Глава 12

Как я ни пыталась сосредоточиться, лекции слушала вполуха и конспектировала на чистом автомате. Не до учебы было! Хотя «учеба» – это громко сказано. Могла бы и не записывать уже известные энергетические практики, схемы магических потоков, связки заклинаний… На занятиях присутствовала едва ли треть студентов, и ничего нового нам сегодня преподаватели не давали. Устроили повторение пройденного, чтобы мы не скучали, пока другие с семьями на открытых лекциях развлекаются.

Ну и родительский день получился, сюрприз на сюрпризе. Все приехали: и кого ждали, и кого не ждали. Даже тот, о ком навсегда забыть хотелось. А он взял и лично в Междумирье наведался. Касиус Дэлман, от одного воспоминания о котором оторопь берет… Чем его интерес к накопителям грозит Кеннету?.. Глава крупнейшей артефакторной компании легко не отступится! Для него чей-то отказ – не конец, а повод искать обходные пути. На кону стоит единственное, что ему важно: деньги, власть и положение в обществе. Накопители перевернут рынок артефактов вверх тормашками. Заполучив патент на новейшую магическую разработку, владыка от любых конкурентов избавится, и Ладос вновь окажется впереди всех миров.

В курсе ли Касиус, что его сын обязан передать свои права на накопители Рейналду? Должен догадываться. Заговор Союза прорицателей раскрыли благодаря признанию, что в Эллодиа тайно восстановили формулу аулинского проклятия. Ладос навлек на себя гнев других миров и вообще выглядел не очень. Такое не делается, если ущерб не возместят более весомые бонусы. Конечно, прежде чем накопители стали легально исследоваться, а Кеннета выпустили из тюрьмы, в обмен на свободу Рейналд стребовал с него клятву. Ее не обойти, она в ауру впечатывается. Однако у Кеннета есть шанс увильнуть от обязательств, разорвав связь с демоном. Тогда его энергетическая структура изменится и любые данные клятвы перестанут действовать. Собственно, в этом и состоит наш план! Выходит, Касиусу выгодно, если у Кеннета получится? Рейналду достанется лишь половина патента от Лукаша, а со своей Кеннет будет волен как угодно поступать. В том числе общим достоянием сделать.

Можно предложить Касиусу… м-м-м… сделку? Он не только бизнес-магнат, но и могущественный темный маг, раз сумел еще в молодости силу бездны заполучить, да так, что до сих пор не вычислили. Уж кому-кому, а ему больше всех известно про призванного им же демона. Вдруг разберется, как от него избавиться при помощи накопителей. Кеннет с Лукашем могли что-то упустить, а Касиус – главный эксперт по этой твари, не один десяток лет ее дарами пользуется вдоль и поперек. Он нам – помощь, мы ему – накопители в межмировое пользование. Хорошо звучит в теории. Но Кеннет ни за что не согласится. Ни слышать об отце не хочет, ни видеть, не то что сотрудничать. Спрашивать про это сейчас чревато, и так утром огребла по полной. Его: «Достаточно ясно выражаюсь?» – до сих пор каждым словом в ушах звенит обжигающе холодными льдинками. Лишь однажды он со мной подобным образом разговаривал – когда я его маму на Земле искать решила. И то слова не настолько грубыми были… Я надеялась, что мы это прошли и Кеннет мне во всем доверится теперь. Ошиблась. Но родители – больная для него тема, особенно отец. Вряд ли я смогу понять, каково расти с таким монстром, рядом с которым и находиться-то жутко! Не стоит обижаться… Надо просто дать Кеннету время остыть.

Я затолкала обиду куда поглубже и силой воли переключилась – опять не на учебу. На радостные мысли, что открытые лекции разных факультетов не пересекаются. Иначе в аудиториях был бы аншлаг… Значит, Саталы не поцапаются с Раскесами до ужина. Идти ли мне на него?.. С одной стороны, почему бы и нет, пригласили. С другой стороны, довольно с них зрителей. Чужие отношения – не театральная постановка, за которой можно из первого ряда наблюдать с попкорном. Пора и честь знать… Но любопытно, черт возьми!

Последняя лекция закончилась, а решения не появилось. Идти или не идти – вот в чем вопрос… Бедная я, Шекспир и не ведал о таких страстях! Я нарочито медленно складывала тетради в сумку, оттягивая момент, когда нужно будет направиться куда-то из университета. Сережка в ухе подала признаки жизни тонкой вибрацией, в голове нарисовался образ Кеннета. Принимать ментальный вызов было страшновато, но я себя пересилила.

«Извиниться хотел, – раздалось виноватое, – за свои утренние слова».

«Ну раз хотел, то извиняйся», – разрешила я.

«Прости, перебор вышел. Не знаю, что на меня нашло. Разозлился. Надо было сразу уходить ото всех подальше и переживать это состояние в одиночестве».

«Эй, не нужно переживать в одиночестве!»

«Нужно, – категорически не согласился Кеннет. – На ужин к Раскесам не пойду, пусть Сатал выдохнет. А ты сходи».

«Не думаю, что оно уместно…»

«А ну, брось. Раскесы обидятся, если мы оба не придем, к приглашениям они относятся трепетно. И Марисе там придется непросто, лишний человек на ее стороне не лишний. Она не такая уж железная, какой пытается казаться»

Похоже на правду… Все-таки Мариса прошлые пять лет боялась везти родителей в Междумирье и скрывала тщательно, что родом с фермы. Для нее важно, что о ней думают. Нервничает наверняка из-за ситуации с Саталами, хоть и держит оборону методом ответных нападок. И в баре я убедилась, что она чуточку ранимая… в глубине души… местами…

«Схожу, – решилась я, – ну, до вечера?»

Кеннет не ответил, да и не смог бы, потому что вызов уже оборвал. Черт! Ужасно осознавать, что ему плохо, а я не в силах помочь. Но если попросил оставить в покое и дать побыть одному, то навязываться своим сочувствием ни разу не во благо. Верю, потом он сам захочет попереживать не один, а со мной. Когда-нибудь. Однажды…

Перед тем как покинуть стены университета, я забежала в уборную, поправила перед зеркалом прическу и макияж. Ужинать полагалось не где-нибудь, а в женском сообществе. Сочетание несочетаемого – Раскесы в местном домике для Барби… Слабо представляю, что они скажут о блестящей розовой обстановке и веганских угощениях! Или для таких гостей придумают нечто особенное? Любопытство я удовлетворила очень скоро – стоя на заднем дворике, где суетились девочки из сообщества. В уютном углу за аркой из вьюнка, вокруг пустого еще стола. Ни Марисы, ни ее семьи – никого. Рановато я пришла. Чтобы не изображать садовую статую, подвязалась помочь. Накрыть стол кружевной скатертью, притащить фарфоровый сервиз, подвесить на козырек нависающей крыши магические фонарики. Красота! Из еды – невероятные многоэтажные сэндвичи и целые салатные композиции, что и есть жалко, в хрустальных графинах – фруктовая вода и какое-то волшебное вино. Последними штрихами шли фигурки из салфеток и букет бордовых роз в изящной вазе. Расстарались на славу для своего председателя. И не потому, что положение обязывало. Марису они отчего-то обожали и, кажется, переживали за ее отношения больше, чем за свои собственные.

– Кто бы мог подумать, что у них с Дареном настолько серьезно, – вздыхала та блондинка, чьи шорты чуть не сползли на стадионе. – Официально пара, знакомство с родителями. Остались вместе, наплевав на препятствия и условности. Ох, романтично…

– И смело, – вторила ей светловолосая красотка попухлее, ответственно дегустируя с принесенного подноса зефирки. А то вдруг невкусные окажутся, такими гостей кормить нельзя. – Вот это я понимаю – чувства!

– А я всегда знала, – деловито отозвалась еще одна девушка с обложки, – он на нее давно так смотрел, так смотрел. Нет, ну на нее все засматриваются, но Дарен… Даже у Кеннета на третьем курсе, в самый их бурный период, в глазах подобное не читалось.

Я почувствовала себя довольнее некуда. Раз уж вердикт вынесли эксперты по взглядам, то он точно верный!

– Надеюсь, им понравится. – Поедательница зефирок посмотрела на любовно накрытый стол. – Раскесы люди… интересные! И милые, пригласили нас летом на ферму. Надо ехать, это же круть какая экзотика.

Я поперхнулась, представив их гламурный отряд посреди поля, в окружении тракторов и пасущихся драконов.

– Съездим обязательно, – проворковала модельная дева, которой прямая дорога на подиум, и неожиданно всхлипнула, – а ведь Мариса на выпускном курсе и скоро диплом получит. Как мы без нее будем?..

– Прекрати, – шикнула на нее другая, но на ее грубоватом, тщательно припудренном лице застыло бесконечно грустное выражение. А я впервые осознала, что далеко не все здесь Барби, простых девчонок тоже в сообщество берут. – Вместо того чтобы нагнетать, давайте готовить ей прощальный подарок, как нашему лучшему председателю.

– Лучшему? – уточнила я осторожно.

– О да, – защебетала самая худенькая девушка, расставляя столовые приборы. В том числе вилки. Это они опрометчиво… Может, убрать? – Нам с ней повезло. Мариса впервые за долгие годы существования сообщества добилась, чтобы нас не считали недалекими дурочками. Требования по успеваемости для вступления ввела и помимо вечеринок столько университетских активностей придумала. Помогала во всем, любые проблемы решала, защищала нас.

– Порой чересчур, – буркнула блондинка, из-за которой драма с погорельцем разыгралась. – Но да, с Марисой ничего не было страшно! По душам с ней не поговорить особо, зато если давала советы, то действенные. Например, каким соусом сельдерей залить, чтобы съедобным стал, без этого плакала бы моя диета…

– Я на первом курсе экзамен по зельям завалила, – вставила яркая рыжеволосая девица, – и она мне прямо в баре показывала, как правильно жидкости смешивать. На примере коктейлей, правда, но я поняла и сдала!

– Мне однажды в бутике платье из прошлогодней коллекции подсунули по полной цене, – вспомнила еще одна красавица с глазами на мокром месте. – Мариса так с продавцом побеседовала, что каждой девочке из сообщества до сих пор там скидку дают, даже на новые коллекции.

Я растерянно моргала. Не думала, что Мариса настолько всепомогающая. Похоже, все эти годы ее не одни светские мероприятия волновали. Не знаю, что насчет дружбы с «сообщницами», но она о них действительно заботилась, раз заслужила столь душевную благодарность. Поэтому не хотела ничьим куратором становиться и отказывалась со мной возиться, пока моей встречающей была? У нее уже вон толпа подопечных. Хотя нельзя не признать, что Мариса не бросала меня, когда помощь требовалась всерьез. С заселением в общежитие, с нападением веников на тренировочной площадке, с укрытием на ферме, с починкой купола. Это при том, что в то время она ко мне, мягко говоря, теплых чувств не питала. Господи, к чему это меня мысли ведут?.. Еще немного, и начну в унисон гламурным девам подвывать, как жаль будет без такой замечательной Марисы оставаться!

К десяти имеющимся стульям девочки принесли еще четыре, но о Саталах при этом не вымолвили ни слова. Лишь взволнованно вздыхали, накрывая для них места на другом конце большого стола. Поди, в курсе, что высокопоставленные «мэры» с Винара против отношений сына с фермерской иномирной девой. Ну или догадываются, сцена на открытии родительского дня и без звука была выразительной.

Едва я села, как нагрянули Раскесы – дружной шумной толпой. Раскрасневшаяся Феда, Радик в свободной рубашке без надоевшего пиджака, Ян в обнимку с Кавой, улыбающаяся до ушей Зуся и дедушка с бабушкой, заметно подуставшие от сегодняшней насыщенной программы. Мариса успела сменить обыденную студенческую форму на вариант с кружевными гольфами и полупрозрачной блузкой. Видимо, решила быть собой, даже если «будущих родичей» это взбесит.

Организовавшие ужин девочки подверглись благодарным объятиям от всего семейства, еле вырвались и, пожелав приятного ужина, скрылись в доме.

– Здорово тут у вас, так славно, как в игрушечном домике! – оценила Феда обитель университетских Барби.

– Главное, шоб еда настоящая была, – проворчал дед и опасливо потыкал пальцем салатные роллы. – Занятная ерунда. На закуску сойдет.

– Не боись, все схвачено, – подмигнула Кава, доставая из сумки контейнер с отбивными, который за версту пах перцем и пряностями. – Зуся, даешь разогрев?

Та щелкнула пальцами, внушительные куски мяса тотчас покрылись аппетитной румяной корочкой. Ну вот, даже двенадцатилетняя девочка умеет, а я этим заклинанием только чужие чаи испаряю.

– Молодца, доча, – похвалил Радик. – Видали, как колдует, а? На занятиях ух как жгла, господа преподаватели были в шоке.

Приятном, я надеюсь?..

– Через три года на первый курс звали, – Зуся зарделась, – но я все равно не пойду, не хочу далеко от дома уезжать, мне и нашей школы юных волшебниц хватит.

– Это ты сейчас так говоришь, – хмыкнула Мариса.

– Стукнет пятнадцать, там и подумаешь, – Феда потрепала мелкую по голове, – Марыся вон недурно устроилась, загляденье.

– Кстати, – впервые задумалась я, – обычно магический дар в семнадцать лет просыпается, а у ваших дочерей как-то рано…

– То драконы, – бабушка поучительно подняла морщинистый палец, – пробуждают магию. Лечат и выгорание, и дурь всякую, имей в виду.

– Не в моем случае, так что не обнадеживай Лёнушку почем зря, – обронила Феда. Поймала мой вопросительный взгляд и пояснила: – Я про выгорание. Необратимое оказалось. В молодости жахнула сверх мощи виверну залетную, из заповедника сбежавшую, так и не восстановилось. По мелочи могу заклятия творить, а больше того – нет.

– Да и дурь вся при ней, – хохотнул Радик, за что получил от жены любовно выданного тумака.

– Мне очень жаль… – только и смогла сказать я. – Не знала, что у вас дар был.

– Был да сплыл, – отмахнулась она, – не страшно, не мешает. Наоборот, удобно, перестала со злости соседей поджигать, которые вечно наш забор двигали. Двигать-то они, конечно, перестали, но тушить их было утомительно…

О-о-о, так Мариса в мать пошла. А необратимые магические выгорания, выходит, не такие уж необратимые. Что-то да возвращается со временем. Логично, иначе бы Легион не лишал дара через ритуал, из-за которого в половине случаев сходят с ума.

– Последний штрих! – Ян добавил к графинам еще один, с чем-то дымным и почти искрящимся. – Без драконьей водицы негоже знакомиться.

– Саталам не повредило бы, – буркнула Мариса. В глазах ее отчетливо читалось мрачное предвкушение грядущей встречи. – А давай сейчас наливай, чего ждать.

Огненная жидкость из графина забулькала по бокалам. Я благоразумно отказалась, Зусе и Каве тоже налили фруктового напитка. Очень диетического – ни сахара, ни вкуса. Для фигуры полезно, наверное. Этим я себя и утешила, глотая его. А вот мясо было обалденное – нежное, в меру прожаренное, прямо таяло во рту. Такое и салатом из сельдерея заесть не грех, ибо ничем не испортишь. Правда, потом кусок в горле застрял – стоило только увидеть каменные лица вплывшей во двор высокородной четы. На сопровождавшего их Дарена они и не смотрели, словно пришли отдельно. Подумалось, что в качестве статуй вписались бы во двор отлично. Безобидные и безмолвные. Увы, Соломон с Аурелией молчать не собирались.

– Итак, снова вы, – поприветствовал Сатал-старший, если это вообще можно считать приветствием.

Дарен внешне хранил полную невозмутимость, но рядом с родителями сел как-то обреченно, будто стул был по меньшей мере электрическим.

– Да-да, мы! Все в сборе, – добродушно сказала Феда и спохватилась: – Погодьте, а когда подойдет Кенни?

– Он не сможет, – сообщила я, – передавал свои извинения.

Облегчение на лице Дарена намекало, что он прощает. И даже в ответ «спасибо» передает.

– А где Лавэн? – поинтересовалась я, потому что она все-таки тоже была частью семьи Саталов и для нее приготовили стул.

– Занята учебой, – чопорно произнесла Аурелия, хотя ее взгляд откровенно выражал, что нечего той тут делать. Следующий комментарий явно предназначался Дарену: – Девочка думает о своем будущем.

– Еще наливай, – Мариса придвинула пустой бокал Яну, – за такую встречу стоит выпить побольше.

– Мяску, салатика? – заботливо предложил гостям Радик.

– Нет, – Соломон отвернул нос, – нет аппетита.

– Беда-а-а, – дед причмокнул губами, оторвавшись от поедания мяса, – за ужином – и без аппетиту.

– Есть у нас стопроцентное средство для его возвращения. – Ян щедро плеснул не только Марисе и родственникам, но и Саталам.

Супруги скривились. Не знаю, как насчет аппетита, а с лицевым параличом драконья водица справляется не хуже припарок! Мне налили вина, я и не возражала. Была согласна с Марисой: эту встречу лучше запить как следует.

– Ну, за счастливое будущее наших детей, – выдал Радик тост.

Раскесы дружно выпили, я вместе с ними. Дарен принюхался и осторожно пригубил содержимое бокала. Его родители к своим, естественно, не притронулись.

– Счастливое будущее… – Аурелия поджала губы. – А как вы относитесь к тому, что у вас внуков не будет?

Мариса схватила графин и налила себе добавки сама. Повезло, могла и в дорогих гостей швырнуть.

– Ну… – Феда беззаботно развела руками. – Я никогда и не думала, что Марыся у нас семейная. Ей бы все заклятья учить да драконов по полям гонять. Пацанка пацанкой была! Какие тут дети, я уж и не надеялась, что замуж пойдет.

– Я за нее рожу! – героически вызвалась Зуся. – Шестерых. Мечта у меня… Чтобы три девочки, три мальчика. Я и имена придумала. Хотите, скажу?

– Мы тебе еще раз скажем, – весело отметил Ян, – что «Молечка» – не имя, а драконья кличка.

Мелкая показала ему язык и впилась зубками в мясо, как дракон в добычу.

– Дети – это прекрасно, но не у всех они обязаны быть. Мы вот ждем. – Кава погладила живот, пока плоский. Понятно, почему она вместе со всеми не пьет! – У вас же еще младшенький сын, разве нет? И дочка приемная прям невеста на выданье.

Чета Саталов хмуро переглянулась. Шах и мат, ха-ха.

– Во-о-от, – всплеснула руками Феда и осененно протянула: – Удочерить или усыновить кого-то можно! Мы и приемных будем внуками считать. Нормально все.

– А уводить чужого мужа тоже нормально? – осведомилась Аурелия. – Когда они начали… хм… встречаться, у него была жена.

– Пф-ф-ф, – дед хлопнул по своему колену, – он это вам че, корм драконий на привязи? Уводить… Рассмешили!

Мариса неприлично хрюкнула, Дарен таки опрокинул в себя свой бокал. Не поперхнулся и не поморщился.

– Во, – всецело одобрил Радик, – хороший парень, силен.

– Отец, мама, – произнес он с неизменной любезностью, – мы это с вами уже обсудили.

– А с ними – нет. – Соломон вперил в Раскесов испытующий взгляд. – Вас в их союзе ничего не смущает?

– В делах любовных смущение – лишнее совершенно, – со знанием дела изрекла бабушка, – да и нечего в жизнь молодых лезть.

– Ага, еще чего не хватало, – фыркнула Феда, – Марыся со своими мужиками сама разберется.

– Мы ее во всем поддерживаем, – добавил Ян.

– Про приличия вы не слышали? – осведомился Соломон.

Раскесы обменялись хмурыми взорами. Мариса опасно прищурилась, висящие под крышей магические фонарики на миг вспыхнули ярче, опасно искря. Ой-ой… Дарен на нее покосился, она глубоко вдохнула, медленно выдохнула и сказала:

– Неприлично – это разговаривать во время еды, – подвинула к Саталам особенно веганский салат, – так что ешьте.

– А после диплома что их ждет? – Аурелия вздернула подбородок. – Поедут на вашу распрекрасную ферму драконов гонять?

– Не понял! – Радик стукнул ладонью по столу, тарелки и бокалы со звоном подпрыгнули. – Вам наша ферма чем-то не нравится, что ли? Может, вам и мы не нравимся?!

Дошло наконец…

– Мы против этого брака, – отрезал Соломон, – и никогда его не признаем.

– Как хорошо, – проворковала Мариса, – что ваше мнение никого не волнует. Выпьем же за это!

Всем подлили в бокалы, Феда закатала рукава, словно готовилась окончательно решить кое-чьи проблемы с лицевыми нервами – посредством кулачной мануальной терапии.

– Я редко такое говорю, но… – рыкнула она на «родичей». – Вас я к нам не приглашаю!

– Вы не понимаете, – взвилась Аурелия, – из-за нее наш сын лишится всего! Положения в винарском обществе, успешной карьеры, семьи.

Я заерзала на стуле. Ужасно хотелось что-то сказать – в защиту Марисы, Раскесов и вообще. Но раскрывать рот посреди чужого скандала было в высшей степени неловко. Да и язык словно к нёбу прилип.

– Семья у него другая теперь, – рявкнул Радик, – уж подушевнее вашей. Хотя… какая угодно душевнее!

– Батюшки, – бабушка пожевала губами, – я уж не жалею, шо поехала и серию любимого сериала пропустила… В «Любви и пороках драконьих пустошей» столь ядреных страстей нетути.

– Все, достаточно. – Дарен повернулся к родителям. – Вам лучше уйти.

Те воззрились на него оскорбленно, с яростным и бессильным осуждением.

– Родительский день окончен, – он выложил перед ними переливающуюся магией, сложенную пополам бумажку, – портал. Где вокзал – знаете. До свидания.

Тон у него был бескомпромиссный, взгляд – тяжелый. Под таким скорее намертво к стулу прирастешь, но Саталы степенно поднялись.

– Ты пожалеешь, – бросил Соломон напоследок, – да поздно будет.

– Еще не поздно передумать, – голос Аурелии дрогнул, – поедем с нами, дома мы все уладим.

– Если заблудитесь, птичка-навигатор подскажет дорогу, – ответил Дарен холодно.

Супруги удалились, не оборачиваясь, с гордыми и прямыми осанками, будто не их выгнали, а это они решили на всякий сброд время больше не тратить.

– М-да. – Кава задумчиво поковыряла вилкой мясо. – Дарен, а у тебя взаправду на родине столько проблем получилось?..

– Неважно. – Он посмотрел на Марису. Именно так, как девочки из ее сообщества описывали. – Это самое правильное решение в моей жизни. Винар – не единственный мир, обоснуюсь в другом. Выбрал дипломатическую деятельность, и телохранитель мне всегда очень пригодится.

– О, я тебя в обиду не дам, – пообещала Мариса и ласково улыбнулась, – лично прибью, если что.

– Так ты дипломат, – недоверчиво зыркнул дед из-под фуражки. – Чего ж это тогда тут было?

– Неизбежное, – вздохнул Дарен. – Каждый дипломат знает: некоторые дела невозможно уладить. Можно лишь принять последствия.

– Мудро, – согласился Радик и поднял бокал. – Ну, пьем за то, за что Марыся предлагала!

Я сделала глоток и тихонько выбралась из-за стола. Чувствовала себя лишней. Просидела весь разговор, как в рот воды набрав. Поддержала Марису, называется. Чего приходила? Любопытные уши развесить… Моего ухода, кажется, и не заметил никто, все были заняты друг другом и едой.

Внешнюю часть двора освещали развешанные на кустах гирлянды. Крошечные лампочки мерцали, переливались разными цветами, даря ощущение необыкновенного уюта и магию праздничного настроения. Я засмотрелась на них, до калитки добралась почти на автопилоте. Отворив ее, попала под беспощадный свет уличных фонарей, зажмурилась. А когда протерла и открыла глаза, поняла, что не одна за калиткой стою.

Саталы тоже здесь были. Вдвоем, на дорожке, ведущей от розового домика прочь. Дальше они ни на шаг не продвинулись. Замерли недвижимыми статуями у забора и ни туда ни сюда, как окаменели. На безэмоциональных обычно лицах застыла растерянность, в широко раскрытых глазах вместе со светом фонарей отражалось отчаяние. Сына не переубедили, на скандал нарвались, еще и не поели. Ужин по всем пунктам не удался.

– Алена, – губы Соломона изогнулись в дерганой улыбке, по которой легко можно было инфаркт заподозрить, – так рано уходите? Вы же с Дареном друзья, как вы утверждали.

– Друзья, – подтвердила я и не без удовольствия выговорила: – А у них там семейные посиделки, поэтому посторонние – лишние.

– Как другу, вам следовало бы его образумить, а не потакать. Он хоронит столь блестящее будущее! – высказала Аурелия с упреком. Обняла себя за плечи – странно и беззащитно, словно пыталась от чего-то укрыться. – Что с ним теперь станет? Это конец… Все из-за этой вертихвостки, которая первая сбежит, едва поймет, что он потерял все. Останется один, без поддержки сомирян, наследства и средств к существованию.

А?.. Да что у них в голове вообще? Разбухшие от воды винарские опилки?!

– Вы… вы… – Я сжала ладони в кулаки. – Неправы!

Они посмотрели на меня надменно, еще сильнее стукнуть захотелось. Но я предпочла сказать, не подбирая выражений:

– Где ваши глаза? Вы в упор не видите, какой Дарен замечательный! Сколького добился в своем возрасте – больше, чем многие за всю жизнь. Провел нас по нижнему уровню, подсказал, как перезапустить источник и вернуть магию. В Гарде помог мне красиво брака с принцем избежать, целую схему придумал, чтобы ничья репутация не пострадала. Да он талантище и гений не хуже Шелана. Ваш сын фактически в историю вошел! Именно вошел, а не вляпался, как я. Карьера у него сложится всем на зависть, ему уже делают предложения по работе, а после получения диплома вообще будет нарасхват. Он не раз спасал от верной смерти – и меня, и Марису с Кеннетом, и ничего не подозревающих людей в Ладосе и Междумирье. Вам бы следовало им гордиться!..

Аурелия попятилась, видимо не выдержав моего напора, Соломон отвернулся. Нет уж, я не закончила.

– А у этой, как вы выразились, вертихвостки всего одни отношения раньше были, и те на долгих три года. Вам об этом наверняка известно! Она сильнейший боевой маг, за словом в карман не полезет и обидеть не даст ни себя, ни близких ей людей. Мариса по щелчку пальцев могла вами сад во дворе удобрить. Уж поверьте, из последних сил сдерживалась, потому что Дарен попросил. Вам бы стоило ответить тем же, раз печетесь о приличиях.

– Глупо рассуждать, – буркнул со спины Сатал-старший, – что стоило делать, а что нет. Теперь, когда все кончено.

– Ваш сын сказал «до свидания», а не «прощайте», – возразила я. – Отношения с вами не рвал, этим грозитесь исключительно вы. Дарен был с вами довольно ласков, он умеет и иначе, я-то видела, не одно сражение с ним бок о бок прошла. Но если вы продолжите в том же духе, то точно его потеряете. К этому стремитесь?

Аурелия повела плечом, будто отмахиваясь, и вымолвила еле слышно:

– Нам есть над чем поразмыслить.

Ого… Я-то думала, мимо ушей пропустят. Просто высказаться хотела, не смогла промолчать.

– Нам действительно пора домой. – Соломон шагнул на мощеную дорожку и вдруг обернулся. – Позвольте принести вам извинения за вчерашнее.

Неужели? Серьезно?.. Да сейчас все медведи в гардских лесах сдохли! Если они там водятся…

– Мы были взвинчены и поторопились, – добавила Аурелия, – не держите на нас зла.

– Я не злопамятная, – отозвалась я, по-прежнему в глубоком недоумении. – Раскесы тоже. Так что не все кончено, раз уж вы вспомнили, как извиняться.

Они не ответили. Ушли – тихо, мирно и спокойно, словно нашего разговора и не было. Может, смирятся с выбором Дарена? Со временем, когда-нибудь. Что им остается? Похоже, любят сына и не хотят терять. Волнуются за него искренне, и нельзя их за это осуждать. А вот за то, что творят всякое… Но ответочка им уже прилетела, и мои слова на благодатную почву попали. Надеюсь, сделают правильные выводы. А еще надеюсь, что все же посетила ужин не зря. Помогла в итоге хоть чем-то. В любом случае уверена: у Марисы с Дареном все сложится чудесно. Раскесы его приняли, а с прочими трудностями они справятся. Ух, как же я за них обоих счастлива!

Домой я не шла – бежала. Было удивительно легко, на душе расцветала весна и пели птички. В воздухе разливалась эйфория, и я дышала ею – жадно-жадно. Мир наполнялся яркими красками и восторгом, просыпалось оно – желание творить. И не просто просыпалось, а настойчиво скреблось. Ощущала знакомое предвкушение, прилив вдохновения, покалывание на кончиках пальцев. Приятно зудящее, теплое, неповторимое. Дар возвращается ко мне? М-м-м, надо срочно проверить…