Глава 41. Недомогание

Иногда маги, слишком увлечённые друг другом, получают некий неприятный бонус от взаимодействия. Именно так я решила, проснувшись утром с ужасной тошнотой. Едва успела соскочить с кровати и убежать в уборную, где пришлось освободить желудок.

Меня сотрясали спазмы, и я корила себя за все свои прежние решения. Наверное, у нас с Фердинандом конфликт. Конфликт магических сил. И этот конфликт сейчас выливается в это недомогание. Как унизительно…

Умылась и вышла из уборной. Фердинанд, как и ожидалось, уже был полностью одет и стоял неподалёку, тревожно вглядываясь в моё лицо.

— Касси, что с тобой? Ты заболела? Всё в порядке?

Ответила я грубовато, от неловкости пряча глаза:

— Такое бывает.

Конечно же, принца это не удовлетворило, но он не стал ко мне приставать. Помнил, что я вспыльчивая штучка.

— Может, тебе нужно поскорее позавтракать? — произнёс он осторожно.

При мысли о еде мне снова стало дурно, хотя, пожалуй, кислого молока я бы выпила. Даже не заметила, как сказала это вслух.

Фердинанд застыл на месте и тут же выпалил:

— Я всё устрою!

Не успела я сказать ни слова, как он уже выскочил из комнаты, молниеносно прикрыв за собой дверь. Невольно усмехнулась. Какой же он хороший…

И тут же стало печально. Сколько я ещё позволю себе этой вольности? День? Два? Пять? Сколько бы ни было, это будет так коротко и так мало…

Может, лучше уйти побыстрее? Меньше воспоминаний вызовут меньше боли. Но я не смогла, не решилась.

Вскоре Фердинанд вернулся. Он нёс огромный поднос, на котором был завтрак для него самого, состоящий из пары тарелок жаркого с салатом, а также целый кувшин свежего кислого молока и несколько ароматных булок. Подобный завтрак влез в меня с лёгкостью, хотя о другой еде я даже думать не могла.

Мой первый опыт магической несовместимости.

Я решила, что подобный конфликт магий ещё раз доказывает: нам не уготовано быть вместе. Но об этом я пока говорить ему не буду.

Парень смотрел на меня восторженно всё то время, пока я ела. И вообще выглядел неприлично счастливым. А потом начал болтать о том, каким видит наше будущее и как мне будет с ним хорошо.

Я слушала вполуха, стараясь не принимать близко к сердцу.

Весь последующий день мы провели вместе. Гуляли по посёлку, забрели в соседний лесок. С удовольствием собирали еловые шишки, будто дети малые, и строили из них башни. Много разговаривали. Я старалась уходить от скользких тем, заставляла себя расслабиться, чтобы запомнить лишь непринуждённость и удовольствие. Хотя где-то в глубине постоянно ощущала скорбь и острое чувство неизбежности расставания.

Иногда Фердинанд поглядывал на меня со странным выражением на лице.

— Что так гложет тебя? — спрашивал он осторожно.

Но я отмахивалась.

— Нет, я же вижу, — настаивал принц. — Ты переживаешь о своём бывшем муже? Не волнуйся. Как только он появится в королевстве, его арестуют как изменника. У него ничего не выйдет.

Я просто кивала, не желая это обсуждать.

Когда смотрела в его красивое молодое лицо, то чувствовала себя старухой. Но старалась не обращать внимания на подобные глупости. Ведь всё это в конце концов не важно…

Да, мне до сих пор было трудно не видеть в нём студента. Но я старалась. К тому же, только сейчас я заметила, насколько много в Фердинанде величия. Это, наверное, в крови, она ведь у него императорская…

— А ведь Марсель не твой товарищ, правда? — произнесла я как-то, когда мы уже возвращались в посёлок.

Фердинанд посмотрел на меня несколько удивлённо, а потом согласно кивнул.

— Да, он мой слуга.

— Почему же он так недолюбливал меня? — уточнила я, посмеиваясь.

— Он считал, что ты разобьёшь мне сердце. Марсель — хороший парень, и он очень ко мне привязан. — Фердинанд блеснул глазами. — Представляю, как он будет счастлив узнать, что все его страхи не сбылись! Я заставлю его попросить у тебя прощения…

Я невольно помрачнела. Стало совестно, что я даю этому прекрасному человеку ложную надежду. Только сейчас поняла, что это было эгоистично. Ему будет так тяжело, когда я уйду…

Из-за этого ужасно испортилось настроение. И когда мы вернулись в гостиницу, мне не хотелось абсолютно ничего. Только броситься в кровать и забыться беспробудным сном.

Но Фердинанд не позволил. Он схватил меня за руку и повёл в соседний, параллельный холлу зал гостиницы, откуда доносилась музыка. Оказывается, сегодня здесь играл деревенский оркестр, состоящий из бродячих музыкантов. Они играли стройно, но музыка показалась не слишком благозвучной — деревенский мотивчик был чрезмерно… бурным и напористым, хотя некоторые пары собрались под него танцевать.

Лицо Фердинанда засияло от восторга.

— Посмотри только! Это настоящая праздничная деревенская мини-ярмарка. Накрытые столы, музыкальные инструменты. Давай потанцуем!

Я уставилась на него в недоумении.

— О чём ты? Я не умею танцевать подобное!

— Я тоже! Но посмотри, как всё просто получается у них. — Он показал на уже танцующие пары, которые резво подскакивали на месте, держась за руки, а после начинали синхронно кружить по залу. — Просто будем повторять за ними.

Я не успела отказаться, как он потянул меня за руку прямо в центр зала. На нас тут же уставились десятки взглядов, в основном любопытных. Ещё бы, мы были явными горожанами, и это бросалось в глаза.

Фердинанд схватил меня за руки, широко улыбнулся и начал подражать движениям мужчин неподалёку. Мне не оставалось ничего, кроме как, через жгучий стыд, пытаться сделать то же самое.

Я чувствовала себя коровой на льду, не иначе. Но потом ритмичность музыки и радостная атмосфера в зале заставили меня забыть все свои неприятные ощущения. Танец действительно оказался лёгким. Мы оттанцевали его раз пять, не меньше, за что удостоились громких хлопков и восхищения от местных жителей.

Мне стало на душе легко-легко, и я вдруг подумала о том, что всё могло бы быть иначе, если бы Фердинанд не был принцем, а я не была бы аристократкой. Родились бы мы здесь, в простой деревне, и горя бы не знали. Даже разница в возрасте, думаю, не стала бы помехой. Всё было бы так хорошо, но судьбы-то не изменить, правда?

Мы провели в этом замечательном месте ещё три ночи. И все последующие три утра я вставала с ужасной тошнотой и болью в животе, которая к обеду понемногу проходила.

Пришла в голову дикая мысль, что я могу оказаться беременной, но это было невозможно. Я давным-давно поставила на теле метку, не позволяющую забеременеть. Мне меньше всего хотелось оказаться матерью ребёнка Амариса. Он не знал об этой метке, иначе бы уже меня прибил.

Естественно, эта метка была на мне и тогда, когда это случилось между мной и принцем. Поэтому я откинула подобную мысль, сетуя на нашу несовместимость. Даже намекнула Фердинанду о таком варианте, но он отмахнулся.

— Это глупости, — ответил он, широко улыбаясь. — У нас не может быть несовместимости. Между нами светлые чистые чувства. Мы созданы друг для друга.

Я обреченно выдохнула.

— Милый романтик, — пробормотала устало.

На четвёртый день Фердинанд осторожно произнёс:

— Может быть, нам стоит вернуться?

Я вздрогнула. Неужели наступает время откровенного разговора? Это так испугало, что я просто набросилась на него с поцелуями, желая избежать признаний.

Он охотно откликнулся, и мы провели ещё один незабываемый день и чудесную ночь.

Утром же следующего дня я проснулась с таким ужасным недомоганием, что не смогла встать с кровати. Фердинанд принёс мне ведро, и меня стошнило у него на глазах. Я не смогла встать, а лежала на подушках без сил.

Он засуетился.

— Боже, ты всё-таки заболела! Нужно что-то делать!

А на меня нашла апатия. Я даже не особенно восприняла, когда он поднял меня на руки и шагнул в огромный, созданный прямо посреди комнаты, портал.

Очень скоро меня снова положили в кровать и укрыли мягким одеялом, где я тут же уснула.

Проснулась от того, что кто-то трогал моё запястье. Первой реакцией было желание ударить незнакомца, но тут я услышала дрожащий голос Фердинанда.

— Что с ней, лекарь? Скажите!

Он был страшно взволнован. Я замерла. Лекарь? Какой ещё лекарь? Зачем?

Слегка приоткрыла глаза и увидела, что седой мужчина с острой бородой держит меня за запястье и к чему-то задумчиво прислушивается.

Потом он стряхнул с себя задумчивость, широко распахнул глаза и обернулся к принцу Фердинанду.

— Госпожа беременна, — произнёс он, заставив принца широко раскрыть рот от изумления.

А меня эта новость пришибла с удвоенной силой…