Глава 47. Лорд Вальдест

Леону неожиданно стало плохо.

Сначала он лишь слегка поморщился, но уже через мгновение его тело скрутило в болезненном спазме. Лицо побледнело, пальцы судорожно сжались, а затем он схватился за горло, как будто не смог вдохнуть.

Я застыла, глядя на него во все глаза. Вокруг раздавались испуганные возгласы, кто-то вскочил со своих мест, а императрица в ужасе закрыла рот ладонями.

Но я знала, что это.

Слишком хорошо знала.

— Яд! — выдохнула я, уже не сомневаясь. Значит, наконечник арбалетного болта был отравлен!

Толпа ахнула. Императрица бросилась к сыну, хватая его за плечи, но он ее уже не видел. Его тело содрогалось в конвульсиях, губы посинели, изо рта пошла пена.

— Леон! — раздался её отчаянный вскрик. — Боже, нет!

— Позовите лекаря! Сейчас же! — Голос императора прогремел над толпой, и несколько слуг бросились к выходу.

Но я знала — они не успеют.

— Это «чёрный шип», — прошептала я.

Яд, который убивает за считанные минуты.

Леон задыхался.

Сердце сжалось так сильно, что я едва могла дышать. Если я ничего не сделаю, он умрёт прямо у меня на глазах.

— Он не доживёт до прихода лекаря! — выкрикнула я громче, чем собиралась. — Расступитесь…

Все взгляды метнулись в мою сторону.

— Что ты несёшь⁈ — всхлипывала императрица, сжимая пальцы на рукаве сына. — Лекари спасут его! Они должны!

Но я лишь покачала головой. Времени не осталось.

У меня есть единственный способ его спасти.

Все сомнения пришлось тут же задавить: я не могла позволить, чтобы умер мой лучший друг, который полжизни меня спасал, который был самым близким на свете после Фердинанда…

Опустилась на колени перед Леоном и положила ладони ему на грудь.

— Кассандра, что ты делаешь⁈ — донеслось из-за спины. Это императрица. Она не доверяет мне ни капли…

Но я уже закрыла глаза и потянулась к магии.

Сила откликнулась сразу.

Вокруг нас заплясали фиолетовые искры, осветив потрясённые лица придворных.

Я чувствовала, как яд стремительно пропитывает тело Леона, разрушая его изнутри. И я начала его выжигать.

Леон вздрогнул, после чего его тело выгнулось дугой. Он застонал, вцепившись пальцами в свою одежду, и снова содрогнулся в мучительных конвульсиях.

— Остановите её! — раздался крик императрицы. — Она убьёт его!

— Не мешайте! — вдруг раздался голос Фердинанда.

Я почувствовала, как он приблизился и встал за моей спиной, закрывая меня от тех, кто мог попытаться вмешаться.

— Она спасает его!

Но я уже не слышала ни его слов, ни отчаянных криков.

Внутри меня была только магия.

Моя запретная сила, которая сейчас стояла на страже исцеления и спасения. Которую видели все, находящиеся в зале…

Прошла минута. Затем ещё одна.

Я чувствовала, как силы покидают меня.

И вдруг… Всё.

Я оторвала руки от груди друга и, пошатнувшись, открыла глаза.

Леон больше не бился в конвульсиях.

Он просто спал.

Живой.

Я облегчённо выдохнула, чувствуя, как вокруг всё плывёт.

А затем чей-то голос прорезал тишину, разрывая её, как хлёсткий удар плети:

— Она использовала запрещённую магию! Это преступление!

* * *

Утро встретило меня мягким светом, пробивающимся сквозь полупрозрачные шторы. Я сонно перевернулась на бок, зарылась лицом в подушку, но едва веки начали смыкаться вновь, как дверь с треском распахнулась.

Я резко села. В спальню, не стучась, ворвались несколько стражников в доспехах, их сапоги громыхнули по полу. Впереди шел высокий мужчина в парадном камзоле с золотыми пуговицами. Лорд Реджинал Вальдест. Его тонкие губы тронула ухмылка, глаза сверкали алчностью.

— Леди Кассандра, — голос его был напевно-язвителен, — именем закона вы арестованы.

Я замерла. Горло сдавило от шока.

— Что?..

— Приказ Его Величества, — он вытянул передо мной свиток, но я не успела даже дотянуться, как его убрали. — Вы обвиняетесь в использовании запрещенной магии.

Я медленно покачала головой. Нет, это невозможно. Фердинанд сказал… Император должен был…

— Держите её, — бросил Вальдест стражникам.

— Дайте мне хотя бы одеться! — я метнулась к гардеробу, но чья-то тяжелая рука схватила меня за локоть.

— Не тратьте время, — лениво протянул Вальдест. — Вы идёте прямо сейчас.

— Это абсурд! — рявкнула я, пытаясь вырваться, но хватка была железной. Меня грубо развернули к двери и потянули за собой. В тонком нижнем платье, в домашних тапочках, я шагала по холодному полу, пока внутри всё сжималось от унижения.

В коридоре меня ждал новый удар. Фердинанд. Он бежал прямо к нам, его глаза полыхали яростью.

— Отпустите её! — он схватился за рукоять меча. — Немедленно!

Вальдест усмехнулся и молча развернул бумагу. Фердинанд выхватил её из рук и пробежался глазами по строкам. В его взгляде промелькнула тень неверия и растерянности. Он побледнел.

— Отец… — его губы дрожали. — Нет…

Я знала, что это значит. Император действительно подписал приказ.

Фердинанд поднял голову, и его взгляд ожёг меня беспомощной яростью. В следующий миг он двинулся на стражу, намереваясь силой отбить меня. Я вздрогнула.

— Ваше Высочество, нет! — Марсель появился рядом с ним, схватил за руку и резко дернул назад. — Остановитесь, иначе вас запрут! Нужно найти другой способ.

Фердинанд дышал тяжело, глаза метались от меня к Вальдесту, затем к Марселю.

— Ваш отец, возможно, был вынужден… — тихо добавил Марсель.

Фердинанд стиснул зубы. Мне показалось, что он всё же кинется на солдат, но он вдруг взглянул на меня. Я выпрямилась, стараясь выглядеть собранной, хотя внутри всё дрожало.

— Фердинанд, не торопись, — сказала я ровно. — Помни, что побеждают хладнокровные.

Его руки сжались в кулаки. В этот миг он был похож на загнанного зверя, но шагнул назад.

— Я верну тебя, — выдохнул он.

Меня повели дальше. Каменные стены коридоров становились темнее, воздух — холоднее. Где-то завыла сквозняком лестница. И, наконец, тяжёлые кованые ворота темницы захлопнулись за спиной.

Камера оказалась сырой и тесной, пахло плесенью. Оковы болтались у стены, цепи тихо звякнули от движения воздуха.

Последним в проходе остался Вальдест. Он обернулся, склонил голову набок и усмехнулся.

— Ещё ни один отступник не уходил от праведного суда, — его голос сочился ядом. — Если ты думаешь, что твой статус тебя спасёт, ты глубоко ошибаешься. Запрещённая магия ведёт только на плаху. Так и знай.

Он развернулся и исчез за дверью.

Темница сомкнулась вокруг меня, оставляя в полной тишине.

Я закрыла глаза, стараясь удержаться на ногах…

* * *

Я свернулась калачиком на узкой холодной кушетке, обхватив себя руками. Вслушивалась в тишину. Оставалось только ждать… хотя чего? Чуда?

Звук шагов вывел меня из оцепенения. Кто-то приближался. Потом лязгнул засов, скрипнули тяжелые петли, и в проеме показался Фердинанд.

— Касси!

Я подняла голову, и он уже был рядом, опускаясь передо мной на колени. В руках у него была теплая одежда, а сверху — шерстяное одеяло. Он осторожно накинул его мне на плечи, а затем… просто обнял, крепко, как будто боялся, что я исчезну.

— Прости… прости… — шептал он мне в волосы, целуя в висок, в макушку. — Клянусь, я все улажу. Ты не останешься здесь, я не позволю…

Я молчала, лишь крепче сжимая пальцы на его руке. Он дрожал, хотя здесь замерзала скорее я.

— Фердинанд… — тихо произнесла я, пытаясь всмотреться в его лицо.

Он был бледен, губы плотно сжаты, в глазах — ураган эмоций. Боль, отчаяние, ярость.

— Я не позволю, чтобы тебя осудили. Отец тоже не хочет этого, но…

Он замолчал. Я почувствовала, как его пальцы дрогнули на моем запястье.

— Но он пока ничего не может сделать, верно? — договорила я за него.

Фердинанд стиснул зубы и кивнул.

— Суд назначен. Отец не поддерживает казнь, но пока не может вмешиваться. Обвинения слишком серьезны, и… — он закрыл глаза, тяжело вздохнул, — чертовы послы Далмарии!

Я напряглась.

— Послы?

— Кто-то разнес слухи о тебе, и они, конечно же, их услышали. Теперь требуют разбирательства, угрожая дипломатическим осложнениями. Ты же знаешь, у них с магией строго, а уж с запрещенной так и подавно. Отец вынужден соблюдать видимость справедливости, чтобы не разругаться с соседями. Империя сейчас не в лучшем состоянии, чтобы затевать войну… Пока они здесь, он не может просто замять дело. Но когда они уедут…

Он посмотрел на меня с такой отчаянной надеждой, что у меня сжалось сердце.

— Когда они уедут, он тебя вытащит. Я клянусь!

Но я уже не верила, что это поможет. Что-то внутри меня говорило — выхода нет.

— Амарис… — прошептала я.

Фердинанд напрягся.

— Что?

— Это он. Это его рук дело.

Я не сомневалась в этом. Он дождался своего часа. И теперь бил так, чтобы уничтожить меня окончательно…