Глава 40. Прыгнуть в омут

Передо мной стоял Фердинанд. Его глаза, обычно яркие и живые, казались потускневшими, как будто он утратил искру, которая прежде освещала его лицо. Он выглядел печальным, но решительным. Весь его облик кричал, что он проделал долгий путь ко мне…

Я напряглась, вцепившись в подол своего плаща и пытаясь не выдать дрожь, охватившую меня.

— Как ты меня нашёл? — бросила ледяным тоном, создавая впечатление агрессивности и отторжения.

— Неважно, — ответил он ровным голосом, в котором, однако, звучала нотка упорства.

— Уходи, Высочество. Нам не по пути, — бросила я, стараясь казаться грубой, хотя внутри всё сжималось от боли и тоски.

Мои слова должны были стать стеной между нами, но Фердинанд не дрогнул. Он медленно подошёл ближе, а затем, к моему изумлению, опустился на колени прямо передо мной. Его руки осторожно обхватили мои. Я хотела отдёрнуть их, но… не смогла. Просто не хватило сил. Едва уловимое тепло от его прикосновения заставило сердце замереть.

— Кассандра, — прошептал Фердинанд. Его голос дрожал, но взгляд был твёрдым, почти умоляющим. Он был так красив в этот момент — гладкое лицо, хотя и немного уставшее, словно светилось изнутри. Большие синие глаза были похожи на глубокие озера, бледные полные губы остались приоткрытыми, и я очень некстати вспомнила, какие они мягкие. — Ты не представляешь, как я чувствовал себя, когда понял, что ты ушла. Это было… невыносимо. Я потерял всякий смысл жизни…

Его пальцы крепче сжали мои, и он вдруг уронил голову на мои руки. Всё внутри меня затрепетало. Его горе было слишком глубоким для того, чтобы я продолжала сердиться…

— Я люблю тебя, — прошептал принц, и эти слова, сказанные уже не первый раз, окончательно растопили моё сердце. — Люблю уже очень давно. С того самого дня, как увидел тебя в тронном зале, когда мой отец вручал тебе награду. Ты была женщиной, которая вдохновила меня и… стала для меня мечтой.

— Я прошу прощения, что скрыл свое происхождение, но я поклялся отцу, что никому об этом не расскажу, — продолжал он, не поднимая головы. — Всё, что я делал, все эти годы… я ждал, когда отец отпустит меня в академию, только чтобы быть рядом с тобой. Я учился, терпел все эти ненавистные церемонии, добивался уважения министров, чтобы доказать, что я могу принимать самостоятельные решения. Всё это только ради тебя, Кассандра…

Моё сердце сжалось от тоски и печали. Его слова звучали так чисто, так красиво, что в них невозможно было не поверить. Но я не могла. Просто не могла. Он слишком молод. Слишком наивен. Ему кажется, что пришла любовь, но это всего лишь иллюзия. Я медленно освободила одну руку и осторожно коснулась его волос. Его пряди были мягкими и слегка влажными после снегопада, и от этого прикосновения парень вздрогнул. Он поднял на меня взгляд, полный надежды.

— Фердинанд, — начала я тихо, чувствуя, как моё собственное сердце сжимается. — Ты перепутал, принц. Это не любовь. Это всего лишь подростковая влюблённость, которая кажется тебе настоящими чувствами. Но это не так. Ты влюбился в образ, в красивую картинку. Я совсем не такая, какой ты меня видишь. Увидь же правду и перебори это помрачение, прошу! Так будет лучше для нас обоих.

Я пыталась быть твёрдой, но голос в конце концов дрогнул на последнем слове. Я видела, как его лицо меняется. Темные брови сошлись на переносице, губы сжались, а затем Фердинанд решительно выпрямился. Это выглядело даже немного комично, учитывая, что он всё ещё стоял на коленях.

— Нет, Кассандра, — проговорил он твёрдо. — Я видел правду. И не раз. Я видел тебя разной: сильной, слабой, уязвимой, гордой, сломленной. И моя любовь стала только сильнее. Я не ребёнок, как ты думаешь. Я не ветреный юнец, который влюбляется в каждую вторую, а взрослый мужчина, который нашёл свою судьбу. И прошу тебя, не отвергай меня. Дай мне шанс!

Его голос звучал с такой уверенностью, с таким жаром, что я замерла. Я смотрела в его горящие глаза и чувствовала, как вся моя решимость рушится. Как я могла устоять перед этим взглядом? Перед его отчаянной преданностью?

Моё сердце ныло от боли и сомнений. Я понимала, что этот мальчишка искренен, что в его глазах я действительно была чем-то большим, чем просто женщиной. Но что могло быть у нас общего? Я старше. У меня за плечами слишком много ошибок, слишком много тьмы. Я не могу дать ему то, чего он хочет. Но…

«Может, плюнуть на всё хотя бы раз в жизни?» — подумала я, чувствуя, как остатки здравого смысла растворяются.

И я плюнула. Потянулась к нему, обхватив его лицо руками, и мягко коснулась его губ своими. Его ответ был мгновенным. Он притянул меня ближе, его поцелуй стал жарким, почти безумным. Он вложил в него всю свою любовь, всю свою страсть, и я утонула в этом безумии.

«Что я делаю?» — мелькнуло в голове, но я тут же отмахнулась от этой мысли. Хотя бы раз в жизни…

* * *

Мы ехали всю оставшуюся дорогу, обнявшись, словно только так могли быть уверены, что не потеряем друг друга. Его руки крепко держали меня, а я вжималась в его плечо, стараясь не думать, что это счастье — лишь краткий миг, который обязательно закончится.

Всю поездку я находилась в странной прострации. Разум словно отказался работать, оставив место только чувствам. Никаких планов, никакого анализа происходящего. Только тепло его тела, только его дыхание у моего виска. И это была та самая роскошь, которую я позволила себе впервые за долгое время.

Но при этом я точно знала: это не продлится долго. Это невозможно. Мы обречены. Наши отношения — не более чем иллюзия, которой суждено рассеяться. Я уеду. В Ластрию, а лучше в Камерул, куда-нибудь на север, где он меня точно никогда не найдёт. Потому что оставить всё как есть — не вариант. Я не могу…

Но сейчас… сейчас я просто хочу быть с ним. Хочу урвать немного счастья, чтобы сохранить его внутри и вспоминать об этом во время долгих одиноких ночей. Чтобы хотя бы в памяти осталась эта капля тепла, этот миг, когда я могла ощутить, что хоть что-то в моей жизни было по-настоящему хорошим.

Карета остановилась в небольшом поселке, и мы, всё ещё держась за руки, вышли на дорогу. Местные смотрели на нас с лёгким любопытством, но я не замечала этих взглядов. Все мои мысли были о моем пылком принце, о том, как мы войдём в эту гостиницу, останемся наедине.

Время будто застыло. Хозяин гостиницы, хмурый, пожилой мужчина, оглядел нас без особой приветливости, но всё же выделил номер. Его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем мне бы хотелось, но мне было всё равно.

Как только дверь номера закрылась за нами, все барьеры рухнули. Мы бросились друг к другу, словно сумасшедшие, наши губы слились в горячем, жадном поцелуе. Его руки скользнули по моим плечам, стягивая плащ, а я, не сдерживаясь, начала расстёгивать его рубашку, отчаянно желая снова почувствовать прикосновение к его коже.

— Любимая моя, Касси, — простонал Фердинанд, сжимая меня в объятиях. — Спасибо, что согласилась. У нас всё получится, поверь мне! Я женюсь на тебе. У нас будет семья, дети… Я дам тебе всё, о чём ты только можешь мечтать.

Его слова разрывали сердце на части. Я знала, что ничего из этого не будет. Мы живём в разных мирах. Я не его судьба. Но сейчас я не могла ему этого сказать. Просто с большей жадностью прильнула к его губам, стараясь передать всё, что чувствовала, всё, чего не могла выразить словами.

Мы начали сдирать одежду друг с друга, не думая, не сомневаясь, просто отдаваясь этому безумию. Крепкие сильные пальцы скользнули к моей груди, и я едва не задохнулась от его прикосновений, от его желания, горящего взгляда, в котором было столько любви и страсти, что это приводило в трепет.

Вскоре мы остались полностью обнажены. Упали на скрипучую кровать, и я позволила себе забыться. Просто забыться в этих невероятно страстных объятьях, в этом пламени, которое сжигало нас обоих.

Происходящее было безумием, запретным и мимолётным счастьем, но я позволила себе окунуться в него с головой.

Хотя бы раз в жизни…