открыла запретную дверь.

Холод и темнота. С моим появлением скрежет пилы затих. Опасность притаилась.

Прежде мне всегда удавалось брать верх над темными сущностями. Лишь бы не дрогнул голос.

— Где ты, Волк? Я принесла то, что просил. Получи и подтверди сделку.

Сапоги держала на вытянутой руке, вся превратилась в слух, не находя пищу глазам.

Из дальнего угла раздался придушенный голос:

— Вот так удача. Я и не ждал.

Голос приближался, словно парил над полом. Сапоги грубо дернули вперед, заставив меня потерять равновесие. Я упала на узкую кушетку, обтянутую клеенчатой тканью. Запах едкого нашатыря забивал нос, до слез выжигал глаза.

— Спасибо, сестренка! — рокотал голос. — Теперь я могу уйти. Если сама выберешься из капкана, засыпь сапоги землей с Кардарии, дай мне покой.

Волк горько засмеялся. В хриплом рычании слышалось честное сожаление.

— Прости, небесноглазая дева! Я не желал тебе зла, но ты поступила глупо, придя сюда ночью и без охраны.

— Справлюсь! — прошептала я, протирая лицо рукавом.

А потом… потом за моей спиной раздался шершавый шум, будто тысячи мелких лапок лавиной пробежали по стенам. Дверь с грохотом захлопнулась. Меня опрокинули на кушетку, захлестнули запястья и щиколотки ремнями.

Я пыталась сконцентрироваться на создании защитного кокона, но лярвы мигом пробили в нем бреши и атаковали с разных сторон. Голову будто тисками сдавило, горло зажало незримой клешней.

— Волк… останови их! — хрипела я, стараясь сбросить нечаянные оковы. — Дай мне минуту!

— Даже отвлечь не смогу, — уныло прорычал голос. — Сейчас на свежатинку слетятся присоски со всей округи. Мне жаль, сестренка, но ты попалась.

Я жёстко выругалась и замерла с приоткрытым ртом.

«Это еще что за хрень⁈»

Надо мной нависла мерзкая морщинистая тварь невиданных прежде размеров. Очертания студенистой туши смутно угадывались в темноте. Тварь вспарывала мою броню острыми клинками зрачков, с причмоком тянула душу.

Я вызвала образ сползающего ледника, но гадина начала раздуваться и вдруг взорвалась сотнями мелких пиявок, которые облепили меня с ног до головы.

Краем сознания понимала, что быстро теряю силы. Если так пойдет дальше, утром девчонки найдут на кушетке мумию Полины Терновской. Участь более печальная, чем судьба бывшей коменды (останки под лестницей).

Не в состоянии даже петь и кричать. Надеюсь, мамочке вернут дорогую шубу… и голову не засунут в банку. Я хотела, как лучше. Я не ищу легких путей.

— Дик Мортон! Ты один виноват в моей гибели, противный ведьмак, — прошептала я. — Буду являться тебе по ночам и скулить проклятья. Пожалеешь, что устроил ферму в студенческом общежитии.

У дверей послышался громкий, сухой щелок, в помещении вспыхнул свет. Механический женский голос произнес:

— Внимание! Предел допустимого взаимодействия с объектами наблюдения. Критичное превышение численности объектов. Включена аварийная система защиты человеческого гомеостаза. Внимание!

Лярвы-пиявки шипели, будто в них кипятком плеснули. Сползали с меня, позволяя снова дышать и жить. В дверь снаружи ударили чем-то тяжелым, мне показалась, я слышу приглушенный басок Фёдора и нервные всхлипы Оли.

«Без девчонок обойтись не смогли! Тоже мне, спасатели!»

Первой через закрытую дверь просочилась Бренда «Не Знающая Препятствий». Оценив ситуацию, она выдала пару-тройку замысловатых выражений с далекой Кардарии. Подскочила ко мне, попыталась освободить мои руки, но без успехов.

Дверь колыхалась под ударами тарана. Я представила лицо Андрея, осознающего, что второй сеанс массажа может не состояться. Господи, не чувствую ног и рук, лярвы умудрились их отпилить?

Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Бренда что-то кричит прямо в ухо, но я ничего не слышу. И говорить не могу, вот досада.

Бренда наконец открывает дверь, впуская прочих обитателей общежития. Должно быть от них много шума, раз ввалились толпой, но у меня в голове раздается лишь тонкий хрустальный звон. Хорошо еще, что зрение не пропало.

В Олиных глазах неподдельный ужас, Йорт прикрывает ее плечи одеялом. Андрей сжимает в руках сломанный стул, Юля держит пустую стеклянную колбу — оригинальное оружие отыскала… а ей идет розовая пижама…

Фёдор снимает со стены баллон, похожий на огнетушитель. Питар взлетает под потолок, чтобы разбрызгать по комнате белый порошок, похожий на снег. Касаясь желтых стен в некоторых местах, он проступает чернильными пятнами. Да это же силуэты «пиявок»!

Я с интересом наблюдаю за тем, как интерьер начинает напоминать шкуру жирафа. Их было много — тонких, словно черви, и скрученных в узлы, с шипами и усиками, в панцирях и обросшие волосками. Можно составить определитель.

Ребята совещаются у порога. Бренда пинает сапоги Волка под мою кушетку.

«Куда делся Волк?»

— Предательница! — надо мной наклоняется заспанное и очень сердитое личико Виджи. — Ты обещала взять меня с собой на охоту! Обманщица! И умирать не смей, тогда совсем не прощу!

Слышу ее упрек словно через толстый слой ваты. Заба-авная глупышка.

— Тише! Ну, чего ты ругаешь? Она и так плачет, — взволнованно кричит Оля.

«Кто плачет? Я? Такого не может быть, со мной почти все в порядке, просто щеки мокрые и горло першит».

— Холодно, — с трудом шевеля языком, признаюсь я.

Оля заботливо укутывает меня одеялом, которое принес Йорт. Сама остается в ночной рубашке — рукава фонариком, оборочки кружевные. Хрупкая, нежная фея в очках. Сегодня я не дала тебе выспаться.

Оля убирает со лба мои слипшиеся волосы. Вытирает полотенцем нос и щеки. Вздыхает сочувственно. Остальные вполголоса продолжают совет.

— Пить хочешь? — спрашивает Андрей.

Хочу улыбнуться, больно разомкнуть губы. Первый раз со мной такая фигня после встречи с лярвами! Значит, Лунная порода пока не по зубам. Есть к чему стремиться.

Андрей приподнимает мне голову, подкладывая под затылок свернутую рубашку. Я обвожу взглядом комнату с черными, будто обгоревшими стенами.

И вдруг замечаю Его — незнакомый мужчина в трусах сидит на полу возле кушетки, натягивает сапоги на мускулистые длинные ноги. В гриве темных волос блестят седые пряди. На впалой груди болтается армейский жетон.

Поймав мой взгляд, Волк виновато сморщился и подмигнул единственным глазом. На месте второго торчал медицинский скальпель.

— Спасибо, сестренка! Сейчас мне гораздо лучше.

Расслышав шаги на лестнице, Фёдор торопливо распахнул дверь, впуская нового персонажа. Увидев мрачную физиономию Дикмора, я поспешила изобразить обморок, все равно не получится конструктивного диалога.

Перестаралась, увлеклась. Поэтому плохо помню, как меня унесли в лечебницу. А дальше вообще провал.