Глава 45. Дорогой друг

Сквозь утренний туман, подгоняемый лёгким северным ветром, по главной аллее императорского дворца медленно двигалась процессия. Всадники и карета, богато украшенная гербами соседнего государства Далмарии, приближались к массивным воротам, где уже собрались стражники, внимательно наблюдая за прибытием гостей.

— Погляди-ка, — буркнул один из них, щурясь на золотые узоры, украшавшие конские сбруи. — Далмарийцы, значит…

— Думаешь, им можно доверять? — отозвался второй, поправляя рукоять меча.

— После того, как их король в течении многих лет давал приют нашим государственным преступникам? — ухмыльнулся первый. — Вряд ли.

Кавалькада приблизилась, и стражники смогли разглядеть лица дипломатов, облачённых в тяжёлые, расшитые серебром мантии. Глава делегации — седовласый мужчина с холодным взглядом — с достоинством смотрел перед собой, не обращая внимания на окружающих. Его хорошо было видно в окно кареты.

Но не он привлёк внимание солдат.

Среди всадников выделялся один.

Он держался чуть позади остальных, не пытаясь перехватить внимание, но его невозможно было не заметить. Широкие плечи, статная осанка, лёгкость, с которой он сидел в седле, говорили о военной подготовке. Даже под тяжёлым плащом чувствовалась сила, которой обычно обладают лишь опытные бойцы.

Порыв ветра внезапно сорвал с него капюшон.

— Чёрт… — выдохнул один из стражников.

Лицо всадника наполовину скрывала чёрная маска.

— Видел? — прошептал второй, сжав рукоять меча.

— Ага… Шрамы, наверное, прячет… — предположил первый, но голос его дрогнул.

Что-то в этом человеке внушало тревогу.

— Может, он маг? — тихо спросил один из солдат.

— Не исключено, — ответил другой. — Но если так, то какого уровня?

Все они знали, что далмарийские дипломаты редко путешествуют в сопровождении магов. У них магия в каком-то смысле под запретом. Но при путешествии в соседнюю империю, где магия процветает, нелишни отступления от правил.

Этот человек выглядел слишком опасным. Слишком уверенным в себе. Это чувствовалось на уровне интуиции…

* * *

Дворец гудел, словно улей, наполненный слугами, спешащими выполнить поручения. Приготовления к бракосочетанию Фердинанда шли полным ходом, хоть церемония и должна была быть скромной.

Только близкие родственники.

Слава небесам за это.

Я стояла в углу одной из зал, наблюдая, как фрейлины обсуждают цветочные композиции, как слуги таскают рулоны дорогих тканей, как словоохотливые служанки щебечут о предстоящем событии.

Я бы должна была пригласить коллег из академии.

Но не решалась.

Слишком отчетливо представляла их взгляды, шёпот, осуждение. «Вот она, та самая Кассандра, которая променяла карьеру и репутацию на любовную авантюру с юным принцем!»

Нет.

Я не хотела их видеть. Хотя подобное отношение было откровенной трусостью…

Но больше всего меня беспокоило не это.

Леон.

Мы не встречались с тех пор, как я сбежала.

Всеми силами избегала мыслей о нём, старалась не спрашивать, не интересоваться. К тому же он покидал империю на довольно длительное время, но недавно вернулся.

И теперь нашей встречи не избежать.

Мне проще было бы вновь сразиться с дейгиром, чем взглянуть Леону в глаза.

Я боялась увидеть в них ледяное презрение.

Ведь Фердинанд слишком молод. К тому же, я еще не забыла тот совершенно неожиданный поцелуй Леона…

И всё-таки наша встреча состоялась.

Я вышла в коридор и едва не врезалась в него.

Леон.

Высокий, статный, в облачении принца-наследника — он выглядел еще более красивым и внушительным, чем прежде. В глазах пытливость и… тоска.

Леон не удивился.

Он ждал этой встречи.

— Кассандра, — произнёс он спокойно, почти ласково, и я почувствовала, как внутри у меня всё сжалось.

— Леон, — выдавила из себя.

На его губах появилась лёгкая улыбка, но глаза были исполнены боли…

* * *

Леон устало опустился в кресло, опершись локтями о подлокотники. Он выглядел напряжённым, измождённым, словно за последние дни вымотался окончательно.

Я села напротив него на диван, стараясь держаться прямо, но внутри ощущала себя дико неуверенной.

Его взгляд медленно скользнул по моему платью — по вырезу на груди, по высокой причёске, по обнажённым рукам.

— Тебе очень идёт платье, — вдруг сказал он с печальной улыбкой, но тут же в глазах мелькнула тень. Я тут же напряглась, а он добавил: — Почему ты не сказала?

Ну вот, теперь упрёки.

Но они справедливы в общем-то.

— Не сказала о чём? — уточнила я, хотя прекрасно знала, о чём он говорит.

Леон слегка наклонился вперёд, его голос стал ниже, теплее, но в то же время в нём сквозило разочарование.

— О том, что у вас с Фердинандом отношения.

Я отвела взгляд.

— Во-первых… — начала я тихо, — всё началось с нелепой случайности, — как же трудно это говорить. — Это была всецело моя вина…

Я снова взглянула на Леона и увидела, как его пальцы сжались на подлокотниках кресла.

— А потом… — мой голос сорвался, и я поспешно сглотнула, собираясь с силами, — потом всё завертелось так, как я и сама того не ожидала.

Закусила губу, а затем слабо усмехнулась.

— Да и… не знала я, что Фердинанд твой брат, а признаваться в интрижке со студентом мне было ужасно стыдно.

Бровь Леона вопросительно взлетела вверх.

— Интрижке?

Я прикрыла глаза, не в силах выдержать его взгляд.

— Тогда это была интрижка, — призналась я, — а сейчас… — глубокий вдох. — А сейчас всё серьёзно.

В груди всё сжалось, но голос мой прозвучал твердо:

— Я действительно люблю твоего брата. Прости…

Повисла долгая пауза.

Я не дышала.

Леон не двигался.

Я чувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь, но не могла определить, что в нём — осуждение? Печаль? Гнев?

Но когда он заговорил, голос его прозвучал ровно.

— Тебе не за что просить прощения. Думаю, так распорядилась судьба.

Я ожидала чего угодно: упрёков, злости, презрения. Но Леон не перестал быть собой. Он по-прежнему был невероятно благородным и жертвенным человеком…

Друг смотрел на меня с лёгкой грустью, которая рвала мое сердце на части.

— Я знал, что ты особенная. С первой же встречи, — продолжил он. — Видел в тебе силу, страсть, волю… Сразу понял, что ты будешь важна для меня. Когда-то я мечтал, чтобы ты стала моей, но… я не мог позволить себе разрушить твой брак. Если бы я знал, как Амарис поступает с тобой, я бы, не раздумывая, увел тебя от него. Но я не знал. А когда ты оказалась свободна, мой брат успел быстрее меня…

Он усмехнулся, опуская взгляд на свои руки.

— Я просто не ожидал, что ты… откроешь для него сердце по-настоящему…

Я сжала подлокотник дивана, чувствуя, как в груди разрастается нестерпимое чувство вины.

— Леон…

— Не нужно, — он качнул головой, откидываясь назад. — Я просто хотел, чтобы ты знала правду. Но больше я ничего не требую.

На его лице появилась привычная лёгкая усмешка, но глаза выдавали его.

Там была боль.

— Фердинанд тебя любит, я вижу это. Да и ты… — он слегка наклонил голову, всматриваясь в меня. — Ты тоже изменилась.

Я не сразу поняла, о чём он говорит.

— Изменилась?

Леон кивнул.

— Ты стала мягче. И при этом решительнее. Как у человека, который наконец-то знает, чего хочет. Та, прежняя Кассандра, никогда бы не решилась так легко наплевать на мнение общества… И я рад за тебя. Ты достойна счастья, Касси…

Я хотела было сказать, что ничего не изменилось, но не стала.

Леон резко поднялся на ноги.

— Я не сержусь, Кассандра, поверь. Чувства улягутся, всё пройдет…

Я посмотрела на него с недоверием.

— Правда?

— Правда, — кивнул он. — Просто…

Он замолчал, будто не зная, как закончить фразу.

Я ждала.

Наконец он усмехнулся, и в глазах его мелькнула тень прежнего Леона — того, который никогда не признает поражение.

— Просто… пообещай, что брак с моим братом не разрушит нашей дружбы…

Я затаила дыхание.

— Обещаю… — прошептала изменившимся голосом. В глазах неожиданно стали закипать слезы. Я не удержалась, вскочила на ноги и бросилась Леону в объятья. Он был несколько обескуражен моим порывом, но тут же обнял в ответ. Погладил по волосам, усмехнулся и прошептал:

— Что-то я не узнаю великую и невозмутимую воительницу. Кажется… влюбленность сделала тебя слишком сентиментальной…

— Ну и пусть… — пробормотал я, всхлипывая.

Леон отстранился и с усмешкой посмотрел мне в глаза.

— Береги себя, Кассандра. И Фердинанда тоже. Надеюсь, что скоро смогу понянчить своих племянников…

Я кивнула. Похоже, о моей беременности он еще не знал…

Леон поцеловал меня в лоб, отстранился и поспешно ушел.

А я обессиленно плюхнулась обратно на диван, не зная, что именно мне сейчас хочется сделать больше всего — расплакаться или рассмеяться…