Глава 4 Агентство недвижимости «Изида»

Глава 4 Агентство недвижимости «Изида»

Я думала, нас в загородный особняк привезут. Гадала, в каком же стиле он будет оформлен. Русская старина — печи да полати или мрачная готика — стрельчатые своды, мраморные камины.

Реальность оказалась прозаичней. Егор Иваныч припарковал машину возле сверкающей огнями высотки на центральной улице. Агентство недвижимости «Изида». Городская вотчина Верховной.

На фасаде металлический барельеф древней богини — крылья распахнуты, между изогнутых тонких рогов пламенеет сфера. Ниже рекламная строка обещает исполнение заветной мечты о доме.

Я улыбаюсь. У меня сейчас одно желание — чтобы местный кагал оставил в покое нашу семью. А потом можно помечтать о собственной норе. Мы с бабушкой уже начали откладывать сбережения на первый взнос.

Может, пока ждем Изольду, я успею полистать буклеты с выгодными предложениями? Кровь прилила к щекам, сердце стучит быстрее. Страха нет, только приятное предвкушение встречи.

В просторном холле таинственный полумрак. Я замечаю вазоны с живыми растениями, диваны и стойку администратора.

— Зачем столько пальм? — брезгливо шепчет Марат. — Ты посмотри, в каком они состоянии! Желтые кончики листьев, земля перелита. Застой энергии. Я же говорил — болото!

— Предложи свои услуги дизайнера, — шепчу я. — А-а, ты же диплом не получил!

— Истинный талант не нуждается в документах… Смотри, Полин, здесь пыльные скарабеи и чучело совы. Прошлый век. Провинциальные нравы.

— Попробуй это Изольде сказать! Прими удар на себя, — советую я.

— Ты думаешь, не смогу? — взвился Марат.

— Тише!

Агентство работает до восьми вечера, сотрудники уже разошлись. Лифтовая кабина кажется огромной, бесшумно скользит наверх в директорию. Аромат белых роз умиляет, а вот Марат расчихался. Заметно нервничает.

Хочется встряхнуть друга. Я прижимаюсь носом к его плечу и насмешливо спрашиваю:

— Ты еще вернешься к Марго? Обещал удочерить меня. Или тебе не давали таких поручений?

— Я мастер импровизации. Все возможно.

Одобрительно щурюсь.

«Да ты мой лапочка!»

Тётя Люба поглядывает на нас с интересом. Наверно, мы хорошо держимся. Старательно тяну губы в улыбке. Независимая молодая ведьма гордо ждет экзекуции. И только в длинном коридоре хватаюсь за дива:

— Какой этаж, Марат? Ты заметил?

— Нет, — с легкой досадой ответил он. — Тебе не все равно? А светильники я бы поменял. И картины. Смотри! Новодел-гобелены, рядом янтарь и стекло. Никакого вкуса. ما هذاالهراء !

— Вот и предложи свои услуги, — раздраженно шепчу я. — И без афоризмов, пожалуйста! Что ты сказал в конце?

— Это брань на арабском!

— Вряд ли Верховная оценит.

Доигрался. Тётя Люба велела Марату зайти в кабинет направо, а меня повела дальше. «Значит, будут допрашивать порознь…».

— Жди в приёмной, Полина! Я доложу.

Пока глазела на грамоты и сертификаты качества (в рамочках на стене) провожатая мгновенно исчезла за дверью. Пришлось упасть на диван и схватить журнал с объявлениями о продаже недвижимости. Так, сколько сейчас стоит метр в нашем районе?

Стоп, а почему именно в нашем? Разве я не хочу сбежать от Марго подальше? О, нет! Бабушка Серафима не согласится. Ей надо видеть беспутную доченьку каждый день. Или хотя бы знать, что она рядом.

Я свернула глянцевый журнал в трубочку и начала размахивать им словно мечом, представляя, как крушу вдрызг семейные узы и глупые привязанности.

Хватить быть милой домашней девочкой! Долой предрассудки!

Хочу наслаждаться свободой и одиночеством. Разорвать цепи долга. Забыть промозглый ноябрьский город. Бросить все и всех.

Улететь на… на… — я задыхалась от бури эмоций, лихорадочно выбирала маршрут.

— Да хоть на Луну! Прямо сейчас на Луну. Уф-ф-ф…

В изнеможении откинулась на мягкую спинку кресла и боковым зрением увидела, как из коридора в приемную метнулось черное мелкое существо. Спряталось за горшок с цветами. Неужели мышь? Я их не боюсь. А вот чувствительный Маратик был бы в шоке и выдал парочку крепких выражений. На древнем татарском диалекте.

Сжимая журнал в руках, я осторожно подкралась к горшку, отодвинула толстые листья фикуса… И вскрикнула от ужаса и брезгливости. В углу скорчилось крохотное козлоногое нечто, обросшее темной мохнатой шерсткой. Первый раз в жизни виду реального чёрта. С ума сойти. Хорошо еще, что ростом не больше варежки.

— Брысь! А ну, кыш отсюда!

Торопливо бормочу бабушкины заговоры, угрожающе взмахиваю журналом, а сама готова в любой момент удрать — ну, хотя бы запрыгнуть повыше в кресло. Да где же охрана⁈ Они по камерам не видят, что в помещение забралась нечисть?

Марат был прав. В этой «Изиде» творится бардак. Застой и болото. Только вместо тараканов и мышей по зданию черти носятся.

— Не спугни его. Теперь полшага направо. Замри.

В тихом голосе за моей спиной звенит сталь.

— Кто вы? — я оглянулась и тут же дернулась в сторону, чтобы уступить место мужчине в спортивной ветровке. Капюшон прикрывает лицо.

Поздний клиент? Приятель Изольды? Ведьмак из местной охраны униформу не носит? Мужчина медленно склонился над цветочным горшком, протянул руки в угол, по-птичьему прищелкнул языком.

Заманивал, успокаивал добычу. Я видела, как тускло блестит на запястье браслет, испещренный незнакомыми символами. Похоже на серебро.

Нечисть закопошилась, жалобно пискнула. А вдруг он ещё детеныш и его можно как-нибудь… эм-м… по-хорошему приручить.

— Что вы с ним сделаете? — дерзко спросила я, пытаясь заглянуть через плечо незнакомцу.

— Тебе подарю. Будешь воспитывать.

Мужчина встряхнул прозрачный пакет с бьющимся внутри чертёнком. Тот противно скулил и дрыгал копытцами.

«Кошма-ар! У него даже рожки есть. Тьфу-тьфу-тьфу…».

— Извините, но должна отказаться за неимением опыта.

— Шутка, — мрачно сказал мужчина. — Неужели всерьез думала, что тебе доверят опасную тварь? Держи крепче. Изольде отдашь. Скажешь, сама поймала.

— Прости-ите, — редкое слово из моих уст. — Может, вы лучше сами…

— Нет времени на протокол.

Пришлось ловить пакет на лету, а потом перекидывать с руки на руку, чтобы пореже касаться щуплого тельца внутри. Незнакомец в черной ветровке, естественно, скрылся. Теперь придется выпутываться самой. А мелкий гад в пакете пытается за палец укусить.

— Уймись, рогатый! А то журналом приложу и сяду сверху. От тебя мокрое место останется.

Когда наконец раскрылась дверь с табличкой «директор», я была взвинчена до предела. Тетя Люба кивнула, давая понять, что меня ждут за порогом. И только один вопрос задала:

— Что в суме несешь? О чарах тумана забудь. И мать не спасешь и себя погубишь.

— А вы не видите? — удивилась я. — Там же этот… лохматый, рогатый. Тьфу!

— С таким сомнительным подарком к Верховной я тебя не пущу. Положь, где взяла! — неожиданно рявкнула тётя Люба.

— Мне велено передать Изольде Аскольдовне.

Из кабинета с табличкой «директор» запахло дровяным дымом, а затем послышался грудной низковатый голос:

— Пусть зайдет.

Смело шагнув за порог, я замерла с приоткрытым ртом и чуть не шмякнула пакет на пол. Настолько резко офис Верховной ведьмы контрастировал с холлом в стиле «Египетского модерна». Здесь же пол был земляной, усеянный стружками и соломой. На бревенчатый стенах висели связки трав и мотки бечевки, а еще свечи разного калибра и ожерелья из птичьих клювиков и звериных когтей.

В углу очаг из необработанных камней, над потолком не то крупноячеистая паутина, не то сети рыбачьи. Обшаривая взглядом мрачное убранство избы-пещеры, я не сразу заметила в центре лежанку, покрытую шкурой крупного зверя. Настоящий медведь? Ух, ты!

На шкуре сидела полноватая женщина средних лет. Одну ногу в колене согнула, уперлась в нее подбородком, обхватила руками, вторую вытянула перед собой на кочку-табурет, обросшую мхом.

— Нравится у меня? — спросила Изольда.

— Очень… классно, — я не могла унять странную дрожь, по телу пробегали волны озноба, а потом вдруг бросило в жар.

Нога Верховной на табурете сразу приковала внимание. Замотала в пестрые тряпки, слишком безжизненная и прямая. Вот и костыль-коряга приставлен к лежанке. И вдруг медвежья лапа, свесившаяся к полу, слабо пошевелилась, а из-под нее показалась маленькая уродливая головка зеленого цвета. Состроила мне мерзкую рожицу и нырнула обратно в мех.

— Простите, — вежливо кашлянула я, обратившись к Изольде. — У вас, кажется, эпидемия. Черти по дому скачут.

— Где? — Верховная подалась вперед, вытянутая нога подозрительно скрипнула.

— Да вот же… прямо под шубой, то есть шкурой. Черного мы поймали в приёмной, а этот зеленый совсем. Откуда они берутся?

Я брезгливо пожала плечами и подняла выше пакет с добычей. Тётя Люба взмахнула руками и заверещала:

— Щур-щур-щур, кости-напасти рвутся на части…

Дальше глухо и неразборчиво. Огонь в камине вспыхнул, затрещали поленья, запахло растопленной хвойной смолой. На сетях в углу раскачивался еще один рогатик — красный, как из печки.

— Ты их видишь? — деловито спросила Изольда. — Мне покажи.

— Да вон — за венками спрятался. Нет, ближе, за крапивой и зверобоем. У вас есть сачок? Или ведром накрыть.

Голова Изольды вертелась как у совы на сто восемьдесят градусов. Глаза блестели, будто драгоценные камешки на свету. По бревенчатым стенам метались тени, похожие на хищных птиц.

— Твари, на место! — низкий утробный рык заставил меня зажмуриться.

Спустя мгновение чувствую, кто-то пакет вырывает из рук.

— Отдай! Ну, чего вцепилась? — благодушно уговаривала тётя Люба. — Сказала бы сразу, так и так, мол, с поклоном к вам, Изольда Аскольдовна, чертушку добыли, принять просим. Развели канитель.

Я приоткрыла один глаз и поняла, что Верховная стоит над кадушкой в углу, поглаживает крышку пучком соломы, чертит свечой знаки. Еще и грозит:

— Узнаю, кто выпустил, уши оторву.

— Я тут не при чем!

«Кто дергает за язык, противное желание оправдаться…»

— Значит, с целыми ушами выйдешь, — буркнула Изольда.

И дунула в очаг с такой силой, что зола вылетела наружу, пришлось опять закрывать глаза, прятать за лицо за рукавом свитера. А потом долго моргать, привыкая к яркому свету. Чары рассеялись. Офис кардинально преобразился.

Исчезли бревна, травы и шкуры. Появился новенький паркет, бежевой краски стены, современные лампы. Мебель блестит лаковой полировкой. В углу, где раньше стояла бочка с чертями, сейчас находилась тумба с аквариумом. Водичка, правда, мутновата и водорослей так много, что сами обитатели не видны.

Изольда Аскольдовна восседала на бежевом диване, пристально смотрела на меня — лицо румяное, круглое, кожа лоснится. Темные волосы убраны назад, свободно спадают на спину.

"Не одну зорю в яблоневых росах купалась, — сказала бы бабушка Серафима.

— Что молчишь? Зачем явилась? Кто тебя сюда звал?

Изольда наклонила голову вправо, а я подумала — до чего шея коротенькая. И фигура расплылась, и с ногами проблемы. Наверно, артроз мучает. Правая опять вытянута, как не родная.

— Язык проглотила⁈ — от голоса Верховной звякнули стекла. — Я велела принести голову Марго, а ты мне чертей даришь. Знаешь, что бывает за обман?

— Оставьте маму в покое, — я сделаю для вас все, что хотите.

— Неожиданный поворот! — Изольда поерзала лопатками по спинке дивана, будто не могла удобно устроиться. — Мне сказали, ты с матерью на ножах.

— Это правда, — тяжко вздохнула я. — Но пусть живет и потихоньку стареет. Для нее нет наказания хуже. А я умею делать массаж. Хотите, разомну вам шею и плечи? Бабушка говорит, у меня руки волшебные.

— Чего ждешь? — Изольда повернулась боком и перекинула волосы на грудь. — Яви мастерство!

Пока шла к дивану, пыталась дыханием согреть ладони, а в мыслях вертелся ведьмак, так удачно поймавший нечисть у порога Верховной. Какие у него были глаза… Черные? Синие? Мутный тип. Странное чувство, что видела его прежде.

— Ты любишь детей? — вопрос Изольды застал врасплох.

— Мне еще рано думать.

— Неужели? — усмехнулась Изольда. — А мальчики нравятся? Или в монашки собралась? Почему до сих пор одна? Тощая, бледная, как поганка.

Я решила поплакаться на тяготы бытия.

— Какие дети, Изольда Аскольдовна… Только устроилась на работу в юридическую компанию по банкротству. Люди в долгах, психованные приходят, нам нервы мотают. А дома свои заморочки. Бабушка хворает, у мамы возрастной кризис. Я хочу жить отдельно.

— Много лярв в городе? — перебила Изольда.

— Наши клиенты через одного «с нагрузкой», — пожаловалась я.

— Значит, пора устроить облаву. А ты молодец, Полина, ниже… у правой лопатки помни. Сильнее! Ты голодная, что ли? Тебя Марго не кормит совсем?

— Поужинать не успела, очень спешила к вам.

— Сейчас мы тебя взбодрим.

Повинуясь жесту Верховной, тётя Люба включила кофемашину и достала из тостера хлебцы. А я кусала губы, чтобы не спросить о ведьмаке. Старалась отвлечься на веснушки, усыпавшие рыхлые плечи Изольды, разглядывала цепочку на коротенькой толстой шее и круглые винтажные серьги, похожие на головной убор Изиды на фасаде.

— У меня есть для тебя поручение, Поля! Нужно сопроводить двух славных девчушек в школу.

"Вот это поворот!

— Скажу честно, няня из меня никакая. Я плохо схожусь с людьми, а современные дети капризные, у них вообще…

— Ты ведь желаешь мамуле долгих спокойных лет?

Изольда по совиному развернула голову назад, посмотрела на меня круглыми холодными глазами.

— На год придется покинуть город, а потом, если, конечно, справишься с поручением, я найду тебе прекрасную работу в моем агентстве. Что скажешь, Полина?

На миг я представила, как выкручиваю голову Верховной из пышных плеч. Медленно, с противным ржавым скрежетом и скрипом…

— Ну, хорошо-хорошо! Подумай до понедельника, отдохни. А сейчас принеси мне кофе и сама подкрепись. Я пока довольна тобой. И не люблю разочарований.

Изольда щелкнула пальцами. Матовая стена за диваном исчезла, обнажив стеллаж с круглыми колбами. В прозрачной жидкости плавали головы — женские и мужские. Старые, морщинистые и совсем юные лица. С зашитыми ртами и разинутыми в последнем вопле. С остекленевшими взглядами и пустыми глазницами. Шрамы, следы ожогов, синюшные знаки и черные татуировки…

У меня непроизвольно сжались челюсти, и пальцы стиснулись в кулаки. Изольда смачно улыбнулась, довольная произведенным эффектом.

— Не бойся, Полина! Этой коллекции третий век пошел. Моих собственных экспонатов не так уж много. Пока.