4

В роду у Лелля явно были китайцы. Собираясь на это «свидание», я рисовала в своей голове образ динозавра с крыльями, как из фэнтези-фильмов типа «Подземелье драконов», но и тут меня сумели удивить.

У этого дракона было длинное гибкое тело, закованное в мелкие светлые чешуйки, отчего казалось, что он переливается белым и серебряным цветами. Два кожистых крыла поддерживали змея в воздухе плавными ленивыми взмахами, от которых трава пригибалась к земле. Дракон повернул голову и посмотрел на меня умными глазами, черными как уголья. С морды свисали длинные сомовьи усы. Потом я увидела четыре короткие лапы с внушительными когтями, и Лелль, решив, что на него уже вдоволь нагляделись, опустился на землю.

Его длинное мощное тело свернулось волнами, чтобы целиком поместиться на поляне. Дракон фыркнул, выпуская из ноздрей струйки дыма, и, немного потоптавшись, замер.

У меня подкосились ноги. Спасибо Вилмару, он держал мои плечи крепко и не позволил упасть. Лелль мотнул головой и потянулся к нам носом. Неудивительно, что он питается в обличье ласки. Такую махину просто так не прокормить.

– Он меня не съест? – на всякий случай уточнила, вжимаясь спиной в Вилмара. Первый шок прошел, а на его место пришел вполне себе естественный страх.

– Если не будешь его обижать. – Вилмар взял меня за руку и, заставив поднять, приложил мою ладонь к горячему носу. Горячему и влажному. Я зажмурилась, и страх сменился умилением.

– Он прекрасный! – Я переборола желание обнять огромную усатую морду и повернулась к Вилмару, оказавшись в его объятиях. Только смотрел он на Лелля, причем с таким обожанием, что меня обуяла ревность. Вот бы и на меня кто-нибудь с таким обожанием смотрел, жаль, я не дракон.

– Катя? – Вилмар погладил меня по спине, а я и не заметила, как обняла его и прижалась лицом к груди. Мне всю жизнь не хватало именно этого – объятий, теплых и искренних. Я под влиянием момента едва не разрыдалась, но вовремя спохватилась и отстранилась.

– Прости. – Я неловко потерла под глазами. – Задумалась. Мы сможем на нем полетать?

– Естественно.

Лелль, словно поняв желание хозяина, опустил крыло на землю, и мы, как по трапу, поднялись наверх. До этого меня как-то не волновало, как обычно летают на драконах. Одно дело – оседлать лошадь, другое – огромную крылатую змею длиной около тридцати метров. Навскидку. Но у Вилмара не было ни седла, ни удил. Зато на кряжистом теле чешуйки, вблизи оказавшиеся очень крупными, были задраны вверх, и между ними аккурат помещался один человек или два.

Вилмар легко перекинул ногу, сел, достал из-под чешуи веревки и потом с легкостью усадил меня перед собой. Только тогда я увидела, что чешуя была прошита ремнями и место было оборудовано для перевоза «пассажиров».

– Держись, – он обмотал меня страховкой и вручил в руки веревку. – И не бойся.

Ага, не бойся. Все так говорят.

Я не помню, как мы взлетели. У меня сдавило легкие и закружилась голова, я зажмурилась что есть силы и открыла глаза лишь тогда, когда мы замерли. Ветер щекотал лицо, трепал полы плаща и выпавшие из хвоста волосы. Вилмар приобнимал сзади, и я чувствовала себя хотя бы с одной стороны защищенной.

– Вперед! – скомандовала я азартно и взмахнула рукой. От резкого движения меня качнуло в сторону, и Вилмару пришлось обнять меня уже по-настоящему. Но это все мелочи в сравнении с ощущением полета! Лелль рассекал воздух своим узким сильным телом, крылья гулко поднимались и опускались, и я чувствовала под собой движение мышц живого существа.

Мне просто не с чем было сравнить эти впечатления, поэтому я просто раскинула руки в стороны и закричала что было сил.

Дракон, будто желая поразить меня, внезапно рухнул вниз, потом снова расправил крылья, и падение прекратилось. Я совсем выдохлась, только тяжело дышала и хватала ртом холодный воздух, то смеясь, то вскрикивая от восторга. Вилмар крепко держал меня в объятиях, почти не давая двигаться, зато я никогда не чувствовала себя в такой безопасности, как сейчас, на спине летающей сказочной рептилии.

Казалось, протяни руку, и коснешься луны, и я почти забыла, кто я, где и что могло ждать меня завтра. Ощущение абсолютного, безграничного счастья накрыло меня с головой.

Мы сделали круг над лесом – лететь дальше Вилмар не рискнул, появление дракона вблизи населенных пунктов грозило серьезными проблемами – и вернулись на поляну. Едва Вилмар помог мне спуститься на землю, Лелль снова стал маленьким пушистым зверьком, а я даже не успела увидеть момент превращения, отвлеклась на слабость, которая не позволила мне устоять на ногах.

– Осторожнее! – воскликнул Вилмар и рефлекторно, не иначе, подхватил на руки, будто я была пушинкой. Я вцепилась в его шею обеими руками, испугавшись от неожиданности. – Ты как?

Как я?… Розовый туман подкрался незамеченным и заволок сознание. В груди все еще бешено билось сердце, восторг бурлил в крови, и мне все еще казалось, я куда-то лечу, все никак не могу остановиться.

И я, чуть подавшись вперед, прижалась губами к губам Вилмара…

В ту же секунду дурман с меня слетел, и я поняла, что натворила. Повела себя как идиотка! Вилмар смотрел на меня с таким удивлением, что мне захотелось сквозь землю провалиться, исчезнуть, пропасть – да хоть куда-нибудь, желательно как можно скорее.

– Поставь меня, – глухо попросила я и, оказавшись на ногах, отошла в сторону. Пожалуй, слишком поспешно, но от ужаса ноги сделались ватными, а в ушах гулко стучал пульс. – Спасибо.

– Катя…

– Спать хочу, – перебила я и отвернулась, пряча пылающие щеки. – Если больше ничего интересного не будет, то пора возвращаться.

Сказала и покраснела еще больше. Ну что я за дура? Такое ляпнуть, это еще догадаться надо. «Больше ничего интересного…» Что Вилмар обо мне подумает? Что я намекаю на что-то?

– Катерина, с тобой точно все хорошо? – спросил Вилмар, и мне вдруг стало дико обидно за то, что он так спокоен и даже не придал случившемуся никакого значения. Повернулась к нему и убедилась – он и правда ничуть не смущен, разве что брови озадаченно приподняты. Причем левая чуть сильнее.

– Да! – слишком резко ответила я и соврала, чтобы отвлечь внимание: – Голова немного закружилась.

– Я могу помочь, – он протянул руку. – Обопрись.

– Нет уж, сама дойду, – я отшатнулась от протянутой руки, сама себя не понимая. Ладно, в комнате разберусь. Дайте только остаться одной и подумать.

Возвращались мы молча, только Лелль возбужденно ползал по Вилмару и фырчал, отвлекая меня от мыслей. А меня беспокоило только одно – что подумал обо мне Вилмар, подумал ли вообще и почему ничего не сказал? Сделал вид, что не заметил? Или же просто не придал значения? Или вообще не понял ничего?

Если последний вариант, то Вилмар дурак!

В конце концов голова у меня разболелась так, что я даже не смогла внятно попрощаться, просто убежала, едва только телепорт перенес нас в центральную башню. Даже не запомнила, как бежала, как открыла дверь, как поднялась наверх. Все происходило словно в тумане.

Не знаю, как мне удалось уснуть, но пробуждение оказалось внезапным. Словно я заснула на пару минут – и вот уже утро. И, как обычно бывает в такие моменты, вчерашняя проблема казалась мне ужасно надуманной. Подумаешь, поцеловала. Сегодня он об этом даже не вспомнит… Козел.

Зато, пока я одевалась и причесывалась, мне вспомнился разговор о теоретике, и обида всколыхнулась с новой силой. Вряд ли я смогу что-то сделать, но хотя бы зарядить кулаком по его самодовольной роже я бы не отказалась. И вовсе не обязательно его отчислять, разбитым носом он искупит часть своей вины. Я же не изверг какой.

Улыбнувшись своему отражению, я закинула на плечо сумку и пошла на завтрак. День обещал быть более чем насыщенным, причем это касалось не только моей «кровавой» мести, но и самой учебы. Занятия спецкурса должны были перенести на свежий воздух, чтобы взбодрить группу, так что я ждала чего-нибудь новенького и интересненького. Правда, придется разговаривать с Вилмаром, что возвращало меня к недавним размышлениям. Улыбка немного скисла, но я смогла вернуть ее на место. В конце концов, всем не обязательно знать, что я сгоряча поцеловала парня, который мне, скажем честно, немного нравился, а он сей факт тупо проигнорировал.

– Катерина! – из толпы голодных студентов донесся жизнерадостный крик Марека. – Мы заняли очередь!

Примечательно, что на обед и ужин учащиеся шли довольно организованно, а вот завтрак превращался в настоящую битву за еду, в которой выигрывали командные игроки. Как, например, мы с Мареком и Томасом. Братья успели изрядно продвинуться к вожделенной раздаче, которой сегодня занимался сам заведующий университетской кухней, по совместительству жених Рансу.

– Привет, Хейке, – поздоровалась я, раз уж нас официально друг другу представляли. Марек уже получил свою порцию, а Томас галантно уступил свое место мне. Альв молча кивнул, обслужил меня, а потом вдруг уставился в упор своими разноцветными глазами. Очередь беспокойно загудела, предчувствуя заминку.

– Э… – я не знала, что сказать. – Спасибо.

Посторонилась, уступая место Томасу, и тут Хейке схватил меня за руку, которой я собиралась взять свой поднос. Синий глаз был немного прикрыт длинной пепельной челкой, а вот желтый ярко светился подозрением.

– Ты странно пахнешь, – заявил мне Хейке и в подтверждение своих слов поводил носом из стороны в сторону. Помнится, он же ко мне принюхивался в день знакомства, но не так откровенно и без комментариев.

– Я сменю парфюм, – ляпнула я, не подумав, и Хейке отпустил меня, но морщиться не перестал. Я покосилась на Томаса, он недоуменно пожал плечами.

– Не понимаю, – заявил альв и вдруг громко чихнул. Мы с Томасом дернулись, и Хейке забавно фыркнул и словно бы уже про нас забыл.

– Что нес этот чудик? – спросил Марек, когда мы сели за стол. – Я лично ничего не чувствую.

Он помахал ладонью перед носом и выглядел при этом до того смешно, что я не могла не улыбнуться.

– Он сказал, что от нее странно пахнет, – пояснил Томас совершенно серьезно.

– И что? Может, у него на мой шампунь аллергия?

– У альвов нечеловеческое обоняние. Говорят, они могут чувствовать даже запах магии.

– Запах магии? – переспросила я. – И что, магия действительно чем-то пахнет? Да ну, звучит как-то дико. Ты так не думаешь?

Томас пожал плечами.

– Понятия не имею. Я же не альв.

Я сделала себе мысленную зарубку поинтересоваться этим свойством Хейке у Рансу. Не знаю, насколько это важно, но пусть уж он объяснит мне, что за закидоны у его… кхм, сердечного друга.

Пока мы болтали, Марек уже ополовинил свою порцию. Накинулся на еду так, что за ушами трещало. Мы тоже присоединились, время на завтрак не резиновое.

Тимо я встретила, когда мы уже собирались уходить. Он слегка подзадержался и только получал свою порцию на раздаче. Я махнула мальчикам, мол, идите, я вас догоню, и присела к Тимо за стол, прихватив себе лишнюю кружку компота.

– Вид у тебя очень загадочный, – прокомментировал Тимо, не глядя на меня. Зато я его хорошо рассмотрела и сделала вывод, что он явно не выспался. Да еще и опоздал, что на него было не похоже.

– Я знаю, кто подменил мне свитки на испытании. И это уже не предположение, – сказала я, дождалась, пока Тимо оторвется от завтрака и посмотрит на меня растерянным взглядом, и рассказала то, что вчера услышала от Вилмара. Естественно, умолчав про полет на драконе и про поцелуй тоже. Даже не из-за недоверия, а просто из опасения, что Тимо переключит мое внимание на не самую важную сейчас тему.

– Ну вот, – Тимо продирижировал вилкой и вернулся к завтраку. – Теперь ты можешь успокоиться и полностью посвятить себя учебе. Мы уже давно не занимались письмом.

– Нет, погоди. Почему я должна успокаиваться?

– Его же накажут, – пожал плечами Тимо. – Отчисление – это разумная плата за подлость. Справедливость восторжествует.

Что-то в его словах мне не понравилось. Как-то он мне добрее казался. И вообще, не нужна мне такая справедливость.

– Я пришла, чтобы попросить тебя сходить со мной за компанию. Хочу с ним поговорить, тебе ничего не придется делать. Он же не тупо из вредности так поступил. Для серьезного нарушения должна быть веская причина.

– Веская причина? – Тимо нахмурился. – Ты знаешь, что многие ненавидят спецкурс? Считают его угрозой для общества Инарии. Хочешь причину? Так вот она.

– То есть мы опасны?

– Не вы. Ваше существование. Оно перечеркивает систему, налаженную столетиями, подрывает экономику. Мало кто хочет изменений, потому что никто не знает, на какой ступени окажется после них.

– Если честно, больше похоже на чью-то агитационную речь, – заметила я с раздражением. Мне очень не понравилось, к чему свелась моя безобидная просьба. – Тебе что, успели промыть мозги за ночь? Где мой друг Тимо? Ты его не видел?

– Я просто хочу, чтобы ты до конца понимала обстановку, – серьезно сказал он, пожалуй что даже слишком. От его тона меня пробрала дрожь. – Это вовсе не смешно. Конец вражды с Крочфордом положил начало объединению и упрощению магии. То, чему нас всех тут учат и учили веками, вот-вот перестанет быть нужным. Теоретики пострадают сильнее всех, поскольку занимаются разработкой заклинаний. А спецкурс – это как первый камешек в будущем обвале.

– Ответь всего на один вопрос, – перебила я. – Ты тоже считаешь меня опасной и лишней в университете?

Тимо замялся, прежде чем ответить, и мне этой секундной паузы хватило. Я резко поднялась из-за стола.

– В общем, ты со мной не пойдешь? Ладно, сама разберусь. Приятного аппетита.

– Катерина, постой!

Я на ходу махнула рукой и не подумала оборачиваться. Несет какую-то пропагандистскую чепуху, которая вообще никак не касается меня и моей вполне конкретной ситуации. Даже слушать не хочу! Сначала меня фактически привязывает к себе Вилмар – туда не ходи, сюда не ходи, потом обнюхивают, как… как не знаю кого, а вдобавок тот, кого я искренне считаю своим лучшим другом, внезапно начал сыпать какими-то заученными лозунгами. Определенно день не задался.

Я так спешила, погрузившись в себя, что врезалась в какого-то парня.

– Эй! – возмущенно воскликнул он.

Я извинилась, мне несложно, но парень решил, что этого недостаточно.

– Девчонка с экспериментаторского, – сказал он своему товарищу, кивнув на меня так, будто я была бессловесным животным. – Уж не та ли самая, которая любит розовые блестки?

У обоих были белые нашивки на форме. Теоретики, причем, скорее всего, со старших курсов.

– А что без других чудиков? – усмехнулся второй. – Вы же всегда кучей ходите. Страшно, наверное, по одному?

– Это университет для нормальных людей, – они окинули меня презрительными взглядами. – Таким, как вы, тут не место.

Я позорно растерялась. Им удалось застать меня врасплох, я просто не ожидала столкнуться с таким отношением, я ведь им даже ничего сказать не успела, не то что сделать.

– Посторонись-ка, – сзади подошли Марек и Томас вместе с Тильдой и Альфредом. – Какие-то проблемы? Мы готовы выслушать.

Марек, загородивший меня от угрозы, вдруг показался мне таким внушительным, сильным. Я попятилась, решив в кои-то веки уступить решение проблемы другим, и Томас тут же встал рядом с братом плечом к плечу.

– Что, добавить больше нечего? – спросила Тильда, скрестив руки на груди. Фирменный холодный взгляд из-под ресниц, и я даже ощутила холодок, веющий от девушки.

Теоретики оказались не глупыми и на конфликт не пошли, но я все равно услышала тихо сказанное напоследок: «Уроды».

– Что он там вякнул? – не понял Марек. – Ты слышал? Кто-нибудь слышал, что он сказал?

– Мы тебя проводим, – Томас повернулся ко мне, игнорируя распетушившегося брата. – Куда ты шла?

Я открыла рот и ничего не смогла сказать – глаза подозрительно защипало.

– А-а-а… спасибо вам. Я бы и сама…

– Ага, – хмыкнул Марек. – Это мы уже проходили.

– Никто не сомневается, что ты бы и сама справилась, – улыбнулась Тильда, – но мы вроде как товарищи, да?

Альфред кивнул, подтверждая слова сокурсницы.

– Ребята! – совсем растрогалась я. Вот прям всех бы разом и обняла, жалко, рук не хватит.

Мы вместе дошли до моего общежития, мы с Тильдой пошли по своим комнатам, приготовиться к первому занятию, а парни пошли к себе. Ссора с Тимо и стычка с теоретиками (это уже входит в привычку) немного подорвали мою горячую решимость немедленно идти чинить разборки, но я все равно не отказалась от этой затеи. Просто отложила на более удачное время.

День оказался не из легких. Практические занятия сменяли друг друга, хорошо еще, мы с Тимо и Вилмаром уже прошли и закрепили основы магических рун и письменности, иначе позориться бы мне и позориться. И я очень обрадовалась, когда вспомнила про занятия спецкурса, которые сегодня должны были проводиться на улице.

В этот раз прибыл весь состав. Прошлое пропущенное занятие явно дало всем отдохнуть и прийти в себя, в любом случае выглядели мы куда бодрее, чем вчера. Томас так вообще держался бодрячком после дня в лазарете. Лишь бы не учиться, как ворчливо заметил Марек, отчаянно ему завидовавший.

На площадке уже ждал Вилмар со своим неизменным коробом кубов и стопкой корзин. Мы расселись кружком, подстелив толстые круглые коврики, и принялись перемещать кубы в корзины. В целом занятие мало отличалось от предыдущего, разве что проходило не в четырех стенах и сидели мы не за партами, а друг перед другом. Марек с Томасом в такой обстановке даже успели едва не подраться, залепив друг другу кубами в лоб. Свежий воздух всем шел на пользу.

А вот мне не везло. Куб не слушался, в воздух поднимался неохотно, не говоря уже о том, чтобы переместиться в корзину. Ни о какой концентрации речи не шло – я злилась от каждой неудачной попытки, заводилась сильнее, но все равно промазывала. И так, пока окончательно не выдохлась.

– Катерина, сконцентрируйся, – Вилмар отвлекся от своей книги, которую умудрялся читать даже на улице, и посмотрел на меня. – Ты думаешь о постороннем.

Конечно, думаю! Я вспыхнула, вспомнив вчерашний поцелуй, и это только больше меня взбесило. Черт, ведь почти забыла уже, а вот снова здорово. А Вилмар, как всегда, сама невозмутимость, как будто специально надо мной издевался.

Я с новой силой уставилась на куб, даже прищурилась от усердия. Давай же, миленький, докажи этому упырю, что мы можем. И не только предметы перемещать, но и много еще чего!

Куб, словно вняв моим уговорам, нехотя покачнулся и поплыл в сторону корзины, но я даже обрадоваться не успела. Глаза защипало, веки отяжелели, к горлу подступила тошнота. А дальше не помню. Реальность как ножом отрезало.

– Катерина! Катерина, очнись!

Я открыла глаза и первым делом увидела перед собой лицо Вилмара. Обеспокоенное такое лицо, под неправильным углом. Я не сразу сообразила, что лежу головой на его коленях, а он склонился надо мной и похлопывает по щекам.

– Хватит меня бить, – вяло огрызнулась я и попыталась приподняться на локтях, но не вышло, сил не хватило. Зато надо мной склонилась вторая голова.

– Нельзя ее в лазарет, – хмуро сказал Бьорн и приложил пальцы к моей шее. – Как себя чувствуешь?

– Как тряпочка, – честно призналась я. Руки и ноги не слушались, язык немел. Что это, интересно, на меня нашло? Чуть не померла. Когда мысли немного зашевелились, я испугалась. Это все очень нехорошо, очень-очень нехорошо. Но в лазарет я тоже не хочу, терпеть не могу больницы.

– Плохо, – подытожил Бьорн. – Нужно отнести ее в комнату.

Я еще плохо соображала, поэтому просто слушала и слабо кивала. Говорить о моем обмороке почему-то строжайше запретили и тут же придумали легенду, почему это я такая никакая. Перевязали бинтом щиколотку, и Вилмар поднял меня на руки. Только тогда я поняла, что на полигоне никого не осталось, кроме нас троих. Меня, Бьорна и моего надзирателя.

– Если спросят, ты упала, сломала ногу, сама идти не можешь, – учил Бьорн. Я кивнула, хотя со «сломала ногу» он явно перегнул палку. Вывихнула – еще куда ни шло.

– Да что случилось-то? – спросила я у сосредоточенного Вилмара. Нес он меня легко, как пушинку, осторожно и даже с некоторой нежностью. Как будто я была очень дорогой вазой, на которую он к тому же долго копил деньги.

Вилмар отвечать не пожелал. Ну ладно, хочется им поиграть в шпионов, пусть играют. Я все равно потом все узнаю, а если сами говорить не захотят, под пытками вытяну.

Меня подняли на восьмой этаж, что уже само по себе было подвигом со стороны Вилмара, я всю дорогу даже дышала через раз, чтобы ему полегче было. В комнате он уже с меньшей деликатностью положил меня на кровать и перевел дух. Я почему-то в душе обрадовалась, что он не такой уж супермен, каким кажется. Устал все-таки.

– Хочу напомнить еще раз, – обратился он ко мне, – что произошедшее должно оставаться тайной. Я имею в виду, твой обморок во время занятия спецкурса.

У меня в голове неожиданно щелкнуло.

– Вы боитесь, что я дискредитирую спецкурс в глазах всего университета? – спросила я, лишь самую малость запутавшись в сложном слове. Придумывать синонимы было некогда.

Вилмар обреченно закатил глаза.

– Откуда ты таких выражений нахваталась?

– В учаге научили, – буркнула я. – Тему не переводи.

Я села, наплевав на имитацию перелома, и подогнула перемотанную ногу под себя.

– Все не так, хотя отчасти ты права. Но я не могу рассказать тебе все, пока мы с Бьорном не соберем все доказательства.

– Доказательства чего?

– Просто доверься нам. Прошу тебя.

– Если мне придется обманывать друзей, я хотела бы знать, ради чего должна это делать, – заявила я со всей серьезностью, на какую была способна. – Потому что это не пра…

К горлу подкатил тугой кислый ком, я прижала ладонь ко рту и пулей полетела в ванную. С завтраком пришлось попрощаться, и я, роняя в раковину слезы, пережидала, пока спазмы прекратятся. Некстати вспомнились шутливые слова Марека о том, что Томас заразился от Тильды беременностью. Я беременной никогда не была, но точно знала от бывших сокурсниц, как оно бывает.

Новый спазм, поднявшийся от желудка, перебил мою мыслительную деятельность, я закашлялась и обеими руками вцепилась в края раковины.

Ненавижу! Как же я ненавижу это состояние!

Я вышла обратно в комнату минут через двадцать, когда окончательно убедилась, что хуже уже не будет. Но на полпути к кровати в глазах потемнело, и я начала заваливаться на бок. Вилмар поймал меня и перенес на кровать, а я так хотела сказать ему очень важную вещь, но мысли путались, а язык отказывался повиноваться.

Я беспомощно смотрела на склонившегося надо мной Вилмара. Его губы шевелились, но сквозь вату в ушах не доносилось ни звука. А потом снова подступила темнота, в которой прямо мне в лицо летели мелкие яркие звездочки…

Звездочки и правда были, только на небе, темно-синем. Очень красивом. Я хотела оглянуться, но поняла, что не смогу. Дело в том, что это была не я, то есть меня вообще не было, ни здесь, ни где-то еще. Я могла лишь смотреть и видеть – голую равнину, будто выжженную огнем, с редкой порослью травы, раскиданной неаккуратными клочками. Я посмотрела дальше и увидела огромную черную пирамиду, сложенную из каменных блоков. Она показалась мне устрашающей, и ее срезанная верхушка слабо светилась.

Я захотела приблизиться, и изображение как будто стало больше. Теперь я видела вход в пирамиду, а в нем – силуэт, только неясно, мужчины или женщины. Когда я попробовала его разглядеть, услышала голос. Он произнес слова, которые представлялись мне очень важными, такими невероятно важными для меня сейчас, но звезды начали осыпаться с небес, и меня погребло под их яркими осколками…

Лба коснулось что-то холодное, и я открыла глаза. По щеке скатились ледяные капельки воды. Вилмар немного смущенно убрал руки, и мне стало теплее. Он отставил в сторону тазик, бросил рядом мокрое полотенце, которым обтирал мне лицо, и принял независимый вид. И благодаря этому набившему оскомину выражению я поняла, что точно пришла в себя.

– Тебе нужно отдохнуть, – выдал он.

Я повернула голову и посмотрела, как он выжимает полотенце над тазиком и педантично складывает в несколько слоев. Я согласно кивнула. Такой особенный момент – Вилмар за мной ухаживает. И приятно, и в то же время немного странно.

– У меня переутомление? Как у Тильды и Томаса? – я вспомнила, что хотела сказать до второго обморока. – Почему так важно сохранить это в тайне?

Если честно, какая-то смутная мысль на эту тему у меня все-таки возникла, но она была такой неустойчивой, что я не могла за нее ухватиться. Вилмар шмякнул мне на лоб влажное полотенце, поднялся вместе с тазиком и молча ушел в ванную. Я проследила за тем, как он скрылся за дверью, услышала, как зашумела вода, и спустя время Вилмар вернулся обратно.

– Ты со мной не разговариваешь? – я приготовилась обидеться. – Почему меня не отвели в лазарет, как остальных? Потому что это связано со спецкурсом?

Я невольно вспомнила наш разговор с Тимо. По всему выходило, что обмороки случались только с учениками спецкурса, по крайней мере, про других я ничего не слышала. Либо наши занятия опасны для здоровья, что, естественно, теперь хотят скрыть, либо это какое-то отравление. Хейке, например, подсыпает в наши порции яд, с него станется.

– Так и есть. Клаус и Бальз тоже вчера не пришли на занятия по той же причине. Но сейчас еще дело в тебе. Если ты окажешься под угрозой, этим заинтересуется Совет магов.

– И они меня заберут?

– Вполне вероятно. Поэтому тебе придется придерживаться легенды, – закончил Вилмар. Мне же показалось, что он сказал далеко не все, что хотел.

– Что у меня нога сломана? А как же – наложить гипс? – Я вообще растерялась. Они хотят, чтобы я пару месяцев из комнаты не выходила? Со сломанной ногой с восьмого этажа особо не побегаешь. – Это же еще подозрительней, чем обмороки. Ногу сломала, а меня даже врачу не показали.

– Какой гипс? – не понял Вилмар. – У нас есть доверенный человек у лекарей, его уже посвятили в детали. Он срастил ногу, и у тебя неделя на восстановление.

– Неделя?

– Неделя, – подтвердил Вилмар.

Я растерянно замолчала. Итак, я сломала ногу, надо мной пошаманил местный целитель, косточки срослись, и через неделю я смогу снова бегать и скакать по лесенкам.

– Магия, да? – уточнила я на всякий случай.

– Она самая.

Мы снова замолчали.

– А обедать я как буду ходить?

– Тебе принесут в комнату.

– Три раза в день?

– Да.

– Ты?

– Я.

– Ну ладно, уговорил, – сдалась я и даже сложила руки на одеяле, изображая покорность. – А Тимо ко мне пустят? И Томаса с Мареком? И Тильду?

– Тимо тоже не должен знать правды. – Вилмар нахмурился, но я спорить не стала. Обида за утреннюю отповедь еще никуда не делась, а он, если отвлечься от мысли, что мой друг, еще и сын деканши. А там и до Совета недалеко.

– Я поняла. Сломала ногу, лежу отдыхаю.

Вилмар с сомнением на меня покосился.

– Ты точно меня поняла?

– Я что, похожа на дуру? – всерьез обиделась я.

– Извини, – сказал он и накрыл мою ладонь своей. – Просто иногда создается впечатление, что ты нарочно все делаешь не так, как тебе велят.

Даже реши я поспорить, не смогла бы, но все равно обиделась.

– Откровенность за откровенность, – я посмотрела ему в глаза. – Я терпеть не могу, когда мне что-то велят. От одного этого слова в дрожь бросает.

– Ты просто еще совсем маленькая, – улыбнулся Вилмар и второй рукой потрепал меня по волосам, совсем как ребенка. – Потом поймешь, что не всегда стоит рваться наперекор всем и вся. Порой стоит пропустить вперед тех, кто сильнее.

У меня дыхание перехватило, и совсем даже не от восхищения.

Значит, вот она, причина его хладнокровного спокойствия. Я для него еще просто слишком маленькая.

Я выпрямилась, схватила его за воротник и, подтянувшись, решительно поцеловала. Уже не случайно, не под влиянием полной луны, ночного воздуха и прочей ерунды. Я не маленькая! Пусть уяснит это раз и навсегда!

Целоваться я умела, и Вилмар не мог этого не заметить. Когда я его отпустила, на его лице читалась полная, ошеломляющая растерянность. Впору было даже пожалеть бедняжку. Но жалость в мои планы не входила.

– Что это за акция протеста? – наконец отмер он, и на меня как ведро воды вылили. – Мы говорили о серьезности, а ты только подтверждаешь, что ничего не поняла.

Ах он… Какой же…

У меня просто нет слов.

Вилмар поднялся, поправил воротник и сухо сказал:

– Придерживайся легенды и будь, пожалуйста, благоразумна. Не хотелось бы после всех этих дней отдать тебя на растерзание Совету магов.

Я швырнула ему вслед влажное полотенце, но попала в перегородку, за которой успел скрыться Вилмар. Благоразумна? Это ему нужно быть благоразумным, называя маленькой девушку, которая в него… Ну, допустим, влюблена. Ладно. Может, немножечко.

Первые минут десять я просто злилась, лежа в постели, потом снова закружилась голова, и пыл пришлось поумерить. А то опять затошнит, а вылезать из-под одеяла как-то совсем не хотелось, к тому же ноги не слушались, особенно почему-то «сломанная».

Я сама не заметила, как заснула – просто уплыла куда-то, а вернулась в реальность, когда дверь скрипнула. Подумала сперва, что это Вилмар, но оказалось, что он уже приходил и успел уйти – на столе обнаружился поднос с ужином.

Итак, Вилмар решил избежать лишнего общения. Не удивлюсь, если еду мне начнут приносить другие люди. А все потому, что я маленькая и неразумная.

Ну погоди у меня, Вилмар!

Сразу после ужина в дверь постучали, я дернулась к ней, чтобы открыть, но вовремя вспомнила о сломанной ноге.

– Войдите, – крикнула я, по пояс накрывшись одеялом. Вообще, конечно, так слегка страшно. Останусь вот так ночевать с открытой дверью, придет ко мне какой-нибудь… маньяк. И все, нет Катеньки больше.

В комнату вошел вопреки глупым опасениям не маньяк, а Марек. Следом, скептически осматриваясь, вплыл Томас. Я выдохнула.

– Я не беременна, – тут же опередила я братьев, – и не похмелье у меня.

Марек засмеялся, а Томас тут же отвесил ему неплохой такой подзатыльник. Догадался, видимо.

– Мы знаем про сломанную ногу, – сухо прокомментировал он, подвигая к кровати стул и садясь.

– Это же уметь надо, – добавил Марек и сел на край кровати, прямо на «сломанную» ногу. Я ойкнула и ногу вытащила, мог ведь и впрямь сломать. – Как же ты так неосторожно?

– Хорош прикалываться, – я пнула Марека через одеяло, а он в ответ снова рассмеялся, как дурачок.

– Не обращай внимания. Между прочим, он сильно переживал, когда ты вдруг в обморок грохнулась.

Томас поставил себе на колени ученическую сумку и извлек оттуда кулек с яблоками. Гостинцы – это правильно. Вилмар вместе с ужином мне тоже принес целую корзинку булочек и графин с соком.

– С Тильдой вон так же было, – отсмеявшись, вклинился Марек. – Нормально все, а потом – хоп! – и обморок. Но Вилмар почему-то не целителей позвал, а Бьорна и сказал всем молчать о случившемся. Велел всем расходиться и делать вид, что не в курсе. Мы все очень удивились, особенно Тильда.

Я ведь и впрямь не знала, как все произошло. Когда я очнулась, на полигоне не осталось никого, кроме меня, Вилмара и Бьорна. Я уже слышала версию, почему нужно молчать, но со слов Марека кое-что показалось мне странным.

Они словно ждали, что я упаду.

– Мы тоже подумали, что творится какая-то ерунда, – подтвердил мои мысли Томас.

– Даже поспрашивали, не было ли чего-то похожего в университете в последнее время. Оказалось, что с такими симптомами попадали только студенты спецкурса. Сначала Тильда, потом Томас, почти одновременно с ним Клаус и Бальз. Розали тоже жаловалась на плохое самочувствие в последние дни.

– Ага, ты следующий, – мрачно предупредил Томас брата, и тот мстительно пнул его по лодыжке.

– В общем, диагноз у всех один – переутомление.

И Марек высказал ту самую теорию, которая возникла и у меня. Наше обучение могло быть опасным для нас же самих. Типа, чистая магия разрушает нас изнутри и все такое. Как в сериалах про мировые заговоры, где люди живут и не подозревают, какая жуткая фигня вокруг творится. Мне такие нравилось смотреть, но оказаться одним из героев совсем не хотелось.

– Бьорн бы ни за что не стал подвергать нас опасности, – решила я заступиться за собрата-попаданца, но вышло как-то робко.

– Ага, и поэтому прячет тебя в комнате вместо того, чтобы показать целителям, – иронично заметил Марек. – Отличный способ заботиться.

И правда не сходится…

– Может, дело в чем-то другом? – предположила я не слишком уверенно. – Чьи-то козни, например.

– У тебя есть подозреваемые?

Я призадумалась.

– Подозреваемых нет, но разве на спецкурс не смотрят как на больных?

Вообще-то я хотела сказать как на уродов, коль уж именно это слово прозвучало из уст теоретиков-старшекурсников, но не стала расстраивать ребят. На их месте я бы обиделась.

Братья одновременно нахмурились и стали похожи друг на друга как близнецы.

– Если ты про тех придурков, то не бери в голову. Теоретики всегда мнят о себе невесть что, будто им одним все обязаны существованием магии. А наш факультет они вообще на дух не переносят, как будто мы специально в их заклинаниях ошибки находим, а они такие все непогрешимые.

Ага, чувствуется больная мозоль.

– Дело не только в этих конкретных теоретиках, – покачала я головой. – То же самое мне говорил Тимо. И вообще, скажите, разве я не права?

– И кто-то хочет сжить спецкурс со свету? – задумчиво спросил Томас. – Если подумать, в этом есть смысл.

– Да бросьте! – воскликнул Марек. – Вы серьезно? Заговор студентов против спецкурса?

– Не обязательно только студентов, – возразил Томас. – Кто угодно может быть в этом замешан.

– Да я вам точно говорю! На нас ставят эксперименты. Мы изо дня в день ворочаем эти проклятые кубы и сами не замечаем, как уничтожаем себя изнутри!

– Ты просто не можешь долго сидеть на одном месте, вот и бесишься.

Марек обиженно покраснел, Томас упрямо сжал губы.

Все, сейчас аргументы закончатся и в ход пойдут кулаки.

Я взмахнула руками в сторону, словно пыталась остановить время.

– Так, стоп! У нас нет никаких доказательств ни для одной теории, поэтому умерили пыл. Оба!

Как ни странно, братья послушались, только покосились друг на друга недоверчиво. Когда выйдут из комнаты, наверняка продолжат спор, а потом и вовсе подерутся. Иногда мне казалось, что они просто изнывают от скуки и отчаянно ищут себе развлечения, хотя это относилось не только к ним, но и ко всем студентам университета, вынужденным постоянно торчать тут в окружении друг друга и круглых башен, действующих на нервы. Чему удивляться, что большинство тут готовы волком друг на друга глядеть, только повод дай?

Я, к огромному сожалению, не могла рассказать друзьям правду про себя, которую уже сама успела забыть за последние несколько месяцев. Что я попаданка, что не из этого мира, и это все равно чувствуется. Поэтому и отношение ко мне другое. И никакие заговоры тут ни при чем, просто у нас у всех детство в одном месте играет.

Когда ты оказываешься прикована к одному месту, начинаешь по-другому смотреть на свои мысли и поступки.

– Я попробую выпытать что-нибудь у Вилмара, а вы просто будьте осторожней. И помните – у меня перелом ноги! А не то, что вы там себе придумали.

Мы еще немного посидели, заодно я ненавязчиво, чтобы не вызвать подозрений, выяснила, как в Инарии лечат переломы и как мне себя вести. И информация эта меня поразила прямо до глубины души. С помощью магии перелом сращивали за несколько часов и потом давали несколько дней на восстановление. Я в общем-то уже и ходить могла, но целители не советовали. Неделя домашнего ареста явно была перебором. Похоже, что Вилмар решил воспользоваться случаем и действительно посадить меня под замок, от греха подальше.

Когда мальчики ушли, я закрыла за ними дверь. Время позднее, вряд ли кто-то придет. На Вилмара я обиделась, так что обойдется, а с Тимо мы вроде поругались. Перед сном меня снова помутило немного, но я запила это дело соком и благополучно уснула.

В моем больничном обнаружился несомненный плюс – я смогла отключить будильник, конечно, после того, как разобралась в системе, что тоже разогнало скуку. Проснулась утром от возни с замком, открыла глаза и обнаружила входящего в комнату Вилмара.

– Зачем заперлась? – кажется, он уже с утра был не в духе. Я села на кровати, подтянула к груди одеяло, прикрываясь так, словно меня застукали голой. Ну а что? По местным меркам кружавчики на лифе сорочки уже верх откровенности. Мой жест Вилмар оценил, даже немного смутился, но от этого только сильнее нахмурился. В общем, я его видом только наслаждалась – приятно осознавать, что ты сумела побороть эту крепость.

– Я не могу спать с незакрытой дверью, – бодро сообщила я. – У меня сломана нога, а если какой-нибудь… мань… преступник завалится ночью?

– Это женское общежитие!

– Вот именно!

– Здесь полно девушек поинтереснее. Почему ты думаешь, что он завалится именно к тебе?

Этого я простить уже не смогла и запустила в него тяжелой перьевой подушкой. Вилмар поймал ее в воздухе и бросил на кровать мне в ноги:

– Я придумаю, что делать с твоей безопасностью, хотя повторю, никто тут и не подумает к тебе вламываться. Днем можешь не запираться, иначе останешься без обеда.

Обед – это очень весомый аргумент, и мне, скрипя зубами, пришлось согласиться.

– Умнеешь на глазах, – сказал мне этот бесцеремонный тип, уходя, и я даже не успела спросить, каким образом он открыл запертую изнутри дверь. Только потом сообразила, что ключ ему могла дать заведующая общежитием. А злой он потому, что пришлось второй раз подниматься на восьмой этаж. Все против меня!

Чисто из вредности я решила поспать еще, а потом заняться самообучением. Я уже давно наверстала упущенное, и моя магическая неграмотность не сильно бросалась в глаза. То есть, проще говоря, я превратилась из глубоко отстающей в крепкий такой середнячок. Но все равно по привычке занимала свободное время учебниками. Прежде, в своей настоящей жизни, я особой тягой к учебе не отличалась. Настоящей я называла свою жизнь до перемещения в этот странный волшебный мир, хотя сейчас мне все больше казалось, что настоящей она стала как раз здесь.

До обеда оставалось совсем немного времени, и я как раз закончила главу, посвященную разведению ядовитых лекарственных растений в домашних условиях. Вообще было немного странно – зачем кому-то разводить растения, которые сразу ясно, что ядовиты, и почему они все равно называются лекарственными? Впрочем, я быстро увлеклась и уже рисовала в воображении, как подсыпаю порошок дурман-травы в компот Вилмара. Недавно мы пересеклись с Лоуренсом, он подарил мне эту книгу и сказал, что если я захочу перевестись в следующем году на алхимический, то он мне подсобит. Только я из чувства вредности собиралась снова попробоваться на боевой. Я еще не все всем доказала, особенно одному типу…

Стук в дверь прервал мои расшалившиеся фантазии. Вилмар обещал зайти с обедом, так что, скорее всего, это он. Я бодро подбежала к двери и, только взявшись за ручку, вспомнила об осторожности. Оперлась на «здоровую» ногу, напустила на себя мученический вид и открыла дверь.

– Вил… мар, – я неловко и, что таить, разочарованно замялась. – Привет, Тимо.

– Здравствуй, Катерина. – Он достал из-за спины цветочный горшок. – Вовсе не нужно было так спешить, тебе пока вредно напрягаться.

О, я это сейчас так часто слышала, что почти поверила в свою мифическую травму. Честно говоря, недомогание давно прошло, и я чувствовала себя превосходно, а впереди маячили только спокойный сон, еда в постель и куча свободного времени. Мне даже на минутку стало стыдно за свой невольный обман.

Тимо воспользовался приглашением, вошел и вручил мне горшок, в котором ярко-красным цвел крупный цветок в обрамлении резных листиков.

– Это тот самый, который я спас после взрыва в аудитории травников, – сказал он с некоторой гордостью в голосе. – Подумал, что пусть он живет у тебя. На память.

– Мм… – промычала я невнятно. – Спасибо, но он точно, ну… не загнется тут?

Я не любила цветы, точнее, любила, но на расстоянии. Этот же поливать надо, как-то ухаживать. Я про него уже через день забуду, жалко же будет.

Однако Тимо был настроен решительно.

– В комнате обязательно должны быть растения, они стимулируют мозговую активность, – уверенно сказал он и поставил горшок на подоконник. – Да и красный тебе к лицу.

А это не комплимент ли? Я с подозрением уставилась на спину Тимо. Вот он убедился, что цветочек устроился с комфортом, подошел ко мне и заботливо помог сесть на кровать. Сам, разумеется, остался стоять.

– Катерина, – начал он с заметным пафосом, и я приготовилась к неприятностям. – Катерина, я считаю, что пришло время поговорить начистоту.

– Если ты о той ссоре, – перебила я, – то забудь. Я не в обиде, честно.

– Нет, я не об этом. – Тимо как-то странно вытянулся, как будто его сзади дернули за волосы. – Можешь уделить мне пару минут? Я закончу быстро.

Я молча кивнула, ожидая, что такого суперважного он мог мне сказать. И тут Тимо без предупреждения бухнулся на одно колено. Я от испуга поджала сразу обе ноги – и больную, и здоровую.

– Ты что творишь?!

– Катерина! – воскликнул Тимо, напрочь меня игнорируя. – Я долго думал и пришел к выводу, что наш брак – это наилучший вариант.

– Брак с кем? – на всякий случай уточнила я. Ну мало ли…

– Наш брак, – повторил Тимо, – между тобой и мной. Я долго думал и пришел к выводу, что мы будем прекрасной парой.

А у самого щеки горели не хуже того цветочка. Готова поклясться, бедняга был на грани нервного обморока, но держался молодцом.

Тимо уставился на меня таким взглядом, что у меня все мысли из головы испарились. До чего нелепая история, я просто… просто в шоке. Единственное, что я смогла сделать, это рассмеяться.

Я хохотала до слез, упала на спину и конвульсивно дергала ногами, пока силы не кончились. Тимо так и стоял на одном колене, вообще не шелохнулся.

– Это значит «да»? – спросил он, когда я утерла слезы и села ровно.

– То есть ты это серьезно?

– Более чем. Брак – это очень важный вопрос в жизни каждого мужчины, – назидательно сказал он, но мне показалось, что это не его слова, а того, кто их ему постоянно внушал. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Я тебе не нравлюсь? Или тебе нравится кто-то другой?

Не очень я любила разговоры о браках и все такое.

– И в жизни каждой женщины тоже, – заметила я. – В браке все-таки участвуют двое.

Кажется, дела плохи. Он не шутит, а я только что обсмеяла его с ног до головы. Не очень красиво с моей стороны, но у меня было оправдание – я шокирована до глубины души.

Но за вспышку неуместного веселья все равно стало стыдно.

– Тимо, – я наклонилась и взяла его за руку. – Ты меня извини, пожалуйста, я просто немного… удивилась. Знаешь, такие вещи не говорят вот так, с наскоку. С чего ты только взял всю эту чушь насчет прекрасной пары? Ты же вообще ничего обо мне не знаешь, да и я о тебе тоже.

– У нас будет время до свадьбы, чтобы познакомиться поближе, – с легким отчаянием в голосе ответил он. – Нужно только сообщить твоим родственникам.

А ведь он и правда ждет, что я отвечу согласием. Я попыталась припомнить, когда и каким образом могла дать ему надежду на подобное развитие нашего короткого знакомства, но так и не вспомнила. Да просто не было ничего такого, я ко всем, ну разве что кроме Вилмара, относилась одинаково.

– Ничего мы никому сообщать не будем, – решительно сказала я. – Прости, Тимо, но никакой свадьбы у нас не будет. Прости.

– То есть… ты отказываешься? – Я была права, он и впрямь не ожидал такого ответа. Я прямо видела, как осознание неудачи медленно доходит до его мозга. – Но как же? Нет никаких причин для отказа.

Я никогда в жизни не попадала в более глупую, смешную и неловкую ситуацию. Как говорят – хоть стой, хоть падай.

– Еще как есть. Я тебя не люблю, это уже очень большая причина. Мы же не в каменном веке, мои чувства должны что-то значить?

Хотелось мысленно воззвать: «Ну только не начинай упорствовать!», – но опоздала, он уже начал.

– Скажи, разве я тебе так неприятен?

– Да при чем тут это?! – не выдержала я. – Любовь – это совсем другое. Ты правда считаешь, что я тебе подхожу? Но почему я? Почему не Тильда, не Розали или… ну не знаю, Лилиана, например?

Тимо дрогнул, а вместе с ним и я, хотя собиралась быть жесткой до конца, насколько это возможно.

– Потому что ты хорошая.

– И все? – я растерялась.

Хорошая – что это значит? То, что я стала с ним дружить, когда все остальные его избегали? Это детский сад какой-то. Если бы из-за хорошего отношения женились, у каждого было бы по гарему. Я не большой знаток в любовных вопросах, но все равно уверена, что просто симпатии маловато. Этим любовь и отличается от дружбы.

Любовь – это не только розовые сердечки и амурчики над головой. Любовь – это тяжесть на сердце, от которой никуда не деться. К Тимо у меня этой тяжести не было, как, не сомневаюсь, и у него ко мне.

– Давай представим, что ничего не было? – предложила я. – Ты сам подумаешь еще немного и поймешь, как глупо это все было. С обеих сторон. Хорошо?

Мне стало грустно, ведь сейчас могла разрушиться наша дружба. Мне правда очень нравился Тимо, и понятия не имею, что за муха его укусила. Может, все еще вернется на круги своя?

Тимо поднялся с колен и рассеянно кивнул.

– Прошу прощения, – сказал он. – Мне не стоило начинать этот разговор сейчас.

Он повернулся к выходу, и тут дверь распахнулась и из-за зеркала выглянул Вилмар собственной персоной. И с большой сумкой.

– Катя? – он перевел взгляд с Тимо на меня и обратно. – Я помешал?

– Нет-нет! Тимо уже уходит, – зачастила я. Вот оно, мое спасение.

Вилмар посторонился, чтобы пропустить Тимо, и я, не дожидаясь его ухода, спросила:

– А где мой обед? И что это ты притащил?

– Мои вещи. Ты же хотела безопасности? Ну так вот, я пока поживу с тобой.