Глава 10

Смысл услышанного доходил со скрипом, но злые взгляды четы Саталов не оставляли сомнений: я не ослышалась. Да и как тут можно ослышаться… Слоги случайно в такие слова сложились?

– Погодите! – Я перевела дыхание. – Дарен разводится с женой?!

– Уже, позавчера, – отчеканил Соломон. – Не делайте вид, что вы об этом слышите впервые.

Аурелия чинно откинулась на спинку кресла, внимательно следя за моей реакцией. Задрала подбородок выше некуда и скривилась:

– Дивная неосведомленность.

Похоже, поверила. Глазами-то я хлопала совершенно искренне. Вот только вместе с тем губы бесконтрольно растянулись в улыбке.

– А вы и рады, – хмыкнула она.

Не могу сказать, что огорчена… Ай да Дарен. Решился наконец. На фиг замороженных рыб, любовь торжествует!

– Любовь проходит, а последствия остаются, – словно прочел мои мысли Сатал-старший. – Он себя всякого будущего на Винаре лишил. Вам, землянам, непреложные истины не объясняют? У вас расовая несовместимость как минимум. Не может быть ни полноценной семьи, ни общих детей.

– У нас? – дошло с опозданием. – Вы думаете, что Дарен это из-за меня?!

– А из-за кого? – Ярости в его взгляде хватило бы, чтобы весь Винар целиком вскипятить. – Вы единственная, кого он с собой в наш дом привозил. За все годы! Прошлые пять лет никаких гостей и проблем не было, как и вас в университете. Согласно записям из лаборатории, вы проводите много времени вдвоем. Гораздо больше, чем полагается куратору и подопечной. Лавэн подтвердила, что вы и вне учебы с ним встречаетесь часто.

Ну Лавэн… С другой стороны, что спросили, на то и ответила. Не ожидала же она, что мне бурный роман с ее братом припишут. А в итоге я тут стою, не зная, смеяться или оправдываться. Собственно, за что оправдываться? Я ни в чем не виновата!

– Вы ошибаетесь. – Я продемонстрировала кольцо на пальце. – У меня помолвка с Кеннетом Дэлманом, и мы живем вместе. Об этом всему Междумирью известно.

– О, мы наслышаны. – Аурелия презрительно скривилась, будто я была порочнейшей особой. – И про него, и про ваши похождения с принцем. Видных мужчин коллекционируете?

Соломон окинул меня пренебрежительным взглядом, в котором читался вопрос: и на что все зарятся-то? Не тяну на роковую женщину, видимо. Бедная моя самооценка, ей и так в последнее время досталось! Язык чесался высказать им что-нибудь не очень вежливое в ответ, но хамить было бы ниже моего пусть и заурядного земного достоинства. В конце концов, каждый должен следить за собой. Надо объяснить винарским высокопоставленным господам, что они неправы, а дальше Дарен сам разберется.

Я нащупала нужный тон – уважительный, но уверенный. Сказала чистую правду:

– Мы с Дареном друзья. А в лаборатории у нас совместный магический проект.

– С первокурсницей, у которой магическое выгорание? – фыркнул Соломон. – Не делайте из нас идиотов.

Зачем? У них и самих отлично получается…

– Оставьте его в покое, ему еще не поздно свою жизнь не губить, – Аурелия явно искала во мне слабое место или совесть, – или вам совсем до этого дела нет? Винар не прощает подобных отношений с иномирянками и не дает шанса раскаяться. Дарен не сможет вернуться никогда, даже если потом одумается.

– Не очень хорошо вы сына знаете. – Стало обидно за друга. – Он бы не пошел на столь серьезный шаг только из-за девушки. Поговорите лучше с ним.

Оба мрачно переглянулись. Кажется, говорили. Не прокатило. На него где сядешь, там и слезешь… Не зря менталист и будущий дипломат. Потому и решили на коварную разлучницу повлиять. Нет ее – нет проблемы?

– Не стоит, Алена, ссориться с нашей семьей, – предостерегающе выговорил Сатал-старший. – При вашем ветреном поведении расположенные к вам мужчины однажды закончатся, останетесь ни с чем. Мы об этом позаботимся.

Вот теперь точно смешно. Мимо их подозрения, не на ту наехали, я ни при чем! А на ту, которая при чем, фиг наедешь. Сама кого хочешь раздавит, предварительно воспламенив и истыкав вилкой. А ведь, когда поймут, кто здесь дама сердца Дарена, точно к ней пойдут… Встреча Саталов с Марисой представилась мне в красках ее факультета. Она стесняться в выражениях не станет, в отличие от меня. Ух, что ответит! Впрочем, короткий будет разговор.

– При всем желании не могу помочь, – я все-таки рассмеялась, – хоть просите, хоть угрожайте. Да и желания нет, ваш сын уже большой мальчик, это его решение.

– Никогда прежде столь лицемерной особы не видела, – прошипела Аурелия. Вот вам и аристократы. – С первых минут себя выдали и имеете наглость отрицать.

Ну да, разговор-то я неудачно начала… С фраз, намекающих на мою причастность к «деликатному делу». Поздно объяснять. А про сферу упоминать нельзя, тогда вправду скандал так скандал грянет! Лучшее, что могу сказать, – это ничего.

– Знаете, я не обязана с вами разговаривать, – спокойный тон дался тяжело, ох как тяжело. – До свидания!

Я потянулась к дверной ручке, но она зашевелилась до того, как успела до нее дотронуться. В приемной раздался зашуганный голос секретарши, что к ректору нельзя, полностью проигнорированный. Я инстинктивно отпрянула, дверь отворилась, и порог переступил Дарен.

– Доброе утро, – сказал как ни в чем не бывало. – Отец, мама, вы все же решили посетить день открытых дверей? Начать с кабинета ректора – не лучший выбор для экскурсии.

Родители угрюмо промолчали, он вошел и занял третье кресло. Полнейшая невозмутимость, на лице – благожелательная улыбка. Вот это я понимаю – выдержка! Заскреблось любопытство, уходить расхотелось. На самом интересном месте, так сказать. Ну уж нет. Я прикрыла дверь, но отходить от нее не стала. Главное правило шпиона – всегда держать в уме план эвакуации.

– Хорошо, что ты пришел, – заявил Соломон, словно не пытался со мной тут приватную беседу устроить, – есть что обсудить.

– Мы обсудили, – напомнил Дарен, – пару дней назад.

Аурелия покосилась на меня с какой-то затаенной хитростью. Надеется, что при мне разговор иначе пройдет?

– Ты просто поставил нас перед фактом, – произнесла она с интонациями, достойными Снежной королевы, – и уехал. А мне теперь как Талине в глаза смотреть?

– Она не держит зла, – парировал он, – мы обо всем договорились.

– Это ты называешь словом «договорились»? – сухо спросил Сатал-старший. – Полные отступные с твоей стороны? Знал бы мой отец, делая тебя единственным наследником, как прогадает!

– Дедушке давно все равно, и его наследство лишь малая часть состояния семьи.

– Да в бездну отступные, – взвилась Аурелия. – Это всего лишь деньги. А позор не смоешь ничем! Ладно мы… А Талина? Бедная девочка!

Ну-у-у… Судя по всему, не такая уж бедная.

– Если вы заботитесь о Талине, то, наоборот, порадуйтесь: для нее все сложилось наилучшим образом. – Дарен перестал улыбаться. – По-вашему, она была счастлива? Теперь сможет жить как хочет, без оглядки на веления своей семьи. Наш брак нужен был тогда им и вам, нас не спрашивали. Давайте признаем, что он не удался.

– Бывает, не каждый союз удачен, – не стал отрицать очевидное Соломон. – Нашел бы другую, мало ли винарских дев. Но нет, ты намеренно избавляешься от любых обязательств перед нашим миром! Я проследил за всеми заключенными тобой на неделе соглашениями. Обрываешь связи, будто возвращаться не собираешься.

– Не собираюсь. Я выбрал межмировую дипломатическую карьеру, а для этого обосновываться на Винаре ни к чему.

– Одно другому не мешает, – взвился его отец, – и уж тем более не мешают супруги, дожидающиеся дома. Почти шесть лет все устраивало, и перед самым выпуском… Зря я на внуках не настаивал! Так нет же, сто причин у тебя было. То слишком молод, то не хочешь с детьми только раз в неделю видеться, университет надо окончить. А теперь что?!

– Уверен, мой брат вас в этом отношении не разочарует, – сухо ответили ему.

– Думаешь, непонятна истинная причина? Променять такое будущее, такие перспективы на какую-то…

– Не надо, – перебил Дарен, – заканчивать это предложение.

От холода в его голосе даже у меня по спине мурашки пробежали, Соломон стиснул зубы. Зато Аурелия подскочила в кресле с обличительным:

– Мы так и знали!

Они метнули в меня два полных ненависти взгляда.

– Это не она. – Губы Дарена вновь расплылись в улыбке, грустной и веселой одновременно. – Что бы вы Алене тут ни наговорили, вам следует перед ней извиниться.

Саталы на мгновение застыли. Пугающе похмурились своими каменными лицами и отвернулись от двери, мигом потеряв к моей персоне интерес. Ага, шиш мне, а не извинения. Признавать ошибки – не для аристократов?

– Это демоново Междумирье виновато, – высказался в сердцах Соломон, – нечего тебе было в их университете делать! Увы, поздно уже… Но твоя сестра здесь не задержится ни минуты.

– Только если захочет его покинуть, – ничуть не забеспокоился Дарен. – Посчитайте, где отступные при разводе, а где дедушкино наследство… Вы не все заключенные мною соглашения видели. Лавэн отошло то, что осталось, а осталось там прилично.

На лице Соломона ни один мускул не дрогнул, Аурелия задумчиво сложила холеные руки на коленях.

– Она талантливая целительница и сама разберется, – добавил Дарен, – рычагов влияния на нее у вас больше нет.

И это просчитал! Лавэн не его родная сестра, а дальняя родственница, которую забрали в шикарное винарское поместье лишь потому, что магом уродилась. На самом же деле у нее ни гроша не было, так что ее мнение не учитывалось вдвойне.

– Что ж… – глубокомысленно изрек Соломон. – Ты прав, кабинет ректора – не самое примечательное место в Междумирье.

– Программа родительского дня куда интереснее, – светски обронила Аурелия. – Мы на него действительно останемся.

Оба покинули кабинет, пройдя мимо меня, словно мебели. Даже усомнилась, не прикидывалась ли я ею так старательно, что вправду в тумбочку превратилась. Но нет, ящиками не гремела, да и Дарен поднялся с кресла, шагнув в моем направлении.

– Мне очень жаль, – виновато сказал он, – что тебе пришлось все это выслушать.

Угу… Предпочел тактично не заметить, что я сама в кабинете осталась и уши развесила.

– Да уж, – в голубых глазах запоздало промелькнуло подобие шока, – не ожидал, что они сюда явятся.

– Наверное, они тебя… ну… э-э-э… любят? – предположила я робко. И выдохнула с облегчением, пояснив: – Я перепугалась, думала, они насчет сферы меня вызвали! Сейчас прижмут к стенке, что-нибудь просканируют и легионеров вызовут.

– Алена, ты чего? Во-первых, я ее на похожую заменил. Во-вторых, никто ту коробку не открывает, боятся. А в-третьих, там запретная магия задействована и скорее придется объясняться с легионерами по поводу хранения подобной вещицы. Потом, если Совет высших магов официально объявит тебя перед всеми создательницей, я расскажу родителям. Ты имела на разговор с Шеланом больше прав, чем кто-либо. Они не смогут этого не признать.

– А он был на тебя похож, – дала я ответ на его вчерашний вопрос. – Про мою магию через татуировку воспоминание считал и явно пожалел, что свою Сельфу упустил. Гордился бы тобой, чувствую! Ты… – Я дала волю чувствам и, подпрыгнув, заключила его в объятия. – Молодец вообще! Круто! А что Мариса-то, как отреагировала, вы помирились?..

Дарен промычал что-то неопределенное.

– Постой… – Я отстранилась. – Ты ей не сказал?!

– Не успел.

Конечно, не успел. Первым делом по приезде побежал не к ней, а меня в шеланскую сферу пихать!

– Ты нормальный, а?.. – возмутилась я. – А ну, иди к ней. Ты же понимаешь, что они про Марису выяснят? Дело времени! Половина Междумирья в курсе.

– Быть нормальным скучно, тебе ли не знать, – по-доброму отреагировал он на мою вопиющую фамильярность и поделился: – Я хотел подготовиться, нельзя вываливать такие новости в лоб.

– Ты должен сказать ей немедленно! Иначе Мариса от твоих родителей узнает при встрече. А встречи, судя по их настрою, не избежать.

– Это да, – признал Дарен и спросил осторожно: – На ней же есть сдерживающий артефакт, правда?

Правда – к счастью для Саталов! Но я бы на их месте рано не радовалась…

В приемной было пусто, секретарша куда-то исчезла, заботливо установив на дверь запирающие чары. Действовали они, само собой, только на вход, поэтому вышли мы беспрепятственно. Найти Марису помогло поисковое заклинание, и оказалась она где-то в парке – в общественной его части, где качели, беседки и газоны для пикников. В одиночестве там делать нечего, у нее наверняка имеется компания из старшекурсников, поскольку остальные на учебе. По-хорошему, и мне стоило бы вернуться на практикум по зельям, но… Ни за что! Вдруг моя помощь понадобится? Помню по бару, что Мариса на Дарена обижена и может не захотеть с ним наедине поговорить. Придется придумать, как вырвать ее из лап друзей и поклонников, а тут без Аленки-шпионки не обойтись.

Чтобы не плутать по парку, Дарен наколдовал шар-проводник – едва заметный сгусток света. Тот поплыл, указывая нам путь к Марисе. Напрямую, естественно! Выяснила заодно: с природной магией у нашего звездного менталиста все отлично, кусты перед нами расступались, образуя удобные дорожки в зарослях. Экономия времени и никакого лишнего внимания. Народа-то по парку гуляло полно, и отнюдь не студентов. Официально день открытых дверей назначен на завтра, со всей его насыщенной программой, но многие предпочли прибыть раньше и погулять по Междумирью. Заселиться можно было в бывшее общежитие первокурсников. Сомневаюсь, что родители Дарена остановятся вместе с простыми смертными. Да и их пафос в те комнатки не влезет!

У беседок Дарен развеял шар и спрятал руки в карманах. Я заметила Марису – она стояла у входа в самую большую. С лучезарно скалящимся ректором и усатым красавцем в возрасте, в котором я сразу узнала ее отца Радика. Раскесы уже приехали?! Точно… В беседке за накрытым столом сидели ее мать Феда и старший брат Ян с женой Кавой. Чуть поодаль на качелях раскачивалась сестричка Зуся. Странно, что бабушку и дедушку не взяли… А нет, вон они! Мило держались за руки и охали, обходя парковую клумбу – огромную, пышную, цветущую.

– Вишь, – выговаривала румяная старушка, – говорила ж тебе, дурню старому, все здесь взаправду, настоящее!

– Не настоящее оно, сотворенное, – отвечал тот опасливо. – Не трожь ничего, а то пропадет еще или лопнет.

Окружающие косились шокированно то на них, то на Марису. Вернее сказать, Марысю, как ее дома звали… Она обнимала отца, ни капли не стесняясь. Одеты Раскесы были не как на драконьей ферме, в парадные костюмы нарядились, но все равно каждому очевидно, что люди простые. Дед нацепил фуражку, на пиджаке Яна, натянутом на мускулистый торс, красовался значок: «Премия Драконье гнездо. Заводчик года». С одной стороны-то, есть чем гордиться, а с другой – не гламурно ни разу…

– Ты же в курсе, откуда она?.. – поинтересовалась я у Дарена.

– Само собой, – хмыкнул он и покосился на ректора.

Кстати, что Арон в парке забыл? Бросил Саталов на произвол судьбы и смылся к Марисе? Дарен направился к беседке, будто тот же вопрос задать собирался. Завидев его, Мариса отлепилась от отца, сложила руки на груди. В глазах ее вспыхнул огонь, по лицу отчетливо читалось: «Чего тебе надо?» Я последовала за Дареном, ректор нахально поинтересовался:

– Алена, почему вы не на лекции?

– У меня освобождение, – парировала я и не удержалась от язвительного тона: – В вашем кабинете мы закончили, он свободен.

– Извините, что не дождался, – без малейших угрызений совести сказал Арон и, тряхнув великолепными кудрями, адресовал Марисе томный взор. – Не мог не поприветствовать лично родственников самой примечательной нашей студентки.

– Мариса… – Дарен приблизился к ней вплотную и произнес тихо: – Отойдем, пожалуйста? Нужно поговорить.

– Не о чем, – отрезала она.

Я как чувствовала, что легко не будет…

– Лёнушка, иди к нам! – воскликнула из беседки Феда, приманивая меня блюдами с плюшками и крупно наструганными овощами. – Свежее захватила, домашнее, только утром с огорода да из печи.

– Ух ты, кто с тобой… – Кава заметила Дарена, и он напрягся. – Мы о вас знаем, слыхали, вы же вместе с Марысей источник магический спасали, а потом принца. Садитесь тоже, угощайтесь.

– Они заняты, – ответила за нас Мариса жестко и бескомпромиссно. – Учебный день, дела.

– Ото ж, конечно, – Радик покашлял в усы, – доча, и ты иди, не задерживайся около нас. Мы разберемся, чего к чему, в общежитие доберемся обратно, дорогу запомнили. И вы, господин Кавур, нас поприветствовали достаточно.

Арон учтиво поклонился и выдал Марисе улыбку – лучшую из арсенала, лучезарно-обольстительную. Она не отреагировала, зато отреагировал Дарен. Взглядом, которым обычно смотрят, прежде чем лопатой над твоей головой замахнуться.

– Не беспокойтесь, – по-своему истолковал Арон, – ваших родителей сопроводил мой секретарь в отдельные апартаменты для особых гостей.

– Родителей? – Мариса хищно прищурилась. – Надо же! А чего только они, почему не всей семьей? Где же Севон? А Талина?

Дарен глубоко и медитативно вдохнул, мне ужасно захотелось хватануть ее за плечи и как следует встряхнуть. Сойдет за намек, чтобы перестала?..

– О, а на Талину подавали запрос, – поделился ректор, и пламя в Марисиных глазах зажглось ярче, норовя вырваться наружу. Арон не заметил, поскольку повернулся к Дарену и высказал с укором: – Хорошо, что она сама его отменила, не то проблемы были бы с согласованным порталом и у нее, и у меня. Утром пришла корректировка из Центра перемещений о смене статуса, что она больше не часть семьи.

Мариса нахмурилась – на миг, огненный взгляд потух, сменившись в высшей степени недоуменным. Она вопросительно уставилась на Дарена, он пожал плечами. Ну вот кто ректора за язык тянул?! Кажется, сам не понял, что именно сказал. А вот Мариса определенно поняла.

– Вы же Алена Лялина? – раздалось сзади, и я вздрогнула. Любопытные подкрались незаметно… Компания людей – солидного возраста, разнокалиберно одетых. – Мы очень рады увидеть вас вживую!

– И не вас одну, – выпалила бойкая женщина прилипчивого вида, пожирая глазами моих не менее именитых товарищей. – Так и думала, что обязательно знаменитостей в Междумирье встретим.

Только этого нам не хватало! Народ жаждал внимания, из беседки высунулись Раскесы. Дарен и Мариса смотрели друг на друга – неотрывно, не роняя ни слова, ректор озадаченно моргал. Дурак. Нашел момент проболтаться, им тут и не поговорить толком. Нужно что-то делать – срочно и решительно.

– Извините, – бросила я и любопытной компании, и Раскесам – всем. Нащупав в кармане пиджака невероятно нужную сейчас вещь, встала между Марисой и Дареном. – Нам пора!

Я цапнула дорогого куратора за локоть, коснувшись плечом Марисы, и надорвала бумажку с порталом. Вспышка света, объятия теплой энергии. Рывок, и нас троих переместило из парка прочь – в куда более тихое и уединенное место.